Пинаколада

Прошло два года. Шагаю по ночному городу, угрюмо уставившись под ноги, вокруг шумно и сыро от недавнего летнего ливня. Компании молодых людей то и дело посматривают на меня с настороженностью или интересом, но мне всё равно и на одно и на другое. Захожу в один бар, который не менял уже давно. Здесь делают самую удачную «Пинаколаду» в округе. Сажусь за стойку, бармен заранее знает, чего мне дать. И через пару минут перед носом появляется высокий стакан с плавными изгибами, стоящий на игриво вырезанной узорами ножке. Я задумчиво обвожу взглядом безмятежный кремовый цвет, переходящий ко дну в блекло-желтоватый. На ободке этой преувеличенно женственной посудины красуется долька апельсина и кислотно-зеленый зонтик для декора. Я вздыхаю, прикладываю палец к стеклу, где пляшут блики, падающие от прожекторов с местной сцены. Затем чуть наклоняюсь и вдыхаю запах коктейля. На миг перед глазами предстаёт он. Надеюсь, теперь вам предельно ясно, почему бычара Тернер начал заливаться «бабским» пойлом? Просто это было единственным напоминанием. Больше у меня ничего не осталось, кроме самообмана и сладких, но унизительных грез. С той самой поставки я не видел Алекса. И не надо обвинять, что не пытался! Пытался! Да ещё как! Только, толку не было. Он как будто бесследно растворился. Старичок Мэни долго не отваживался давать мне адрес его старого места работы, да и не понимал зачем. А получив желаемое, я долго трусил. Что скажу, придя туда? Найду ли я его вообще в этом муравейнике? Но потом, вспомнив о существовании языка и прямой возможности всё разузнать у работников, я напялил свои лучшие штаны и пошёл на встречу с судьбой. Был канун Рождества, но моего чуда не случилось. Алекс уволился почти месяц назад. Меня словно растоптали. Все праздники я пил, не просыхая. Мой омега пустил все концы в воду, где он сейчас, может, на другом конце Америки, а может, мира. Зима прошла кошмарно, я не замечал и даже в какой-то степени игнорировал её. А потом и весну, и лето, и снова осень. И по кругу. После того фиаско, я спустя какое-то время опять наведался в ту фирму, начал искать каких-то приближенных к Алексу Хиллу. Меня сочли маньяком и охрана вытолкала меня за дверь. Я долго матерился у ворот и пинал камни. Однако следом за мной выбежал неизвестный светлый паренек, представился ассистентом мистера Хилла и спросил, не Крис ли я. Моя обросшая рожа заторможено кивнула. Парень спохватился, написал мне на ладони адрес, сказал, он может быть там. Мне стало не по себе, отчего этот спаситель так доверяет незнакомцу. А парень лишь ответил, что мистер Хилл говорил обо мне с такой нежностью, с какой даже к будущему мужу не обращался. Я едва не смял белобрысого в объятиях. После бессонной ночи я воодушевленно помчался по начерканному адресу. Это оказался небольшой загородный домик, чистый и ухоженный с виду. Помявшись, я нажал на звонок, двери открыла красивая женщина с длинными черными волосами, что-то в её взгляде показалось мне отдаленно знакомым. — Вы что-то хотели? — осторожно интересуется она. — Да, эм, вы не подскажете, Алекс Хилл здесь живёт? — Братик переехал, вы не знали? — моя очередная надежда с треском проваливается. — Нет… Не знал. А вы не подскажете, куда? Тут из глубины дома с визгом несется малец, разукрашенный в индейца, он цепляется в ногу девушки и затаивается. — Дорогой, мама занята, беги поиграй с Билли, — она поглаживает ребенка по такой же черной макушке и тот с не меньшим азартом уносится обратно. Меня прожигают голубые глаза, — Кто вы такой и с какой стати я должна доверять вам такую информацию? — Я Крис. Крис Тернер. Может, Алекс рассказывал… — мой монолог обрывает резко захлопнутая дверь. Я опешил, позвонил ещё раз, но больше никто мне не открыл. На этом моя хрупкая нить, ведущая к омеге, полностью оборвалась. И вот сейчас я сижу, понуро цедя девчачий коктейль через красную трубочку. И всё, что мне остаётся, это волочить и дальше своё бесцельное существование, молясь каждую ночь, чтобы когда-нибудь я смог почуять его дивный аромат ещё раз. Я работал без отпуска в этом году, не мог находиться дома без дела, начиналась депрессия. Поэтому нынешним душным утром я шуровал на работу, сетуя на то, что позабыл свою бейсболку дома. В отделе меня давно ждал Мэни. — Утречка, старина. — Здоров, Крис, — бросил начальник, не отрываясь от своих бумаг. Я уселся на стул и приготовился слушать, — Дарю тебя соседнему отделу. — Чего? — фыркнул я. — Не ссы, всего на одну поставку. У нас, как говорится, наладилось сотрудничество. Возьмешь их экспедитора, и попрете с ним в Вайоминг, там всё как обычно и домой. — Что за экспедитор? — вдруг передернуло меня. С того приключения я напарников не брал. — Не знаю, тоже шишка какая-то. Он толи зам отдела, толи ещё кто… Нам не доверяют, вот его и посылают. Я слушал абсолютно без интереса. Мне не хотелось никуда ехать, вселенская лень свалилась мне на плечи. — Выезд послезавтра в соседний городок, там цепляешь маршрут, этого парня и прочее. Вот так! — огласил босс, я только слабо кивнул, — И давай без проблем, как ты умеешь. Я опять кивнул и вышел.

***

Двенадцатое июля, лето в самом разгаре. Я прибыл на место встречи, уже принял груз, проверил всё для надежности и облокотился о капот красотки, дожидаясь моего нового напарника. «Нового напарника»… Не хочу нового, хочу старого. Едва не прослезившись, я невольно потонул в воспоминаниях. Черные брови, сумрачно сдвинутые к переносице, его белая нежная кожа, созвездия родинок по всему телу… Всё это было у меня, он был у меня… Как же я умудрился всё потерять? Наша пылкость была похожей, заразной. Та неделя стала лучшей в моей жизни. Это навсегда со мной, что бы ни случилось. Где бы ты ни был, Алекс, когда-нибудь я найду тебя. Обещаю. Краем уха слышу сосредоточенную болтовню, постепенно усиливающуюся. Наверно, экспедитор. Вздыхаю поглубже, обхожу восьмисотую и чуть поодаль от прицепа вижу статную фигуру, стоящую ко мне спиной. Идеально белая рубашка, засученная до локтей, темные волосы. Рядом с длинными ногами на земле валяется сумка, наверняка, набитая бумажками. Неизвестный стоит, разговаривая по телефону, активно размахивая рукой, в которой зажата пара листов. — Я же просил пятый список!.. А это пятьдесят пятый! Ты чем смотрел?.. Божечки-кошечки, только вот оправдываться не надо тут! Колени едва не подкашиваются, я шумно хватаюсь за прицеп, не веря себе, глазам и ушам. — Алекс… — шепчу я как в бреду. Занятой омега даже не слышит, что я сейчас рядом свалюсь с ног, он продолжает отчитывать кого-то, топчась на месте своими красивыми ножками. Он… Это он! Я на негнущихся ластах дохожу до него, становлюсь прямо за спиной и стою молча, опаляя своим дыханием его шею… Подрос, возмужал. Красавец мой. Омега замечает моё присутствие далеко не сразу, но потом возмущенно разворачивается, собираясь разораться, кто же там дышит на него как маньяк. Но увидев меня, насупленный вид тут же теряется, сотовый выскальзывает, шлепается об асфальт. А я стою как идиот, не зная, смеяться мне или плакать. Алекса в одну секунду сгребают мои мощные руки, прижимаю его к себе так сильно, будто боюсь, как бы он снова не исчез. Мой нос утыкается куда-то за ухо, я вдыхаю полной грудью и даже сквозь кучу химических отдушек чую его настоящего. Внутри разлилось тепло и что-то заскребло под легкими, едва не наворачиваются слёзы. Не сразу, но цепкие руки Алекса хватаются мне за спину, его лохматая голова падает мне на плечо, он обессиленно выдыхает, будто все проблемы и обязанности свалились с него в один миг. Он тоже скучал. Котенок, я тебя никогда больше не отпущу. Ни за что. — Что ты тут делаешь? — наконец отпустив меня, спрашивает Алекс. Его широко распахнутые глаза шарят по мне, словно изголодавшись по моему виду. — Я водитель этой поставки. А ты… ты экспедитор? — Да, — расцветает на его лице широкая улыбка. Мне опять хочется стиснуть его в объятиях, но я держусь. Ладно, жизнь, я начинаю верить в чудо. И вот мы снова в пути, как той осенью, которая застряла в моём сердце. Только сейчас палит солнце, всё вокруг цветет и зеленеет, это предвещает что-то хорошее. Без конца отвлекаюсь на Алекса, сидящего рядом и копающегося в своих отчетах. Я не могу насмотреться на него, я безумно соскучился. Хочется завалить его вопросами. Почему он переехал, почему его сестра так жестко отвергла меня и… Замужем ли он. Нервно сглатываю. Я для этого умного парня всего лишь любовник из прошлого. Я — развлечение, отжившее своё. Грудину сдавливает, становится самому от себя противно. Так трудно, когда нет точных понятий. — Так и будешь молчать? — слышу я, опять поворачиваюсь к пытливому взору. — А что говорить? — неловко кошусь уголком губ. — А тебе нечего сказать? — с лукавством. Ух, зазноба! — Как Гранд поживает? — вздохнув, выдаю. Зачем только? Позлить? Обозначить границы? Проявить ревность? Алекс слишком долго смотрит на меня, потом отвечает с легкостью: — Без понятия. — Как это? — тут же реагирую. — Мы расстались очень давно. Где-то внутри взрывается целый праздничный салют, того гляди всеми цветами радуги блевану. Расстался! Да! — Ну, а ты нашёл кого-нибудь? — складывает омега руки на груди. Моя рвущаяся наружу эмоциональная улыбка так и застревает в глотке после этого холодного тона. Хм, общаемся так, будто между нами и не было намека на нежность и прочее. Или мой котенок тоже ревнует? — Да зачем мне… — смялся я, отчего-то ощущая великую гордость. Алекс пожимает плечами, смотря вперед. Начинает чувствоваться тяжесть, витающая между нами. М-да, пропасть в два года ощущается слишком отъявленно, надо действовать. — Знаешь, я скучал, — выдаю я, сам того не замечая, а потом пугаясь. Омега рядом тоже опешил, глянул на меня выпученными глазками, но потом взял себя в руки. — Я… тоже. Сердце безжалостно ёкает, но дышать становится легче. Омеге, видно, тоже. Он закопошился, начал рыться в своей сумке. Оп! И мне снова протягивают батончик. Я тут же испытываю дежавю, но на этот раз принимаю презент, улыбаясь. — Я переодеться, пока не сплавился в этих брюках, — бросает мне Алекс, пробираясь в спальный вагон. — Ладно, — откликаюсь я, зубами открывая вкусность. — Не подглядывай! — грозит мне напоследок парень, а я хохочу, собираясь сказать, что нечего стесняться, я там уже всё видел. Но, к счастью, в этот раз я сумел прикусить язык. Обратно Алекс вылезает в тёмно-синих свободных шортах чуть выше колена и обычной футболке без каких-либо принтов. Я пристально оглядываю его ножки, во рту машинально выделяется слюна. — Ты бы тоже переоделся, жарко же, — советует мне омега. Я оглядываю свои джинсы и рубашку в клетку, задумчиво хмыкаю и решаю, что он прав. Одной рукой расстегиваю все пуговки и стягиваю рубаху вовсе. Алекс тут же кашляет в кулак, чуть ерзая и бормочет: — Я имел в виду ПЕРЕОДЕТЬСЯ, а не РАЗДЕТЬСЯ. Я смеюсь, вешая шмотку на спинку сиденья. — Котенок, у меня из запасного только труселя. Могу прямо сейчас их переодеть, если настаиваешь. Я самодовольно ухмыляюсь, а Алекс даже чуть краснеет. — Нет, спасибо, — фыркает он, пытаясь игнорировать мой рельефный торс, а я сидел и хвастался от души. Не зря же я всё это время боролся с апатией посредством спорта. Я смеюсь на его упрямство, он совсем не изменился. С чем бы ему там не пришлось мириться без меня, я безумно горд, что он справился с этим и остался прежним странным Алексом, который не падет под гнётом гнилого общества и стереотипов. Что ж, летнему пеклу я радовался недолго. Через лобовое жарило так, что я ощущал себя сосиской для барбекю. Воздух в кабине был горячим, почти обжигал легкие, будто мы сейчас в парилке находились. Пот лился градом и даже открытые окна не спасали. Мы пару раз делали спасительные остановки, закупались живительной водичкой и вынужденно останавливались по малой нужде. Это был бы настоящий ад, если бы не он. Изнуренный жарой, весь красный, такой же мокрый как я, но от этого только сильнее притягивающий к себе Алекс. Он был долбанным идеалом. Настоящее совершенство. — Сейчас бы в холодный душ, — проскулил омега рядом, уже изводясь в попытке найти такое положение, чтобы назойливое солнце не ослепляло. — Сейчас бы пивка, — согласился я. Алекс только взвыл, высунувшись в окно. — Эй, продует же! — потянулся я к нему, схватил за край футболки и усадил обратно. — Ну, прости, мамочка! — дернулся тот не со зла. Ох, скорей бы вечер, хоть полегчает от прохлады. Я глянул на время, пятый час, немного осталось. Маршрут вывел нас к вольным полям, переходящим в плавные холмы, за которыми блеснуло что-то. Я прищурился и только через пару километров понял, что это водоём. В уставшем мозге закипела навязчивая идея. — Котенок, мы едем купаться. — Чего? — нахмурился Алекс рядом. Небольшое озеро переливалось на прямых лучах ещё активного, но уже мягкого солнца. Нас сюда вывела извилистая пыльная дорожка, трассы отсюда не было видно вовсе, зато какая тишина и нет ни одной души. По другую сторону озерца, скорее всего, было место обитания рыбаков, спрятанное в камышах и тине. — Божечки-кошечки! — восхищенно воскликнул Алекс, стоило нам выпрыгнуть из кабины. Я хихикаю. — Кстати, откуда ты взял это выражение? — От сестры подхватил ещё в детстве, — отмахивается омега, с любопытством осматриваясь. А меня тут же прожигает один из незаданных вопросов. — Эй, я тут… Был у твоей сестры и… Она, к счастью, оставила мой нос при мне… Но, походу, могла сделать наоборот. Что случилось? Она обо мне наслышана не в лучшем свете? Алекс замер и долго не оборачивался ко мне, я только прыснул, сжимая его плечо и разворачивая к себе. — … Что ты вообще делал у моей сестры? — огорошил меня встречный вопрос, мои щеки тут же стали пунцовыми. — Эм, ну, я… — ох, ладно, чего теперь юлить, — Я искал тебя. — Искал? — с придыханием переспрашивает омега. Я только киваю, отвожу взгляд. И почему становится ещё жарче? Чувствую себя совсем зеленым юнцом, таким робким и ранимым. Хочется скрыться от внезапно ласкового и трепетного взора Алекса. Он улыбается, смущенно потупившись. Ну точно, два школьника! Зато теперь понимаю, ему больше не нужны слова, он верит мне во всём, особенно, в моих намерениях. — Так отчего она так со мной? — неловко почесываю затылок. Романтичность момента слетает к чертям. Алекс, вдруг прикусывает нижнюю губу и снова отворачивается, некоторое время молчит, ссутулившись, а потом промямлил: — Да не обращай внимания… Она просто человек сложный, вот и творит ерунду, — он больше не смотрит на меня, проходит к озеру. А я стою в непонятках. Как-то подозрительно, что из-за своего самодурства эта дамочка лишила счастья своего брата и абсолютно незнакомого человека. Хотя… Чего уже жалеть? Мы же вновь вместе, пока это главное. Выкинув из головы глупые мыслишки, я пошёл за омегой. И едва мы успели подойти к небольшому, но длинному причалу, как Алекс начал лихорадочно раздеваться. — Хоть бы потрогал водичку для начала, вдруг холодная, — пытаюсь умерить его пыл. — Мне всё равно, — твердо говорит он, выпрямляясь в одних боксерах. Я с великим трудом сдерживаю своё каменное лицо. Омега улыбается мне и вдруг срывается с места, с грохотом бежит по доскам и красиво ныряет щучкой. Раздается небольшой всплеск, я подхожу к краю, присаживаюсь на корты и жду его. Выныривает мой русал только тогда, когда я начал волноваться. Черные ресницы слиплись, что сделало его взгляд ещё глубже, губы блестят. Он убрал налипшие волосы со лба, зацепился за край причала и взглянул на меня с такой невинностью, что я едва мечтательно не вздохнул. — Глубоко тут? — спрашиваю я. — Довольно. Ну, я до дна не достаю. — А плаваешь хоть хорошо? — А не видно? — дразнит парень, я усмехаюсь, — Давай сюда. — Хм, ну не знаю, — тушуюсь я. Плавать я любил когда-то в детстве, но чем взрослее я становился, тем быстрее потребность в этом отпадала. — Эй, ты же сам притащил нас сюда! — Да, но… Тебе же нравится, значит, не зря, — расползается добрая улыбка на моем лице. Омега сурово смотрит на меня, потом соглашаясь, отводит взгляд, рассматривая беспокойную водную гладь. Я не ожидал того, что через секунду он схватит меня за грудки и уронит в воду. Райская свежесть тут же захватила меня, я на секунду потерялся среди пространства, стало хорошо. Но потом нехватка воздуха заставила меня двигаться. Если не учитывать относительную стабилизацию температуры тела, я здорово обосрался. Выныриваю, плююсь водой, замечая рядом хитрющую моську омеги. — Ах ты, проказник! — я ринулся за ним. Алекс с испуганным визгом начал активно барахтаться, лишь бы уплыть от меня. Таким образом, мы докарабкались до самой середины озерца. Замучившись гоняться со мной, Алекс, наконец, остановился, пытаясь отдышаться. Я вальяжно подплыл, хватая его и прижимая спиной к себе. — Поймал! — Ух, да-да, охотник, — пролепетал парень, откидывая голову мне на плечо, — Я устал, поплыли обратно? — Ну, нет, ты загнал меня сюда, я промочил штаны и теперь нужно компенсировать такие жертвы. — И как же? — поворачивается он в моих руках с улыбкой. Я пожимаю плечами. — Просто поплавай со мной.