Adrenaline

Ну и какого чёрта это сейчас было? Осаму шёл по городским улицам, которые вечером были полны народу. Неоновые вывески магазинов и кафе освещали его лицо разноцветными бликами, а мимо проходили люди — кто-то возвращался с работы, кто-то только начинал свой вечерний променад. Однако он, кажется, даже не обращал на них внимание, а шёл, полностью поглощённый своими мыслями. В его голове звучало эхо странного наваждения, которое настигло его так неожиданно и казалось теперь совершенно нелепым. И чего это его мозг решил так неудачно с ним поиграть? Перед глазами вновь появилось то видение, которое выглядело на тот момент вполне реально. Разметавшиеся огненно-рыжие волосы, напоминающие языки пламени, контрастирующие с бледной кожей. Голубые глаза, смотрящие чуть пьяно от возбуждения — в них было что-то гипнотическое, дикое, как у необузданного зверя. Тонкая шея с чёрным чокером-ошейником, подставленная для поцелуев — эта деталь вызывала особенно странное чувство, смесь раздражения и необъяснимого влечения. Дазай прикрыл глаза, на секунду останавливаясь посреди тротуара. Кто-то недовольно проворчал, обходя его, но он даже не заметил этого. В памяти всплывали детали: тонкие запястья с едва заметными синими венами, хрупкие ключицы, выступающие над воротом рубашки, и — чёрт возьми — эти губы, которые в видении изгибались в самодовольной улыбке, словно Накахара прекрасно знал, какой эффект производит. Бред какой-то. Осаму потёр пальцами глаза, встряхнул головой, словно пытаясь вытрясти из неё эти непрошеные образы. И привидится же такое. Он прошёл мимо небольшого бара, из которого доносилась приглушённая музыка. Сквозь тонированные стёкла виднелись силуэты посетителей. На мгновение ему показалось, что он узнал среди них знакомую фигуру с рыжими волосами, и сердце предательски ёкнуло. Но, присмотревшись, Дазай понял, что это всего лишь обман зрения. Он чертыхнулся, ускоряя шаг. Что за наваждение? Может, эти таблетки действительно как-то влияют на его восприятие? Или, может быть, что-то в его подсознании… Нет. Осаму резко оборвал эту мысль, не желая углубляться в подобные размышления. Он не гей, и точка. Это просто какое-то временное помешательство, вызванное стрессом и лекарствами. Что угодно, только не… это. Медленным шагом он дошёл до дома. Правда сам не заметил, как это сделал. Так, на «автопилоте». Его тело знало дорогу, в то время как мысли блуждали где-то далеко. Провернул в замке ключ и отворил дверь. Прошёл в тёмную квартиру и, сбросив обувь, сразу же направился к себе в комнату. Не включая свет, он двигался в полумраке, наполненном лишь тусклым светом уличных фонарей, проникающим через неплотно задёрнутые шторы. Упав на кровать, парень разблокировал телефон. Яркий свет экрана на мгновение ослепил его, заставив сощуриться. На экране появился значок нового сообщения. Странно, что Осаму не заметил, как мобильник вибрировал. Впрочем, в его нынешнем состоянии рядом мог взорваться фейерверк, и он бы вряд ли обратил на это внимание. Коротышка (19:20) : его величество приняли таблетки? Дазай закатил глаза. Ну да, от кого же оно ещё могло быть. Тошиюки обычно всегда звонит, предпочитая голосовое общение текстовому. Шпала (19:30) : принял Я не ребёнок, чтобы за мной следить Коротышка (19:30) : твоё поведение говорит об обратном Ладно, у меня куча посетителей, так что пойду работать Шпала (19:31) : вали А то любительница латте будет расстроена Коротышка (19:32) : я слушаю её уже минут двадцать Это ужасно Шпала (19:33) : по-моему, она миленькая Коротышка (19:33) : просто ты с ней не общался Ладно Я ушёл Осаму свернул диалог и пробежал глазами список контактов, отыскивая там Накагаву. Воспоминания о недавнем инциденте в кафе всё ещё тревожили его. Это было нечестно по отношению к Миюки — просто так сбежать, ничего не объяснив. Она не заслуживала такого обращения. Осаму (19:34) : я дома Ещё раз извини Миюки (19:34) : ничего страшного Всё нормально? Девушка всегда была понимающей. Может, слишком понимающей. Осаму (19:35) : да, наверное, просто немного утомился Он набрал эти слова почти на автомате. Стандартная отговорка, которую он использовал, когда не хотел говорить о настоящих причинах своего поведения. Да и как объяснить то, что произошло? «Извини, Миюки, я вдруг начал фантазировать о Накахаре, поэтому сбежал»? Абсурд. Миюки (19:35) : точно? Тогда отдыхай Осаму (19:36) : наверное, я сейчас лягу спать Спокойной ночи Миюки (19:36) : хороших снов Дазай отложил телефон в сторону и уставился в потолок. В комнате стояла полутьма, только голубоватые полосы света от уличных фонарей прорезали темноту, оставляя на потолке причудливые узоры. Он бы с радостью сейчас поспал, к тому же, что из-за лекарств хотелось спать, но в тоже время ему надо было обдумать, что сегодня произошло и это уснуть мешало. Он потёр виски круговыми движениями, пытаясь унять нарастающую головную боль. Возможно, это всё из-за препаратов, которые он принимает. Раньше подобного не было, но кто знает, какая у организма реакция на сей раз. Среди побочных эффектов антидепрессантов были и галлюцинации, и странные сны, и изменение восприятия. Как иначе объяснить это явление? Он ведь не гей, чтобы о парнях фантазировать, так? Дазай даже усмехнулся от такой мысли, но усмешка вышла нервной, неестественной. Нет, он не гей. В этом он уверен на сто процентов. Ну…или девяносто девять и девять. Он никогда не испытывал влечения к мужчинам. У него были девушки — не много, но были. И с ними всё было… нормально. Не так, чтобы сносило крышу, но вполне приемлемо. А то, что произошло сегодня — просто случайность, сбой в системе. Итак, это, конечно же, реакция на таблетки. Убедив себя в этом, Осаму почувствовал некоторое облегчение. Он снова взял телефон, открыл электронную книгу, надеясь, что чтение отвлечёт его от навязчивых мыслей. Но буквы расплывались перед глазами, а строчки путались. Он прочитал один и тот же абзац трижды, так и не поняв его смысла. В конце концов, сон всё-таки одолел его. Телефон выскользнул из ослабевших пальцев и упал на кровать рядом. Последней его мыслью перед тем, как провалиться в забытье, было смутное ощущение, что он что-то упускает, что-то важное…

***

Осаму проснулся от назойливого звонка телефона. Резкий звук вырвал его из глубокого сна, в котором были перемешаны обрывки странных сновидений. Он с трудом разлепил глаза, чувствуя себя разбитым, словно и не спал вовсе. — Блядь, ну что за… Он глянул на будильник. Было десять часов утра, но спать хотелось так, будто сейчас часов шесть. Тяжесть в теле и туман в голове — верные признаки того, что он принял таблетки вчера вечером. Иногда ему казалось, что лекарства делают только хуже, погружая его в какое-то сумеречное состояние между сном и явью, где всё кажется нереальным, размытым. Он не глядя взял телефон, который из-за вибраций уже чуть не упал с тумбы. На экране высветилось имя Тошиюки. Естественно. Кто ещё может звонить в такую рань в выходной день? — Алло, — сонно ответил он, даже не пытаясь скрыть раздражение в голосе. — Привет, — весело ответил ему голос Ёсиды, словно и не замечая настроения друга, — у тебя на сегодня есть планы? — Эм, н… — не договорив, парень задумался. Вообще-то планов у него не было, но кто знает, зачем он так срочно потребовался Тошиюки. Последний раз, когда Ёсида вот так звонил с утра пораньше, он втянул Осаму в авантюру, закончившуюся весьма сомнительно. — Нет? Отлично, — живо отозвался собеседник, не обращая внимания на то, что собеседник хотел ещё что-то сказать, — Накаджима-кун хотел встретиться. Он недавно вернулся в Йокогаму, но не смог с тобой связаться. — Ацуши-кун? — Осаму, кажется, начал наконец-то просыпаться. Имя Накаджимы вызвало целый ворох воспоминаний. Они познакомились ещё в школе. Тихий, застенчивый мальчик с удивительно светлыми волосами, который всегда сторонился других детей. Потом, кажется, возникли какие-то проблемы с опекунами, и Ацуши пришлось уехать. Они не виделись уже… сколько? Четыре года? — Давно он в городе? — Где-то с неделю? — задумчиво ответил Ёсида, и в его голосе прозвучала неуверенность. — И ты молчал, недоумок? — Дазай от недовольства даже поднялся с кровати, но затем опустился обратно, поскольку организм наградил его темнотой в глазах и лёгким головокружением. Чёртовы таблетки. Из-за них нельзя даже нормально разозлиться. — Ну, я сам узнал недавно, — Тошиюки, казалось, ничуть не обиделся на резкость в голосе друга. Он привык к подобным перепадам настроения Осаму. — Так когда он хотел увидеться? — Дазай потёр переносицу, пытаясь собраться с мыслями. Встреча с Ацуши могла быть интересной. Может, это даже поможет отвлечься от странных мыслей, преследовавших его со вчерашнего дня. — Сегодня часа в четыре, посидим у него дома, — в голосе Тошиюки звучало нескрываемое воодушевление. Он всегда был рад любому поводу для встречи с друзьями. — Адрес тот же, да? — спросил Дазай, припоминая небольшой дом на окраине района, где Ацуши жил до отъезда. — Ага. — Отлично, я обязательно буду, — Осаму почувствовал неожиданный прилив энергии. Возможно, этот день будет не так уж плох. — Только не забудь, — послышалось из динамика, и в голосе Тошиюки прозвучала нотка беспокойства. Он слишком хорошо знал привычку Дазая «забывать» о встречах в последний момент. — Я не страдаю провалами в памяти, не переживай, — ответил Осаму с легким раздражением. Хотя внутренне признавал, что беспокойство друга не лишено оснований. — Тогда до четырёх. — Ага. Пока, — Осаму отключил звонок и откинулся на подушку, глядя в потолок. Внезапно перспектива увидеть старого друга показалась ему куда более привлекательной, чем он думал изначально. Может быть, это то, что ему сейчас нужно — немного нормального человеческого общения, без странных галлюцинаций и навязчивых мыслей. Поднявшись с кровати, он направился в ванную. Холодная вода помогла окончательно проснуться, смывая остатки сна. Глядя на своё отражение в зеркале — тёмные круги под глазами, бледная кожа, взъерошенные волосы — Осаму подумал, что выглядит не лучшим образом. Но разве это имеет значение? Это же просто встреча со старым другом, не свидание. Свидание. От этой мысли его желудок неприятно сжался, а в памяти снова всплыло вчерашнее видение: рыжие волосы, голубые глаза… Чертыхнувшись, Дазай с силой плеснул в лицо ещё холодной воды. Хватит об этом думать.

***

В четыре часа Осаму уже стоял у порога знакомого дома. Двухэтажное здание с небольшим садом выглядело почти так же, как он помнил, только деревянный забор, кажется, перекрасили, да крыльцо обновили. Давно же его тут не было. Он занёс руку над звонком и нажал кнопку. Мелодичная трель разнеслась по дому. Почти сразу послышались торопливые шаги и какой-то грохот, сопровождающийся пронзительным кошачьим визгом. По всей видимости, хозяин дома запнулся о своего кота. Затем последовала короткая пауза, и Осаму мог поклясться, что слышит приглушённый голос, бормочущий извинения. Он невольно улыбнулся. Кажется, Ацуши совсем не изменился за эти годы. Накаджима подхватил кота на руки, как сумел догадаться Осаму, и принялся в самых искренних и трогательных выражениях извиняться перед этим пушистым царём мира. Царём, потому что каждый кот себя им непременно считает, а кошатники, вроде Накаджимы, делают всё, чтобы они и дальше продолжали в это верить. Наконец, дверь открылась. Перед глазами Осаму предстал парень с неестественно белыми волосами, пряди которых были неровно отросшими, который держал на руках огромного пушистого белого кота. Животное выглядело весьма недовольным, его жёлтые глаза смотрели с явным возмущением, а хвост нервно подёргивался. — Давно не виделись, Ацуши-кун, — произнёс Дазай, с лёгкой улыбкой на губах. Накаджима изменился, но не сильно. Вытянулся, стал выше, черты лица заострились, исчезла детская пухлость щёк. Но взгляд остался прежним — немного растерянным, добрым, открытым. — Дазай! — парень буквально засиял, и его глаза радостно блеснули, — Очень давно. Накаджима аккуратно опустил кота на пол, и тот, бросив на Дазая последний недовольный взгляд, с достоинством удалился вглубь дома. Ацуши протянул руку Осаму в приветственном жесте. Но, когда Дазай хотел уже пожать протянутую руку, парень заключил его в объятия, слегка похлопывая по спине. Это было неожиданно — Ацуши никогда не был особенно тактильным человеком, скорее наоборот, всегда старался держать дистанцию. Но объятие вышло неловким и коротким, словно Накаджима и сам смутился своего порыва. — Проходи, — выпустив Осаму из кольца рук, он отошёл от прохода, пропуская гостя в дом. Дазай переступил порог, ощущая смутное чувство ностальгии. Сколько раз он бывал здесь раньше? Десятки, если не сотни. Они часто собирались у Ацуши, играли в видеоигры или просто болтали обо всём на свете. В те времена всё казалось проще. Никаких депрессий, таблеток, странных видений… — А тут ничего не изменилось с тех пор, — Дазай осмотрелся, отмечая знакомую обстановку. Те же светлые обои, тот же диван в гостиной, та же коллекция фигурок на полке. Хотя, присмотревшись, он заметил и кое-что новое — несколько картин на стенах, выполненных в мрачной, но завораживающей манере. Странно, раньше Ацуши не увлекался живописью, — Тошиюки ещё не пришёл? — Нет, он что-то опаздывает, — ответил кошатник, нервно теребя край своей рубашки. Осаму заметил это движение — ещё одна привычка, которая осталась неизменной с детства. Ацуши всегда так делал, когда нервничал. — Ацу, вы чего в дверях застыли? — послышался тихий, чуть сипловатый голос. Будто прокуренный. Голос явно принадлежал мужчине и доносился откуда-то из глубины дома. — «Ацу»? — Осаму приподнял бровь, удивлённый этой фамильярностью, — У тебя ещё гости? — Уже идём, — крикнул парень в ответ тому «голосу», после чего обратился к Осаму, резко залившись краской, — Н-нет, не совсем. Дазай заметил, как щёки Ацуши покраснели, а взгляд стал ещё более беспокойным. Что-то здесь не так. Накаджима никогда не умел скрывать свои эмоции, и сейчас он явно нервничал. Но почему? Пройдя в гостиную, Дазай увидел худого, одетого во всё чёрное парня, сидящего в кресле. Незнакомец был бледен, с острыми чертами лица и тёмными, почти чёрными глазами. Его волосы, тоже чёрные, были неровно подстрижены. На первый взгляд, ему можно было дать лет девятнадцать-двадцать, не больше. — Дазай, это Акутагава Рюноскэ, — Ацуши чуть помедлил, и внимательно посмотрел на гостя, наблюдая за его реакцией, словно готовясь к чему-то, — Он мой парень. Рю, это Дазай Осаму, мой старый приятель. Слова «мой парень» повисли в воздухе, словно внезапно материализовавшись. Осаму потребовалось несколько секунд, чтобы осознать их смысл. Ацуши… и этот парень? Они вместе? В романтическом смысле? — Рад знакомству, — произнёс Акутагава, заинтересованно оглядев Дазая. В его взгляде не было ни смущения, ни неловкости — только спокойная уверенность и, пожалуй, лёгкое любопытство. — Взаимно, — отозвался тот на автомате, а когда до него наконец дошёл смысл слов Накаджимы, его лицо в изумлении вытянулось, — Погоди…то есть вы…ты с ним..? Он не смог закончить фразу, не зная, как сформулировать вопрос так, чтобы это не звучало грубо или осуждающе. Ацуши, кажется, совсем сжался, ожидая негативной реакции. — Да, мы вместе, — ответил Рюноскэ за Ацуши, который от смущения, кажется, ничего и вымолвить не мог. В голосе Акутагавы прозвучала нотка вызова, словно он был готов защищать свои отношения от любой критики. — Ахуеть, — выдохнул Осаму, не найдя других слов. Это было настолько неожиданно, что он даже не знал, как реагировать. Ацуши, которого он знал, всегда был тихим, замкнутым мальчиком, который, казалось, боялся своей собственной тени. И вот теперь он стоит здесь, представляя своего парня. Это как минимум требовало смелости. Но помимо удивления, Дазай почувствовал и что-то ещё. Странное ощущение, которое он не мог точно определить. Что-то вроде... облегчения? Как будто тот факт, что его друг оказался геем, каким-то образом снимал некое невидимое напряжение, которое он испытывал с вчерашнего дня. — Не знал, что ты… А впрочем не важно. Как вы познакомились? — спросил он, решив сменить тему. В конце концов, это не его дело, кого Ацуши предпочитает любить. — В приюте, — Акутагава пожал плечами, словно в этом не было ничего особенного. Но его голос смягчился, когда он бросил взгляд на Ацуши. — Вот как, — Дазай обернулся к Ацуши, который, кажется, немного расслабился, увидев, что его друг не собирается осуждать их отношения, — Так ты сюда теперь жить перебрался, да? — Не совсем, — Накаджима вздохнул, и в его голосе прозвучала нотка сожаления. — Это как? — Дазай склонил голову на бок, искренне заинтересованный. Он помнил, как Ацуши всегда мечтал вернуться в Йокогаму, как скучал по этому городу. — Мы с Рюноскэ уедем на какое-то время назад. У него там…— Ацуши почему-то замолчал, бросив неуверенный взгляд на своего парня, словно спрашивая разрешения продолжить. Это интересная динамика, отметил про себя Осаму. Кажется, Акутагава имеет сильное влияние на Ацуши. — У меня в приюте осталась младшая сестра, — продолжил за него Рюноскэ, заметив замешательство Ацуши. Его голос, обычно резкий, стал мягче, когда он заговорил о сестре, — Но как только ей исполнится восемнадцать, я заберу её и тогда мы поселимся в Йокогаме. — Младшая? — Осаму приподнял бровь, с интересом разглядывая Акутагаву. На вид он казался совсем молодым, — А сколько тебе лет, Акутагава-кун? — Девятнадцать, — тихо ответил темноволосый, и почти сразу губы его исказила болезненная гримаса. Он торопливо прикрыл рот ладонью и закашлялся, с трудом переводя дыхание. — Рю, — обеспокоенно позвал Ацуши, подаваясь вперёд. Его глаза расширились, в них мелькнула тревога. — Ты принимал лекарства? — Да, — прохрипел Акутагава сквозь кашель и коротко кивнул. — Прошу извинить. Сухо поклонившись, он почти неслышно вышел из комнаты. — Что с ним? — тихо спросил Осаму, следя взглядом за его силуэтом, растворяющимся в коридоре. — Плеврит, — вздохнул Накаджима. Видя, что друг не понимает, пояснил: — Воспаление оболочки лёгких. — Звучит жутко, — Осаму смягчил голос, в нём впервые за долгое время прозвучала нотка искреннего сочувствия. — Не только звучит, — Ацуши покачал головой, опустив взгляд. — Но сейчас стало немного получше. — Ну, ты-то не дашь ему себя запустить, — Осаму едва заметно улыбнулся, глядя на младшего приятеля. За то время, что они не виделись, Накаджима изменился. Стал увереннее, взрослее. Но его светлая доброта осталась прежней. И… неуклюжесть тоже. — Ой! — вдруг воскликнул парень, едва не рухнув вперёд. Второй раз за вечер он запнулся о кота. Еле удержав равновесие, он неловко засмеялся, потирая затылок. — Извини. Это Тора* — он вечно под ноги лезет. Ты будешь чай? —Да, конечно, — Дазай встал и неторопливо последовал за ним на кухню. Просторное помещение встретило их мягким светом лампы и запахом сушёных трав. Осаму без раздумий уселся на первый попавшийся стул, откинувшись на спинку. — Как там твоя мама? — спросил Ацуши, наклонившись к шкафчику и загремев посудой. — Где ты учишься? — Хорошо, — ответил Осаму, наблюдая за вознёй друга. — На литературном факультете. А у тебя какие планы? — Здорово! — Накаджима наконец достал две чашки. На лице его мелькнула гордая улыбка. — Ты ведь всегда любил литературу. Я… даже не знаю, если честно. Может, тоже попробую поступить на литературный, если получится. — Конечно получится, — мягко сказал Осаму, опершись подбородком на ладони. Его глаза лукаво блеснули. — Сколько вы уже вместе? — Что?.. — Ацуши удивлённо замер, а потом его щёки вспыхнули румянцем. Смущённая улыбка сама собой появилась на лице. — А, ты про нас с Рюноскэ? Три года. — Ого, солидный срок, — весело протянул Осаму. — Да, — подтвердил парень и неловко отвёл взгляд. — Ацуши… — после короткой паузы позвал Дазай. — А как ты понял, что тебе нравятся парни? Как сам это воспринял? — Эм… — Накаджима поставил на стол чашки с дымящимся чаем, на секунду задумался. — Даже не знаю, как понял. Я никогда особо не размышлял об этом. Просто в какой-то момент появился Рю, и я сразу осознал: вот он, мой человек. Наверное, так. Ты же знаешь, я всегда нормально относился к таким вещам. Так что проблем не было. А почему ты спрашиваешь? — Да просто интересно, — Взгляд скользнул по чайной чашке. Глупости. Столько раз он был рядом с парнями, и ничего. Даже сейчас, рядом с Ацуши, — ничего. Конечно же, он не гей. Боже упаси, назвать Накахару «своим человеком»… — А он… гот, что ли? Или ещё кто-то из этих? — лениво добавил он. — Рюноскэ-то? — Ацуши рассмеялся, легко, искренне. — Да нет. Хотя вид у него, конечно, мрачноватый. — Ах вот оно что, — Дазай усмехнулся и покрутил чашку в руках. — Я уж подумал, давно их не встречал. Интересно, ещё остались такие ребята? — Думаю, да, — Ацуши пожал плечами. — Такие субкультуры не исчезают так быстро. — Ты прав, — Осаму кивнул. — Но ладно, что-то мы заболтались о пустяках. Рассказывай, как прошли эти четыре года? — Поначалу было тяжко, — признался Ацуши и осторожно сделал маленький глоток. — Но потом привык. Директор приюта очень строгий… иногда мне кажется, что он меня ненавидит. — Парень чуть поёжился. — Но в целом нельзя сказать, что он плохой. Потом я познакомился с Рюноскэ и Гин. И с того момента всё начало меняться к лучшему. — Гин — это его сестра, да? — задумчиво уточнил Осаму. — Кстати, тебе ведь ещё нет восемнадцати? — А, да, — Ацуши кивнул. — Я здесь временно. А Гин немного младше, поэтому нам придётся подождать её совершеннолетия. А как у тебя дела были всё это время? — Вот оно как, — Дазай сделал глоток и криво улыбнулся. — Ну, как видишь, я ещё жив. Не могу сказать, что стало лучше… но сейчас за мной жёсткий контроль. — Да ну? — Ацуши слегка улыбнулся, будто ему было приятно это слышать. — Ага, — Осаму оживлённо закивал. — К нам новенький перевёлся в этом году. Не знаю, как так получилось, но теперь мы вроде как друзья. И он следит, чтобы я не забывал про лекарства. — Это замечательно! — искренне обрадовался Накаджима. — И как зовут этого человека? Я лично пожму ему руку при встрече. — Накахара Чуя. А ещё он любит называть себя Арахабаки, — Осаму фыркнул. — Тоже мне, божество нашлось. — Погоди. Это не тот гонщик из Токио? — удивлённо вскинулся Ацуши. — Ага, он самый, — присвистнул Осаму. — Ого! — глаза парня загорелись. — Ты сможешь нас познакомить? — Думаю, да. Без проблем. И тут в дверь позвонили. — Наверное, Тошиюки, — Ацуши поднялся, отставив чашку. — Пойду открою.