Adrenaline

Утренний свет мягко проникал через неплотно задернутые шторы, наполняя маленькую кухню теплым золотистым сиянием. Вокруг талии Накахары был повязан чёрный с красными вставками фартук, который подчеркивал его стройную фигуру. Рукава свободной кремовой кофты были аккуратно закатаны, открывая крепкие предплечья с едва заметными веснушками. Его рыжие волосы, обычно уложенные, сейчас были чуть растрепаны после сна, что придавало ему домашний, уютный вид. Кухня наполнялась ароматами свежеприготовленного завтрака — яичницы с беконом, тостов и крепкого кофе. На сковороде что-то аппетитно шкворчало, а на столе уже стояли две тарелки и столовые приборы, аккуратно разложенные на салфетках. Осаму сидел на стуле у небольшого кухонного стола и с довольной улыбкой наблюдал за парнем, который ловко перемещался между плитой и разделочным столом, готовя им завтрак. Его движения были уверенными и точными, с лёгкостью профессионала. Недалеко от него тихо шумел электрический чайник, готовясь закипеть, дополняя атмосферу утренней идиллии. — Хватит глазеть уже, дыру во мне скоро просмотришь, — не оборачиваясь ворчит Чуя. Хотя его тон был недовольным, Дазай знал, что за этим скрывается смущение. — Ты красивый, — честно сообщает Дазай, опираясь подбородком о ладонь и не отрывая взгляда от фигуры Накахары. В утреннем свете его волосы казались почти огненными, создавая вокруг головы что-то вроде сияющего ореола. Он уверен, что парень сейчас закатил глаза, хотя не видит его лица. — В таком случае, в нашем дуэте чудовище — ты? — фыркает Чуя, сдерживая смех, и бросает быстрый взгляд через плечо, подтверждая догадку Осаму о закатанных глазах. — Эй, — Осаму обиженно поджал губы, выпрямляясь на стуле. Его волосы, как всегда непослушные, торчали в разные стороны, несмотря на попытки привести их в порядок утром. — Ты первый начал сравнения с диснеевскими принцессами, — Чуя пожимает плечами, переворачивая последний тост на сковороде. Движение выходит чуть резче, чем нужно, и он случайно задевает рукой горячий край сковороды. С громким «блядь» Накахара резко отдергивает обожжённую руку, рефлекторно выключая газ свободной рукой. Он быстро подлетает к раковине и включает холодную воду на полную мощность, подставляя покрасневшую кожу под спасительный поток. Всё это происходит так стремительно, что Дазай даже не сразу осознаёт, что произошло. — Сильно обжог? — он мгновенно подхватывается со стула, в два шага оказываясь рядом с Накахарой. Его лицо выражает искреннее беспокойство, брови сведены над переносицей. Чуя отрицательно качает головой, пытаясь выглядеть спокойным, хотя боль ощутимо пульсирует в обожжённом месте. — Нет, — отвечает он, удерживая руку под ледяной струей, которая постепенно снимает жар и боль. Через минуту он закручивает кран, решив, что холодной воды достаточно. Осаму осторожно перехватывает его руку, бережно поворачивая запястье, чтобы осмотреть покрасневшее место ожога на внутренней стороне предплечья. Кожа была яркой, но пузырей не образовалось — несильный ожог. Дазай поднес руку Чуи к губам и легонько дует на обожжённое место, его дыхание прохладное и успокаивающее. Накахара замирает, наблюдая за этим жестом заботы с плохо скрываемым удивлением. Затем Осаму бережно целует покрасневшую кожу, его губы едва касаются больного места. В этот самый момент чайник с характерным щелчком отключается, нарушая интимность момента. — Садись за стол, — Накахара вновь закатывает глаза и отворачивается, пытаясь скрыть эмоции, но Дазай успевает заметить, как на щеках появляется лёгкий румянец, делая Чую ещё более привлекательным. — Я закончу с завтраком, — добавляет он, возвращаясь к плите и аккуратно снимая последний тост со сковороды. Осаму неохотно отпускает его руку и возвращается к столу, но не садится, а наливает чай в две чашки. Вопреки своему обычному поведению, он решает помочь, раскладывая оставшиеся приборы и доставая джем из холодильника. — Знаешь, ты бы отлично смотрелся в образе Белль, — задумчиво произносит Дазай, возвращаясь к теме принцесс. — Тебе бы пошло жёлтое платье. — Ещё одно слово о платьях, и завтракать будешь в подъезде, — ворчит Чуя, но уголки его губ дрожат в подавляемой улыбке.

***

Полуденное солнце заливало салон автомобиля, создавая уютную атмосферу, несмотря на шум городского движения за окнами. Дазай откинул голову на мягкое сиденье пассажирского места, наслаждаясь прохладой кондиционера. Он повернулся к Чуе, который сосредоточенно вёл машину, внимательно следя за дорогой. Его руки в тонких кожаных перчатках уверенно лежали на руле, а профиль, четко очерченный против яркого света, казался вырезанным из камня — идеальные пропорции лица, которые Осаму мог разглядывать часами. — Слушай, у меня есть один хороший друг, — начал Дазай, наблюдая за реакцией Накахары. Чуя не отрывался от дороги, но слегка наклонил голову, показывая, что внимательно слушает. Осаму видит, как чуть приподнимаются его брови в знак заинтересованности. — Он вроде твоего фаната, если можно так сказать. Я бы хотел вас познакомить. Не против? Автомобиль плавно двигался по городским улицам, искусно маневрируя в потоке машин. Чуя управлял им с лёгкостью, словно машина была продолжением его тела. Его уверенность за рулем всегда впечатляла Дазая. — Нет, с чего бы мне быть против? — отвечает Накахара, притормаживая на пешеходном переходе. Он пропускает молодую женщину, которая держит за руку маленького ребенка в ярко-желтой куртке. Малыш что-то весело тараторит, размахивая свободной рукой и указывая на проезжающие машины. — Но фанат — слишком громкое слово, — слегка кривится Чуя, явно чувствуя себя неловко от такого определения. Автомобиль вновь плавно начинает движение, когда последний пешеход покидает зебру. Солнечные блики играют на лобовом стекле, создавая причудливые узоры. — Отлично, — Осаму с радостным видом достает телефон из кармана джинсов и быстро начинает что-то печатать, время от времени бросая взгляд на дорогу и улыбаясь своим мыслям. Дазай-сан (8:09) : Ааацууши~~ у меня отличные новости Ацуши (8:10) : Доброе утро, Дазай-сан Какие? Дазай-сан (8:10) : помнишь, ты просил познакомить вас с Чуей? Могу устроить Ацуши (8:11) : ДАЗАЙ-САН, СПАСИБО (╥﹏╥) ТЫ ЛУЧШИЙ Осаму тихо смеётся, глядя на экран. Реакция Ацуши была именно такой, как он и ожидал — искренняя и эмоциональная, как и сам парень. Дазай-сан (8:12) : Эй, Ацуши, у тебя есть парень, он не будет ревновать? Ацуши (8:12) : не будет И Рю тоже лучший (◡ ω ◡) Дазай-сан (8:12) : окей Тогда чуть позже договоримся, где и когда увидимся~ — Что тебя так развеселило? — интересуется Чуя, бросая короткий взгляд на улыбающегося Осаму. — Ацуши очень рад предстоящей встрече, — отвечает Дазай, убирая телефон обратно в карман. — Он следит за твоими гонками с самого начала. Для него это как встреча с кумиром. — Ты меня смущаешь, — бормочет Накахара, но его губы складываются в легкую улыбку.

***

Тени от института протянулись длинными полосами по асфальту, создавая спасительную прохладу от послеобеденного зноя. Они стоят в укромном месте за зданием института, прячась от палящего солнца, любопытных глаз, камер видеонаблюдения и толп студентов, спешащих на послеобеденные занятия или, наоборот, покидающих кампус после утренних лекций. Воздух здесь тихий и спокойный, лишь изредка нарушаемый отдалёнными голосами проходящих мимо студентов. Кирпичная стена института, нагретая солнцем, излучает тепло, но в тени уже чувствуется легкая прохлада, предвещающая вечер. Дазай зажимает между пальцами тонкую сигарету, задумчиво глядя в телефон и время от времени пролистывая какие-то сообщения. Солнечный свет, проникающий сквозь листву деревьев, создаёт на экране блики, мешающие разглядеть текст. Накахара стоит рядом, опираясь спиной о стену и выдыхая тонкую струйку дыма из лёгких, которая медленно растворяется в воздухе над их головами. — У тебя же сегодня нет смен, да? — спрашивает Осаму, не отрывая взгляда от телефона, но его голос выдаёт искренний интерес. Он планирует вечер и хочет быть уверенным, что Чуя свободен. Накахара делает ещё одну затяжку, задерживает дым в лёгких, словно обдумывая ответ, и медленно выдыхает, наблюдая, как дымное облако растворяется в тёплом весеннем воздухе. — Вообще-то есть, — отвечает он с ноткой сожаления в голосе. — Шин-сан подменяла меня на день рождения, так что мне нужно отработать. Уйду с последней лекции, чтобы успеть к началу смены. — Ну вот, — разочарованно тянет парень, делая глубокую затяжку и выпуская дым через нос. Его брови сходятся к переносице в притворном огорчении. — А мне, значит, одному страдать на этой бесконечной лекции? —Можешь со мной свалить, — Чуя пожимает плечами, стряхивая пепел с сигареты аккуратным движением. — Не отмечают ведь. Он прав — некоторые преподаватели не слишком строго следили за посещаемостью, особенно у студентов с хорошей успеваемостью. — А, точно, — лицо Осаму проясняется, словно он только что вспомнил что-то важное. — Я даже забыл, что у нас там последнее. Кажется, просто консультация перед экзаменами. Так и сделаю — пойду с тобой. Тогда давай так: Ацуши-кун подойдёт к концу рабочего дня, сходим куда-нибудь вместе. А то он скоро уезжает. — Окей, — соглашается Накахара, делая последнюю глубокую затяжку и затаптывая окурок носком ботинка. Он поднимает взгляд на Дазая, в его глазах мелькает предупреждение. — Но учти, что если ты мне будешь мешать во время работы — выгоню и будешь под дверями ждать. Шин-сан и так постоянно жалуется, что я отвлекаюсь, когда ты приходишь. — Ты за кого меня принимаешь вообще? — обиженно вопросом отвечает Осаму, но его глаза смеются. Он знает, что Чуя серьёзен в своих угрозах, но не может удержаться от того, чтобы немного подразнить его. — Я буду образцовым посетителем. Даже заказ сделаю. Возможно, даже два. — Вот и прекрасно, — кивает Накахара, отлепляясь от стены. — А теперь пойдём, у нас ещё одна пара до твоего «освобождения». Дазай тушит сигарету о кирпичную стену и следует за Чуей, на ходу продолжая что-то печатать в телефоне — видимо, договариваясь с Ацуши о деталях встречи.

***

Кофейня была наполнена мягким вечерним светом и негромкими разговорами посетителей. Звуки кофемашины, звон посуды и тихая фоновая музыка создавали уютную атмосферу, идеальную для завершения рабочего дня. Воздух был насыщен ароматами свежемолотого кофе, выпечки и легких десертов. За барной стойкой Чуя колдовал над кофемашиной, его движения были точными и отработанными до автоматизма. Вокруг талии Накахары был повязан стандартный фартук заведения — тёмно-коричневый с золотистой вышивкой логотипа, а рукава рубашки аккуратно закатаны, чтобы не мешали работе. Осаму сидел за небольшим столиком у окна, потягивая уже вторую чашку ристретто и наблюдая за работой Накахары. Он был очарован тем, как Чуя взаимодействует с посетителями — профессионально, но с лёгкой улыбкой, которая появлялась исключительно для клиентов. Для постоянных посетителей у него был особый подход — он помнил их предпочтения и часто начинал готовить заказ ещё до того, как они успевали его озвучить. — И побольше сиропа, молодой человек, — передразнивает Дазай недавнюю посетительницу, подражая её манерным интонациям и чуть надменному виду — средних лет женщину в дорогом костюме и с тщательно уложенной причёской. Он посмеивается, вспоминая то, как изменилось при этой просьбе лицо Накахары — лёгкая гримаса отвращения, которую он почти сразу же скрыл за профессиональной улыбкой. Это длилось совсем короткое время, но Дазай заметил и теперь не упускал случая подразнить. Чуя, конечно, сам был любителем сладкого, но никогда не делал приторной отравы из кофе (добавлял всего столько, сколько нужно и ни каплей больше) — считал это чем-то кощунственным по отношению к хорошему зерну. Для него кофе был искусством, а не просто напитком. Накахара хрипло смеётся, подходя к столику Дазая и ставя перед ним свежую чашечку ристретто и стакан воды — эспрессо в крайне концентрированном виде, минимум воды, максимум вкуса и кофеина. Как выяснилось в их первые встречи — это был любимый кофе Дазая, который ценил крепость и интенсивность вкуса, а не объём напитка. — Ты бы видел, что она заказывала в прошлый раз, — тихо говорит Чуя, оглядываясь, чтобы убедиться, что поблизости нет других клиентов. — Карамельный латте с двойной порцией сиропа, взбитыми сливками и шоколадной крошкой. Это уже не кофе, а десерт в жидком виде. Осаму случайно слегка задевает чашку рукой, и горячий напиток опасно накреняется, грозя выплеснуться на стол (или, что ещё хуже, на светлые брюки Дазая). Накахара молниеносно выравнивает чашку, предотвращая катастрофу. — Тебя выгнать? — спрашивает он строгим тоном, но в глазах пляшут озорные искорки. Угроза не слишком серьёзна, и они оба это знают. Парень отрицательно качает головой с самым невинным выражением лица, на которое только способен. Томиться под дверями ещё два часа — веселье сомнительное, особенно учитывая, что погода, кажется, собирается испортиться. За окном уже собираются тучи, предвещая вечерний дождь. — Я буду паинькой, — обещает Дазай, делая глоток крепкого кофе и прикрывая глаза от удовольствия. — Этот ристретто просто божественный. У тебя волшебные руки, Чуя. — Просто хорошая кофемашина и качественное зерно, — отмахивается Накахара, но его щеки слегка розовеют от комплимента. — И не заговаривай мне зубы, у меня ещё три заказа на вынос. Он возвращается за стойку, где уже выстроилась небольшая очередь из офисных работников, желающих получить дозу кофеина перед возвращением домой. Дазай с улыбкой наблюдает, как Чуя переключается между несколькими заказами одновременно, не теряя ни скорости, ни качества работы. Время до конца смены проходит незаметно — Дазай погружается в книгу, которую принёс с собой, время от времени поглядывая на часы и на работающего Чую. За полчаса до закрытия поток посетителей постепенно иссякает, и в кофейне остаётся лишь пара студентов, допивающих свои напитки над раскрытыми учебниками.

***

— Не знал, что у нас двойное свидание намечается, — Накахара присвистнул, закрывая кофейню и поворачивая ключ в замке. Он оглядывает подошедшую пару — высокого светловолосого парня с мягкими чертами лица и темноволосого юношу, немного пониже, с серьёзным выражением лица. Они стояли на некотором расстоянии друг от друга, но даже неопытному глазу было ясно, что их связывает нечто большее, чем просто дружба. Вечер выдался прохладным, после дневной жары наступило приятное облегчение. Уличные фонари уже зажглись, создавая уютные островки света на тротуарах. Где-то вдалеке слышался гул машин с главной улицы, но здесь, в боковом переулке, было тихо и спокойно. — Это не свидание, — Осаму закатывает глаза, отрываясь от телефона, в котором что-то проверял последние несколько минут. Затем, хитро сощурившись и усмехнувшись так, что на щеке появляется еле заметная ямочка, добавил, — Но вполне может им быть, если хочешь. Я не против провести вечер более... романтично. Он игриво подмигивает, заставляя Чую вздохнуть с притворным раздражением. Пришла очередь Накахары закатывать глаза (в который уже за день раз?). Он поправляет рюкзак на плече и застёгивает куртку — вечер становился всё прохладнее. — Ты бы хоть представил нас друг другу, что ли, — говорит он, переводя взгляд с Дазая на незнакомцев. Несмотря на внешнее спокойствие, он немного нервничает — встречи с новыми людьми всегда вызывали у него лёгкий дискомфорт, особенно если эти люди заранее что-то о нём знали. — И то правда, что это я, — спохватился Дазай, делая шаг вперёд и жестом приглашая подошедшую пару ближе. — Этот милый парень — мой кохай и старый друг, Накаджима Ацуши-кун. Прошу любить и жаловать. Светловолосый парень мгновенно оживляется, его лицо освещается искренней улыбкой, делая его похожим на воплощение солнечного света. Он слегка кланяется и заметно краснеет от смущения, хотя его глаза сияют от восторга. — Очень приятно познакомиться, Накахара-сан! — восклицает он, голос едва заметно дрожит от волнения. — Это его парень, — продолжает Дазай, указывая на темноволосого юношу, который чуть склонил голову в вежливом приветствии. — Акутагава Рюноскэ-кун. А вот он, — Осаму указал большим пальцем на стоящего чуть позади Чую, словно представляя самый важный экспонат выставки, — мой парень, Накахара Чуя. Последние слова он произносит с особой гордостью, будто до сих пор не может поверить своему счастью. Чуя замечает это, и уголки его губ непроизвольно приподнимаются в лёгкой улыбке. Ацуши, кажется, что-то хотел спросить у своего семпая — его взгляд на мгновение становится вопросительным, словно он только что услышал что-то неожиданное — но передумал и вместо этого обратился к Накахаре с неприкрытым восхищением: — Очень рад знакомству! — парень, кажется, весь сиял внутренним светом и в целом смахивал на счастливого ангелочка, у которого, того и гляди, сейчас крылья прорежутся от переполняющих его эмоций. — Я слежу за вашими успехами в гонках, Накахара-сан. Арахабаки просто невероятен! Его глаза горели искренним восхищением, и было ясно, что для него эта встреча действительно значит много. Акутагава стоял чуть позади, наблюдая за своим парнем с выражением, которое можно было бы назвать снисходительной нежностью. — Взаимно, — Чуя, кажется, даже смутился от такого напора восхищения в свой адрес. Он не привык к роли знаменитости и чувствовал себя неловко под пристальным взглядом Ацуши. — Спасибо. И можно на «ты», без формальностей. Парень радостно кивнул, словно ему только что вручили ценный подарок. Его светлые волосы качнулись в такт движению, отражая свет уличных фонарей. Акутагава стоял рядом с лёгкой, едва заметной улыбкой, наблюдая за этой сценой. Ещё бы, этот неугомонный «тигрёнок» весь день был невероятно возбужден, то и дело упоминая предстоящую встречу. А за время, что они с Ацуши вместе — он далеко не один раз слышал о токийском дорожном демоне. Возможно, ему даже было немного интересно познакомиться с тем, кто столько времени занимал мысли его парня. Совсем чуть-чуть. — Предлагаю сходить в кино, — Дазай, как инициатор встречи, решил первым предложить идею для времяпровождения. Он указал в сторону торгового центра, возвышающегося в нескольких кварталах отсюда. — Я видел, там идёт новый боевик с гонками. Должно быть в твоём вкусе, Чуя. — Ага, и билеты на последнем ряду взять, — Чуя фыркнул, вскидывая бровь. Его тон был насмешливым, но не злым. Дазай широко ухмыльнулся, демонстрируя полное отсутствие смущения. Он наклонился через стол, приближаясь к лицу Чуи, и тихо произнёс, так, чтобы слышали только они четверо: — Если ты на этом настаиваешь, — парень приподнял брови вверх в притворно-невинном жесте, глаза заискрились весельем. — Я думал, ты предпочитаешь более приватную обстановку, но если тебе нравится публичность... Не успел он закончить фразу, как тут же получил не очень сильную (но и не слабую) затрещину от Чуи, чья рука метнулась с поразительной скоростью. Звук удара заставил нескольких прохожих обернуться в их сторону. — Ну Чуууя, — он потер затылок, изображая глубочайшую обиду и страдание, словно получил как минимум сотрясение мозга, а не лёгкий подзатыльник. — Это жестоко! Я просто хотел приятно провести время. — Просто хотел провести время, — передразнил его Накахара, но в голосе уже не было настоящего раздражения, скорее привычное добродушное ворчание. — Ты невыносим, знаешь? Ацуши, наблюдавший за этой перепалкой, тихо рассмеялся, прикрывая рот ладонью. Его серебристые волосы слегка растрепались, а глаза светились теплом. — Можно и в кино, — согласился Акутагава после небольшой паузы. Его голос был тихим, но уверенным. Непослушная прядь чёрных волос с белым кончиком падала на бледное лицо, придавая ему задумчивый вид. — Давно не был. Он взглянул на Ацуши, словно ища поддержки. Тот слегка придвинулся ближе, их пальцы едва заметно соприкоснулись. Накаджима опустил взгляд, щёки покрылись нежным румянцем. — И можно на последний ряд, — краснея ещё сильнее, добавил Накаджима так тихо, что остальным пришлось прислушаться. Его смущение было почти осязаемым, но в глазах читалась решимость. Акутагава удивлённо посмотрел на Ацуши, не ожидая такой смелости от обычно застенчивого парня. На его губах появилась редкая мягкая улыбка, предназначенная только для Накаджимы. Дазай торжествующе хлопнул в ладоши и указал пальцем на Чую: — Видишь? Даже Ацуши-кун поддерживает мою идею! — воскликнул он, игнорируя предупреждающий взгляд Накахары. — Не будь таким занудой, Чуя. Это же просто кино. — Я не зануда, — огрызнулся Накахара, но его тон смягчился. Он перевёл взгляд на другую пару и, заметив их переглядывания, вздохнул с притворным раздражением. — Ладно, хорошо. Кино так кино. — Окей, возможно, это действительно напоминает свидание, — подвёл итог Осаму с довольной улыбкой победителя и потянулся за телефоном, чтобы забронировать места на вечерний сеанс. Его пальцы быстро скользили по экрану, просматривая афишу ближайшего кинотеатра. — Так, что у нас тут... Есть новый боевик с кучей взрывов и гонками, романтическая комедия, хоррор про призраков и какая-то историческая драма. — Только не романтическую комедию, — одновременно произнесли Чуя и Акутагава, переглянулись и невольно усмехнулись. — Может, боевик? — предложил Ацуши, стараясь найти компромисс. — Там обычно и сюжет есть, и смотреть не скучно. — Боевик подойдёт, — кивнул Акутагава накрывая руку Ацуши своей. — Значит, боевик, — подытожил Дазай, выбирая фильм и переходя к бронированию мест. Он бросил хитрый взгляд на Чую. — Итак, четыре билета на последний ряд? Чуя закатил глаза, но уголки его губ дрогнули в улыбке. — Да, на последний, — сдался он наконец. — Только учти, если ты попытаешься сделать что-нибудь неприличное во время фильма, я тебя придушу. — Я бы никогда, — Дазай прижал руку к сердцу с выражением оскорблённой невинности на лице, но глаза выдавали его истинные намерения. — Разве что только если ты первый начнёшь. — Заткнись и бронируй билеты, — проворчал Чуя, но по его лицу было видно, что он уже предвкушает вечер. — И не забудь, что я люблю карамельный попкорн. — Как я могу забыть о твоей сладкой зависимости? — поддразнил его Дазай, завершая бронирование. — Готово! У нас ещё есть время перекусить перед фильмом. Ацуши улыбнулся, глядя на друзей, а затем повернулся к Акутагаве и прошептал так, чтобы слышал только он: — Кажется, это будет хороший вечер.