Adrenaline

Дазай проскальзывает в дом осторожно, стараясь не шуметь, и ему это даже почти удаётся. Старые половицы в прихожей предательски скрипят под его весом, и он замирает на несколько секунд, прислушиваясь к тишине дома. Где-то наверху слышно размеренное тиканье настенных часов, а за окном шелестят листья старого клёна, который рос у их дома с тех пор, как Осаму себя помнил. Сбрасывая кроссовки, он морщится от того, как громко они стукаются о деревянный пол. В доме царит та особенная атмосфера глубокой ночи, когда каждый звук кажется оглушительным, а воздух словно становится плотнее. Слабый свет уличного фонаря пробивается сквозь занавески, создавая причудливые тени на стенах. Почти удаётся пройти незамеченным. Почти, потому что в один момент, уже почти добравшись до лестницы, он спотыкается о собственную ногу — проклятая привычка, которая преследовала его с детства. Пытаясь удержать равновесие, размахивая руками, он случайно смахивает стоящую на узком шкафу вазу. Та словно в замедленной съёмке падает вниз и со звоном разбивается, осколки разлетаются по всему коридору. — Бля, — шипит парень, замирая и ожидая, что сейчас наверху загорится свет и появится заспанная мама с вопросами о том, что он тут устраивает посреди ночи. Но тишина не нарушается. Только часы продолжают своё монотонное тиканье, да где-то вдали слышен гул ночного города — редкие машины на дороге, лай собаки во дворах. Ну да, не может же в жизни всё идти слишком прекрасно, думает Дазай, осторожно обходя осколки. Ваза была не особенно красивой — какая-то дешёвая безделушка с выцветшими розочками, которую мама купила в магазине за углом просто потому, что «ей было жалко пустую полку». Но всё равно неприятно. Он оглядывается в поисках совка, который, к счастью, сразу находится в кладовке под лестницей. Веник и совок — верные спутники всех его детских шалостей. Сколько раз он подметал осколки разбитых чашек, тарелок, и один раз даже аквариума (та история до сих пор была болезненной темой в семье). Присев на корточки, Осаму осторожно сметает в совок осколки, стараясь не порезаться. Некоторые кусочки забились под шкаф, и ему приходится светить фонариком телефона, чтобы выковырять их оттуда. Мысленно он благодарит всех богов — от синтоистских ками до христианского Бога — за то, что его мама сегодня спит достаточно крепко, чтобы не услышать, как он устраивает мини-погром в доме посреди ночи. Этсуко всегда была чутко спящей, особенно после того, как отец ушёл из семьи. Тогда она месяцами просыпалась от каждого шороха, боясь, что с Осаму что-то случится. Но сегодня, видимо, усталость взяла своё — она работала допоздна, он видел свет в её кабинете, когда уходил к Чуе. Закончив с уборкой и выбросив осколки в мусорное ведро на кухне, он тихонько поднимается наверх. Каждая ступенька знакома до боли — он помнит, какие скрипят, а какие можно наступать смело. Третья снизу всегда издаёт предательский звук, седьмая тоже не внушает доверия. А вот с краю можно идти почти бесшумно.

***

Комната встречает его привычной ночной темнотой и лёгким беспорядком. На полу разбросаны учебники, которые он бросил там ещё вчера, на столе высятся кучки конспектов и пустые кофейные чашки. От окна тянет прохладой — он забыл его закрыть, уходя, и теперь лёгкий ветерок шевелит шторы, создавая причудливую игру теней. Не желая включать основной свет и окончательно выдать себя, Осаму на ощупь отыскивает свой ноутбук среди бардака на столе. Пальцы скользят по знакомым предметам — компьютерная мышь, стопка дисков, какие-то ручки, линейка. Наконец нащупывает знакомые очертания ноутбука и, прихватив зарядное устройство, заваливается с ним в кровать. Матрас скрипит под его весом, подушки пахнут знакомым кондиционером для белья, который всегда использует мама. Устроившись поудобнее и закутавшись в одеяло, он открывает крышку ноутбука и щурится, когда экран монитора загорается ярким светом, на мгновение ослепляя его. Глаза медленно привыкают к свечению экрана. За окном всё та же ночная тишина, лишь изредка проезжает машина, освещая комнату бегущими фарами. Осаму ждёт, пока система полностью загрузится, барабаня пальцами по крышке ноутбука. Наконец появляется рабочий стол с привычными иконками. Он кликает по браузеру и, дождавшись, пока тот откроется, какое-то время просто пялится на пустую строку поиска. Курсор мигает в ожидании, а Дазай всё никак не может решиться набрать то, что его мучает. Что, если кто-то увидит историю браузера? — проносится в голове глупая мысль. Мама никогда не лазила в его компьютер, да и зачем ей это? Но всё равно как-то неловко. Наконец, собравшись с духом, он всё же вбивает запрос. Нажимает Enter и тут же морщится, потому что первые ссылки ведут на какие-то сомнительные порно-сайты с яркими баннерами и двусмысленными заголовками. Он быстро прокручивает страницу вниз, игнорируя всю эту пестроту, и ищет что-то более серьёзное. Наконец находит ссылку на форум.

***

В это же время в другом конце города Чуя бросает ключ от квартиры на полку в прихожей, рядом с аккуратно расставленными парами обуви. Его квартира — полная противоположность дому Дазая. Здесь всё идеально прибрано, каждая вещь на своём месте. Минималистичный интерьер, ни одной лишней детали. Он наспех сбрасывает ботинки, аккуратно ставя их в ряд с остальными, и устало идёт в спальню. Телефон в заднем кармане джинсов вибрирует, оповещая о сообщении. Чуя машинально достаёт его, не обращая особого внимания — наверняка какая-то реклама или уведомление из соцсетей. Но, упав в объятия своей идеально заправленной постели и взглянув на экран, он видит сообщение от сестры. Улыбка невольно трогает его губы — Коё всегда умела поднять настроение в самый нужный момент. Сестрица (✿^‿^) (02:36): привет, Чу ♡(˃͈ દ ˂͈ ༶) Я буду в Японии через неделю Надеюсь, что ты соскучился Если нет, то я всё равно приеду ┐(˘_˘)┌ Я меня много сплетен, а ещё хочу тебе рассказать о кое-ком, а позже, может, и представить (｡•̀ᴗ-)✧ Накахара тепло улыбается в слепящий экран телефона. Визиты Коё домой стали редкими, но от этого ещё более ценными. Она была единственной, кто по-настоящему понимал его. Он начинает печатать ответ, стараясь подобрать правильные эмодзи — сестра обожала их и всегда ругалась, когда он писал слишком сухо. Чу ꒰⑅ᵕ༚ᵕ꒱˖♡ (02:39): привет Жду с нетерпением И тебя, и твои сплетни, и «кое-кого» Я тебе тоже представлю «кое-кого» ;) Пауза. Чуя представляет, как сестра сейчас сидит в своей парижской квартирке, наверняка с чашкой горячего шоколада (она была сладкоежкой ещё с детства), и читает его сообщение с любопытством. Сестрица (✿^‿^) (02:40): ого а ты там зря время не теряешь, да? сразу видно, что весь в меня братец (☞ ͡° ͜ʖ ͡°)☞ Чу ꒰⑅ᵕ༚ᵕ꒱˖♡ (02:41): а в кого же ещё (☞^o^) ☞ спокойной ночи ♡ Сестрица (✿^‿^) (02:41): ночи~ жду подробностей когда приеду надеюсь он достоин моего братика (｡◕‿◕｡) Накахара отбросил телефон в сторону и, всё ещё улыбаясь, прикрыл глаза. Надеюсь, Осаму ей понравится, думает он, засыпая.

***

Утро начинается с самого отвратительного звука в мире — будильника. Резкая мелодия врывается в сон Дазая, как нож в масло, заставляя его резко проснуться и со страдальческим стоном протянуть руку к мобильнику. Пальцы нащупывают знакомые кнопки, и наконец эта мелодия Ада замолкает. Осаму лежит ещё несколько минут, глядя в потолок и пытаясь прийти в себя. Сон был беспокойным, полным обрывков вчерашних событий и странных образов. Он помнит, как читал форум допоздна, его щёки краснеют от этого воспоминания. На полу стоит ноутбук, экран которого погас от бездействия. Осаму смутно вспоминает, что поленился его убрать, когда всё же начало клонить в сон. Нехотя встав с постели и потянувшись, он чувствует, как затёкшие мышцы протестуют после неудобной позы. Первым делом он закрывает ноутбук и ставит его на место, стирая следы ночных поисков. Потом идёт к окну и распахивает его пошире — в комнате спёртый воздух. В ванной он долго стоит под горячим душем, позволяя воде смыть остатки сна и беспокойства. Надо поговорить с мамой, решает Дазай, вытираясь полотенцем. Не могу же я вечно скрывать. На кухне уже во всю суетится мама — готовит завтрак. Этсуко была жаворонком, практически всегда вставала раньше сына и к моменту, когда просыпался Осаму, дом уже наполнялся запахами кофе, тостов и яичницы. Дазай прислушивается к знакомым звукам — звону тарелок, шипению масла на сковороде, тихому бормотанию включённого радио — пока тщательно промывает зубную щётку. Может, не стоит? Может, подождать? думает он, глядя на своё отражение в зеркале. Но взгляд твёрдый, решительный. Нет, хватит откладывать.

***

— Доброе утро, — он сразу же уселся за стол. — Доброе, родной, — Этсуко улыбается, разливая по чашкам свежезаваренный чай. Она подаёт одну из них сыну, и Осаму покручивает её в руках, чувствуя приятное тепло керамики. Пар от горячего напитка немного обжигает кожу, но это ощущение успокаивает. Мама выглядит хорошо — отдохнувшей, несмотря на вчерашнюю работу допоздна. На ней домашняя одежда, волосы собраны в небрежный пучок, но она всё равно красивая. Дазай всегда гордился своей мамой. — Я хотел поговорить, — начинает Осаму, и тут же замечает, как женщина слегка напрягается. Её руки, державшие чашку, замирают на полпути ко рту. — Что случилось? — в голосе мамы слышится лёгкая тревога. Наверняка она думает о проблемах в университете, о долгах, о депрессии, о каких-то неприятностях. — Ничего такого... — Дазай поспешно её успокаивает, — Просто, помнишь, я говорил, что расстался с девушкой? — Конечно, — женщина слабо кивает, пытаясь понять, куда клонит сын. — Ты сказал, что просто поняли, что не подходите друг другу. — Да, именно. И помнишь Чую? — Осаму делает небольшую паузу, наблюдая за реакцией матери. Этсуко утвердительно кивает, слегка сощурившись. Конечно, она помнит этого рыжего парня. Он уже много раз подвозил Осаму вечером, и несколько раз заезжал за ним утром. И ещё она знает, как меняется её сын, когда рядом этот Накахара — становится более живым, более настоящим. Кажется, пазл в голове немного начинал складываться. — В общем, — Осаму делает ещё одну паузу, шумно выдыхает и продолжает, — Мы с ним теперь вместе. Я бы хотел вас познакомить поближе. Повисает тишина. Этсуко смотрит на своего сына, и Дазай видит, как она обдумывает услышанное. Её лицо не выражает ни шока, ни неодобрения — скорее, понимание и лёгкое удивление. — Я буду рада, — женщина мягко улыбается, и Осаму чувствует, как с плеч спадает огромный груз. — Что насчёт выходных? Я могла бы приготовить что-то особенное. — Я спрошу у него, — Дазай медленно моргает, всё ещё не веря в такую лёгкость разговора. Конечно, он не думал, что ему устроят скандал или что-то подобное — мама никогда не была консерватором, — но всё же... — То есть всё нормально? Ну, то, что я в отношениях с парнем? Этсуко слегка склоняет голову набок, разглядывая сына с лёгким удивлением. — А что должно быть не нормально? — в её голосе искреннее недоумение. — Я никогда не была против подобных отношений, ты же знаешь. Важно ведь, что это за человек в душе, а не что у него между ног. — Мам, — Дазай закатывает глаза, за показным недовольством скрывая смущение. Иногда мать была слишком прямолинейной. — Что? — в голосе Этсуко слышится лёгкое возмущение, но потом она звонко смеётся, и этот смех наполняет кухню теплом. — Ну что такого? Ты не маленький же уже. Впрочем, неуклюжий, как и в детстве. Всё так же бьёшь вазы. — Ой, — Осаму быстро моргает несколько раз, — Я уже успел про неё забыть. Прости. — Да ладно, — женщина махнула рукой, — Никогда её не любила, а выбросить было жаль. И на будущее: битые вазы и тот факт, что вместо девушки ты домой приведёшь парня — это не веские причины менять моё отношение к собственному ребёнку. Дазай чувствует, как что-то тёплое разливается у него в груди. Он смотрит на маму и понимает, как же ему повезло. — Я говорил тебе, что люблю тебя? — Осаму слегка прикусывает щеку с внутренней стороны, пытаясь скрыть подступающие эмоции. — Говорил. И я тебя тоже, милый, — Этсуко протягивает руку через стол и накрывает его ладонь своей. — А теперь рассказывай подробности. Когда это случилось? И вообще, я правильно понимаю, что ты давно в него влюблён, просто боялся себе признаться? Осаму краснеет и начинает рассказывать. Мама слушает внимательно, изредка задаёт уточняющие вопросы, и Дазай понимает — ему действительно невероятно повезло с семьёй.

***

— У тебя есть планы на выходные? — Дазай привычно сидит на пассажирском сиденье автомобиля Чуи, наблюдая за тем, как тот ловко маневрирует в утреннем потоке. За окном проплывает знакомый городской пейзаж — кафе, где они часто завтракали, книжный магазин, парк, где иногда гуляли после занятий. Утро выдалось прохладным. Чуя был одет в свою обычную кожаную куртку поверх тёмной футболки, джинсы и ботинки. Выглядел, как всегда, чертовски привлекательно, и Дазай поймал себя на том, что пялится. — Нет, а что? — Накахара бросает на него быстрый взгляд, прежде чем вернуться к дороге. Его профиль чёткий, решительный, и Осаму вспоминает, как целовал эти губы вчера вечером. — Я утром рассказал маме о нас, — сообщает Осаму, стараясь говорить как можно более обыденно, словно это самая обычная новость в мире. Чуя резко поворачивает голову, его синие глаза широко распахиваются от удивления. На секунду он теряет концентрацию, и машина слегка виляет. Накахара тут же возвращает внимание дороге, крепче сжимая руль. — И как она отреагировала? — спрашивает он, в его голосе слышится напряжение. Чуя всегда нервничал при мысли о том, что подумают о нём родители Осаму. — Хорошо? — Дазай пожимает плечами. — Наверное, даже слишком хорошо. Она сказала, что будет рада с тобой познакомиться поближе. Поэтому я и спрашиваю про выходные. Чуя задумчиво кивнул, помолчал. — Ахуеть, — лёгкая усмешка касается его губ, — рад, что существуют люди, которым повезло с родителями. Я приеду. Дазай в этот момент думает, что его самого скорее удивляет тот факт, что есть люди, которым с родителями не повезло. Его детство было далеко не идеальным — развод родителей, финансовые трудности, мамины бесконечные подработки, — но любви и понимания всегда хватало. Ему становилось обидно за Чую, когда он вспоминал его рассказ о семье. — Кстати, — Накахара мягко повернул руль влево, — скоро должна приехать моя сестра. Ты, кажется, очень хотел с ней познакомиться. У тебя есть такая возможность. Дазай активно закивал головой, в его глазах появляется блеск. Даже если ему не суждено познакомиться с родителями Чуи, не принимающими своего сына, у Накахары есть старшая сестра. И Осаму хотелось бы с ней познакомиться. Он надеялся, что произведёт на неё хорошее впечатление. — Окей, организую вам встречу, —  отвечает Чуя. — Погоди, а сам ты, значит, знакомить нас не горишь желанием? — Осаму чуть дует щёки. — Я не горю желанием выслушивать от неё о том, что у меня ужасный вкус и я не умею выбирать себе парней, — Чуя усмехается, очевидно поддразнивая его. В салоне раздалось возмущенно-обиженное «эй». Чуя припарковал свой Ниссан и, освобожденный от ответственного занятия, рассмеялся. — Ну, может быть тебе повезёт и ты окажешься не худшим вариантом, —  успокаивающим тоном произносит он, стараясь сдерживать смех. — Какое-то сомнительное утешение. Что у тебя там за сестра такая? Мне стоит её бояться? — Самая лучшая, вообще-то. А теперь пойдём, пока не опоздали. Дазай вылез из машины и направился к зданию института, громко ворча, пока Накахара лишь тихонько фыркал и хрипло посмеивался на все его причитания.