Секс - не повод...

Когда Пётр Карлович открыл нам с Хмель дверь, мы сразу поняли, что он уже навеселе: щеки порозовели, глаза блестели. В принципе, почему бы и нет? Праздник у человека. Мы подарили ему личный презент от нас двоих, хотя на корпоративный тоже скидывались, но для нас Пётр был больше, чем главврач, мы относились к нему, практически, как к отцу. Карлович не переставал сыпать шутками-прибаутками и даже ради смеха ущипнул Хмельницкую за тощий зад, что явно не очень понравилось его жене Розе Моисеевне, которая, судя по виду, еле удержалась, чтобы не надеть кому-то из них на голову огромное блюдо с горячим, которое тащила на шведский стол. Она уже прошла полкомнаты, и только тогда я разглядела за её широкой спиной свою завотделением, которая несла в руках четыре огромных тарелки с салатами разом, она явно знала в этом толк. Она была в чёрном брючном костюме и при галстуке и выглядела потрясно. Она довольно шустро избавилась от своей поклажи, расставив в пустых местах на скатерти. – Славочка, счастье моё, спасибо тебе огромное! – тепло поблагодарила её хозяйка, – дальше я сама. Отдыхай! Я даже не заметила, как оказалась у босса за спиной и произнесла, подражая голосу и тону супруги Петра Карловича: – Славочка, счастье Розы Моисеевны, скажите, пожалуйста, а напитки Вы тоже можете организовать? А то что-то во рту пересохло, – ну, что у меня за дебильный характер? Хоть мы и не на работе и совсем недавно, вроде как, даже спали вместе, на одном диване, я имею ввиду, стебать начальника – полный идиотизм, но я никак не могла отказать себе в этом удовольствии. – Вероятно, это потому, что он у Вас ни на секунду не закрывается, доктор Сталь, – отпарировала Алмазова, даже не обернувшись, – я в курсе, где у именинника припрятана пятилетней выдержки заначка от жены и могу налить Вам рюмочку, но не бесплатно. – Надеюсь, речь не о расплате натурой?! – вырвалось у меня, прежде чем я успела подумать. – Да, умираю от желания смахнуть со стола все приборы и взять тебя на нём прямо перед всеми этими гостями, – серьёзно ответила она. Чёрт, никогда не могу понять, шутит она или нет. Она, наконец, обернулась ко мне и расхохоталась, видимо, увидев, настороженную изумлённую физиономию, – ты, правда, думала, что я на это пойду? Я что, по-твоему, озабоченная психопатка? Нет, её я бы так не назвала, а вот себя, пожалуй, запросто, потому что, скажу честно, я живо представила, как она хватает меня за бёдра своими волшебными пальцами, прижимая к столу всем телом, и почувствовала дикое возбуждение. Так, надо немедленно что-то ответить, она же ждёт. Спасла меня Хмель, появляясь в поле зрения с тремя бокалами вискаря, один из которых протянула мне со словами: – Держи, Жестяночка, смажь шестерёнки! Я с другого конца комнаты учуяла твою жажду. От меня не укрылась ухмылка Славы на это её замечание, ну спасибо тебе, Ленусик. – Вам я тоже захватила анестезии на всякий случай, – Хмель протянула Славе стакан, но та отказалась. – У меня уже одна половина неработающего сегодня и находящегося здесь отделения – в хлам, а вторая – усиленно готовится успеть его переплюнуть в ближайшее время, поэтому я, пожалуй, воздержусь, на всякий случай, – твёрдо заявила она. – Наше дело предложить, – Ленка нисколько не расстроилась и принялась прихлёбывать сразу из двух бокалов одновременно. – Так, Хмель – род цветковых растений семейства коноплёвых, ты бы закусывала, а?! – я сама накидала на тарелку по чуть-чуть всего съестного, что попалось на глаза и торжественно вручила ей. Когда я обернулась к Славе, она уже куда-то испарилась, и я даже словила грустняшку по этому поводу. Весь вечер я искала её глазами и когда, наконец, находила непринуждённо ведущую с кем-то разговор, у меня теплело на душе. Я любовалась тем, как она знакомым движением головы смахивает чёлку, падающую на глаза, как искренне улыбается собеседнику, было в ней что-то необъяснимое, что тянуло меня к ней со страшной силой. К полуночи гости потихоньку начали разъезжаться, остались самые стойкие, мы не беспокоились о приличиях, потому что Пётр сам нас об этом просил. Воронцов, как всегда, схватил со стены гитару и начал свои заунывные завывания под шутливые комментарии Хмель к каждой его фразе. А я всё ещё не могла оторвать взгляд от Славы, которая присоединилась к нам, и мы, не сговариваясь, подпели Воронцову пару раз, когда он совсем не попадал в ноты или просто не мог вытянуть их. У неё оказался приятный мягкий низкий тембр. – А теперь, Колян, отдай инструмент! Жестяночка, сбацай мою любимую про Воронцова, плиииз! – умоляюще посмотрела на меня Ленок. – Нет, только не это! – воскликнул Николай, – ненавижу эту маньяческую песню! И вовсе она не про меня. Ну и что, что у меня разрезы грубее получаются, чем у девок: вы в школе на уроках труда кройкой и шитьём занимались, а я деревянные табуретки строгал. – Поэтому из тебя такой дуб вырос?! – не удержалась Хмель. – Сучки бешеные! К Вам, Слава, это, естественно, не относится! – тут же исправился наш Николаша, – пошёл я курить. Ленка тут же сунула мне в руки гитару, я не хотела делать это при Славе, но, порядком набравшийся анестезиолог явно от меня бы не отстал, поэтому я взяла аккорд и запела: – Я разделил твоё тело ножом на три части. И сердце пропил, почки продал, а лёгкие сжёг. Всё было прекрасно, но вдруг навалилось несчастье. Я всё обыскал, но нигде не нашёл твоих ног. Отрезанная голова твоя мне улыбалась. Куда там Джоконде с корявой ухмылкой своей. Ты так восхитительно помню когда-то смеялась. Зачем не пойму отказалась женой стать моей. Хмель, как обычно, басом подхватила только припев, который ей безумно нравился: – Баночки, скляночки, ржавый пинцет. Вкус формалина на милом лице. Пусть остаются со мной навсегда ты и твоя красота… Когда песня закончилась, я взглянула на босса, её глаза блестели и на лице было какое-то незнакомое мне выражение, но, как только она заметила, что я на неё смотрю, оно тут же стёрлось, и снова проявилась её ухмылочка. – Понимаю, почему Воронцов сбежал,– со смехом произнесла она. – Вы опять бедного парня троллите? – к нам подошёл Пётр Карлович, – девчонки, ни у кого выпить не осталось? А то всё закончилось. Я знал, что врачи все алконавты, но не до такой же степени. Они вылакали все мои запасы! Роза разрешила ещё бутылочку, а её нет, и не купить уже нигде после десяти вечера. – Жесть сможет, наверняка, – сдала меня Ленка, – у нее в этом районе как-то пассия жила, мы у нее неделю тёрлись, нам где-то тут точно продавали посреди ночи. – Ага, а ещё все алкаши с наркоманами в округе меня помнят и ненавидят, – сказала я, – я тут не рискну по улицам круги в одиночестве наворачивать. – Я с тобой пойду, – предложил вернувшийся Воронцов, – я б тоже что-то выпил, особенно после ваших музыкальных импровизаций. – Ну уж нет! – отрезала я, – тебя пьяного я ещё больше боюсь, прикопаешь меня где-нибудь в ближайшей подворотне. – Давай, на машине сгоняем, – предложила Слава, – а потом я домой поеду. Отказаться я не могла, да и не собиралась. Было бы здорово, немного побыть с ней наедине. – Что происходит между тобой и Воронцовым? – спросила она, когда мы уселись в её БМВ. – Что-то вроде холодной войны, – призналась я, вводя адрес в её навигатор, – это ещё в университете началось, мы втроём: он, Хмель и я учились на одном курсе, он добивался меня с первого, на втором узнал, что я не по мальчикам, а на третьем, девушка, на которую он переключился предпочла меня, а не его. Я не знала, что у него на неё виды, а вот Хмель это было известно, но она ничего не сказала, так что мы обе у него в чёрном списке. – Мне не помешало бы быть в курсе, как вы справляетесь в профессиональном плане, – взглянула на меня Слава. – В одной операционной нам тяжело: он постоянно со мной соперничает, и мы совсем не понимаем друг друга, даже если имеем в виду одно и то же. Мы не чувствуем один другого, и у нас и близко нет той легкости и синхронности, как…, – я запнулась. – Как у нас?! – досказала за меня Слава, трогаясь с места, – ты тоже это заметила? Я только кивнула. – Мне пойти с тобой? – поинтересовалась Слава, когда мы притормозили у круглосуточного магазина. – Конечно! Вдруг кто-то надумает меня похитить, – улыбнулась я. – Сами будут виноваты, я их спасать не собираюсь, – Слава со смехом вышла из автомобиля вместе со мной, пикнув сигнализацией, – вообще-то, я могла бы на этом даже навариться: мне бы стопроцентно заплатили за то, чтобы я тебя обратно забрала. Главное, маньяческую песню свою похитителям спеть не забудь. – Нее, это воронцовский эксклюзив, – с хохотом возразила я, – вот если он меня украдет, тогда я целыми днями ему её орать буду, не переставая, пока он с ума не сойдет. – Боюсь, этого он сделать не сможет, потому что чтобы своровать тебя добровольно, он уже должен быть полностью безумным, – Слава снова сверкнула своими белоснежными зубами. Боже! Да она же самый прекрасный тролль на свете! Нам повезло, за прилавком стояла Зарина, знакомая мне узбечка, она ушла на несколько минут в подсобку и вернулась оттуда с двумя пакетами, набитыми тем, что нам было нужно (Карлович попросил ещё и пивка на утренний опохмел прихватить), всё это время мы со Славой непринужденно обменивались шуточными подколами, и это было круто! Я расплатилась, и мы направились было к двери, но тут она отворилась и влетела Карина – девушка, у которой мы с Хмель, собственно, продолжительное время назад и тусовались ту злосчастную неделю. – Я до последнего думала, что мне почудилось! – воскликнула она, довольно грубовато отпихнув Славу, шедшую впереди, в сторону и заключив меня в крепкие объятия. У меня чуть ноша из рук не вывалилась от неожиданности, а она продолжила, глядя мне в глаза, – я так соскучилась! Прости за тот раз, я не должна была! Вернись ко мне! Я больше не буду ничего от тебя требовать, пытаться ограничивать твою свободу, просто будь рядом! Я до сих пор каждую ночь вижу тебя во сне, как ты целуешь меня, ласкаешь и … – Я подожду в машине! – стальным голосом произнесла Слава и, отобрав у меня пакеты, стремительной походкой направилась к выходу.