Adrenaline

Накахара вертел мобильник в руках, периодически поглядывая на экран. Кафе было полно народа — обычный вечерний час-пик, когда офисные работники заглядывали за порцией кофеина перед долгой дорогой домой. Сосредоточиться на работе не получалось: цифры на экране кассы сливались в размытые пятна, а постоянный поток посетителей только раздражал. Каждый «можно мне капучино?» или «а у вас есть соевое молоко?» отдавался в голове назойливым гулом. Черт, когда это закончится? — думал он, механически нажимая кнопки на кассе и выдавливая из себя дежурную улыбку. Вздохнув, он украдкой открыл список контактов, нашёл нужное имя и быстро набрал сообщение. Коротышка (19:20): : его величество приняли таблетки? Ответа, как и ожидалось, не было. Чуя усмехнулся, представляя, как этот высокий идиот сейчас смотрит на экран телефона и решает, стоит ли отвечать сразу или подождать, чтобы показать свое равнодушие. Конечно, этот зануда не станет отвечать сразу. Слишком уж в его духе — тянуть время, раздражать молчанием. Тем временем к стойке подошла очередная клиентка. Она заказала латте с дополнительной порцией сиропа и устроилась за столиком у окна, то и дело поглядывая в сторону барной стойки. Чуя это заметил, но сделал вид, что не обращает внимания. Минут через десять телефон коротко завибрировал, и на экране появилось долгожданное уведомление. Шпала (19:30) : принял Я не ребёнок, чтобы за мной следить Накахара почти видел, как Осаму закатывает глаза, набирая это сообщение, как морщит лоб и раздраженно стучит пальцем по экрану. Улыбка скользнула по его губам — первая искренняя за весь день. Коротышка (19:30) : твоё поведение говорит об обратном Ладно, у меня куча посетителей, так что пойду работать Шпала (19:31) : вали А то любительница латте будет расстроена Чуя невольно оглянулся на девушку у окна, которая действительно смотрела в его сторону с плохо скрываемым интересом. Как же это было предсказуемо. Коротышка (19:32) : я слушаю её уже минут двадцать Это ужасно Ну, на самом деле не особо то и слушал. Но какая разница, ведь он изо всех сил делал вид, что слушает. Применил все свои актёрские способности, так сказать. И девушка что-то весело щебетала, мелкими глотками отпивая свой латте. Шпала (19:33) : по-моему, она миленькая Накахара фыркнул, представив самодовольное выражение лица Дазая. Конечно, ему легко говорить — он не стоит здесь уже третий час подряд, выслушивая одни и те же истории про офисную жизнь и планы на выходные. Коротышка (19:33) : просто ты с ней не общался Ладно Я ушёл Он убрал телефон в карман фартука и выпрямился, разминая затёкшую спину. В этот момент к стойке подошла пара — мужчина средних лет и женщина с ребёнком на руках. Накахара переключился на работу, принимая заказ и стараясь не думать о том, что у него впереди ещё два часа до закрытия. Но едва он закончил с парой и вернулся к уборке стойки, «любительница латте» подошла ближе, держа в руках почти пустой стаканчик. — Чуя-кун, — её голос был мягким, чуть застенчивым, — а у тебя есть девушка? Парень слегка нахмурился, но сохранил вежливую улыбку. Внутренне он уже приготовился к этому разговору — слишком много было признаков. — Нет, — ответил он коротко, надеясь, что на этом всё закончится. — Мы могли бы… познакомиться ближе? — она накручивала на палец русую прядь, глядя на него снизу вверх через густо накрашенные ресницы. В наступление пошла? Надоело кружить вокруг? Чуя внутренне вздохнул. Такие ситуации случались регулярно — работа в кафе располагала к знакомствам, и далеко не все клиенты приходили только за кофе. — Я так не думаю, — сказал он мягко, но твёрдо. — Тебе что, нравится кто-то? — губки девушки надулись, а голос стал чуть капризным, как у избалованного ребёнка, которому отказали в игрушке. Чуя на секунду задумался. Технически, Осаму действительно не был свободен — у него была Миюки. И технически, сам Чуя тоже не мог сказать, что свободен, учитывая то, что происходило в его голове каждый раз, когда он думал об этом идиоте. — Да, — спокойно подтвердил он, — Но этот человек не свободен. — Она дура, если выбрала другого, — девушка явно расстроилась, но всё ещё пыталась быть мило-обиженной. — Ага. Дура, — Чуя рассмеялся, но в голосе прозвучала ирония, понятная только ему самому. Если бы она только знала…

***

Вечером он открыл дверь квартиры ключом, который висел на брелоке с маленьким мотоциклом. Сбросил обувь у порога, даже не глядя, куда она упала, и почти вслепую прошёл в комнату. Ноги гудели после долгого дня, а в голове до сих пор звучали обрывки разговоров с клиентами и шум кофемашины. Свет включать не хотелось — хватило небольшого торшера на тумбе, который давал мягкое жёлтое освещение. Квартира встретила его привычной тишиной и слегка спертым воздухом — надо будет проветрить перед сном. Скинул с себя одежду, оставив её на стуле у письменного стола, и рухнул на кровать в одних боксерах. День вымотал до предела. Постель была прохладной и мягкой — он поменял белье только позавчера, и простыни ещё пахли кондиционером для белья. Чуя закрыл глаза, чувствуя, как напряжение медленно покидает мышцы. Тишина квартиры была такой контрастной после шумного кафе, что в ушах почти звенело. На тумбочке лежал недочитанный Ремарк — «Три товарища», которого он начал неделю назад, но так и не смог продвинуться дальше пятидесятой страницы. Чуя взял книгу, щурясь при тусклом свете. Посажу зрение к чертям. Но читать не пришлось долго — едва он добрался до середины страницы, как телефон завибрировал на тумбочке. Мама (22:43) : как ты? Ну да. Стоило ожидать. Чуя (22:43) : привет Всё в норме А ты? Мама (22:43) : скучаю Он чуть задержал пальцы над клавиатурой, глядя на эти простые слова. В них была вся боль расставания, все недосказанные упрёки и надежды. Чуя (22:44) : я тоже И это не было ложью. Он действительно скучал — по дому, по семейным ужинам, по тихим вечерам, когда можно было просто сидеть рядом с родителями и смотреть телевизор. Но возвращение означало бы объяснения, вопросы, необходимость притворяться тем, кем он не был. Мама (22:44) может вернёшься? Вот оно. Чуя (22:45) : не думаю, что это хорошая идея Накахара подключил телефон к зарядному устройству и заблокировал его, не дожидаясь ответа. Он знал, что будет дальше — уговоры, обещания, что всё будет по-другому. Но не будет. Ничего не изменилось за эти месяцы, и он не готов снова притворяться. Потёр уставшие глаза и бросил усталый взгляд на книгу. Концентрации не хватало даже на простые предложения. Отложил Ремарка на тумбочку — прочтёт как-нибудь потом, когда голова будет яснее. За окном проехала машина, на секунду осветив комнату фарами, а потом снова стало тихо. Чуя натянул одеяло до подбородка и закрыл глаза, пытаясь не думать ни о чём.

***

Проснулся Накахара от ярко слепящего глаза солнца и детских криков за окном. Опять соседская малышня разбушевалась. Семья с двумя детьми жила этажом выше, и каждые выходные во дворе устраивался настоящий детский сад под открытым небом. Парень тяжело вздохнул и посмотрел на время на телефоне. Девять утра. Он поднялся с постели, чувствуя приятную тяжесть в мышцах — после вчерашней работы тело требовало отдыха. Направился в ванную, по пути открыв окно, чтобы проветрить комнату. Утренний воздух был прохладным и свежим, с лёгким запахом цветущих деревьев во дворе. Чуя привередливо оглядел себя в зеркало над раковиной. Отражение показало растрёпанные рыжие волосы, торчащие во все стороны, заспанное лицо и лёгкие тени под глазами. — Доброе утро, чудовище, — пробормотал он своему отражению, проводя рукой по щетине. Надо будет побриться. Собрал рыжие локоны в низкий, немного небрежный хвост и открыл кран, подставляя ладони под холодные струи воды. Ледяная вода окончательно разбудила его, заставив поёжиться. Наконец-то полноценный выходной. После душа и лёгкого завтрака — тосты с джемом и крепкий кофе — Чуя устроился в кровати с едой, чаем и книгой. Постель была заправлена свежим бельём, подушки взбиты, рядом стояла чашка дымящегося чая с бергамотом и тарелка с бутербродами. Раз в жизни можно позволить себе роскошь безделья. Ремарк читался легче в дневное время, когда мозг не был забит рабочими заботами. История Роберта, Отто и Готфрида захватывала, заставляя забыть о реальности. Чуя погрузился в довоенную Германию, в мир дружбы, любви и надежд, которые вот-вот должны были разбиться о жестокую реальность. Время летело незаметно. Иногда он отвлекался на звуки с улицы — лай собак, голоса прохожих, шум проезжающих машин. Но это не мешало, а наоборот создавало уютный фон для чтения. К обеду он перенёсся на кухню, чтобы приготовить что-то более существенное. В холодильнике нашлись яйца, немного овощей и лапша — вполне достаточно для простого рамена. Процесс готовки расслаблял: шипение масла на сковороде, запах жарящегося лука, ритмичные движения ножа по доске. Вернувшись с миской горячего рамена, он снова устроился в постели и продолжил чтение.

***

В квартире было тихо, лишь иногда тишину нарушали перелистываемые страницы да посторонний шум откуда-то с улицы и лестничных площадок. Соседи сверху наконец угомонились, дети, видимо, легли спать. Где-то играла тихая музыка — наверное, у соседей справа включён телевизор. Когда Накахара закрыл книгу, дочитав последние строки, за окнами уже было темно. Фонари освещали пустынную улицу, и лишь изредка проезжали машины, освещая асфальт фарами. Парень посмотрел на время. Было одиннадцать часов. Весь день прошёл в приятной неспешности, без стресса и суеты. Такие дни случались редко, и их хотелось растянуть как можно дольше. Но завтра снова работа, снова кофемашина и поток клиентов. Он потянулся, размяв затёкшие мышцы, и взял телефон. Быстро набрал сообщение на уже такой знакомый номер. Коротышка (23:01) : ты принимал таблетки сегодня? Ответ пришёл быстрее обычного. Шпала (23:02) : а я думал, что тебе это наконец-то надоело Принимал Коротышка (23:02) : не дождёшься Шпала (23:03) : планируешь надоедать мне всю жизнь? Чуя невольно улыбнулся. В этом вопросе было что-то… интимное. Словно Дазай действительно представлял их общее будущее, пусть и в таком саркастическом ключе. Коротышка (23:03) : заманчивое предложение Учитывая то, что тебя это наверняка бесит Шпала (23:03) : ты даже не представляешь, как сильно Коротышка (23:04) : представляю я рад этому Шпала (23:04) : ну вот А я уже начал думать, что ты это из благих намерений Коротышка (23:05) : не без этого Шпала (23:06) : сделаю вид, что поверил Кстати, ты завтра будешь у Наоми? Накахара приподнял бровь, а потом вспомнил, что вроде как ему приходило сообщение от Хейз несколько дней назад. Он открыл их переписку, быстро пробежавшись по тексту глазами. Приглашение на вечеринку в честь её дня рождения, адрес, время, просьба «обязательно прийти». Чуя вздохнул — он совершенно забыл об этом мероприятии, но отказываться в последний момент было невежливо. Коротышка (23:07) : скорее всего Ты? Шпала (23:07) : в таком случае я тоже приму приглашение Очень забавно наблюдать, как она пьяная на тебе виснет Чуя поморщился, вспомнив последнюю вечеринку у Аямэ. Наоми действительно была… навязчивой, когда выпивала. И почему-то её внимание всегда концентрировалось именно на нём. Коротышка (23:08) : тогда до завтра Если честно, Чую уже клонило в сон. Это был первый полноценный выходной за долгое время, и хотелось отдохнуть по-настоящему. Завтра будет новый день, новые проблемы и обязательства. Шпала (23:09) : ага Он поставил телефон на зарядку и выключил свет. За окном город медленно засыпал, и Чуя последовал его примеру.

***

Накахара подъехал к указанному адресу и заглушил мотор. Двухэтажный дом выглядел празднично — в окнах горел яркий свет, на подоконниках стояли свечи, а из приоткрытых окон доносились смех и музыка. Во дворе было припаркировано несколько машин — похоже, он пришёл не первым. Сидел ещё пару минут, барабаня пальцами по рулю мотоцикла, словно оттягивая момент. Внутри всё протестовало против того, чтобы идти — шумная толпа, алкоголь, фальшивые улыбки и необходимость поддерживать светскую беседу. Но раз уж сказал, что придёт, значит, придёт. Слово есть слово. Перед дверью он снова задержался, оглядел дом, ярко освещённые окна, из которых уже доносились голоса гостей и ритмичные басы. Вздохнул и нажал на звонок, который тут же отозвался мелодичной трелью. За дверью послышался цокот каблуков по паркету, смех, а потом мужской голос: «Наоми, тебя!» Вскоре дверь распахнулась настежь, и на пороге стояла сама именинница. — Чуя! — воскликнула она, и в её голосе было столько радости, словно он был самым желанным гостем. — Ты всё-таки пришёл! — С днём рождения, — Чуя улыбнулся в ответ, протягивая блондинке букет красных роз. — Ой, какие красивые! Спасибо! — девушка приняла цветы и сразу же повисла у него на руке, сладко потянув: — Проходи, проходи! Все уже собрались, только тебя и ждали. Накахара невольно окинул взглядом хозяйку вечера. Светлые волосы были накручены и локоны мягко падали на оголённые плечи. К слову, по степени оголённости Хейз превзошла себя — Чуя даже не мог с уверенностью сказать, платье надето на девушке или купальник пятидесятых годов. Ткань обнимала её фигуру так плотно, что Чуя невольно отвёл взгляд, чтобы не смотреть слишком пристально. Это было бы невежливо. Дом был забит людьми: кто-то уже успел перебрать и громко хохотал над собственными шутками, кто-то спорил о политике или последних новостях, кто-то танцевал под громкую музыку в гостиной. Воздух был густым от смеси запахов — алкоголя, дорогих духов, табака и лёгкого аромата свечей. Чуя быстро осмотрел помещение. Осаму нигде не было видно. В толпе мелькнули знакомые лица — Ёсида с бокалом пива в руке, Аямэ в ярко-красном платье, остальные ребята из их компании. Чуя тут же двинулся к ним: лучше затеряться среди своих, чем остаться рядом с хозяйкой вечера и терпеть её повышенное внимание. — А, Накахара, — Ёсида заметил его первым и протянул руку для приветствия. — Всё-таки пришёл. Накахара пожал его руку, отметив лёгкий запах алкоголя. — Добрый вечер, — он чуть наклонил голову в сторону девушек, — дамы. — Привет, Чуя, — отозвались они почти хором. — Были сомнения? — спросил он, ухмыльнувшись. — Ну, — протянул Тошиюки, делая глоток пива, — в тот раз, у Аямэ, Наоми так на тебе висла, а ты был не в восторге. Думали, сольёшься сегодня. Накахара вспомнил ту вечеринку — действительно, Наоми была слишком настойчивой, а он предпочёл уйти пораньше под предлогом раннего подъёма на работу. — Она была слишком пьяна. — И ты, как истинный джентльмен, решил свалить? — послышался сзади насмешливый голос, — Любой другой воспользовался бы случаем. — Вроде того, — Чуя обернулся к подошедшему. — Ну, она и трезвая не была бы против, — Осаму пожал плечами, — Но для тебя это было бы слишком низко, да? — Придурок, — фыркнул Накахара, — Да. Ты, кстати, опоздал. — Ага, — Дазай улыбнулся, — Жутко не хотел приходить. Осаму прошёл чуть дальше, к Миюки. Легко обнял девушку за талию, коснулся её щеки губами. Жест был быстрым, показным, и всё же в нём было что-то лишнее. Накахара поймал себя на том, что смотрит слишком внимательно, и резко отвёл взгляд. — Так чего припёрся тогда? — спросил он. — Тебя раздражать, — ответил Осаму с таким выражением лица, будто не понимал даже, как у Чуи вообще мог возникнуть этот вопрос, ответ на который столь очевиден. — Ах, ну да, — Чуя закатил глаза. — Именно, — кивнул, — Это же так очевидно, коротышка. — Придумай что-нибудь новое, Гулливер. — Хорошо, лилипут. Накахара зло сверкнул глазами, а Дазай рассмеялся. — Ребят, — недовольно произнесла Накагава, — вы ведёте себя как дети. — Тогда прекратим на время нашу словесную дуэль, — Осаму подмигнул. — Отлично, — Чуя оглядел помещение, задержав взгляд на скоплении людей у музыкальной колонки. Полутьма, разбавленная мерцающими светодиодными лентами, придавала лицам гостей болезненный, неестественный вид. Он поправил воротник своей чёрной рубашки и небрежно откинул прядь рыжих волос, упавшую на глаза. — Пойду возьму что-нибудь выпить. Вам принести? — Конечно, — отозвался Дазай, слегка растягивая гласные, словно тестируя, как они звучат в прокуренном воздухе комнаты. Уголки его губ приподнялись в насмешливой улыбке. — Надеюсь, не подсыпешь мне яд? — К сожалению, не ношу с собой, — Чуя закатил глаза, но в его голосе проскользнула едва заметная нотка веселья. Их перепалки давно превратились в своего рода ритуал — привычный и почти комфортный. Чуя направился туда, где, по его мнению, должна была быть кухня. Коридор был заставлен обувью и пустыми бутылками, кто-то уже успел устроить бардак. Под ногами хрустели чипсы, на стене красовалось свежее пятно от пролитого вина. Холодильник гудел, словно жалуясь на чрезмерную нагрузку. Накахара открыл его, щурясь от внезапного яркого света, достал бутылку пива, сделал глоток и поморщился. Никогда не любил — слишком горькое, слишком обыденное. Взял ещё несколько бутылок — для остальных. И как только собирался выйти, его окликнула Наоми.

***

— Что-то задерживается наша выпивка, — Юки вздохнула, нервно постукивая длинными ногтями по подлокотнику дивана. Музыка становилась громче, басы отдавались глухим эхом где-то под рёбрами. — Не удивительно, — произнесла Накагава, многозначительно улыбнувшись, — Я видела, как туда пошла Хейз. — Настойчивая, — Ёсида рассмеялся. Осаму тихо фыркнул. Она была и правда слишком упорна — как бульдог, вцепившийся в добычу. — Её бы упорство да в нужное русло, — произнёс Дазай, рассеянно проводя пальцем по краю пустого стакана. Он поднялся с места одним плавным движением, расправляя плечи. — Пойду покурю.

***

Он вышел на балкон, осторожно прикрыв за собой стеклянную дверь. Вечерний, прохладный ветер приятно освежал, унося прочь запах сигаретного дыма и дешёвого алкоголя, и Осаму подставил лицо под его лёгкие порывы. Внизу расстилался спальный район — редкие огоньки окон, тёмные силуэты деревьев, далёкие звуки транспорта с главной улицы. Он достал из пачки сигарету, задержав её на мгновение между пальцев, словно размышляя, прежде чем поднести к губам. Нашёл в кармане зажигалку — старую, с потёртым рисунком. Прикурил и сделал затяжку. Дым обжёг лёгкие, вызвав лёгкий кашель. Он не был заядлым курильщиком, скорее случайным. Курил, когда нервничал или когда хотел побыть один. Второй затяжкой он уже наслаждался больше, глядя, как сизые клубы исчезают в тёмном небе, растворяясь среди редких звёзд. — А тебе разве можно? — спросил голос из темноты. Дазай едва заметно вздрогнул от неожиданности, совсем не услышал чужие шаги за шумом музыки и собственными мыслями. — Можно, — ответил он тоном, который ясно давал понять, что возражения не принимаются. Он повернул голову, встречаясь глазами с Чуей. — А ты чего здесь? — Надоел шум, — Чуя вздохнул, прислонившись спиной к перилам балкона. Его тонкий профиль вырисовывался на фоне ночного неба. Затем он развернулся и встал рядом с Осаму, положив локти на перила, так близко, что их плечи почти соприкасались. Ночной воздух чуть трепал его волосы, превращая огненно-рыжие пряди в тёмное пламя. Глаза блестели в свете фонарей — глубокие и непроницаемые, как океан в штормовую ночь. — А Наоми? — Осаму усмехнулся, выпуская дым сквозь приоткрытые губы. Имя повисло в воздухе между ними — намёк, вопрос, проверка. — Опять напилась, — Чуя закатил глаза. Снова. Кажется, он начал перенимать эту дурную привычку от этой ходячей многоэтажки. Жест был таким знакомым, таким дазаевским, что Осаму не смог сдержать улыбки. — О ней есть кому позаботиться. — Вот как… — Дазай затянулся снова, задерживая дым в лёгких, словно пытаясь выиграть время для следующей фразы, которая так и не пришла на ум. Воцарилось молчание, но не тяжёлое или неловкое, а почти уютное. Музыка изнутри глушила паузы, но на балконе она звучала отдалённым фоном — гулкие удары басов, приглушённые возгласы веселья, звон бутылок. Сейчас, когда они остались вот так вот наедине, в голове Осаму вновь начали всплывать мысли за прошедшие дни. Он бросил взгляд на Накахару. Тот стоял, смотря в ночное небо, и не замечал взгляда Осаму. Во всяком случае, тому так казалось. Чуя был погружён сейчас в какие-то свои мысли, его лицо было спокойным, почти умиротворённым. Свет уличного фонаря подчёркивал высокие скулы, тени под ресницами, изгиб упрямого подбородка. Дазай подумал, что если бы его и заметили, то он вероятно не стал бы ничего отрицать и чистосердечно признался бы, что и правда завис, смотря на профиль Чуи, за едва уловимой сменой эмоций. Если он и заметит, что я на него смотрю… то что? Скажу честно: да, смотрю. И что с того? Сигарета медленно тлела между пальцев, пепел падал вниз, растворяясь в ночном воздухе. Где-то вдалеке пронеслась машина, на секунду осветив фарами их лица. — Слушай, — вдруг сказал Осаму, сам удивившись собственной решимости. Слова вырвались прежде, чем он успел их обдумать. Сердце пропустило удар, когда Чуя повернулся к нему. — Я бы хотел кое-что проверить. Обещай, что не врежешь. — А почему я должен… — начал Чуя, его брови сошлись на переносице в недоуменном изгибе, но договорить не успел. Осаму склонился к нему, преодолевая те несколько сантиметров, что разделяли их, осторожно касаясь чужих губ своими. Поцелуй был лёгким, почти невесомым — не требование, а вопрос. Его сердце колотилось так, что казалось, будто оно сейчас переломит рёбра и выскочит к чертям. Время растянулось, как резиновая лента, секунды превратились в часы. Дазай отстранился, уже готовый к отказу, к гневу, к недоумению. Взглянул Чуе в лицо. На нём в первые секунды было недоумение — широко распахнутые глаза, приоткрытые губы. Осаму отвёл глаза, ожидая, пока пройдёт удивление и за ним последует реакция. В общем-то, он был готов к тому, что его лицо сейчас познакомится поближе с кулаком Накахары, ведь тот не успел ничего пообещать. Сейчас будет кулак. Левый или правый? Но вместо удара Чуя мягко положил ладонь на его щёку — тёплую, немного шершавую. Его пальцы слегка подрагивали, выдавая волнение, которое так тщательно скрывало его лицо. Он чуть приподнялся на цыпочках, сокращая разницу в росте, увлекая Осаму в новый поцелуй. На этот раз не пробный, не случайный. Настоящий. Их губы встретились — осторожно, почти нерешительно, словно оба боялись спугнуть момент. Затем поцелуй стал глубже, увереннее. Дазай почувствовал лёгкий привкус алкоголя на губах Чуи, его тепло, едва ощутимый запах одеколона — древесные ноты с чем-то свежим, морским. Сигарета, зажатая между пальцами, догорела до фильтра, обжигая кожу, но Осаму даже не заметил боли. Его свободная рука скользнула на затылок Чуи, зарываясь в мягкие рыжие волосы, притягивая его ближе, словно боясь, что тот передумает и отстранится. За закрытыми дверями балкона играла громкая музыка, вспыхивали цветные огни, кто-то смеялся, кто-то танцевал, продолжалась чужая жизнь. А непотушенная сигарета обожгла пальцы, падая вниз с балкона в ночную темноту, но Осаму, кажется, было наплевать на всё, кроме чуть обветренных губ Чуи, его дыхания, его тепла — реального, настоящего, заставляющего сердце биться быстрее. Мир вокруг них на секунду перестал существовать — остались только они вдвоём, балкон и звёздное небо над головой.