Adrenaline

Осаму шёл по улицам города, которые начинали пустеть с наступлением позднего вечера. Фонари уже зажглись, отбрасывая причудливые тени на тротуары и фасады зданий. Он вдыхал прохладный ночной воздух, пытаясь собраться с мыслями. Что сказать? Как объяснить? Слова не складывались в голове, как это обычно и бывает в подобных ситуациях. Каждая заготовленная фраза звучала фальшиво или слишком жестоко. Ветер трепал его каштановые волосы и холодил щёки. Дазай поднял воротник плаща, защищаясь от прохлады. Весенние вечера в Йокогаме всегда были такими — теплый день сменялся резким похолоданием, как будто город не мог определиться, какую погоду предпочесть. Наконец, он остановился недалеко от дома, возле которого предстояла встреча. Сердце билось чаще обычного — не от волнения или предвкушения, а от того неприятного чувства, когда знаешь, что причинишь кому-то боль. Краем уха он уловил звук открывающейся двери и тихие шаги по гравию. Вскоре показалась тень, а за ней и её хозяйка. Миюки была одета в легкую куртку поверх домашней одежды — видимо, выскочила в спешке, получив его сообщение. Её длинные волосы были собраны в небрежный хвост, а на лице читалось беспокойство. — Привет, — поприветствовал он, попытавшись улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Он чувствовал себя сейчас как-то… по-свински. Вот стоит перед ним девушка, с которой он встречался: милая, заботливая, красивая — а он собирается разбить ей сердце из-за внезапно вспыхнувших чувств к кому-то другому. — Здравствуй, — девушка подошла поближе и, как это часто бывало при их встречах, потянулась к Дазаю, чтобы поцеловать. Её губы приблизились к его лицу, но парень невольно чуть отклонился назад, не позволяя ей это сделать. Это был инстинктивный жест, не обдуманный заранее, но именно он лучше всяких слов показал, что что-то не так. Миюки замерла, её глаза расширились от удивления и обиды. Она медленно опустила руки и сделала полшага назад, словно давая ему пространство. — Что-то случилось? — Накагава чуть нахмурилась от такой реакции, складка между бровей выдавала её тревогу. Приглашение от Осаму встретиться в такое время ей сразу не понравилось, а сейчас её не самые радужные предположения начали подтверждаться. Она обхватила себя руками, словно пытаясь защититься от холода — или от предстоящих слов. — Вроде того, — ответил парень, согласно кивая и пряча руки в карманы плаща. Он не мог смотреть ей в глаза, поэтому его взгляд бродил по окрестностям — по фонарным столбам, по облакам, подсвеченным городскими огнями, по проезжающим мимо редким автомобилям. — Что же? — девушка сложила руки на груди, внимательно всматриваясь в парня. В её голосе слышалось напряжение, как будто она готовилась к удару, но хотела, чтобы он был нанесен быстро и точно, без лишних предисловий. — Я тут подумал, — помедлив, начал Осаму, — В общем, нам стоит расстаться. Он произнёс это ровным голосом, без дрожи или сомнения. Решение было принято, и хотя способ его донесения был не самым деликатным, лучше было сказать правду прямо, чем мучить обоих долгими объяснениями. Миюки на мгновение замерла, словно не веря своим ушам. Её лицо, до этого выражавшее тревогу, вдруг стало беззащитным, почти детским. — Но… почему? — выдавила из себя девушка, и её голос дрогнул на последнем слоге. Она сделала глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Ты встретил другую? Вопрос повис в воздухе между ними. Дазай не был готов к такой прямоте, хотя должен был ожидать этого. Миюки всегда была проницательной. — Нет, да… — Дазай запнулся, не зная, как ответить. Технически, Чуя не был «другой», и ситуация была сложнее, чем просто встретить кого-то нового. — Не совсем, — закончил он неуверенно. Он всмотрелся в лицо девушки и заметил, что в глазах у неё стоят слёзы, которые она отчаянно пыталась сдержать, часто моргая. Свет уличного фонаря отражался в этих непролитых слезах, делая их похожими на крошечные бриллианты. Накагава ещё какое-то время стояла напротив парня, словно ожидая, что он скажет что-то ещё — объяснит, извинится, передумает. Но Дазай молчал, и это молчание было красноречивее любых слов. Наконец, она поняла, что продолжения не будет. Её плечи опустились, она медленно кивнула, принимая ситуацию. А потом развернулась и быстрым шагом направилась к своему дому, не говоря ни слова прощания. Её фигура, хрупкая и одинокая, быстро удалялась в полумраке, каблуки туфель стучали по асфальту, создавая ритмичный звук, который эхом отдавался в тишине вечера. Уже где-то у входной двери в подъезд Осаму услышал тихий всхлип, который она не смогла сдержать. Этот звук был как удар по сердцу — тихий, но болезненный. Браво, Осаму. Ты самая настоящая сволочь. Дазай вздохнул и медленно пошёл к своему дому, чувствуя себя опустошённым. Фонари отбрасывали длинные тени на его пути, а звёзды, которые начали появляться на темнеющем небе, казались холодными и равнодушными. Вообще-то, он хотел сделать это как-то помягче, найти правильные слова, объяснить свои чувства, но вышло то, что вышло. Сухо и жестоко. Но итог был бы один в любом случае. Он не мог продолжать отношения с Миюки, когда его сердце уже принадлежало другому. Это было бы нечестно по отношению к ней. И хотя способ, которым он разорвал их отношения, оставлял желать лучшего, само решение было правильным. Лучше короткая боль сейчас, чем долгое мучение потом.

***

Следующее утро выдалось ясным и солнечным, но в аудитории института царила сонная атмосфера. Чуя лениво сидел за партой, смотря в окно, где весенние деревья покачивали свежей листвой. Солнечные лучи пробивались сквозь стекло, создавая на полу светлые узоры. До начала пары оставалось совсем немного, так что некоторые студенты начинали разбредаться по своим местам, наполняя помещение негромкими разговорами и смехом. Дазая не было. Накахара внимательно осматривал входящих в аудиторию, но знакомой высокой фигуры с растрёпанными волосами не наблюдалось. Беспокойство, смешанное с раздражением, нарастало в груди. Чуя достал телефон, покрутил его в руках, разглядывая чёрный глянцевый корпус, словно тот мог дать ответы на его вопросы. Затем решительно разблокировал экран и быстро напечатал смс, пальцы летали над клавиатурой с привычной ловкостью. Коротышка (8:50): ты где пропадаешь? Отправив сообщение, он положил телефон на парту и стал ждать. Прошла минута, две, пять… Как и ожидалось, ответа не было. Экран телефона оставался тёмным, не озаряясь уведомлением о новом сообщении. Входная дверь аудитории снова открылась, и Чуя машинально повернул голову, ожидая увидеть Дазая, но вместо него в кабинет вошёл преподаватель — пожилой мужчина в строгом сером костюме с аккуратно повязанным галстуком. Его седые волосы были тщательно зачёсаны назад, а очки в тонкой оправе придавали ему интеллигентный вид. Чуя отметил, что видел его в институте всего несколько раз и понятия не имел даже о том, как его зовут, а также о том, что и у кого он преподаёт. Такие преподаватели часто мелькали в коридорах, но казались существами из другого мира — где-то преподавали, что-то требовали, но не имели отношения к повседневной жизни студентов. — Здравствуйте, — произнёс пожилой мужчина, проходя к преподавательскому столу и ставя на него потёртый кожаный портфель. Его голос был неожиданно громким и чётким для человека его возраста. — Аюдзава-сенсей взяла больничный, и я буду её заменять некоторое время. По аудитории пробежал шёпот. Некоторые в аудитории облегчённо выдохнули — Аюдзава-сенсей славилась своей строгостью и непредсказуемыми контрольными работами. — Давайте быстро проверим присутствующих, — сенсей открыл список студентов, достав из внутреннего кармана очки для чтения. Он принялся называть фамилии, медленно и чётко произнося каждую. Студенты отзывались один за другим, создавая монотонный ритм присутствия. Чуя нетерпеливо постукивал ручкой по тетради, ожидая своей очереди. — Дазай Осаму, — назвал преподаватель, подняв взгляд на ребят и оглядывая аудиторию поверх очков. Тишина. Никто не отозвался, и все взгляды автоматически обратились к месту, где обычно сидел Дазай, сейчас пустующему. — Отсутствует, — громко оповестил Накахара, чтобы избавить преподавателя от необходимости повторять вопрос. А затем добавил шёпотом, так, чтобы услышал только сидящий рядом Тошиюки, — Скотина. Тошиюки хмыкнул и пожал плечами, как бы говоря: «Ну что ты хочешь от Дазая?». От Осаму всё ещё не было никаких вестей, ни ответа на сообщение, ни звонка. В ожидании дальнейшего хода перекличики, Чуя нервно постукивал пальцем по парте, создавая едва слышный ритм, краем уха слушая преподавателя, чтобы не пропустить свою фамилию. — Мацумура Сакура, — продолжал монотонно вызывать сенсей, двигаясь по списку. — Здесь, — тихо ответила студентка с первого ряда, застенчивая девушка в очках, которая всегда записывала лекции с невероятной скоростью, словно пытаясь зафиксировать каждое слово преподавателя. — Накагава Миюки, — продолжал сенсей, переводя взгляд на другую часть аудитории. — Здесь, — отозвался девичий голосок откуда-то с задних рядов, слишком бодрый и высокий, чтобы принадлежать обычно сдержанной Миюки. Чуя повернул голову и только сейчас заметил, что Миюки тоже нет в институте, а отозвалась вместо неё какая-то из подружек — девушка с ярко-розовыми волосами, имени которой он не помнил. Он недовольно хмыкнул, чувствуя, как неприятное подозрение закрадывается в душу. Совпадение? Миюки и Дазай оба отсутствуют? Глупо, конечно, ревновать, особенно после вчерашнего. Да и не ревную я вовсе. Однако на душе появился неприятный осадок, тяжёлый и вязкий. Что, если вчерашний поцелуй ничего не значил для Дазая? Что, если сегодня он с Миюки, а не на занятиях? Чуя тряхнул головой, отгоняя эти мысли. Он не будет тем, кто навязывается и требует объяснений. Если Дазай хочет играть в игры, пусть играет один. — Накахара Чуя. На мгновение в аудитории воцарилась тишина. — Эй, — тихо позвал Тошиюки, стараясь привлечь внимание Накахары. — Здесь, — отвлекаясь от своих мыслей и, даже как-то слегка сконфузившись, отозвался Чуя, чувствуя, как к щекам приливает кровь. — Извините. Сенсей, заметив реакцию парня, мягко улыбнулся, морщинки вокруг его глаз стали глубже. Как бы говоря, что ничего страшного, он кивнул и вернулся к списку, продолжая перекличку. — Шинджу Микото, — назвал он наконец последнюю студентку в алфавитном порядке. — Здесь, — отозвалась девушка с короткой стрижкой, сидевшая у окна и что-то быстро дописывающая в тетради. — Что ж, теперь можно и начать, — сказал сенсей, откладывая список и доставая из портфеля стопку бумаг — видимо, материалы для лекции. Чуя приготовился к занятию, открыв тетрадь и достав ручку, но мысли его были далеко отсюда. Он думал о Дазае, о его странном исчезновении, о том, что это могло означать. И хотя он пытался сосредоточиться на словах преподавателя, его взгляд то и дело возвращался к телефону, лежащему на краю парты, который оставался безмолвным.

***

В то же самое утро Дазай проснулся с рассветом, что было для него совершенно необычно. Обычно он с трудом поднимался к первой паре, частенько опаздывая и появляясь в аудитории с растрёпанными волосами и сонным выражением лица. Но сегодня его глаза открылись сами собой, когда первые лучи солнца только начали проникать в комнату через неплотно задёрнутые шторы. Он чувствовал себя очень даже бодро, что являлось редкостью. Тело было лёгким, а голова ясной, без обычной утренней тяжести и желания перевернуться на другой бок и поспать ещё часок-другой. Сегодня был особенный день — день рождения Чуи, и у Дазая были планы. Он поднялся с постели одним плавным движением, быстро влез в чёрную футболку с символикой Metallica, нашёл чистые джинсы в шкафу и, выпорхнув из комнаты, направился в ванную, чтобы привести себя в человеческий облик. В коридоре он двигался на цыпочках, стараясь не разбудить мать. Стоя перед зеркалом в ванной, Осаму критически осмотрел своё отражение. Ну, или подобие человеческого облика. Он недовольно оглядел гнездо на голове — каштановые волосы торчали во все стороны, как будто их обладатель пережил удар электрическим током. Не особо сочетающиеся, не прошедший ещё след от подушки на щеке и небольшие синяки под глазами. Осаму тяжело вздохнул, смиряясь с тем, что идеально выглядеть не получится, и выдавил из тюбика пасту на зубную щётку. По крайней мере, он будет чистым и причёсанным, даже если не сможет избавиться от синяков под глазами. После быстрого умывания ледяной водой, которое окончательно прогнало остатки сна, и попытки уложить непослушные волосы (попытки, надо сказать, не слишком успешной), Дазай выглядел уже более прилично. По крайней мере, теперь он походил на человека, а не на жертву стихийного бедствия. Приняв более-менее приличный вид, Осаму, тихонько ступая по скрипучему паркету, добрался до входной двери. Там он обул кроссовки — белые с чёрными полосками, немного потрёпанные, но удобные — и, также тихо, улизнул из дома, стараясь не хлопать дверью. На улице его встретило свежее весеннее утро. Небо было чистым, без единого облачка, обещая погожий день. Немного постояв на крыльце и подумав, вдыхая свежий утренний воздух, он решительно направился в противоположную от института сторону. Сегодня учёба может подождать — у него есть дела поважнее. Люди только начинали просыпаться, на улице почти не было прохожих, только редкие ранние пташки спешили на работу или пробежку. Это, пожалуй, единственное, за что Дазай любил столь раннее время — отсутствие толпы, тишина, ощущение, что город принадлежит только тебе. Его мобильник завибрировал в кармане, прерывая размышления. Парень, достав его из кармана джинс, обнаружил новое сообщение. На экране высветилось имя отправителя — «Коротышка» — и текст: Коротышка (8:50): ты где пропадаешь? Дазай улыбнулся, представляя, как Чуя сидит сейчас в аудитории, хмурится и нетерпеливо постукивает пальцами по парте, ожидая ответа. Но он решил не отвечать. Что он должен ответить? «Извини, я пропускаю пары, чтобы купить тебе подарок на день рождения»? Это испортит сюрприз. Вместо этого он кликнул по номеру и, нажав «редактировать» стёр наименование контакта и быстро напечатал «Рыжик». На улице ещё чувствовались остатки ночной прохлады и свежести, но они исчезали довольно быстро, уступая место солнечному и тёплому дню. Весенний воздух наполнялся теплом, и с каждым шагом Дазай ощущал, как утренняя прохлада отступает под натиском поднимающегося солнца. По мере того, как парень приближался к цели, дневное светило начинало припекать всё сильнее, заставляя пожалеть, что он не взял с собой солнцезащитные очки или хотя бы кепку. Йокогама постепенно просыпалась, улицы заполнялись людьми и звуками. Мимо проезжали автомобили, открывались двери магазинов, торговцы выставляли товары перед витринами. Осаму медленно прохаживался мимо магазинов, внимательно изучая вывески и витрины, думая над тем, в какой ему зайти. Красочные витрины предлагали разнообразие товаров — от модной одежды до электроники, но ничто не казалось подходящим подарком для особенного человека в особенный день. Вообще-то, у него не было определённой цели или конкретной идеи подарка, так что выбор был довольно сложным. Он хотел, чтобы подарок был особенным, что-то, что понравится Чуе и одновременно заставит его улыбнуться. Может, даже немного смутиться — это всегда выглядело очаровательно. Наконец, после получаса бесцельных блужданий, он остановился у небольшого книжного магазина, расположенного в стороне от основной торговой улицы. Витрина была оформлена просто, но со вкусом — несколько книжных новинок, классика в кожаных переплётах и стопка красочных изданий манги. Что-то в этом магазине показалось ему правильным. «Говорят, что книга — это лучший подарок. Посмотрим,» — подумал Дазай, толкая стеклянную дверь магазина и слыша мелодичный звон колокольчика, оповещающий о новом посетителе. Он вошёл в помещение, которое встретило его приятной прохладой кондиционированного воздуха и особенным запахом бумаги, чернил и кожаных переплётов — тем самым запахом, который можно встретить только в книжных магазинах. Внутри было тихо и уютно, лишь где-то в глубине помещения негромко играла классическая музыка. Несколько ламп с тёплым светом создавали атмосферу спокойствия и умиротворения. Пожилой продавец за стойкой поднял глаза от книги, которую читал, и кивнул в знак приветствия. Дазай кивнул в ответ и направился к стеллажам, начиная свои поиски идеального подарка.

***

К концу пары Чуя так и не дождался ответа на своё сообщение. Экран телефона оставался безжизненно тёмным, без единого уведомления. Он несколько раз проверял, не пропустил ли звонок или сообщение, но результат был неизменным — полное молчание со стороны Дазая. — Ну и хрен с тобой, — тихо пробормотал он, раздражённо запихивая телефон в карман джинсов. Хотя вообще-то никакой не хрен. Игнорирование, а парень на сто процентов был уверен, что Осаму прочитал смс и сейчас его именно игнорирует, жутко раздражало и задевало. Он барабанил пальцами по поверхности парты, не в силах сосредоточиться на словах преподавателя. Дазай всегда был таким — непредсказуемым, своенравным, делающим что вздумается без оглядки на других. И всё-таки… после вчерашнего Чуя ожидал хотя бы какой-то реакции, хотя бы короткого сообщения. Неужели тот поцелуй ничего не значил? Или, может быть… Внезапная мысль заставила его нахмуриться. Только ли отсутствие ответа его беспокоит? Накахара поискал взглядом среди одногруппников и, наконец, заметил Миюки, которая подошла ко второй паре и выглядела несколько… расстроенной? Её обычно идеально уложенные волосы были собраны в небрежный хвост, а под глазами виднелись тёмные круги, словно она не спала всю ночь. Возле неё сразу же столпилась стайка подружек, наперебой о чём-то расспрашивая и явно пытаясь утешить. Невольно Чуя почувствовал даже какое-то облегчение. Если Миюки выглядит расстроенной, и Дазай отсутствует… возможно, вчера действительно что-то произошло между ними? Что-то, связанное с их отношениями? Он не хотел радоваться чужому несчастью, но не мог подавить искру надежды. Он ещё раз взглянул на экран мобильника, проверяя, не появилось ли новое сообщение, после чего убрал телефон в карман брюк и попытался сосредоточиться на лекции, хотя мысли постоянно возвращались к высокому парню с непослушными волосами и насмешливой улыбкой.

***

Осаму прохаживался между книжных полок, разглядывая обложки книг разных жанров и тематик. Его пальцы скользили по корешкам, ощущая разную фактуру переплётов — гладкий глянец, шероховатую ткань, тиснёную кожу. Магазин был больше, чем казался снаружи, с множеством секций и закутков, заполненных книгами от пола до потолка. Время от времени он брал какую-нибудь из книг, читал аннотацию, пролистывал несколько страниц, вдыхая запах типографской краски, а затем ставил обратно, не находя то, что искал. Он знал, что где-то здесь есть идеальная книга для Чуи, просто нужно её найти. Он прошёл мимо полок с детективами (слишком банально), научной фантастикой (не в стиле Чуи), романами (слишком сентиментально), научно-популярной литературой (слишком скучно)… Дазай почти отчаялся, когда его взгляд упал на секцию классической литературы, где среди прочих книг стояло иллюстрированное издание «Хоббита» Толкина в кожаном переплёте с золотым тиснением. Осаму взял книгу, оценил её вес в руке, полистал. Издание было прекрасным — с цветными иллюстрациями, картами Средиземья и элегантным шрифтом. Но главное — это было идеально ироничным подарком для Чуи, учитывая его невысокий рост. Дазай представил выражение лица Накахары, когда тот распакует подарок, и не смог сдержать улыбку. Спустя, примерно, час блужданий и втыкания в разнообразные книги, многие из которых он готов был купить себе (особенно несколько томов по психологии и философии, которые отложил на будущее), он всё-таки остановился на «Хоббите». Его губы растянулись в довольной улыбке, представляя реакцию Чуи. — Простите, красавицы, — прошептал он, проведя пальцами по корешкам других книг, которые привлекли его внимание, — За вами я вернусь потом, — после чего направился на кассу, где пожилой продавец аккуратно упаковал книгу в подарочную бумагу с золотым узором, добавив элегантную ленту. Выйдя из прохладного магазина на улицу, Дазай сразу ощутил, как солнце обрушилось на него всей своей мощью. Полуденный зной уже вступил в свои права, заставляя людей искать тень и прохладу. Он остановился под навесом ближайшего здания, размышляя о дальнейших действиях. Книга — это хорошо, но, может быть, стоит добавить что-то ещё? День рождения всё-таки. Он пробежался взглядом по ряду магазинов, оценивая варианты. Взгляд карих глаз зацепился за небольшой цветочный магазинчик на другой стороне улицы, витрина которого пестрела яркими красками и свежими бутонами. Дазай на мгновение задумался, но потом решительно покачал головой, думая о том, что за подобный подарок его, пожалуй, могут и пиздануть чем-нибудь тяжёлым. Например, вот этой самой книгой, которая сейчас находится в красивой упаковке у него в руках. Вот была бы отличная тема для новостей: «Студента избили книгой до смерти в день рождения получателя подарка». Не самый лучший день, чтобы умереть и стать знаменитым вот таким вот образом. Пройдясь немного дальше по улице, разглядывая витрины в поисках вдохновения, он увидел уютную кондитерскую с витриной, полной разнообразных тортов и пирожных. Через большие окна было видно, как посетители наслаждаются десертами за изящными столиками, а бариста готовит кофе за стойкой. — А вот это подойдёт, — произнёс он, проходя в здание, звякнув дверным колокольчиком. Кондитерская была наполнена соблазнительными ароматами ванили, шоколада, свежей выпечки и молотого кофе. Запах был настолько насыщенным и аппетитным, что, как говорится, «аж слюнки текут». Одновременно с этим Дазай почувствовал, как желудок начинает неприятно сводить от голода. Он вспомнил, что сегодня не завтракал в спешке, а время уже, между прочим, подходило обеденное. Возможно, стоило бы перекусить самому, но сначала — дело. Подойдя к витрине, Осаму внимательно изучил ассортимент. Полюбовавшись на различные вкусности — от изящных пирожных с идеальной глазурью до многоярусных тортов с замысловатым декором — Осаму решил взять небольшой шоколадный тортик с вишнёвым наполнением и тонкими шоколадными завитками сверху. Он выглядел одновременно элегантно и аппетитно. Вообще-то, для него всегда было проблемой выбирать сладости, потому что сам он их не любил — слишком приторно, слишком ярко, слишком… много всего. Но Чуя, кажется, имел совершенно противоположные вкусовые предпочтения. — Наверняка ему по вкусу какая-нибудь очень сладкая и несъедобная на вид гадость, — чуть поморщившись, пробормотал Дазай, вспоминая, как Накахара заставил попробовать его ваньдоухуан, — Сколько с меня? — поинтересовался он у девушки на кассе, которая аккуратно упаковала торт в изящную коробку с прозрачной крышкой и перевязала атласной лентой. Расплатившись и получив сдачу, Дазай вышел из кондитерской, бережно неся свои подарки. Солнце стояло уже высоко, и жара становилась всё более ощутимой. Он взглянул на часы — близилось время обеда, занятия в университете должны были скоро закончиться. Покончив, наконец-то, с покупками, Осаму направился к дому Чуи, уверенно ориентируясь в городских улицах. Несмотря на то, что в прошлый раз он был очень поглощён мыслями, что на пути туда, что на пути обратно, дорогу он всё-таки запомнил хорошо — одно из преимуществ его визуальной памяти. Солнце уже вовсю пекло, заставляя футболку неприятно липнуть к спине. Улицы Йокогамы ожили к полудню, наполнившись суетой и движением. Ехали куда-то машины, сигналя на перекрёстках, гуляли дети, держась за руки родителей, спешили по делам офисные работники в строгих костюмах, несмотря на жару. Дазай шёл, разглядывая вывески магазинов, деревья, высотные здания — город представал перед ним в своей будничной красоте, наполненный жизнью и движением. Через время пестрота магазинных вывесок, кафешек и всего прочего сменилась более спокойной атмосферой жилых кварталов — невзрачностью типовых жилых домов, между которыми тут и там зеленели небольшие скверы и детские площадки. И ещё через некоторое время, пройдя несколько кварталов под палящим солнцем, Осаму подошёл к нужному дому — пятиэтажному зданию из потемневшего от времени кирпича. Он остановился перед подъездом, осматриваясь вокруг, и только тут понял, что совершил досадную ошибку — он вообще-то даже номера квартиры не знает. Да и вообще притащился слишком рано, и Накахара, скорее всего, ещё в институте. Или, если Дазаю повезло, то где-то на пути к дому. — Вот дерьмо, — выругался Осаму, отступая в тень дерева возле подъезда. Он хоть и любил солнечные дни, но уже начинал ощущать, что скоро начнёт таять, подобно мороженому, оставленному на солнцепёке. Выдался на удивление жаркий день для весны, и стоять под прямыми лучами было настоящим испытанием. Вдруг парня осенила не самая прекрасная мысль, заставившая его нахмуриться и закусить губу. «Надеюсь, что этот коротышка не поедет после института сразу на работу. А то стоять мне тут вечность.» Дазай опустился на скамейку у подъезда, приготовившись к долгому ожиданию. Он поставил торт рядом с собой, стараясь держать его в тени, чтобы не растаял, и достал телефон. На экране высветилось непрочитанное сообщение от Чуи: «ты где пропадаешь?» Осаму улыбнулся, представляя, как Накахара хмурился, отправляя это сообщение, и решил не отвечать, чтобы сохранить элемент сюрприза. Вместо этого он открыл книгу, которую захватил с собой, и погрузился в чтение, время от времени поглядывая на дорогу в ожидании знакомой машины.

***

Накахара быстро побросал вещи в рюкзак и покинул аудиторию почти самым первым. Стены института сегодня будто давили на него — хотелось вырваться наружу, вдохнуть свежего воздуха и почувствовать, что день действительно его. Выйдя из здания, Чуя чуть прищурился от яркого света: солнце било прямо в глаза, отражаясь в блестящей поверхности машин на стоянке. Воздух пах асфальтом, который за день прогрелся, и лёгким ветерком с реки. Он направился к стоянке, где его дожидался верный четырёхколёсный друг. Чёрный «ниссан», не новый, но ухоженный, будто тоже рад был хозяину: металл отливал теплом на солнце, в стекле отражалось небо. Телефон завибрировал, сообщая о звонке. Чуя достал мобильник. На экране высветилось имя Шин. Уголки губ сами собой дёрнулись в лёгкой улыбке — эта девчонка всегда звонила внезапно. — Да? — удивлённо ответил на звонок Чуя, — Привет. — Привет! — послышался весёлый голос девушки, — Во-первых, с днём рождения. А во-вторых, сегодня я на работу выйду. Накахара закатил глаза и, всё же не удержавшись, тихо усмехнулся. Открыв дверь машины, он ловко закинул рюкзак на пассажирское сиденье. — Во-первых спасибо, — с лёгким смешком произнёс он, устраиваясь за рулём, — А во-вторых почему? — Ты меня уже несколько раз подменял, — пояснила девушка, — Я сегодня выйду, а ты отдыхай. Празднуй там, веселись. А то почти без выходных ведь. Посетителям, наверное, до смерти надоел, — она рассмеялась. — Вот ещё. В мои смены всегда много народа. Я ведь готовлю превосходный кофе, — с ноткой гордости в голосе произнёс Чуя, щёлкая ремнём безопасности. — Ага, а ещё девочки покупаются на твоё смазливое личико, — не без ехидства сообщила Шин, — Глупые и не догадываются, что у них было бы гораздо больше шансов, если бы у них был член между ног. Чуя слегка вздрогнул, заводя двигатель. — Что? — спросил он, усаживаясь поудобнее. Не то чтобы он скрывал свою ориентацию, но и не афишировал. — Что? — с притворным недоумением отозвалась она, — Да брось, — наверняка махнула рукой, — Я уже давно подозревала. Столько симпатичных девчонок вокруг тебя отиралось (с некоторыми я и сама бы — ух!), а ты их будто и не видишь. А как этого паренька увидела, так и подтвердились мои догадки. Да я вообще частенько определяю радужных. У меня это на уровне инстинктов как-то работает. — Гей-радар, да? — Накахара усмехнулся, покрутив ключ в замке. — Типа того. Он фыркнул и, пару секунд помолчав, согласился: — Ладно, так уж и быть, устрою себе выходной, — и, улыбнувшись, добавил весело, — Можешь увести у меня пару посетительниц. — Обязательно, — заверила Шин, — Пока. — Пока, — Чуя отключил звонок, убрал телефон, — Вот и чем теперь себя занимать? Ниссан мягко тронулся с места. Мимо его окон проплывали городские пейзажи. Город жил своей жизнью: у переходов собирались прохожие, кто-то торопился в магазин, дети смеялись на площадке, запах свежего хлеба тянулся из булочной. Чуя чувствовал, как постепенно расслабляется — впереди целый вечер свободы. Он уже мысленно представлял себя в своей квартире, с книгой или каким-нибудь фильмом, когда, подъезжая к дому, заметил силуэт у подъезда. Высоченный, сутулящийся, но слишком узнаваемый, чтобы спутать. Чуя невольно выругался про себя и даже замер за рулём. Удивление было таким, что челюсть и правда чуть не отвисла. Осаму тоже приметил знакомый автомобиль издали, и его лицо заметно просияло. Накахара заглушил двигатель и, собравшись, вышел. Металлическая дверь хлопнула, разорвав тишину двора. — Чууя, — протянул Осаму, шагая навстречу. В его голосе звучало тепло, будто они не виделись не день, а целую вечность. — Тебе очень повезло, что Шин-сан вдруг решила меня подменить, — сообщил Накахара, усмехнувшись и поправив ремень рюкзака на плече. — Согласен, — отозвался Осаму, — Но я всё равно тебя дождался бы. Чуя вздохнул и качнул головой. — Кажется, я просто обязан тебя пригласить, — произнёс он и сделал несколько шагов к подъезду, затем остановился и бросил через плечо, — Ну ты чего застыл? — Иду, — Осаму поспешил следом, будто боялся, что передумают. Они молчали всю дорогу до квартиры. Чуя шёл впереди, шаги отдавались гулко по лестнице, Осаму следовал сзади, не сводя взгляда с его плеч. У двери Накахара привычным движением провернул ключ и посторонился. — Проходи. Осаму переступил порог, стянул обувь, аккуратно поставив её в угол. — Это, я так понимаю, мне, — Накахара махнул головой на торт и что-то, напоминающее книгу, в подарочной упаковке, которые были в руках у Дазая. — Ага. С днём рождения, — Осаму чуть смутился, словно только сейчас вспомнил, что всё это — формально повод. — Спасибо. Квартира встретила их тихим уютом: мягкий свет лампы, запах кофе, въевшийся в мебель, и немного книг, стопками стоящих на полке. — Миленько у тебя тут, — одобрительно произнёс Осаму, окидывая взглядом небольшое пространство. — Довольно тесно, — пожал плечами Чуя, — Но в целом неплохо. Чай? Кофе? — Тебе на работе кофе не надоел? — Нет. — Тогда давай лучше чай, — Осаму уже прошёл на кухню и устроился на ближайшем стуле, положив локти на стол. Чуя поставил чайник, и вскоре в воздухе послышалось ровное гудение. Дазай тем временем возился с коробкой торта, которую Чуя оставил на столике. — У тебя ножа не найдётся? — Найдётся, — Чуя достал нож и принялся аккуратно нарезать сладкий подарок. — Тебя из-за этого в институте не было? — поинтересовался он, многозначительно посмотрев на торт и на лежащую рядом, ещё не распакованную книгу. — Именно из-за этого, — губы Дазая растянулись в довольной улыбке. — Идиот, — бросил Чуя, заканчивая нарезать торт. — Вот и делай тебе потом сюрпризы, — с притворной обидой отозвался Осаму, — Я просто хотел сделать приятно, это плохо? — Нет, — Чуя вздохнул, — Но не стоит пропускать учёбу. — Стоит, — уверенно заявил Дазай и, потянувшись, взял его за руку. Пальцы оказались горячими, настойчивыми. Он уже собирался заключить Чую в кольцо своих рук, когда раздался тихий щелчок. — Чайник закипел, — сухо сообщил Накахара, ловко выпутавшись. Он отошёл, достав по пути пару стаканов. Осаму заметил, что посуда у Чуи стоит в основном на нижних полках, а на верхних почти ничего. Видимо не дотягивается. — Слушай, тебя вообще не смущает одно такое небольшое обстоятельство, из-за которого мы не можем быть вместе? — начал Чуя, слегка опустив голову, пока наливал чай. Голос его звучал тише обычного, будто он боялся услышать ответ, — Ну, если ты вообще собираешься… Потому что, если нет, то для чего это всё сейчас? — Чего? — Дазай замер на секунду, но потом понял, о чём речь. Губы тронула улыбка. — Если ты про Миюки, то мы расстались. Чуя поднял глаза. — Когда? — Вчера вечером. — Осаму произнёс это почти легко. — И к чему это «если ты собираешься»? Хочешь от меня отделаться? — Ага, жду не дождусь, — пробормотал Чуя, ставя стакан перед ним, а второй оставив в руке. — Ну так вот не дождёшься, — Дазай с ленивым видом взял кусочек торта и неожиданно поднёс к губам Накахары. С крошками, с кремом. Чуя закатил глаза, но откусил. — Вкусно, — оценил он, стараясь чётко проговорить сквозь полный рот. — Рад, что угодил, — Осаму облокотился подбородком на ладонь и с явным удовольствием следил за ним. — Сам-то чего не ешь? — Чуя сделал глоток горячего чая. — Я ведь не ем сладкое, — Дазай слегка поморщился. — Но это стоит попробовать, — настойчиво произнёс Накахара. — Уговорил, — Осаму усмехнулся и нагло выхватил кусочек прямо из руки Чуи. — Эй, это мой. Возьми себе другой. — Этот вкуснее, — Осаму надкусил и, протянув остаток, ухмыльнулся: — Можешь забрать теперь. — Ну нет. Сам теперь и ешь. — Как хочешь, — Дазай пожал плечами, с видом человека, который всё равно своего добился.

***

— Не хочешь открыть? — Дазай сидел на диване в гостиной и крутил в руках книгу, упакованную в плотную подарочную бумагу с узором из маленьких золотистых звезд. Солнечный свет, проникающий через полупрозрачные занавески, создавал уютную атмосферу в небольшой комнате. Осаму с интересом осматривался вокруг, подмечая детали интерьера — скромную, но аккуратно расставленную мебель, несколько фотографий в рамках на стене, полки с книгами. — Дай сюда, — Накахара забрал книгу из рук Дазая, их пальцы на мгновение соприкоснулись, вызвав легкую дрожь у обоих. Чуя аккуратно разрезал подарочную упаковку маленьким складным ножом, который достал из кармана, стараясь не порвать бумагу. Его движения были точными и аккуратными. Наконец, освободив книгу от обертки, он перевернул ее и взглянул на обложку, — «Хоббит»? Серьёзно? — Ага, — Осаму еле сдержал смешок, наблюдая за реакцией Чуи. Уголки его губ дрогнули в лукавой улыбке, а в глазах заплясали озорные искорки. — Я долго выбирал. Перебрал, наверное, две дюжины книг, прежде чем остановился на этой. — Кретин, — вздохнул Чуя, качая головой, но в его голосе не было настоящего раздражения. Он легонько пнул Дазая пяткой по ноге, чувствуя, как губы сами собой расплываются в улыбке. — Как тебя только люди терпят? Это же очевидный намек на мой рост! Он пролистал книгу, отмечая красивые иллюстрации и качество издания — золоченый обрез, закладка-ляссе с кисточкой. Книга была явно не из дешевых, что не ускользнуло от внимания Чуи. — Возможно, — Осаму хитро улыбнулся, наклонив голову набок и внимательно глядя на Чую. Он сидел, закинув ногу на ногу, с тем особым изяществом, которое было присуще только ему. — Но ты ведь меня любишь. Он произнес это с такой уверенностью, словно констатировал очевидный факт, вроде того, что небо голубое или что вода мокрая. Его глаза не отрывались от лица Чуи, внимательно отмечая каждую эмоцию, промелькнувшую на нем. — Я этого не говорил, — Накахара убрал книгу на журнальный столик и скрестил руки на груди, делая вид, что возмущен такой самоуверенностью. Его щеки слегка покраснели, выдавая истинные чувства, а глаза избегали прямого взгляда Дазая. — Обязательно скажешь, — уверенно заявил Осаму, подвигаясь ближе к хозяину квартиры. Диван слегка скрипнул под его весом. Чуя ощутил тепло чужого тела рядом с собой, запах легкого одеколона с нотками сандала и бергамота. Осаму наклонился и оставил лёгкий, почти невесомый поцелуй недалеко от губ Чуи, задержавшись буквально на долю секунды, но этого было достаточно, чтобы сердце Накахары забилось чаще. — Предлагаю что-нибудь вместе посмотреть. Его голос стал мягче, интимнее, словно они давно были вместе и проводить так время было для них привычным делом. — Согласен, — Накахара улыбнулся, чувствуя, как напряжение покидает его тело. Он расслабился, позволяя себе наслаждаться моментом, не думая о завтрашнем дне, о возможных сложностях, о том, что скажут окружающие. — Сейчас принесу ноутбук. Чуя поднялся и направился в спальню, где, как он помнил, утром оставил на кровати ноутбук. Проходя через коридор, он поймал свое отражение в небольшом настенном зеркале и удивился тому, насколько счастливым выглядел. Глаза сияли, щеки были слегка румяными, а уголки губ сами собой приподнимались в улыбке. Он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя так легко и свободно. Войдя в спальню, он действительно обнаружил ноутбук на кровати, среди смятых простыней. Захватив его, Чуя на секунду задержался, глядя на свою постель, невольно представляя Дазая в ней. Эта мысль заставила его покраснеть еще сильнее, и он поспешил вернуться в гостиную, пока воображение не унесло его слишком далеко. Вернувшись, он обнаружил, что Дазай уже поудобнее устроился на диване, подложив под спину одну из диванных подушек. Он выглядел так естественно в квартире Чуи, словно всегда был здесь, словно это было его место. — Что будем смотреть? — спросил Осаму, слегка приподнимаясь, чтобы освободить место для Чуи. — Не знаю, — Накахара сел рядом, чувствуя себя немного неловко от близости. Он аккуратно положил ноутбук на колени и открыл крышку, вводя пароль. — Эй, нам так будет неудобно смотреть, — заметил Осаму, закидывая одну руку на спинку дивана, создавая своеобразную арку, приглашая Чую сесть ближе. Его глаза смотрели вопросительно, с легким вызовом, словно проверяя, насколько Чуя готов к близости. Накахара немного помедлил, взвешивая варианты, но затем подвинулся ближе, прижимаясь к теплому боку Дазая. Тот довольно улыбнулся и водрузил ноутбук себе на колени, открывая браузер и переходя на сайт с фильмами. — Ну так что? — спросил он, просматривая список доступных картин. Его пальцы быстро двигались по тачпаду, пролистывая страницы. — Да любой включай, — ответил Накахара, осмелев настолько, что положил голову на плечо Осаму. Это казалось таким правильным жестом, что он удивился, почему раньше не решался на подобное. — Ладненько, — Дазай задумался на мгновение, его брови сошлись на переносице, а затем он быстро ввёл что-то в поисковике, и на экране появился постер известного фильма с Джулией Робертс и Ричардом Гиром. — Ты серьёзно? — Чуя приподнял голову, глядя на Дазая с недоверием и легким возмущением. — Сам же сказал — любой, — невозмутимо ответил Дазай, нажимая на кнопку воспроизведения. Фильм начал загружаться, первые кадры заполнили экран. — К тому же, это классика. Не говори, что не смотрел. — Но это «Красотка», — Накахара ткнул пальцем в экран, словно Дазай мог не заметить, какой фильм выбрал. — Это же женская мелодрама! — Я знаю, — спокойно ответил Осаму, устраиваясь поудобнее и прижимая Чую чуть ближе к себе. — Но это хорошая история. И если ты еще не видел, то сегодня самое время наверстать упущенное. Начальные титры сменились первыми сценами фильма. Чуя перестал возражать, решив, что спорить бессмысленно, к тому же, ему было все равно, что смотреть, главное — с кем. Он сидел, обвив одной рукой Осаму за талию, чувствуя тепло его тела через тонкую ткань рубашки. Если честно, он не особо следил за происходящим на экране. Куда увлекательнее было поглядывать на Дазая, который, кажется, фильм смотрел с неподдельным интересом. Накахара наблюдал за сменой эмоций на лице Осаму — как он улыбался в смешных моментах, как слегка хмурился в драматичных сценах, как его глаза иногда влажнели от особенно трогательных диалогов. Чуя украдкой улыбался, думая о том, насколько многогранным был Дазай, как много в нем сторон, которые еще предстоит узнать. Комната постепенно погружалась в сумерки, но никто из них не вставал, чтобы включить свет. Им было комфортно в этом полумраке, словно создающем свой особый, интимный мир только для них двоих. — Смотри фильм, — пробормотал Осаму, не отрывая взгляда от экрана. Его рука, которая раньше лежала на спинке дивана, уже перебралась ниже и теперь нежно перебирала рыжие пряди Чуи. Прикосновения были легкими, почти невесомыми, но каждое из них отзывалось теплом внутри. — Уже почти конец, — отозвался Чуя, нехотя переводя взгляд на экран. Он действительно пропустил большую часть фильма, погруженный в свои мысли и наблюдения за Дазаем. — Сейчас самый главный момент! — с неожиданным энтузиазмом воскликнул Осаму, чуть подаваясь вперед. Его глаза были прикованы к экрану, словно он смотрел фильм впервые, а не в десятый раз, как подозревал Чуя. Накахара посмотрел в экран ноутбука, пытаясь понять, что происходит. На экране Ричард Гир в элегантном костюме выбрался из люка на крыше лимузина и поднимался по пожарной лестнице к окну Вивиан. — Так что же произошло после того, как он поднялся на башню и спас ее? — спросил персонаж Гира, глядя на Вивиан снизу вверх. В его глазах читалась искренняя любовь и надежда. — Она спасла его в ответ, — ответила Вивиан, она же Джулия Робертс, и на ее лице расцвела сияющая улыбка. Через мгновение последовал поцелуй — нежный, чувственный, полный обещания будущего счастья. Осаму повернулся к Чуе, его взгляд стал серьезным и глубоким. Он осторожно приподнял за подбородок лицо Накахары, следуя примеру героев фильма. Его пальцы были теплыми и нежными, а в глазах читалось то же обещание, что и во взгляде киногероя. — Ты ничуть не оригинальный, — усмехнулся Чуя, глядя прямо в глаза Дазаю. Их лица были так близко, что он чувствовал теплое дыхание на своих губах. Сердце колотилось как безумное, а где-то в животе порхали бабочки. — Пожалуй, — согласился Осаму, не отводя взгляда. В его глазах плясали отблески экрана, а губы изогнулись в мягкой улыбке. — Как-нибудь через несколько лет повторим всё в точности по сцене из фильма. С лимузином, костюмами и букетом роз. Эти слова — «через несколько лет» — прозвучали так естественно, словно их будущее вместе было предрешено, словно то, что они будут вместе через годы, не вызывало никаких сомнений. И странным образом, Чуя поверил в это. Поверил, что это только начало их истории, что впереди их ждет долгая дорога, полная и радости, и трудностей, и повседневных мелочей, и особенных моментов. — Идиот, — ласково произнес Чуя, улыбаясь. А затем, не дожидаясь ответа, накрыл губы Дазая своими. Поцелуй был неторопливым и нежным, словно они впервые открывали друг друга. Руки Чуи скользнули вверх, обхватывая лицо Осаму, а пальцы Дазая зарылись в рыжие волосы Накахары. Фильм на экране ноутбука продолжал идти, заканчиваясь финальными титрами, но они уже не обращали на него никакого внимания. Им казалось, что они нашли что-то гораздо более важное, чем любая киноистория — они нашли свою собственную.