Adrenaline

В четверг Осаму опять не пришёл. Чуя устало опустился на стул, бросил рюкзак на соседний стул и набрал сообщение: Коротышка (8:35) : утра Шпала, всё в порядке? На ответ он не особо рассчитывал, так что отложил телефон, готовясь к паре. Сегодня первая лекция у Аюдзавы-сенсей. Накахара вздохнул. Это был единственный педагог, которого он недолюбливал. Чуя посмотрел в окно. Утреннее солнце ярко светило, озаряя институтский двор. Несколько студентов спешили на пары, кто-то лениво курил у входа. В кампусе всегда царила своя особая атмосфера — смесь юношеской беззаботности и тревоги перед будущим. Накахара потянулся и поправил галстук. — Утречка, Накахара, — весело произнёс Тошиюки, проходя в кабинет и направляясь к своему месту, — Ты передал конспекты Осаму? — Утра, — отозвался Чуя, — Да, вчера после института. — Спасибо, — Ёсида копался в сумке, в поисках тетради, — Буду должен. — Да ладно. Мне было не сложно, — Накахара пожал плечами, хотя на самом деле ему пришлось сделать приличный крюк до дома Дазая. Но признаваться в этом он не собирался — ни к чему давать Ёсиде повод для подколок.

***

Аудитория постепенно заполнялась студентами. Кто-то зевал, явно не выспавшись, кто-то спешно доделывал домашние задания, а парочка с задних рядов увлеченно обсуждала вечеринку, которая планировалась на выходных. Тошиюки помахал своей девушке Аямэ, которая сидела через несколько парт. Та улыбнулась и послала воздушный поцелуй. Чуя только закатил глаза. Лекция началась ровно в положенное ей время, как и обычно по четвергам. Аюдзава-сенсей вошла в аудиторию ровно в 8:45, не опоздав ни на минуту, как всегда. Она положила на стол свой кожаный портфель и, не тратя время на приветствия, открыла журнал. Аюдзава-сенсей всегда проходилась по списку, отмечая присутствующих, в начале пары. — Дазай Осаму, — послышался её строгий голос, эхом отразившийся от стен аудитории. — Отсутствует, — произнёс Чуя, стараясь, чтобы его голос звучал ровно и безразлично. Чуя заметил, как некоторые студенты обернулись на него с любопытством. За последний месяц он и Дазай стали часто общаться, хотя поначалу все думали, что они терпеть друг друга не могут. Но постепенно их перепалки превратились во что-то почти дружеское, хотя оба отрицали это. Сенсей сделала у себя какую-то пометку и продолжила перечислять учащихся. — Накагава Миюки, — назвала она, поправляя очки, сползающие на кончик носа. — Отсутствует, — подала голос Аямэ с противоположного конца аудитории. Чуя мысленно отметил, что девушка Осаму тоже отсутствует. Интересное совпадение. — Накахара Чуя, — продолжила сенсей, поднимая взгляд от журнала. — Здесь, — приподнял руку Чуя. Спустя ещё немного времени перекличка была окончена. Аюдзава-сенсей захлопнула журнал с характерным звуком, от которого некоторые студенты вздрогнули. — Насчёт Накагавы меня предупреждали, — ещё раз прошлась она глазами по списку, постукивая ручкой по столу, — Где опять пропадает Дазай? Что-то уж больно много пропусков у него, хотя год только начался*. Чуя заметил, как на передних рядах несколько студентов обменялись многозначительными взглядами. Дазай всегда был загадкой для большинства — блестящий ум, но при этом вечно прогуливающий занятия. Многие считали, что он просто прожигает жизнь, но Накахара за последние недели узнал, что причины у Осаму куда сложнее. — Он, — подал голос Чуя, выпрямляясь на стуле, — болеет. Он сам не понимал, почему вступился за Дазая. Может, дело было в том странном выражении глаз, которое он увидел вчера, когда принес конспекты. — Единственная уважительная причина — смерть, молодой человек — холодно ответила Аюдзава, поправляя очки. — У нас важный материал. Тонкие губы сенсея сжались в прямую линию. Чуя заметил, что седина в её волосах стала более заметной с начала семестра. Ходили слухи, что у неё больной муж, и она работает на двух работах, чтобы оплачивать его лечение. Может, потому она такая язва? Чуя недовольно фыркнул, но промолчал, хотя на языке вертелось несколько острых замечаний. Вместо этого он открыл тетрадь, готовясь записывать. Его конспекты всегда были безупречны — аккуратные строчки, четкие схемы, выделенные важные моменты.

***

Осаму и правда стало лучше, так что он не солгал вчера своему незванному гостю. Немного лучше, но всё же. Наконец-то он смог подняться с постели. Желудок неприятно побаливал, но готовить что-то не хотелось. Комната была залита утренним светом. Пылинки танцевали в солнечных лучах, проникающих сквозь тонкие занавески. Осаму медленно сел на краю кровати, чувствуя слабость во всем теле. Последние дни он едва мог есть, и теперь каждое движение давалось с трудом. На прикроватной тумбочке стояли несколько бутылок с таблетками — антидепрессанты, снотворное, обезболивающее. Он механически потянулся за одной из них, проглотил таблетку, запив водой из стакана, который стоял там же. Осаму открыл окно, которое было тщательно закрыто после ухода Накахары. Свежий весенний воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи цветущей сакуры и влажной после ночного дождя земли. Где-то вдалеке слышался шум проезжающих машин и гудки поездов со станции Цуруми. Бросив взгляд на стол, увидел несколько толстых тетрадей. Заботливо оставленные на неопределённый срок конспекты. Осаму провел рукой по обложке верхней тетради, ощущая шероховатость бумаги. Дазай открыл и пролистал одну из них. Это была тетрадь не Ёсиды, корявый почерк своего друга парень узнал бы сразу. Впрочем, не сложно было догадаться, кому они принадлежали. И это подтверждала аккуратная подпись с именем и фамилией владельца. Почерк Накахары был не очень крупным, но твёрдым. Каждый иероглиф и каждая буква выведены с особым изяществом. Вот уж не думал, что у подобного человека может быть такой красивый и аккуратный почерк… И довольно мелкий. Ему подходит. Осаму провел пальцами по строчкам, словно пытаясь почувствовать характер человека, написавшего их. Странно, но этот аккуратный, уверенный почерк действительно соответствовал Накахаре — такой же четкий и прямолинейный, без лишних завитушек, но с неожиданной тонкостью в деталях. Почерк самого Осаму тоже не был плохим, но ему всегда хотелось отточить его до идеала. Это была одна из его многочисленных странных целей — иметь идеальный почерк, хотя большую часть времени он даже не утруждал себя конспектированием. Он пролистал вторую тетрадь, вчитываясь в текст. Записано всё только по существу, без лишних «лирических отступлений», к коим был склонен Дазай, когда, разумеется, вообще брался что-то записывать. В последнее время он не часто это делал. Хотя бы начать переписывать… Тяжело вздохнув, Осаму уселся за стол и взялся конспектировать. Решил начать с того материала, который просто ленился записывать, предпочитая поспать на парах. Не то чтобы ему это было очень нужно, но почему нет? Он принялся конспектировать, время от времени заглядывая в тетрадь, где изящным почерком весь материал был разложен по полочкам. Удобно. Это полезно, даже если всё знаешь. Осаму даже потерял счёт времени, а когда заканчивал конспектировать вторую тетрадь и приступил к третьей, то понял, что уже почти полночь. И он пропустил второй приём таблеток, а сейчас уже наступило время третьего. Лунный свет серебрил комнату, создавая причудливые тени. Дазай потер усталые глаза и откинулся на спинку стула, ощущая тупую боль в спине от долгого сидения в одной позе. Желудок снова болезненно сжался, напоминая, что он ничего не ел весь день. Он убрал в сторону тетради, аккуратно сложив их стопкой. Подошёл к тумбе, где стояли лекарства и выпил одну таблетку. Она была горькой, и Осаму поморщился, проглатывая её. Скоро его опять начнёт клонить в сон, так что он выключил свет и улёгся в кровать. Пружины матраса слегка скрипнули под его весом. Взял телефон и открыл смс: Коротышка (21:40) : как самочувствие? Ведьма негодует из-за того, что ты пропустил сегодня её «очень важную» лекцию Ты там спишь, что ли? Ох, ну и хрен с тобой Спи Экран телефона освещал лицо Дазая синеватым светом в темноте комнаты. Он перечитал сообщение несколько раз, не зная, почему оно вызвало у него легкую улыбку. Может, из-за того, что в раздраженных словах Накахары проскальзывало что-то похожее на заботу? Дазай чуть улыбнулся и закатил глаза. Вот же надоедливый. Он не стал отвечать и заблокировал телефон. Поставил будильник ровно на шесть часов и закрыл глаза. Уже начинало клонить в сон. Ну и хорошо, значит будет как можно меньше ненужных мыслей и в скором времени он провалится в сон. Перед тем как окончательно уснуть, Осаму подумал о Чуе — о его вспыльчивом характере, о том, как смешно он злится, когда его называют коротышкой, о его невероятно аккуратных конспектах. Странно, но мысль о однокурснике принесла некоторое успокоение, и сон наконец овладел им.

***

Чуя зашёл в аудиторию. Как и ожидалось, Дазая не было. Накахара прошёл к своему месту, бросив рюкзак на стул. Сегодня он выбрал черную водолазку вместо обычной рубашки, решив, что Аюдзава-сенсей отсутствует и можно немного пренебречь дресс-кодом. Аудитория постепенно заполнялась. Кто-то обсуждал предстоящий выходной, кто-то делился последними сплетнями. Аямэ тихо разговаривала с подругой, показывая что-то в телефоне. Чуя посмотрел на пустующее место рядом с собой. Он привык, что там сидит Дазай, делая вид, что слушает лекцию, а на самом деле либо спит, либо рисует что-то в своей тетради. Странно, но этого ему сейчас не хватало. Он взял телефон, уже собираясь искать знакомый контакт, но: — Не мне писать случайно собрался? — раздался где-то рядом голос Осаму. Чуя поднял голову и увидел, что контакт «шпала» стоит, облокотившись о парту. Надо же, Чуя даже не услышал, как он подошёл. Дазай выглядел бледнее обычного, под глазами залегли синяки, а губы были слегка обветрены. Темно-коричневые волосы казались взъерошенными больше обычного, словно он не потрудился даже расчесаться. Но в глазах была привычная насмешка, и это почему-то успокоило Чую. — Тебе, — отозвался Накахара, отложив ручку и потянувшись, как кот после долгого сна. — Скверно выглядишь сегодня. Он внимательно рассматривал лицо Дазая, подмечая детали, которых раньше не замечал: как подрагивают уголки его губ, когда он пытается улыбнуться, как быстро он моргает, словно борется с усталостью, как слегка дрожат его руки, когда он перехватывает сумку удобнее. — Ну, я-то хоть только сегодня и по известным причинам, — едва заметно усмехнулся Осаму, и в этой усмешке мелькнуло что-то болезненное. Он провёл рукой по волосам, взъерошивая их ещё сильнее. — А вот какое у тебя оправдание? Его взгляд скользнул по лицу Накахары, задержавшись на секунду дольше необходимого, словно пытаясь запомнить каждую черту. — Кретин, — буркнул Накахара, но в его голосе не было настоящего раздражения, скорее что-то похожее на облегчение. Он откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Знаешь, кажется, без тебя тут было лучше. — Именно поэтому ты мне каждый день писал, — Дазай наконец-то уселся на стул, со вздохом опустив сумку на пол. Он чуть поморщился, когда неудачно повернулся, и Чуя заметил этот жест. — Не мог без меня и дня прожить, признайся. — Просто не хотелось, чтобы ты вдруг ласты склеил, — он усмехнулся, но в глубине глаз мелькнуло беспокойство. — Не в мою смену, мумия. Накахара машинально потянулся к запястью Дазая, но тут же отдернул руку, словно обжегшись, и вместо этого начал перебирать страницы тетради, лежащей перед ним. — Ай, — Осаму поджал губы, театрально закатывая глаза. Он наклонился ближе к Чуе, понизив голос до драматического шепота. — Некрасиво шутить над подобным. От него слабо пахло лекарствами и антисептиком, смешанным с его обычным запахом — чем-то свежим, напоминающим морской бриз. — Прошу прощения, ваше величество, — бросил Накахара, изобразив шутливый поклон прямо за партой. Его рыжая челка упала на глаза, и он небрежно отбросил её назад. — Впредь буду осторожнее с вашими нежными чувствами. — Ну нет, — заявил парень, выпрямляясь и вздёргивая подбородок в притворном негодовании. Он положил руку на сердце и драматично вздохнул. — Его величество не может спускать с рук подобных шуток! — Как жаль, — Чуя вздохнул и покачал головой, делая вид, что смахивает невидимую слезу. — И что теперь? Плаха? Гильотина? Несколько студентов, сидящих поблизости, обернулись на их разговор, и девушка с первого ряда хихикнула, прикрыв рот ладонью. — Казни нынче не в моде, — задумчиво протянул Осаму, постукивая длинными пальцами по подбородку. Свет из окна падал на его лицо, подчеркивая острые скулы и тени под глазами. — Надо подумать. Может, заставлю тебя написать все контрольные за меня до конца семестра. — Ну Его величество как решит, — хмыкнул Чуя, откидываясь на спинку стула и вытягивая ноги под партой. — Пусть даст знать. — Обязательно, — заверил Дазай, улыбаясь уже более искренне. Он начал копаться в своей сумке, когда в аудиторию вошел преподаватель.

***

— Эй, Дазай, пара закончилась, — Чуя легонько потрепал мирно спящего соседа по плечу, ощущая под пальцами тепло его кожи через тонкую ткань рубашки. — Просыпайся. Осаму лежал, положив голову на скрещенные руки, его ресницы чуть подрагивали во сне, а дыхание было размеренным и спокойным. Волосы падали на лоб, и в полуденном свете, льющемся из окна, казались темнее обычного, почти черными. Чуя поймал себя на мысли, что ему не хочется прерывать этот момент покоя. — Нууу, — сквозь сон пробормотал Осаму, не открывая глаз. Его губы тронула легкая улыбка. — Ещё пять минут, ма... — Какие, нахрен, пять минут? — Накахара ткнул парня в щёку пальцем, от чего тот ойкнул и открыл глаза, моргая и пытаясь сфокусировать взгляд. — Нам ещё надо отнести кое-какие книги в библиотеку. И я не твоя мать, мумия ходячая. Чуя стоял, скрестив руки на груди, слегка нахмурившись, но в его глазах плясали весёлые искорки. Вокруг них аудитория уже опустела. — Это было больно, ты что, ногти отращиваешь? — хныкнул Осаму, потирая щёку и театрально морщась. Он выпрямился, потягиваясь и зевая. — А сам не можешь? Я сегодня не в форме для физических нагрузок. — Придурок, — фыркнул Накахара, отбрасывая прядь волос, выбившуюся из хвоста. — Могу. Но сказали нам двоим. Так что я не собираюсь выполнять и твою работу тоже. К тому же, небольшая прогулка до библиотеки тебе не помешает. Разгонишь кровь в своих тощих конечностях. — Эх, ладно, — Дазай потянулся, — Пошли тогда. Чем раньше начнем, тем раньше закончим. Осаму поднялся со своего места, на мгновение пошатнувшись, и Чуя инстинктивно протянул руку, чтобы поддержать его, но Дазай уже выпрямился и сделал вид, что ничего не произошло. — Ну, и что за книги? — спросил он, оглядываясь по сторонам. — Вон те стопки, — парень ткнул пальцем в сторону двух, весьма впечатляющих размеров, стопок книг, сложенных на преподавательском столе. Старые учебники и сборники по литературе. — Чёрт, — Осаму вздохнул, подойдя к одной из них и подняв её. Стопка доходила ему почти до подбородка, и он слегка пошатнулся под её весом. Чуя последовал за ним и взял вторую стопку, чуть крякнув от усилия. Дазай усмехнулся, окидывая взглядом фигуру Накахары, которая почти скрылась за горой книг. — Коротышка, может тебе лучше в два захода её отнести? Или найти кого-нибудь повыше? — Иди к чёрту, — Накахара пнул дверь, чтобы открыть её. Благо, что двери отворялись в коридор и их можно было открыть таким образом. — Я справлюсь не хуже тебя, шпала недоделанная. До библиотеки шли молча. Полуденное солнце заливало коридоры института теплым светом, создавая на полу причудливые узоры через высокие окна. Слышались отдаленные голоса студентов, звон посуды из столовой, звуки чьей-то музыки. Осаму изредка поглядывал в сторону Чуи, замечая, как тот упрямо сжимает губы, удерживая тяжелую стопку книг, как напрягаются мышцы его рук под закатанными рукавами рубашки, как рыжие пряди прилипли к вспотевшему лбу. Но почему-то не решался отпускать ещё какие-то комментарии. Возможно, он опасался, что все книги из рук Накахары полетят в него, а может, просто наслаждался редким моментом тишины между ними. Дойдя до широких дверей библиотеки, Дазай поставил свою стопку на пол и открыл их, пропуская Накахару вперёд. В прохладном помещении пахло книжной пылью и старой бумагой. — Миледи, прошу вас, — он усмехнулся, поклонившись с шутовской галантностью. Лучи солнца, проникающие через высокие окна библиотеки, запутались в его волосах, придавая им каштановый оттенок. — Сейчас я уберу эти книги и ты огребёшься, — с раздражением чуть ли не прорычал Чуя, но его глаза выдавали, что он не так уж и зол. Вместо этого в них мелькало что-то похожее на веселье. — И перестань называть меня женскими прозвищами. — Грубиян, — обиженно произнёс Осаму, подхватывая свою стопку, которая при этом опасно покачнулась. Он прижал её крепче к груди, вдыхая запах старых книг. — И совсем не умеешь принимать комплименты. — Вовсе нет, — послышалось откуда-то из-за стеллажей с книгами. Библиотекарша, Тода-сан, невысокая пожилая женщина с седыми волосами, выглянула из-за угла с улыбкой: — Вы как раз вовремя, мальчики. Можете поставить книги на тележку возле стойки. — А вот и да, — Осаму принялся разбирать книги, аккуратно укладывая их на тележку. Его длинные пальцы бережно касались обложек, словно он прощался с каждой. — Этот рыжий деспот угрожает мне телесными повреждениями с первого дня знакомства. — Только потому, что ты напрашиваешься, — парировал Чуя, расставляя свои книги рядом. Их руки случайно соприкоснулись, и Накахара почему-то отдернул свою, словно обжегшись. — Вы двое никогда не перестанете, да? — улыбнулась библиотекарша, качая головой. — Как кошка с собакой. — Он начал, — в унисон произнесли оба, а затем переглянулись и Дазай фыркнул от смеха.

***

Закончив с книгами, парни вернулись в кабинет, забрать вещи. Аудитория была уже пуста, только их рюкзаки одиноко лежали на партах, как забытые якоря. — Эй, ты всё ещё не выполнил угрозу, — весело произнёс Дазай, подхватывая свой рюкзак и выходя в коридор. Солнечный свет образовывал золотистые полосы на полу, и Осаму шел, наступая только на освещенные участки, словно играя в какую-то детскую игру. — Не в стенах института же, — перекинув рюкзак через плечо, Чуя вышел следом, щурясь от яркого света. Его рыжие волосы казались почти огненными в лучах послеполуденного солнца. — В мои планы не входит, чтобы меня отсюда выперли. — Кажется, тебя это не особо заботило раньше? — Дазай оглянулся через плечо с хитрой улыбкой. — А сейчас заботит, — Накахара пожал плечами. — О, кстати, — Осаму уже хотел было толкнуть дверь, чтобы выйти на улицу, но, спохватившись, замер, шаря по карманам. — Я же тебе тетради твои принёс. — Уже переписал? — Чуя изогнул бровь, в его глазах мелькнуло удивление. — Не ожидал от тебя такой ответственности. — Ага, — он усмехнулся, его глаза заблестели озорным огоньком. — Но вообще-то, я не уверен, что тебе их стоит возвращать. Я всё ещё помню твою шутку утром, — он копался в сумке, доставая из неё три тетради в слегка потрепанных обложках. — Лучше отдай, — Накахара потянулся за тетрадями, когда рука парня взвилась вверх, поднимая их над головой. Разница в росте сейчас казалась пропастью. — А ты отбери, — весело произнёс Дазай, быстро открывая дверь и выскальзывая на улицу. Весенний воздух ворвался в коридор, принося с собой запах цветущих деревьев и свежесть. — Ах ты ж, — Накахара выбежал следом, прищуриваясь от яркого солнца. Во дворе института было не так много студентов. — Забери, если сможешь, — Осаму поднял руку ещё выше, вытягиваясь во весь свой немалый рост. Смеясь, он наблюдал за тем, как Накахара кружил вокруг него, стараясь дотянуться. Но куда там. Тетради были слишком высоко, а прыжки Чуи лишь больше веселили Дазая. — Давай, коротышка, еще чуть-чуть! — Чёртова шпала, — недовольно проворчал Чуя, тяжело дыша. Его щеки раскраснелись от усилий, а в глазах горел азартный огонь. — Дай сюда мои тетради! — Что, уже сдаёшься? — спросил Дазай, помахав тетрадями как флагом над головой. Его улыбка была широкой и открытой, почти детской. — Я так и знал, что ты не справишься! — Да ни за что, — Чуя усмехнулся, неожиданно меняя тактику. Вместо того, чтобы прыгать, он резко шагнул вперед и, не раздумывая, пихнул Осаму в солнечное сплетение, заставляя того, задохнувшись, согнуться пополам. В тот момент, когда Дазай наклонился, хватая ртом воздух, Накахара, с ликующим видом, вырвал у него из рук тетради. — Жестоко, — Осаму откашлялся, прижимая руку к груди. Он выпрямился, все еще немного сгорбившись, но на его лице играла улыбка. — И подло, Накахара. Я впечатлен. — В самый раз, — убирая свою собственность в рюкзак, ответил Накахара с довольной ухмылкой. — Иногда нужно использовать преимущества малого роста. Он застегнул рюкзак и перекинул его через плечо, внимательно глядя на Дазая. — Ты в порядке? Я не слишком сильно? — Жить буду, — Осаму выпрямился полностью, проводя рукой по волосам. — Если только не умру от предательства. Мое доброе сердце разбито твоей жестокостью, Чуя. — Переживешь, — фыркнул Накахара, — Идем?

***

Осаму (12:00) : привет Во сколько ты приезжаешь? Миюки (12:01) : привет) В пять вечера Осаму (12:01) : я встречу? Миюки (12:02) : я не против :з Осаму положил телефон на стол и откинулся на спинку стула. Он смотрел в окно своей комнаты, наблюдая за тем, как ветер колышет ветви деревьев во дворе. День выдался теплым и солнечным, идеальным для прогулок. Но странное беспокойство грызло его изнутри. Он провел рукой по предплечью, где под рукавом скрывались следы недавних порезов. Они уже начали заживать, но все еще немного саднили. Встряхнув головой, Осаму снова взял телефон, перечитывая сообщения. Миюки была хорошей девушкой — милой, заботливой, понимающей. Они встречались уже какое-то время, и всё было... нормально. Просто нормально. Не хорошо, не плохо. Осаму поймал себя на мысли, что не испытывает особого волнения перед их встречей. И это беспокоило его больше всего. Без десяти минут пять Дазай был на вокзале. В какой-то момент, он поймал себя на мысли, что не очень то хочется куда-то идти. Но они ведь давно не виделись? Неделю. Вроде как было бы некрасиво не встретить свою девушку. И вот он пришёл. Вокзал Йокогамы был наполнен привычной суетой — люди спешили по своим делам, диктор объявлял прибытие и отправление поездов, где-то играла тихая музыка. Осаму стоял у колонны, рассеянно наблюдая за проходящей мимо толпой. Людей было не очень много, но и не так, чтобы совсем уж мало. Встречающие и провожающие, уезжающие и возвращающиеся. Осаму от скуки разглядывал прохожих — вот молодая мать с ребенком, держащим воздушный шарик; вот группа школьников в форме, громко смеющихся над чем-то; пожилая пара, держащаяся за руки... Внезапно его мысли прервались, когда тёплые ладони накрыли его глаза, погружая мир во тьму. От них исходил легкий аромат ванили и чего-то цветочного. — Привет, — Осаму улыбнулся, кладя свои руки поверх рук девушки. Её кожа была мягкой и теплой под его пальцами. — Я узнал тебя по запаху твоих духов. — Привет, — весело произнесла Миюки, убирая руки. Её голос звучал мелодично, как колокольчики. — О чём задумался? Ты выглядел таким серьезным. — Да ни о чём, — пожал плечами, — Как там сестра? — Ну ладно, — девушка убрала ладони с глаз и в пару шагов оказалась перед Осаму, глядя на него снизу вверх. — Уже всё хорошо. — Вот как? Я рад, — он аккуратно заправил выбившуюся прядь волос ей за ухо, стараясь сделать этот жест нежным и заботливым. — Я тоже, — Накагава улыбнулась, и ямочки появились на её щеках. — Я скучала. Неделя показалась такой долгой. — И я, — отозвался парень. Солгал? Возможно. Немного. Ложь во благо, да? Если честно, он даже не замечал, как летело время. Эта неделя была как все другие — институт, дом, бессонные ночи с мыслями о всей бессмысленности существования. Он взял её за руку, переплетая их пальцы. — Устала, наверное? Дорога была долгой? — Немного, — подтвердила Накагава, прижимаясь ближе к его боку, когда они направились к выходу. — Но сейчас я чувствую себя лучше. Ты всегда так действуешь на меня. — Тогда тебя проводить до дома, будешь отдыхать? — они шли к выходу с вокзала. Весенний воздух был наполнен запахами цветов и свежести. Где-то неподалеку уличный музыкант играл на гитаре, создавая неожиданно уютную атмосферу посреди городской суеты. — Да, — она чуть сощурилась от яркого солнца, глядя на Осаму с легкой улыбкой. Её глаза блестели в солнечном свете, и в них читалось что-то, чего Дазай предпочел бы не замечать. — Ты можешь зайти, если хочешь. — А твои родители? — спросил Дазай, посмотрев на девушку. Он знал, что они относятся к нему хорошо, но всегда чувствовал себя неловко в их присутствии. Словно они видели его насквозь, видели все его темные мысли, все порезы на его руках, всю пустоту внутри. — Их не будет до завтра, — ответила Миюки, легко качнув головой. Ее волосы заблестели в солнечном свете. — Уехали к тете в Токио. Да и они не были бы против. Ты им нравишься. — Тогда я зайду, — он чуть натянуто улыбнулся, пытаясь не думать о том, что будет, когда они останутся наедине. Миюки никогда не торопила события, но последнее время он чувствовал, что она хочет большего. А он... он не был уверен, что готов дать ей это. Или кому-либо еще.

***

— Проходи, — Накагава открыла дверь, отойдя в сторону и пропуская гостя. Дом Накагавы был в традиционном японском стиле, но с современными элементами. В прихожей пахло свежими цветами и чем-то сладким — возможно, выпечкой. Дазай прошёл, скидывая обувь у порога. Его кроссовки выглядели неуместно рядом с аккуратными туфельками Миюки. Девушка закрыла за ним дверь, поворачивая замок с тихим щелчком. — Наконец-то никакой уличной суеты, — она с облегчением выдохнула, снимая кардиган и вешая его на крючок в прихожей. — Это точно, — парень проследовал за Миюки дальше в дом, проходя, вероятно, в гостиную. Его шаги были почти беззвучными на полированном деревянном полу. — У тебя очень уютный дом. — Располагайся, — девушка направилась куда-то в другую комнату, её легкие шаги эхом отдавались в тишине дома. — Будешь чай? Или, может, холодный лимонад? День сегодня теплый. — Не откажусь, — Осаму бегло огляделся, усаживаясь на диван. Он достал из кармана толстовки таблетки, достав одну и быстро убирая их назад. Откинувшись на спинку, он решил осмотреться внимательней. Просторная комната в нежных кремовых тонах. Напротив дивана — небольшой столик, а дальше большой телевизор, который сейчас был отключен. В противоположенной стороне — полки с книгами и несколько фотографий в рамках. Ноги стоят на мягком светлом ковре. «Слишком чисто и аккуратно», — подумал Осаму, привыкший к своему творческому беспорядку. Он заметил, что книги на полках выстроены по цвету обложек — радужная палитра от фиолетового к красному. Типичная девичья аккуратность, которая всегда его немного забавляла и одновременно настораживала. В таком порядке было что-то неестественное, словно декорация, а не живое пространство. На одной из фотографий Миюки стояла в окружении подруг на фоне какого-то храма. Вероятно, школьная экскурсия. На другой — она с родителями, все трое улыбаются, идеальная семейная картинка. Таблетка начинала действовать, привычное онемение медленно растекалось по телу. Ему нравилось это чувство — словно все эмоции приглушены, завернуты в вату. В такие моменты существование становилось почти терпимым. — Вот, — Миюки поставила на столик небольшой поднос с двумя чашками чёрного чая и блюдцем с каким-то печеньем. Она двигалась плавно, почти грациозно. Осаму невольно залюбовался её движениями. На ней было простое домашнее платье светло-голубого цвета, волосы собраны в небрежный пучок, из которого выбивались отдельные пряди. Без макияжа она выглядела моложе и, пожалуй, привлекательнее, чем в институте, где всегда была безупречно накрашена. Одну из чашек девушка взяла сама, делая небольшой глоток. Осаму последовал её примеру. Чай был горячим, с легкой горчинкой. Вероятно, английский завтрак или что-то похожее. — Спасибо. Приятного. — Приятного, — девушка подсела чуть ближе, так, что её рука слегка касалась его и парень положил свою ладонь на тыльную сторону её ладони. Признаться честно, он чувствовал себя немного неловко сейчас. Не то чтобы у него не было опыта с девушками, но каждый раз Осаму ощущал странную отстраненность, словно наблюдал за происходящим со стороны. Наверное, это должно было его беспокоить, но таблетки делали своё дело — тревога растворялась в химическом спокойствии. Кожа Миюки была тёплой и мягкой. Осаму заметил маленькую родинку на её запястье, которую раньше не видел. Он провел по ней большим пальцем, вызвав у девушки легкую дрожь. — Осаму-кун? — тихо позвала Накагава, а когда Дазай повернул к ней голову, попросила, — Поцелуй меня. В её глазах читалось волнение и решимость одновременно. Она слегка прикусила нижнюю губу — жест, который, вероятно, должен был выглядеть соблазнительно, но Осаму показался немного наигранным, словно увиденным в каком-то фильме. Дазай отставил чашку с чаем на поднос и пару секунд посмотрел на Миюки, на щеках которой был лёгкий румянец. В комнате стало тихо, только где-то за окном проехала машина, на мгновение осветив стену отблеском фар. Чуть склонившись, он легко коснулся губами губ Накагавы. От неё пахло чаем и какими-то цветочными духами. Девушка ответила на поцелуй, сначала осторожно, затем чуть углубляя. Язык Осаму скользнул ей в рот, прошёлся по нёбу. Он чувствовал, как учащается её дыхание, как её тело подается навстречу. Медленно девушка опустилась спиной на диван так, что парень нависал над ней. Руки Миюки обвили его шею, в то время как руки самого Осаму оглаживали бока девушки, спускаясь к бёдрам. Платье слегка задралось, обнажая колени. Пальцы Дазая скользнули по гладкой коже её ног, вызывая у Миюки тихий вздох. Разорвав на время поцелуй, Дазай посмотрел на девушку. Её губы слегка припухли, глаза были полуприкрыты, а дыхание — прерывистым. Объективно, она была красивой. Той стандартной красотой, которая воспевалась в журналах и аниме. И всё же чего-то не хватало. В какой-то момент ему пришла мысль, что её волосы, которые сейчас чуть разметались по дивану, в общем-то, не такие уж и рыжие. Вот у кого действительно огненные, так это… у Накахары? И глаза у него, как небо. Внезапное осознание ударило его, словно током. Почему он вспомнил о нём именно сейчас? Чувак, который сидит рядом с ним на парах и постоянно огрызается? Тот самый Накахара, с которым они вечно спорят до хрипоты по любому поводу? Осаму слегка качнул головой, прогоняя ненужные сейчас совсем мысли, однако рассудок решил с ним поиграть, рисуя перед его глазами образ соседа по парте, вместо Миюки. Вместо мягких линий — острые скулы и упрямый подбородок. Вместо нежного аромата цветов — запах кожаной куртки и сигарет. Вместо податливого тела — жилистое, сильное, с вечно напряженными мышцами. «Что за чертовщина», — мысленно выругался Дазай, чувствуя, как кровь приливает к лицу. Это определенно было действие таблеток. Да, конечно, только они. Ничего больше. Дазай закрыл глаза. Открыв их, он понял, что наваждение ушло, однако продолжать уже не особо хотелось. Теперь каждое прикосновение к девушке казалось неправильным, фальшивым. Он отстранился от Накагавы. — Что-то не так? — девушка приподнялась на локтях. В её взгляде читалось разочарование и лёгкая обида. — Извини, — он постарался улыбнуться, но вышло не особо хорошо. Губы словно онемели, и улыбка получилась кривой и неестественной. — Кажется, я себя неважно чувствую. Думаю, мне будет лучше уйти сейчас. Он не лгал. Его действительно мутило, только причина была не в физическом недомогании, а в странном смятении, которое охватило всё его существо. Мысли скакали, словно в лихорадке. И все они, почему-то, крутились вокруг рыжего засранца, который последнее время действовал ему на нервы своим существованием. — Уверен? — чуть растерянно спросила девушка, вставая и оправляя на себе одежду. Осаму кивнул. — Тогда ладно. Напиши, как доберёшься. — Не переживай. Напишу. Он чувствовал себя последним мерзавцем. Миюки действительно нравилась ему, но что-то внутри него сопротивлялось этой близости. Словно его душа знала что-то, чего не осознавал разум. Уже на выходе, Осаму коротко поцеловал её, стараясь вложить в этот жест всё извинение, на которое был способен. — Извини. Выйдя из квартиры, он глубоко вдохнул прохладный вечерний воздух. Ночь была ясной, над головой мерцали редкие для города звёзды. Осаму достал телефон, думая написать Тошиюки, но отложил его обратно в карман. Сейчас ему хотелось побыть одному и разобраться в том хаосе, что творился в его голове. «Накахара, значит?» — думал он, медленно шагая по пустынной улице. — «Какая ирония». Дома его ждала пустая комната и недописанное эссе по философии. Но странно, впервые за долгое время ему не хотелось, чтобы этот день заканчивался. Что-то изменилось, что-то сдвинулось внутри него, и как ни странно, эта неопределенность пугала его меньше, чем привычная пустота.