Секс - не повод...

Мне еле-еле удалось отделаться от Карины, пришлось быть жёсткой, продолжать с ней какие бы то ни было отношения не входило в мои планы, и она выбежала из магазина вся в слезах. Когда и я вышла наружу, я увидела, как на другой стороне улицы её успокаивает модненький дайк, то смотря влюблёнными глазами на неё, то зыркая полным ненависти взглядом на меня, думаю, она в хороших руках. Мне повезло, авто Славы было на месте, она ждала меня с включенным двигателем. Я плюхнулась на пассажирское сиденье, и мы неслышно тронулись с места. – Прости за этот театр! – попросила я, – между нами ничего не может быть, а она всё ещё на что-то надеется. – Кажется, я ни о чём тебя не спрашивала, – она привычно нацепила на лицо непроницаемую маску. – Знаю, но мне захотелось тебе это сказать, – я вгляделась в её благородный профиль, она отлично скрывала чувства, но я увидела рот, превратившийся в тонкую ниточку и то, как сильно напряжены её словно высеченные из мрамора скулы, по которым у меня вдруг возникло непреодолимое желание пройтись пальцами. – Спасибо, конечно, но не стоило, – язвительно отозвалась она, делая вид, что единственное, что её сейчас интересует – это дорога, на которой практически не было другого транспорта, – личная жизнь моих подчиненных меня не касается, главное, чтобы на работе это не сказывалось. Я еле-еле поборола в себе стремление обнять её, вынуждая затормозить, взять в ладони её лицо и целовать её губы, снова и снова, не останавливаясь ни на мгновение, пока она, наконец, не сдастся и не начнёт мне отвечать, но боюсь, скорее, она выкинет меня сначала из БМВ, а потом и из клиники. До дома Карловича мы доехали в полной тишине, я позвонила в домофон, и пьяный голос Хмель, пару раз чертыхнувшись, впустил нас в парадную. Лифт не работал, и нам пришлось подниматься пешком на восьмой этаж. Доперев тяжелые бутылки до пятого, я поставила их на пол, а сама встала рядом, вытянув вперед ладони со следами на них от врезавшихся ручек долбаных пластиковых пакетов, я их почти не чувствовала. Слава, всё так же, не говоря ни слова, принялась разминать их своими изящными пальцами, потихоньку её движения становились всё более размашистыми, охватывая всё большие участки кожи. От её нежных прикосновений и от такой близости к ней, у меня перехватило дыхание. Казалось, и так спёртый воздух этого замкнутого пространства раскалился до предела, Слава медленно подняла на меня свои восхитительные глаза, в них явно читалось то самое сумасшедшее желание, которое моментально заставило мои интимные места увлажниться, и отчаянная борьба с самой собой. Я боялась пошевелиться, вспугнуть её, она должна была принять такое непростое для себя решение самостоятельно, и она это сделала. Она сама, без единого намёка или действия с моей стороны, со стоном поймала мои губы своими и принялась целовать меня жадно, страстно, неистово! Она словно, наконец, дорвалась до чего-то, чего продолжительное время хотела, но запрещала себе даже думать об этом. А я никак не могла поверить, что всё это происходит наяву. Я так долго об этом мечтала, что не понимала, было ли это на самом деле, или я просто уснула в её машине, но это нисколько не мешало мне отвечать на её лихорадочные горячие поцелуи самозабвенно и не менее пылко. Ни на секунду не отрываясь от моих трепещущих губ, она усадила меня на подоконник и разведя мои ноги в стороны, пристроилась между ними, казалось, её потрясающие властные руки были везде, они гладили меня без устали, где только можно, и это было божественно! Они взяли в заложники мою грудь, и я тихо застонала, моими сосками можно было бы резать стекло или выколоть кому-то глаз, так сильно они были возбуждены, и когда она дотрагивалась до них, это причиняло одновременно и наслаждение, и боль. – Ну где вы там? – вдруг раздался сверху раздражённый голос Хмель и топот спускающихся ног, – вас только за смертью посылать! – Что я творю?! – Слава первая пришла в себя и, резко развернувшись, быстро, перепрыгивая сразу через несколько ступенек, помчалась вниз по лестнице. Я намеревалась броситься за ней следом, остановить, но не смогла, потому что ноги не слушались меня, они дрожали, заплетались, подкашивались и отказывались даже стоять, не то что бежать, у меня впервые в жизни была подобная реакция на чьи-то поцелуи и прикосновения! Это, вообще, нормально?! – Что у вас тут происходит? Где Слава? – Хмель, наконец, добралась до этажа, шаркая огромными чужими тапками. – Сбежала! – слабым голосом ответила я, – и всё из-за тебя! – Чем вы тут занимались? – она уставилась на меня с округлившимися глазами, – хотя можешь не отвечать, я и так вижу! Я взглянула на себя и поняла, что представляю собой плачевное зрелище: ремень болтается, брюки нараспашку, блузкой я успела прикрыть верх, но поняла, что толку от этого мало, потому что расстегнутый лифон находится где-то талии. Прибавить ко всему этому, наверняка, растрепанные лохмы и распухшие губы, и я – неописуемая красавица! – Заткнись и помоги мне, пока сюда не припёрся ещё и Воронцов с подозрениями, что мы бухаем без него! Не хочу добровольно предоставлять ему повод стебать меня всю оставшуюся жизнь, – я не смогла скрыть досады, связанной с её появлением, как же она, чёрт возьми, не вовремя! Я готова была волком выть! Я, повернувшись к ней спиной, привела в порядок нижнюю часть одежды, доверив ей чрезвычайно важную миссию: по водружению на место бюстгальтера, и она с честью выдержала это испытание. – Мдаа, что не так с нашей алмазной красоткой?! Если бы кто-то так усиленно и недвусмысленно меня желал, – выдала Хмель, когда я повернулась к ней лицом, указывая на мои всё ещё отлично просматривающиеся через ткань и ведущие себя так, словно в парадке вдруг долбанул пятидесятиградусный мороз, соски, – меня бы моё собственное пришествие ни коим разом не остановило, а, согласись, в моей ситуации, оно было бы куда более эпичным. Кстати, Жестяночка, пользуясь случаем, хочу торжественно и безапелляционно заявить, у тебя просто охеренные сиськи! – Вот за что я тебя люблю, Хмель, так это за то, что ты всегда знаешь, как поддержать друга в трудную минуту, – посмотрела на неё я. – Ты?! Любишь?! Не смеши мои подковы! – расхохоталась Хмель, – Ты понятия не имеешь, как это! Если я когда-нибудь встречу девушку, в которую ты, наконец, втрескаешься по уши, я сожру свою счастливую именную тысячную из кошелька прямо на глазах твоей зазнобы, а ты знаешь, в каком она у меня состоянии, я её три раза в унитаз спьяну роняла. – Видимо на этом моя амурная история и закончится, потому что эта несчастная решит, что раз я с тобой дружу, то я такая же придурочная, как и ты, – рассмеялась и я. – Ладно, женщина-вамп лестничных площадок, секс-гроза вековой подъездной пыли, ты идти уже в состоянии? – осведомилась Ленка. – Себя я ещё как-нибудь донесу, но я категорически отказываюсь ещё хоть сантиметр переть эти склянки! – сказала, как отрезала я. – Понял, не дурак, был бы дурак – не понял! – Хмель схватила бутылки, и мы поползли наверх. В итоге, мы остались у Карловича ночевать, но лишняя комната с кроватью у него была только одна, поэтому Воронцов устроился на полу, рядом с ложем, которое оккупировали я и Хмель. Это было не очень хорошей идеей, потому что сначала ночью на него наступила Ленка, бегущая в туалет, когда ей стало плохо, а утром я, когда мне приспичило по-маленькому. Конечно же, мы услышали кучу матерных «лестных» отзывов в свой адрес, но к этому мы обе уже привыкли. Часов в одиннадцать утра к нам, в тайне от Розы Моисеевны, уже нагрянул Карлович с холодным пивом наперевес. Я радовалась воскресенью, выходному, но мои мысли то и дело возвращались к Славе и произошедшему. Каждый раз, стоило мне лишь вспомнить её сумасшедшие обжигающие поцелуи, меня бросало в жар, то есть это было почти беспрерывно, потому что забыть я о них не могла ни на минуту, боюсь, мне теперь никогда не стереть их отпечаток со своих губ. Что было бы, не появись Хмель? Как далеко всё могло бы зайти? Думает ли она обо мне? Жалеет ли о том, что случилось или, наоборот, о том, что не свершилось? Господи, моя голова готова была взорваться, и спиртное тут было абсолютно ни при чём! Но завтра я не буду делать вид, что ничего не было, пусть скажет мне в глаза всё, что у неё на уме. В реальности всё оказалось далеко не так легко и просто: она явно не собиралась со мной общаться по этому поводу. На собрании вела себя холодно и отстраненно, я попыталась поговорить с ней после летучки, но она отказалась, сославшись на занятость. Слава игнорировала меня несколько дней, а когда нам приходилось сталкиваться по работе нос к носу, в её голосе было столько льда, что хватило бы, чтобы Сахару превратить в Антарктиду. Так не могло больше продолжаться! – Жесть, я тут с такими кралями познакомилась, просто закачаешься! – остановила меня Хмель, когда после смены я решительно направилась было к завотделением, чтобы объясниться, так как не могла больше находиться в неведении, – они уже ждут нас в нашем любимом месте. – Мне сейчас совсем не до этого, – отказалась я, – у меня срочное дело! Я обошла её, оставив стоять с изумлением в глазах, и продолжила свой путь. Я уверенно постучала в дверь кабинета Алмазовой и, не дожидаясь разрешения, бесстрашно вошла внутрь, захлопнув за собой дверь.