Пинаколада

Постепенно на знойную землю спустилась долгожданная прохлада ночи. Откуда ни возьмись, залетали стрекозы, запричитали лягушки, словно этот райский уголок ожил с наступлением вечера. Смеркалось, солнце давно потонуло в ярком изобилии красок и скрылось за горящим горизонтом. Только убедившись в этом, мы вылезли из воды, которая до сих пор оставалась тёплой как парное молоко. — Надо ехать, — без особого энтузиазма сказал Алекс, подходя к вороху своих наспех скинутых вещей. — Можем заночевать здесь… Как тогда, — решительно предложил я, пожалев, что добавил последние два слова. Омега медленно обернулся на меня с каким-то не доверяющим взором, я только вжал голову в плечи. — А что? По праву у нас даже есть остановка на ночь, можешь глянуть в сопроводительные рекомендации, — продолжал ломать комедию я. Алекс всё ещё молчал, смотря на меня с безопасного расстояния и совершенно не двигаясь. Я чувствую себя несчастным кроликом — если сделаю хоть шаг к нему, он ринется в атаку и прокусит мне шею, лишь бы выйти невредимым и при всём своём. — Как тогда? — выгибает черную бровь парень. Я отчего-то снова вспотел. — Ну, можем, повторить всё досконально, если настаиваешь, — чёрт, какой же я болтливый! Сердце в пятки рухнуло после этой неосторожной провокационной фразы. Я на чистом героизме продолжаю стоять подбоченившись, пока Алекс замирает, смотрит на меня, не мигая. С его челки, зачесанной пятерней назад, стекают крупные капли воды. Они быстро катятся по переносице, потом доходят до красивых губ. Когда омега слизывает одну из них, мне становится не по себе. Но когда он плавно подходит ко мне вплотную, внутри вовсе всё в узел свернулось. — Хорошо, я настаиваю на повторении той ночи, — слышу я, и мои конечности немеют. Чувствую мелкую соленую капельку, стекающую по виску. Смотрю на омегу, тот прожигает меня прямым, до раздражения, решительным взглядом. Он так и говорит: «Давай, покажи кто здесь круче!». У меня есть яйца и я бы даже продемонстрировал их наличие, но отчего-то сейчас так боязно. Я робею от неожиданности и какого-то неуместного недоверия. Не слишком ли это просто? Вдруг Алекс сгибается в приступе смеха, я смотрю на это с диким замешательством. — Видел бы ты своё лицо! — бросает мне парень и отходит обратно к одежде. Я стою в своих мокрых насквозь, липнущих джинсах и просто теряю дар речи. — …Ты меня развёл? — едва слышно бормочу я. — Бинго! — не перестаёт смеяться парень, натягивая шорты. Я аж подавился своей обидой. — А ну иди сюда! — кинулся я к омеге, тот пискнул и бросился прочь с бешеным ржачем. Догнал я его быстро, обвил за пояс и мы оба бухнулись в высокую полевую траву. Я подмял смеющегося Алекса под себя, чуть поднялся и взглянул ему в глаза. Такой живой, весёлый — Смешно тебе? — грозно спрашиваю я сквозь неконтролируемую улыбку. — Очень, — продолжает хихикать омега, пытаясь не смотреть на мою рожу. — Ну, щас ещё смешнее будет! — я бросаюсь щекотать его голые бока. Алекс, вскрикнул, выгнулся и начал верещать. Я не слушал его мольбы, только шарил руками, пересчитывал ребрышки и злобно ухмылялся. Омега неистово ерзал подо мной, но я стискивал его сильные ноги коленками и не давал отхода. Вскоре вместо разборчивого хохота послышался скулеж и частые фразы-мантры, нечто вроде: «Крис, Крис, Крис!» или «Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста!». Пощадил я таки этого чертенка, остановился, не убирая рук с прохладной бледной кожи талии. Алекс, почуяв ненаглядную передышку, радостно уронил голову в жесткие стебли полевых цветов и судорожно вздохнул. Но полностью не расслабился, схватил мои руки, пытаясь что-то контролировать. Я лишь усмехнулся на это. — Ну что, весело? — злорадствую. — Извер-рг… — прорычал парень, пока его грудь с небольшими, вставшими от холода, сосками, ходила ходуном. Я залюбовался на него. Мои контрастно горячие ладони провели вверх по бокам, а потом завернули дугу на диафрагме и огладили напряженные мышцы живота. Омега тут же поднял голову, смотря на меня с непониманием. Я столкнулся с ним взглядом и на какую-то секунду перестал дышать, думая, что всего один рывок ограждает меня от желаемого. Если я сделаю первый шаг, он ответит мне взаимностью, я не сомневаюсь. Внутри распалялись смелось и твердость. Я подаюсь вперед к омеге, опирающемуся на локти. Только между нашими лицами остаются эфемерные пара сантиметров, прямо на нос Алексу садится огромная бабочка. Я испугано вякаю и отпрыгиваю назад, завалившись на спину, оттуда и продолжаю с ужасом взирать на совершенно спокойного парня и этого монстрика с обманчиво приветливыми рисунками на крыльях. Алекс как можно осторожнее принимает сидячее положение, улыбается, пытаясь рассмотреть насекомое, а у меня едва поджилки не трясутся. — Крис, ха-ха, ты чего? — сквозь смех интересуется омега. — Ничего. А ну кыш! — резко дергаюсь я к чешуекрылой, чем оправданно спугиваю её с насиженного места. — Эй, ты её напугал! — стукает меня Алекс по плечу. — И поделом! — грозно отзываюсь я, во все наблюдая как эта гадина кружит над нами, а потом снова приземляется Алексу на согнутую коленку. Нет, ну это край! Только я набираю воздуха, дабы наорать на эту непонятливую, мой рот прикрывает ладонью омега. — Зачем ты пристаёшь к ней? — с прищуром изучают меня красивые глаза, я тут же выдыхаюсь. — Она может тебе навредить. — Как? — усмехается омега. — …Как-нибудь. Этим падлам всем летающим вообще доверять нельзя, — надул я губы, яростно прожигая довольную бабочку взглядом. — Ты боишься их, что ли? — со смехом фырчит Алекс. Я возмутился до глубины души. — Кто? Я?! Да нисколько! — я сложил руки на груди, горделиво выпрямился, задрав нос к сумеречному небу, где от красочного заката осталось только пара вишневых полос по горизонту. — Эй, смельчак, у тебя по ноге жук ползёт, — тихонько хихикая, подметил Алекс. — Где? — отчасти не поверив, спросил я, разглядывая свои ноги. Верно, по голой стопе упорно взбирался какой-то гад, поблескивающий иссиня-черным хитиновым покровом. — Брысь! Бры-ысь! — подпрыгнул я, начиная брыкаться. Алекс заливался смехом, скрючиваясь, насколько позволяла так и сидящая на нем бабочка. Я же скинул с себя ползучего и, пытаясь справиться с разыгравшимся сердцебиением, сидел, растерянно уставившись на веселого парня. Алекс долго не мог успокоиться, даже обратно на спину свалился, держась на живот. И только уморившись, обессиленно поднялся обратно, смотря на меня с озорной улыбкой. Я сидел, всё так же напыщенно хмурясь, невольно чувствую себя глупым малышом. Тут омега протянул мне ладонь. Я опешил, но медленно положил руку поверх его тонких пальцев. Другой рукой парень подцепил нереально дружелюбную бабочку и поднёс к нашим сцепленным рукам. Крылатая, недолго думая, схватилась своими колючими мелкими лапками за мои пальцы, подтянулась, чувствуя, как рука Алекса перестаёт её поддерживать и полностью обосновалась на моей руке. Я сидел, затаив дыхание и стараясь не пищать. Насекомое с шикарными крыльями, цвета старого, залежавшегося шоколада, так и не думало покидать своё временное пристанище. Я всё крепче сминал ладонь омеги, заглядывая крылатой в глазки-бусинки. Впервые в жизни мне показалось, что в этом крохотном тельце, живущем на свете не такую уж и продуктивную жизнь, существует разум, чувства и понимание. — Наконец-то я узнал хоть что-то о тебе, — слышу от Алекса. — В каком смысле? — повернулся я к нему. — Ну, ты знаешь, кто мой бывший, кто моя сестра… Ты знаешь, что я ненавижу жирное, и когда меня ущемляют, — он смотрит прямо на меня, словно ища подтверждение. Да, я всё это знаю. А ещё знаю, что тебе нравится долгая прелюдия, это тебя заводит. Тебе нравятся всяческие манипуляции с поцелуями и прочими страстными мелочами. — А я о тебе почти ничего не знаю, — разочарованно заявляет он, устремляя взор перед собой. Я некоторое время молчу, наблюдая за ним с прозрачной улыбкой. Это так мило, он хочет узнать меня ближе. — Теперь ты знаешь обо мне самое главное, котенок, — Алекс поворачивается ко мне, — Я чертовски боюсь насекомых. Мне вдруг стало так смешно. Тридцатилетний мужик боится букашек. Кому расскажешь, не поверят! Мы с омегой опять хохочем. А бабочка незаметно вспорхнула, сделала парочку виражей над нашими всклоченными головами и улетела в неизвестность. — И, между прочим, всё то ты знаешь, — подмечаю я, расстилая плед рядом с нашим костром. Алекс, до этого вытряхивающий из своей сумки остатки батончиков и фруктов, с непониманием смотрит на меня. — Я рассказал тебе и про любовь, и про Элтона… Про половину моего жизненного пути. — Это твоё прошлое. Кто в твоём настоящем? Кто родители? Друзья? Мы уместились на этом клочке ткани. Алекс обнял колени и задумчиво уставился на пляшущие языки пламени. А я смотрел на него и был готов поведать ему всё, о чем он спросит. — У меня есть мама. Не скажу, что наши отношения как между матерью и сыном… Она просто есть, — я никогда не был готов дать оценку происходящему в моей семье, но сегодня впервые попытался, — Друзья, эм… В основном коллеги, выпиваем вместе. Ловлю себя на мысли, что у меня и нет никого. Вот те на. Замечаю удивленный взор омеги и думаю: если бы у меня была возможность жить в настоящем, я бы её не упустил. Я бы вечно крутил баранку, а наш маршрут бы не кончался. Мы бы болтали, делали остановки, смеялись и влипали в новые истории. Всегда вместе. Это было бы прекрасно. Жалеющий взгляд Алекса вот-вот прожжет во мне дыру. Я пожимаю плечами, мол, ничего сверхъестественного в этом нет. Омеге кажется обратное. Однако он лишь молча переводит взгляд куда-то на озеро, по которому расстилается дрожащая дорожка лунного света. Моя отчего-то заболевшая голова поднимается к ночному небу. Звезд ещё не видно, но уже начинает холодать. Странно, сейчас мне холодно, хотя в прошлую нашу ночевку… Ну, вы помните. В груди неприятно засвербило, нужно срочно менять тему, а то Алекс, до сих пор перемалывающий мою сложную ситуацию, казался мне слишком опечаленным. — А ты в курсе, что в этих краях прошлым летом медведь задрал троих охотников? — зашибись, ты тему перевёл, Тернер! Алекс скалится, опять оборачивается ко мне с озадаченным видом. — Здесь есть медведи? — А то! — да нет здесь никого! Зачем я несу это? Может, даже кровавая и несуществующая байка про мишек покажется приятнее, чем душещипательная история моей жизни. М-да, дожился… Алекс опять молча переварил услышанное. — А нам здесь быть безопасно? — Пф, не бойся, котенок, пока я с тобой, тебе везде ничего не грозит! Я развалился, опираясь только о локоть, и сыто глянул на омегу. Тот же наоборот подобрался и начал воровато оглядываться. Хе-хе, ну, кто кого теперь разводит? — Я серьёзно, Крис, это опасно, может, переночуем в машине? — Ну, если ты не против спать со мной в обнимку, то… — мне тут же прилетело кулаком под ребро, я сдавленно захихикал, а Алекс свирепо засопел. — Дуралей ты, — констатировал омега, тыча длинной палкой в кострище. Я только наблюдал за ним со стороны. — Так, ты мне не поверил? — не унялась моя больная фантазия. — Не-а, — отозвался Алекс, делая вид, что жутко занят. Я подхватился и сел, придвигаясь к нему. — А зря. Я бы советовал тебе прислушаться, мало ли… — и я затаился, заведя глаза к небу. Треск палок и бревен под гнётом пламени, вода, разбивающаяся о берег кальки и ножки причала, где-то в лесу неподалеку крикнула дикая утка, ветерок потревожил заросли камыша, и сотни сверчков в траве поют песни. Алекс смотрел на меня как на придурка. Нет, ну на что я разчитывал? Что ни с того, ни с сего здесь появится великолепная имитация звуков приближающегося куска мяса и меха? А Алекс тут же бросится мне в руки и я спасу его, а-ля супермен? Мои гневные мысли пресек шум раздавшийся совсем рядом. Теперь напрягся и омега. Шаркающие звуки стали приближаться, словно всё, что я успел наболтать, каким-то чудом воплотилось в реальность. Пришлепнутые самовнушением, мы начали озираться. — Крис, это, блин, совсем не смешно! — злобно прошептал Алекс. — Котенок, поверь, мне тоже не до смеха, — я поднялся, определив сторону, откуда исходил шум. Следом вскочил Алекс, цепляясь мне в руку, он даже не пытался скрыть свой страх. Мне в голову тут же ударила сцена из прошлого. Ночь, он так же сильно держится за меня, а напротив нечто похуже обычного медведя. Долбаный Рик Элтон. Не знаю как, но я снова вообразил себя спасителем. Уж, с животным справиться будет проще, чем с той змеюкой. Явно видно, походка неуклюжая, вперевалочку. Послышались звуки тяжкого дыхания. Я напрягся, сжал кулаки, почуял, как мозги отключаются, оставляя только поставленную задачу: защитить Алекса. Перед глазами сон, привидевшийся мне перед нашей разлукой. Один раз я позволил одному офисному медведю с дорогущими часами на запястье забрать мою пару. Больше этого не повторится. — Крис, надо уносить ноги! — дернул меня Алекс, я же не шелохнулся, — Ты слышишь? Стала различима тень среди зарослей осоки и прочей растительности. Большой, но невысокий. Может, молодой. Я чаще задышал и, если бы это было возможно, выпустил когти. Животное приближалось, Алекс сильнее дергал меня и вопил что-то, я не слышал, был обращен только к одному препятствию. Сердце стучало в висках, заглушало здравый смысл. Адреналин подскочил, того гляди, засвищу как чайник нагретый до предела. Может, это и было глупо, бессмысленно. Я не понимал. Алекс уже отчаялся достучаться до меня, вскочил передо мной, уперся двумя руками в грудь и начал пытаться сдвинуть меня с места. Я же одной рукой спрятал его себе за спину, пробормотав что-то вроде: — Я разберусь. Шаг громадной увесистой лапы, ещё шаг и ещё, я завожусь всё сильнее. И вот он появляется, моё сердце предательски падает в желудок. — Доброго вечерочка, парни, — хрюкает подвыпивший рыбак, минуя нас, направляется своей дорогой. Мы стоим, разинув рты и провожаем его низкорослую тучную фигурку, пока он полностью не растворяется в темноте. Тут меня сносит с места сильным пинком под зад. Едва не приземлившись носом в костер, я смотрю на разъяренного Алекса, потирая избитую пятую точку. — Ги-хи-хи, котенок, ну я же не знал! — сквозь ржач пытаюсь оправдаться. — Мудила, зачем только слушал тебя! Знаешь, как я испугался! Тебе сколько лет вообще, а? Уму непостижимо! — там ещё было много красноречивых оборотов, доносить их нет смысла, так как все они имели одну суть: я дебил. Алекс так заполошно ругался, даже матерился иногда, размахивал руками, топтался на месте и фыркал как недовольный верблюжонок. Я не мог воспринимать данную тираду всерьез, меня слишком смешила эта ситуация. Я едва не кинулся кусать несчастного рыбака за омегу, на которого ему вообще плевать было. Пять с плюсом тебе, Крис, за ненужную бдительность. Черт, это ещё абсурднее, чем тот теленок. Раскрасневшийся со злости Алекс утихомирился только спустя минуты четыре, встал передо мной и, запыхавшись, выдал: — Ты хоть понял, что я сказал? — Ага, — я даже не слушал, просто пялился на его милое личико с эмоциональным румянцем. В следующую секунду я делаю то, о чем не знаю, надо жалеть или нет. Я аккуратно беру омегу за подбородок, поднимаю его лицо к себе и нежно целую. Без пошлости и резких ненасытных порывов, а как на прощанье после первого свидания. С осторожностью и нескончаемой привязанностью, потребностью выразить своё доверие. Но за своё трепетное доверие я получил по соплям. — Котенок, ну прости! Откуда мне было знать, что там не медведь! — несусь я за стремительно удаляющимся к красотке парнем. — Причем тут медведь! — А что не так тогда? — нагоняю я его, но не осмеливаюсь остановить. — Нечего руки распускать! — перед моим носом хлопает дверь восьмисотой. — Да брось! — пытаюсь я её открыть, но она не поддаётся, — Эй! В окне показывается надутая моська. — Ночевать будешь на улице. — Милый, здесь прохладно, не волнуешься за меня? — преданно заглядываю омеге в глаза, надеясь разжалобить, пока ищу ключи по карманам. — Можешь к медведям сходить, они тебя согреют, я уверен. А ключи не ищи, — он демонстрирует их мне через стекло. — Черт! — ругаюсь я, — Алекс, ты же не серьёзно! Это всего лишь поцелуй! Я же не в штаны к тебе залез! — Ещё б ты туда залез! — возмущенно доносится изнутри. — Коте-е-но-о-к, — не оставляю я попытки. — Раз твоя жизнь не дала тебе должного воспитания, это сделаю я! — напоследок говорит мне омега и скрывается в глубине салона. Я только ошалело моргаю на это. Скулил побитым псом я ещё недолго, потом заметил, что костерок на нашей полянке начал угасать. Прибежав туда, я начал пытаться сохранить единственный источник света на ближайшую ночь. Да уж, поездочка обещает быть веселой…

***

Утром я был вооружен и готов преклоняться пред ножками, следы от которых я готов целовать. Ух, время всего девять, а палит так, будто полдень. Благо, хоть какой-то сквознячок меж полей гуляет. Выхожу к нашей стоянке, где уже стоял зевающий омега. — Доброе утро, милый! — слащаво восклицаю я, а Алекс аж вздрагивает. — Как ещё ты меня назовешь? — с иронией. Я только хмыкаю на это. — Это тебе, — я протягиваю сонному парню пакет, за которым и ходил половину утра. — Что это? — любопытный нос суется внутрь, а потом удивленно высовывается, — Божечки-кошечки!.. А нам плохо потом не будет? — Не каркай, — улыбаюсь я. — А где ты это взял? — вытаскивает Алекс пломбир на палочке. — Ну, это довольно увлекательная история, — кошусь я, вспоминая, как бродил здесь в поиске бывалых рыбаков, готовых обменять канистру солярки на десять мороженок. — Обалдеть! — вручил мне Алекс пакет, тут же распаковывая свою сладость. — Так я прощен? — прерываю я его как раз на том, как он облизывает самым кончиком языка ещё ледяной бок мороженого. — Да, — пожимает тот плечами, — Только как мы столько съедим? — Подожди, сейчас в путь тронемся, только и будешь трескать от духоты! Знал бы я, насколько окажусь прав — купил бы двадцать штук! Казалось, кабина восьмисотой раскалилась настолько, что впору яичницу жарить прямо на ней. Ехали мы с настежь раскрытыми окнами и орущим магнитофоном, уплетая мороженое одно, за одним. Сильный сквозняк метал по углам кабины сладковатый запах ананаса, апельсина и терпкого рома. Повторюсь: да, это именно та реальность, в которой я готов жить. После обеда мы были уже в столице Вайоминга, здесь было даже жарче чем на вольных просторах природы. Гнёт машинных отходов и передовых энергоснабжающих станций сильно сказывался на общей обстановке. Поэтому мне не терпелось уже дождаться Алекса и свалить отсюда. Только вот, приедем мы снова домой, а дальше? Ха, нет, Крис, ты же знаешь, больше вас ничего не удержит вдали друг от друга. Я приложу все усилия, чтобы мы никогда не разлучались. Мне кажется, Алекс тоже этого хочет, но боится. Только раньше было чего. Этот Гранд бы так просто не отпустил его, а сейчас всё сложилось именно для нас. Уж не знаю, как произошло их расставание, и сейчас омега со мной, а признать нашу привязанность ему мешает только непокорность. Такой он у меня… Мои любовные размышления прерывает резкая боль во рту. Ох, только не зуб! Только не сейчас! — М-м-м, — против воли проскулил я, хватаясь за челюсть. Языком нахожу очаг и понимаю, что это тот самый моляр, в котором у меня ещё около полугода назад образовалась дырка. А пломбировать я её отчаянно не хотел. Зря, конечно же. Но лучше всю жизнь жевать одной стороной, чем идти к этим… нелюдям! Тут появляется Алекс, сияющий и довольный. Я мгновенно приказываю себе забыть про навязчивую боль и улыбнуться, хоть любая мимика и причиняет мне определенную долю дискомфорта. — Дело в шляпе! — трясет Алекс бумажками мне перед носом. — Круто! И что теперь? — Может, прогуляемся? — Хм, не ожидал, но почту за честь, — строю я из себя кавалера, беру омегу под руку и двигаюсь в сторону рядом находящегося парка, пока в моем несчастном зубе наверно бомба замедленного действия потихоньку активируется… Прогулявшись до сквера, плавно переходящего в парк аттракционов, мы долго бродили по нему. Честно, у меня просто нет сил, описывать бесконечно зеленые ухоженные кусты и дивное пение городских птичек. Я с трудом волочил ноги, игнорируя желание свалиться клубочком и надрывно застонать. Я слушал болтовню омеги и даже умудрялся односложно отвечать. Голос свой я слышал, словно со стороны и даже не всегда узнавал его. Каким-то образом мой мозг сумел рассредоточиться, абстрагироваться от адской боли, пронзающей уже чуть не половину моего лица. Спустя минут десять нашего бесцельного скитания по вымощенным дорожкам, Алекс потянул меня к скамейке. Да, мне нужно было передохнуть, это точно. Я заполошно вытер рукой липкую испарину со лба. Жара усугубляла моё шаткое состояние, но здесь с тени деревьев мне даже полегчало. — Крис? — тихо позвал меня Алекс. — Да? — наконец-то связно выдал я. В голове прояснилось, я посмотрел прямо на него. Боль отступала, я не мог этому нарадоваться. — Я хотел тебе кое-что рассказать… — заикнулся омега, вдруг уронив голову. Я чуть нахмурился. — Я слушаю, — чего такого хочет поведать мне это чудо? Омега ссутулился и долго не мог начать. — В общем, — наконец подал он, — Когда мы вернулись из командировки, я… Агрессивный запал боли вышибает мне мозги. Такое ощущение, будто мне только что прострелили всю нижнюю часть лица. Я не выдерживаю и скрючиваюсь, схватившись за рот, лишь бы не заорать. Алекс подпрыгивает на месте, и думать забывает о своём важном разговоре. — Что с тобой? — пытается поднять он моё лицо, но я упрямлюсь. Ой-ей-ей, что-то мне совсем не хорошо. Противные волны жара прокатываются по телу, пальцы рук начинают мелко подрагивать, а мне хочется собственноручно выдрать этот чертов зуб, лишь бы это мучение прекратилось. — Крис! Тебе плохо? Мне вызвать скорую?! — пытается докричаться до меня перепуганный омега, вцепившись в мои руки. Я нахожу в себе силы выпрямиться и как можно адекватнее вести себя. Но как такое возможно, ведь глаза на мокром месте от этих страданий. — Что болит? — заглядывает мне в лицо взвинченный омега. — Зуб. — Поехали! — подхватывается он, поднимая меня за собой. — Куда? — не соображаю совсем. — К стоматологу. — Не хочу! — грубо вырываю я свои руки из его. Алекс замирает, смотрит на меня с остервенелым непониманием. — Боишься? — совершенно без издевки спрашивает он. — Боюсь, — отвечаю я, потупившись.

***

Просыпаюсь в номере какого-то мотеля. Серый потолок, приглушенный плотными шторами свет из окна. Так тихо, что тягучая дрема опять хочет засосать меня обратно. Но я сажусь на кровати, несколько минут аутично пялюсь себе в ноги, пытаясь настроить мозги на рабочий лад. Итак, вчерашний вечер был полон трагизма. Ужасный, вонючий кабинет дантиста, к которому мы еле смогли попасть (если бы не волшебная коммуникабельность Алекса и пачка денег, я бы помер прямо на улице от болевого шока), трясущийся я и мой омега, которого я должен защищать и спасать, преданно сжимающий мою ладонь непосредственно во время всего приёма. Какой стыд. Из замызганного зеркала крохотной ванной комнаты на меня взирает загнанными опухшими глазками измученный вчерашними приключениями маленький Крисси. Выхожу я оттуда спустя полчаса, ибо разглядывание полностью отремонтированного зуба, дело весьма занятное. Вдыхаю полной грудью, какая же прекрасная жизнь без боли! В принципе, через пару часов мы уже могли бы быть дома, но Алекс настоятельно заверил меня, что с таким водилой мы никуда не уедем, разве что в соседний столб. Поэтому мы заночевали здесь, хорошее было решение. Тут до меня доносится робкий стук. Несусь открывать дверь. — Как самочувствие, больной? — улыбается омега. — Лучше не бывает, — отвечаю с улыбкой в ответ. — Тебе правда лучше? — спрашивает Алекс, пока мы идём к цеху компании заказчика. От мотеля всего пара километров, поэтому решено было прогуляться, вместо душного такси. Но, я думаю, дело не в этом, просто мы оба хотим продлить часы нашей командировки. — Да, гораздо! — восклицаю я, — Спасибо тебе. — Не за что, — скромно пожимает плечами омега. Сегодня по сочному голубому небу гуляли редкие кучевые облака, иногда они прятали солнце и дарили долгожданную тень, позволяющую хоть ненадолго остыть от пристальной заботы летней жары. Мы шли по оживленной улице, рядом кипела громкая дорога, мимо нас торопливо сновали люди. Для города Шайенна это был обычный рабочий денек, а мы уже сбросив со своих плеч тяготы профессий, шли прогулочным шагом, кидая смущающие взгляды и беседуя о всяких мелочах. Я, например, вызнал чуть больше о семье Алекса. По его рассказу, его мама очень милая женщина, увлекающаяся выпечкой и верховой ездой, а вот отец такой же карьерист как его единственный сын и это совсем не делает из него скупердяя, как я смел заявить. Сестра Неля же пошла в маму и чтит семейные ценности больше, чем профессиональную лестницу. К этой Неле я теперь относился предвзято, ведь причина её бесцеремонного отношения ко мне в нашу первую встречу так и осталась тайной. Мне мало верилось, что она так поступила только из-за собственных приблуд. Хотя… может, характером она пошла в братика. Я хихикнул на эту мысль и поспешил подавить глупую веселость, пока Алекс не заинтересовался ею, ведь узнай он мой вывод, я мог бы получить по печени. Разговор лился непринужденно и полностью открыто, нам было комфортно и легко до какого-то момента… — Крис! — раздалось где-то позади. Я опешил и обернулся, свирепо сдвинув брови. Кто мог меня здесь знать? Я чуть не свалился с ног, когда на меня запрыгнул кто-то и крепко сжал в объятиях. Клацнув зубами, я ошалело уставился на попятившегося Алекса. Пожалуй, мы бы так и стояли среди потока занятых людей, обтекающего нас по обе стороны, если бы неизвестный не удосужился слезть с меня. Чуть отступив, но не убрав руки с моей груди он заглянул мне в глаза и я едва смог закрыть варежку. — Д-джон? — Привет, пупсик! — ар, опять это прозвище! Ненавижу! Он снова повесился мне на шею, не переставая что-то пищать. Я виновато глянул на Алекса, опасаясь, как бы он чего неверного не надумал. Омега смотрел на это «счастливое» воссоединение сквозь явное недоумение, вздернув брови. Я, приложив какую-никакую силу, отодрал от себя человека, которого как думал, потерял давно в прошлом. И честно, я бы не хотел находить его вновь. — Я так рад, что судьба свела нас вновь! — вопил высокий, чуть писклявый, как всегда голосок Джона, пока я оттаскивал его на более-менее свободную площадь. Я опять глянул на Алекса, пристально осматривающего парня со скрещенными на груди руками, который не переставал трепаться про какие-то превратности судьбы, про неисповедимые пути Господа и прочую чушь. С горем пополам сумев замолчать, Джон уставился на меня своими туповатыми голубыми глазками и широкой улыбкой, словно ожидая ответной радости. — Ты покрасился? — только и сумел выдать я. Когда-то блондинистая башка на этот раз закивала тёмно-русыми прядями. — Мне идёт? — с привычным кокетством спросил парень. — Понятия не имею, — молниеносно бросил я, волнуемый другими вопросами, — Что ты здесь делаешь? И… Извини, но почему ты до сих пор жив? М-да, я сама тактичность. Омега тут же стал серьезным, схватил меня за руку и прижал к своей груди. — Только вера помогла выбраться оттуда. Когда ты ушёл, я чуть не умер, но я верил, что мы ещё увидимся и только так я спасся. Что за бред? Он как был треплом, так и остался! — От Элтона одной верой не спасешься. Ты не договариваешь, — вдруг разозлился я, почему-то не вырвав свою руку из его хватки. Джон помрачнел. — Крис, я уже заплатил свою цену, — твердо прозвучало из полных бледных губ, — Если тебе так интересно какую, я скажу, но… Наедине. После этого омега глянул на Алекса, который с не меньшим презрением смотрел на него в ответ. Я тут же нервно вспотел. — Кхм, Алекс, это Джон. Тот самый, помнишь? — я вновь вырвался из цепких рук и шагнул к котенку. — Помню, — только и выдал мой омега. Я кивнул истуканом. — Джон, это Алекс. — Твой парень? — опередил меня звонкий голосок, я чуть не подавился слюной. — Нет, мы деловые напарники, — оборвал Алекс. Я глянул на него, но не получил ответа. — Крис, ты здесь проездом, верно? — опять кинулся ко мне бывший блондин. Я неохотно кивнул, — Ты не мог вы подвезти меня? Пожалуйста! Во рту пересохло. Ещё этих проблем мне не хватало! Нет, нет, нет! — Куда тебе? — вырывается из меня, словно так и надо. — Да это недалеко, мне с вами по пути! — мою руку вновь сжимают его пальцы. Да что же ты прицепился?! Выезжаем из города мы ближе к вечеру. В салоне стоит мертвая тишина, я нервничаю без остановки. Джон — это просто катастрофа! Он беспардонный, наглый и озабоченный! И не нужно осуждать меня, мол, ты же сам с ним встречался! Я влюбился в его страсть, в конце концов, в людях тоже есть нечто животное. Мне нравилась дикость этого головокружительного блондина, он был сумасшедшим, с ним было весело и никаких обременений. Эта была не любовь, не что-то высшее и хватающее за душу. Джон просто был в моей жизни как опыт, как нечто диковинное. Но я был не настолько смелым для него, а он не настолько верным для меня. И сейчас он явился можно сказать, из пропасти и снова врывается в мою жизнь, в которой я уже хочу простого человеческого покоя. Мне бы с одним Алексом проблемы решить, а вернее: не доставить новых. И больше всего меня волнует старая холодность, начавшая проскальзывать в повадках моего напарника. Джон сидел в спальном отсеке, отделенном от водительского салона только шторкой, которую тот всё равно убрал. Он сидел и изучающе пялился то на меня, то на Алекса. Меня это непомерно бесило. Сгинь! — Эй!.. Алекс, да? — вдруг подал Джон голос, и мне резко захотелось его заткнуть. — Что? — вяло, словно без интереса отозвался котенок. — У тебя есть пара? — Нет, — почти сразу отозвался омега, а у меня в груди что-то протестующе заворочалось. — М-м, — понимающе промычал Джон, — А тебе сколько? — Двадцать девять, — спокойно продолжает повиноваться допросу Алекс, хоть я и чувствую, ещё немного и он выльет всю свою дерзость. Если эти двое начнут грызться, мне лучше быть подальше. — У-у, ну ты и старик! — я же говорю: беспардонный наглец! — Слышь, молодой, ты младше всего на год! — встаю на сторону котенка. — Ох, ты помнишь мой возраст! Как приятно! — обращает всё в свою сторону этот невежа. Алекс сидит, только удивленно улыбаясь на этот балаган. Я же начинаю закипать. Нужно поднажать и к полуночи эту ошибку прошлого вынесет на его остановке. — Алекс! — не унимается эта задница. — М? — Как ты относишься к сексу? — я закашлялся, собираясь поставить его на место, но Алекс всё с таким же непрошибаемым видом ответил. — Люблю до смерти. Этот ответ явно понравился Джону. Ещё бы, плотские утехи являлись его хобби номер один. Наверное, именно из-за него я и начал презирать всех омег, считать их не больше чем подстилками без имени и рода. — А втроём пробовал? — на этот раз меня чуть не разорвало от возмущения. — А ну прекрати! Ты разве не понимаешь, что Алекс совсем не тот, кому можно задавать такие вопросы?! — заорал я, повернувшись к этой напасти. — Да что такого, пупсик? Он как раз тот человек, между прочим! Молодой, горячий, — на этом он странно умолк, перекинув голодный взгляд на моего омегу. — Не ты ли его минуту назад стариком назвал? — брызжу слюной в разные стороны. — Брось, я же в шутку! Ты и сам прекрасно знаешь, его возраст — самый сок! Я молчал, пытаясь справиться с лавой ненависти, кипящей во мне и в этом томленье только больше усиливающейся. Такое ощущение, что своими интимными беседами он уводит у меня Алекса. И нет, это небеспочвенные обвинения! Джон универсал, так сказать. Видел я, как он наших несчастных жертв одними пальчиками до оргазма доводил. Джон, не встретив больше сопротивленья с моей стороны, продолжил. — Ну, так что? — его прямой нахальный взгляд уперся в профиль Алекса. — Втроём скучно, — пожал котенок плечами, а у меня отпала челюсть, — Вот если три пары — другое дело. На этот раз даже Джон разинул свою пасть, в которой столько хренов побывало, что не пересчитать. — Это получается… Групповушка из шести персон, — произвел подсчёты голубоглазый и глянул на Алекса толи с уважением, толи со смехом, — Молодец. Алекс не отреагировал, продолжил смотреть в лобовое, будто ничего такого не произошло. Я же даже не стал раздумывать на эту тему. Не скажу, что я уверен в невинности Алекса, но сейчас он точно из принципа позлил этого омежку, сующего свой нос в чужие дела. — М-да, групповушка, это классно, — слащаво промурчал Джон, — Да, Крис? — А я-то с чего скажу? — едва не проглотил я свой язык. — Ах, ну да, ты же не помнишь! Пьян тогда был, — я отчаянно напрягся, но ничего подобного в голове не всплыло, — Ох и знатно мы с тобой покуролесили в ту ночку! Там и Рик был и Майк… — Хватит, — прошипел я, морщась. — Больше всего мне понравилось, как вы с Элтоном мне засадили одновременно! Я просто искупался в сперме! Я выставляю руку перед Алексом, во избежание травм и резко торможу. Джон валится кубарем с кровати, а котенок только бьется мне об лапу и с непониманием смотрит на меня. Я сажусь вполуоборот, выставляю палец этой сучьей морде и рычу: — Ещё хоть слово и ты до Денвера пойдешь пешком, усек? Джон, лежащий на пыльном полу, смотрит на меня настороженно, а потом боязливо кивает. Я удовлетворенно отворачиваюсь, собираясь возобновить движение, но перед этим кидаю взгляд на Алекса. Тот с какой-то благодарностью и непонятной грустью смотрит на меня. Я не успеваю разобраться в этой сумбурной смеси, он отворачивается. Начинает смеркаться, я не могу дождаться момента, когда выкину эту шмару из своей красотки и смогу наконец-то нормально поговорить с Алексом. При Джоне омега не вымолвил мне и слова. Хоть окна наполовину открыты, я чувствую примесь запаха Джона. Этот воздушный аромат ванили вызывает во мне какую-то совсем неприятную ностальгию. Я не тоскую по тем временам, совсем нет, просто это было и очень удивительно чувствовать это вновь. Раньше я упивался этим сахаром, а сейчас в запахе Джона нет ничего примечательного, словно он базовый и совсем неоригинальный. Я тут же повел носом, пытаясь поймать запах Алекса. Но как бы я не выкручивался, мне не удалось. Хм, опять успел своей химией напичкаться? Странно, ведь весь вчерашний день и сегодняшнее утро я имел удовольствие нежиться в компании его неповторимой природы. Вскоре мы делаем последнюю остановку в магазин. Пока воодушевленный Джон уносится искать алкоголь, сверкая своими сосками через футболку-сеточку, я не теряю времени и подхожу к Алексу. — Котенок, прости за него, он просто такой, что с него возьмешь, — я провожу ладонью по внутренней стороне локтя Алекса и веду ниже, к запястью, собираясь сжать его руку в своей. Но омега отскакивает, как ошпаренный. Я стою, заторможено моргая. — Ничего, — скомкано бросает он и тут же скрывается в соседнем отделе. Я стою и не могу понять, когда я успел всё испортить.