Adrenaline

Дазай медленно дошёл до дома, размышляя об увиденном. «Невеста», да ещё и такая яркая. В груди что-то неприятно кололо. Он знал, что это ревность. Глупая и иррациональная, но от этого не менее болезненная. Сцена возле института снова и снова прокручивалась в его голове: незнакомая девушка с розово-голубыми волосами, которая так непринужденно обнимала Чую, словно имела на это полное право. Как она вклинилась между ними, словно Осаму был всего лишь случайным знакомым. И как Накахара смотрел на нее — с теплотой, которую Дазай привык считать предназначенной только для него Осаму остановился перед торговым автоматом, не замечая, как дрожат его пальцы, когда он опускал монеты в щель. Купив в автомате первую попавшуюся шоколадку, он медленно поплелся к остановке. Даже не взглянув на название бренда, он машинально развернул упаковку и откусил кусочек. Вкуса он практически не почувствовал. На остановке было пусто, если не считать пожилой женщины с объемной сумкой, которая что-то негромко напевала себе под нос. Автобус он ждал долго, рассеянно разглядывая прохожих и пытаясь не думать о яркой девушке, которая так естественно обнимала Чую. О том, как её тонкие пальцы с разноцветными кольцами скользнули по его плечу, а Накахара даже не отстранился, будто привык к таким прикосновениям. Хидеко. Странное имя. Красивое, звучное. Подходит такой яркой девушке. Осаму поёжился. Небо затягивалось тучами — похоже, собирался дождь. Как символично. Дождь всегда ассоциировался у него с меланхолией и расставаниями. Может, и этот день станет началом конца? Он усмехнулся своим драматичным мыслям. Вечно он все драматизирует, как говорит Чуя. Но что, если на этот раз его опасения не беспочвенны? Что, если прошлое Накахары вернулось, чтобы забрать его? Автобус, наконец, показался на горизонте, и Дазай машинально поднял руку, сигнализируя водителю. Салон был полупустым, и он выбрал место у окна в самом конце. Прислонившись лбом к прохладному стеклу, Осаму смотрел на проплывающий мимо город, но видел перед глазами только двух людей, обнимающихся посреди двора.

***

Дома Осаму хотел незаметно проскользнуть в свою спальню, но ему этого не удалось. Едва он переступил порог, как услышал голос матери из гостиной: — Осаму, это ты? Я заказала твою любимую лапшу из китайского ресторанчика! Дазай вздохнул. Обычно перспектива поужинать любимым блюдом радовала его, но сейчас аппетита не было совсем. И разговаривать ни с кем не хотелось. Но мать всегда безошибочно чувствовала его настроение, поэтому скрыть что-либо от неё было практически невозможно. — Я не голоден, мам, — он попытался как можно тише пройти мимо гостиной, но Этсуко уже выглянула в коридор, и её улыбка сменилась обеспокоенным выражением. — Что случилось, милый? — Этсуко отложила документы, которые просматривала, сняла очки для чтения и внимательно посмотрела на сына. В тусклом свете торшера её лицо казалось усталым, но взгляд был по-прежнему острым. — У тебя такой вид, словно ты узнал, что твоя любимая группа распалась. Осаму попытался улыбнуться, но губы не слушались. Этсуко поднялась с дивана и подошла к нему, положив руку на плечо. От этого простого жеста на глаза навернулись слезы, и он поспешно отвернулся, чтобы мать не заметила. — Ничего особенного, — Осаму попытался улыбнуться матери, но получилось кривовато, как будто у него свело челюсть. — К Чуе приехала девушка из прошлого. Он хотел, чтобы это прозвучало небрежно, но голос предательски дрогнул на последнем слове. Этсуко внимательно посмотрела на него, и Дазай почувствовал, как краснеет под её изучающим взглядом. — Ревнуешь? — женщина подняла брови, но в её голосе не было насмешки, только понимание и тёплое сочувствие. — Я.…— он запнулся, стараясь подобрать слова, которые не выставили бы его полным идиотом. Но в конце концов, сдался и просто кивнул. — Да, ревную. Это глупо. Он сказал, что она «бывшая». Но она назвала себя его невестой и… — Осаму, — Этсуко мягко перебила его размышления, взяв за руку и ведя в сторону кухни, — Если вы действительно вместе, то стоит ему доверять. А если сомневаешься — поговори с ним открыто. Ты ни к чему не придёшь, если будешь строить догадки. Она усадила его за стол и поставила перед ним тарелку с лапшой, от которой поднимался ароматный пар. Дазай смотрел на еду, но не мог заставить себя взять палочки. — Знаешь, — продолжила Этсуко, садясь напротив, — когда я начала встречаться с твоим отцом, его бывшая девушка постоянно приходила к нему домой под разными предлогами. То забыла какую-то книгу, то хотела вернуть свитер, то просто «поболтать как старые друзья». Я сходила с ума от ревности. — И что ты сделала? — спросил Осаму, поднимая глаза. — То, что стоило сделать с самого начала — поговорила с ним. Оказалось, что он сам не знал, как избавиться от неё, потому что боялся обидеть. Мы вместе нашли решение, и все наладилось. Осаму кивнул. Мама была права, конечно. Но что он скажет? «Привет, а не изменяешь ли ты мне случайно со своей бывшей невестой?» Звучит отвратительно. Да и имеет ли он право на такие вопросы? Может, для Чуи это не так серьезно, как казалось Дазаю? — Поешь, — Этсуко мягко подтолкнула к нему тарелку. — А потом позвони ему. Или напиши сообщение. Просто дай знать, что тебя это беспокоит. Если он действительно дорожит вашими отношениями, он все объяснит. Осаму машинально взял палочки и начал есть, не чувствуя вкуса. В голове вертелись десятки мыслей, одна тревожнее другой.

***

Накахара открыл дверь квартиры, пропуская Хидеко вперед. Девушка с любопытством огляделась, окидывая взглядом небольшую прихожую, заваленную книгами полку в гостиной и фотографии на стенах. Она медленно прошлась по комнате, рассматривая книжные корешки и диски на полках. — Уютно у тебя, — одобрительно кивнула она, проводя пальцем по спинке дивана, на котором лежала забытая Дазаем футболка. Хидеко подняла её и понюхала. — Хоть и тесновато. И пахнет чужим одеколоном. — Мне хватает, — Чуя прошел на кухню, стараясь не обращать внимания на её замечание. Он достал из шкафа две чашки и поставил чайник. — Будешь чай? — Буду. И хочу все подробности, — Хидеко уселась за стол, упираясь подбородком в ладони и глядя на Чую с нескрываемым любопытством. Её розово-голубые волосы в лучах заходящего солнца, проникающего через кухонное окно, создавали вокруг головы что-то вроде сюрреалистического нимба. — Что за красавчик такой? И не говори, что просто друг — я видела, как вы друг на друга смотрели. Накахара поставил чайник и повернулся к девушке. Её глаза искрились озорством, а на губах играла лукавая улыбка. Он невольно улыбнулся в ответ — Хидеко всегда умела расположить к себе и развеселить. — Мы встречаемся, — просто сказал он, не видя смысла отрицать очевидное. — Ага! Я так и знала! — Хидеко подпрыгнула на стуле, хлопнув в ладоши. Несколько тонких браслетов на её запястье мелодично звякнули. — Рассказывай все! Как познакомились? Как долго вместе? Он хорошо целуется? — Ко, — Чуя покраснел, отворачиваясь к закипающему чайнику. Краем глаза он заметил, как Хидеко хитро улыбается, наблюдая за его реакцией. — Последнее тебя вообще не касается. — Касается, раз я твоя лучшая подруга, — она надула щеки, изображая обиду, но глаза выдавали её — они все еще смеялись. — И не увиливай от ответов. Я имею право знать все о твоем первом серьезном парне. Чуя не стал спорить с определением «серьезный» — оно казалось правильным. Хотя они с Осаму были вместе недолго, отношения уже переросли стадию случайного увлечения. По крайней мере, для него. Пока чайник закипал, Чуя коротко рассказал об Осаму — как они познакомились в институте, как сначала просто общались, как развивались отношения. Он упомянул о проблемах парня с депрессией, но не стал вдаваться в подробности — это было слишком личным. — Понятно, — Хидеко кивнула, когда он закончил, принимая из его рук чашку с горячим чаем. Её ногти, покрытые разноцветным лаком, красиво контрастировали с белым фарфором. — А что с родителями? Они знают? — Его мама знает и нормально отнеслась. С моими ты же знаешь как, — он отвернулся к окну, разглядывая темнеющее небо. На горизонте собирались тучи, предвещая дождь. — Знаю, — девушка сочувственно коснулась его руки, и Чуя почувствовал легкое пожатие тонких пальцев. — А что, если я с ними поговорю? Может, они передумают… Ты же знаешь, твоя мама всегда меня слушала. — Не стоит, — Чуя покачал головой, высвобождая руку и отходя к раковине. Он начал механически мыть посуду, хотя в этом не было необходимости. — Я не собираюсь возвращаться. И не думаю, что разговор с ними что-то изменит. — Но Чу… — Ко, пожалуйста. Я не хочу об этом говорить, — его голос звучал резче, чем он намеревался, и Хидеко замолчала, обиженно поджав губы. Девушка вздохнула, но не настаивала. Она знала, когда стоит отступить. Они помолчали, каждый погруженный в свои мысли. Чуя закончил с посудой и вернулся за стол. — А что ты тут делаешь? — спросил наконец Накахара, чтобы сменить тему. — Я думал, ты в Токио. — Ну… — Хидеко замялась, внезапно став серьезной и даже немного нервной. Она начала крутить браслет на запястье — жест, который Чуя хорошо помнил еще со школьных времен. Она всегда так делала, когда волновалась. — Помнишь Аой? — Аой Такахара из нашей школы? Конечно помню, — Чуя удивленно приподнял брови. Аой была тихой, серьезной девушкой с длинными черными волосами, которая всегда сидела в первом ряду и получала лучшие оценки. Полная противоположность яркой и шумной Хидеко. — Вы поддерживали связь? — Мы встречаемся уже полгода, — она просияла, и её лицо озарилось таким счастьем, что Чуя невольно улыбнулся в ответ. — И Аой предложила съехаться. — Поздравляю, — Чуя улыбнулся, действительно радуясь за подругу. Он всегда знал, что Хидеко предпочитает девушек, еще до того, как она сама это осознала. — Но при чем тут я? — Мы с ней решили обосноваться в Йокогаме. И я подумала… — она сделала паузу, глядя на него умоляющими глазами, — может, поживу у тебя пару недель, пока квартиру не найдем? Аой остановилась у своих родственников. Они не против были принять и меня, но там и без меня народа в квартире хватает. Накахара задумался. С одной стороны, Хидеко была его старой подругой, и отказать ей было сложно. С другой — у него только что начались отношения с Осаму, и присутствие девушки могло все усложнить. Особенно учитывая реакцию Дазая сегодня. Он явно был не в восторге от появления Хидеко. — Хорошо, — вздохнул он, принимая решение. — Но недолго. И будь готова к тому, что Осаму будет часто приходить. — Конечно! Хочу с ним лучше познакомиться, — Хидеко захлопала в ладоши, как ребенок, получивший долгожданный подарок. — Обещаю не мешать вашим романтическим моментам. А могу даже помочь! Я отличная сваха! Чуя рассмеялся, представив, как Хидеко пытается давать им советы по отношениям. Это могло быть забавно… или катастрофично. Скорее всего, и то, и другое одновременно.

***

Вечером Осаму так и не написал. Обычно они обменивались сообщениями перед сном, даже если виделись днем. Это стало своего рода ритуалом — пожелать друг другу спокойной ночи, поделиться мыслями о прошедшем дне. Но сегодня телефон молчал. Чуя несколько раз проверял сообщения, но от Дазая не было ни слова. Это было странно и немного тревожно. В другой комнате Хидеко смотрела какую-то романтическую комедию на ноутбуке, время от времени громко смеясь или комментируя происходящее на экране. Накахара лежал на кровати, уставившись в потолок, и накручивал себя все больше. Может, стоило самому написать? Но о чем? «Привет, ты не злишься из-за Хидеко?» Звучало глупо и наивно. Внезапно, телефон завибрировал. Осаму (22:15): как дела с гостьей? Чуя моментально напечатал ответ. Рыжик (22:16): нормально, она останется на пару недель Осаму почувствовал, как что-то сжалось в груди. Две недели. Целых две недели эта яркая девушка будет жить в квартире Чуи. Спать на его диване (а что, если в его спальне?), завтракать с ним, делить общее пространство. А что, если она решит остаться дольше? Что, если это только начало? Осаму (22:17): понятно. увидимся завтра Рыжик (22:18): эй, все хорошо? Осаму долго смотрел на сообщение, но так и не ответил. Что он должен был написать? «Нет, не хорошо, я ревную к твоей бывшей невесте, которая теперь живет у тебя»? Или солгать: «Да, все отлично, просто устал»? Оба варианта казались одинаково неподходящими. Он заблокировал телефон и отвернулся к стене. Спать не хотелось, но и думать о том, что сейчас происходит в квартире Накахары, тоже было невыносимо. Воображение рисовало картины того, как Чуя и Хидеко сидят на диване, смотрят фильм, смеются, вспоминают общее прошлое… Дазай натянул одеяло на голову, пытаясь заглушить собственные мысли. Но они продолжали роиться в голове, как назойливые мухи, не давая покоя до самого утра.

***

Утром Чуя ждал его у входа в институт. Осаму увидел его издалека — рыжие волосы выделялись ярким пятном среди серой массы студентов, спешащих на утренние лекции. Накахара стоял, прислонившись к стене, и что-то читал в телефоне. На нем был темно-синий свитер, который Дазай особенно любил — он подчеркивал цвет глаз Чуи. Осаму увидел его издалека и невольно ускорил шаг. — Привет, — Накахара поднял голову, заметив его приближение, и улыбнулся, но в глазах читалось беспокойство. Он явно был озадачен вчерашним поведением Дазая. — Привет, — Осаму попытался казаться естественным, но голос прозвучал натянуто. Он избегал прямого взгляда, рассматривая что-то за плечом Чуи. — Ты почему вчера не ответил на сообщение? — спросил Накахара, отталкиваясь от стены и делая шаг навстречу. Он хотел коснуться руки Осаму, но тот едва заметно отодвинулся, и Чуя опустил руку, нахмурившись. — Уснул, — соврал парень, и сам услышал, насколько неубедительно это прозвучало. Он не спал почти всю ночь, ворочаясь и представляя, как Хидеко и Чуя уютно устроились в его квартире, словно давно женатая пара. Чуя нахмурился, явно не поверив, но настаивать не стал. Они прошли в здание и направились к аудитории, где должна была начаться первая пара. Воздух между ними казался наэлектризованным, и Дазай чувствовал на себе изучающий взгляд Накахары, но упорно смотрел вперед. — Слушай, — Накахара остановился в коридоре, когда они были уже у самой аудитории. Вокруг сновали студенты, кто-то громко смеялся, кто-то спешно дописывал конспекты, сидя прямо на полу. — Хидеко хочет с тобой познакомиться поближе. Может, сегодня после пар поедем ко мне? — Не знаю… — Осаму замялся, представив себе этот неловкий вечер. Он и Хидеко, пытающиеся найти общий язык, а между ними Чуя, который будет наблюдать за этим спектаклем. Нет, это было слишком. — У меня дела. — Какие дела? — Чуя прищурился, скрестив руки на груди. Его поза была вызывающей, но Осаму видел в его глазах настоящее беспокойство. — Курсовая, — быстро сказал Дазай, цепляясь за первое, что пришло в голову. — Надо начинать писать, сам же говорил. — С каких пор ты так рано начинаешь заниматься учебой? — Накахара выглядел скептически. И правильно — обычно Осаму откладывал все на последний момент, а потом писал курсовые в авральном режиме, не спя ночами. — Ты всегда говорил, что лучше всего работаешь под давлением дедлайна. Осаму почувствовал, как внутри поднимается волна раздражения. Чуя был прав, но это только усиливало его досаду. Он не хотел быть пойманным на лжи, но и правду говорить не собирался. — А с каких пор ты меня допрашиваешь? — резко ответил он, повышая голос. Несколько проходящих мимо студентов обернулись. — Сказал — дела есть, значит есть. — Осаму, — Накахара схватил его за руку, когда тот хотел уйти, и в его голосе слышалась настоящая тревога. — Что происходит? Ты ведешь себя странно с самого вчерашнего дня. Это из-за Хидеко? Если тебе некомфортно, что она у меня живет… — Ничего не происходит, — парень высвободил руку резким движением, словно прикосновение Чуи обжигало. — Просто хочу побыть один. И он ушел, оставив Накахару стоять в коридоре с озадаченным выражением лица. Проходя мимо окна, Дазай мельком увидел свое отражение и поморщился — он выглядел как обиженный ребенок, которому не купили игрушку. Это было глупо и незрело, он понимал это. Но не мог ничего с собой поделать.

***

На парах Осаму демонстративно сидел прямо, не опуская головы на парту, как обычно. Он старательно записывал лекции, хотя обычно просто фотографировал доску или конспекты одногруппников. Преподаватели удивленно поглядывали на внезапно проявившего рвение к учебе студента, но никак это не комментировали. Чуя несколько раз пытался с ним заговорить, но получал только односложные ответы. «Да», «нет», «может быть» — вот и весь арсенал Дазая. В перерывах он уходил в библиотеку или в кафетерий, избегая оставаться наедине с Накахарой. К концу дня терпение Накахары лопнуло. Когда прозвенел звонок, оповещающий об окончании последней пары, Чуя дождался, пока аудитория опустеет, и преградил Дазаю путь к выходу. — Все, хватит, — он схватил Дазая за локоть, когда тот собирался уйти после последней пары, и в его голосе звучала решимость. — Поговорим. — О чем? — холодно спросил Осаму, хотя внутри у него все переворачивалось от смеси чувств — обиды, страха, ревности и отчаянного желания, чтобы все это недоразумение разрешилось. — О том, какого черта ты устроил мне молчанку, — Чуя был явно рассержен, его глаза сверкали, а на щеках появился румянец. — Я что-то не так сделал? Если да, то скажи прямо, чтобы я мог это исправить. Дазай посмотрел на него, и в этом взгляде Накахара увидел боль, которую тот пытался скрыть за раздражением. Это был взгляд человека, который боится потерять что-то очень важное, но не знает, как это сохранить. — А ты как думаешь? — тихо спросил Осаму, и в его голосе уже не было холода, только усталость и неуверенность. — Я думаю, что ты ревнуешь к Хидеко, — прямо сказал Чуя, не отводя взгляда. — И это полный бред. — Ревную? — Дазай криво усмехнулся, отводя взгляд к окну, за которым моросил мелкий дождь. Капли стекали по стеклу причудливыми узорами, отражая неоновые огни вечернего города. В его голосе сквозила напускная беспечность, которая не могла обмануть Накахару. — С чего бы это? Я просто удивился, что какая-то незнакомая девушка называет себя твоей бывшей невестой. Абсолютно нормальная ситуация. — Осаму, — Накахара вздохнул, делая шаг ближе к Дазаю. Тот стоял, прислонившись к стене, с напряжённой линией плеч и плотно сжатыми губами. — Она моя подруга детства. Да, нас хотели поженить, но это были планы наших родителей, а не наши. Мы никогда не были парой в том смысле, как ты думаешь. — Но она называла себя твоей невестой… — в его голосе звучало плохо скрываемое недоверие. Он скрестил руки на груди, создавая невидимый барьер между собой и Чуей. — Бывшей, — подчеркнул Чуя, делая ещё один шаг вперёд и опуская руку на предплечье Осаму. Его пальцы были тёплыми и уверенными. — И только потому, что формально помолвка была. Которую мы сами расторгли, еще до того, как я уехал из Токио. Наши семьи дружат уже три поколения, и брак казался им логичным продолжением этой дружбы. Но ни она, ни я никогда на самом деле этого не хотели. Тонкие пальцы Накахары слегка сжали предплечье Дазая, словно пытаясь физически передать свою искренность через прикосновение. Осаму молчал, переваривая информацию. Его карие глаза внимательно изучали лицо Накахары, пытаясь найти там признаки лжи или недосказанности. Но видел только открытый, чуть обеспокоенный взгляд и лёгкую морщинку между бровей, которая всегда появлялась у Чуи, когда он волновался. — Она приехала, потому что её девушка предложила ей жить вместе, — продолжил Накахара, ободрённый тем, что Дазай внимательно слушал, а не развернулся и не ушёл, как можно было бы ожидать. — И они решили остаться в Йокогаме. Они ещё не нашли квартиру, поэтому я согласился ей помочь. Потому что мы друзья. — Он сделал паузу, словно подбирая слова, и тихо добавил: — Но если это тебя так беспокоит… Это был не вопрос, но и не утверждение — скорее приглашение к откровенному диалогу. В глазах Чуи читалась готовность услышать любой ответ и действовать соответственно. Даже если это означало попросить Хидеко найти другое место для ночлега. — Нет, — быстро сказал Дазай, чувствуя неожиданный укол стыда за свою реакцию. Он опустил руки, позволяя Чуе сократить расстояние между ними. — Не выгоняй ее из-за меня. Я просто… был удивлён. И да, наверное, немного ревновал. Это признание далось ему не легко — Осаму не привык говорить о своих эмоциях так прямо, предпочитая скрывать их за шутками и напускной беспечностью. Но с Чуей он постепенно учился быть более открытым. — Тогда перестань дуться и веди себя нормально, — Чуя шагнул ещё ближе, практически прижимаясь к Дазаю. Его голос стал мягче, почти интимнее. — И познакомься с ней как следует. Может, вы подружитесь. Хидеко — потрясающий человек, когда узнаешь её получше. И она столько историй о моём детстве знает, что ты будешь в восторге. Последнее было сказано с лёгкой усмешкой, и Осаму не мог не ответить на неё слабой улыбкой. Перспектива узнать больше о юном Чуе действительно казалась заманчивой. Осаму посмотрел ему в глаза и увидел там искренность. И что-то теплое — то, что он успел полюбить за эти недели их отношений. Это не было громкими словами или обещаниями — просто тихое, но устойчивое чувство, которое согревало даже в самые пасмурные дни. — Прости, — тихо сказал он, поднимая руку и аккуратно убирая непослушную прядь рыжих волос с лица Накахары. — Я повел себя как идиот. — Повел, — согласился Накахара, но улыбнулся, и в уголках его глаз появились мелкие морщинки. В этом был весь Чуя — прямолинейный, но никогда не злопамятный. — Но это ничего не меняет. В его голосе звучала такая уверенность, что оставшиеся сомнения Дазая растворились, как утренний туман под лучами солнца. Он знал, что Чуя не из тех, кто разбрасывается словами. Накахара притянул его к себе за воротник рубашки, уверенно и без колебаний, коротко поцеловав, игнорируя то, что они не одни в коридоре. Этот жест говорил громче любых слов — Чуя не стыдился их отношений и не собирался ничего скрывать.

***

Вечером Осаму решил воспользоваться приглашением. Весь день он не мог перестать думать о странном повороте событий и о том, как легко Накахара смог развеять его сомнения. Это было новое чувство для Дазая — доверие, которое не требовало постоянных доказательств и подтверждений. Поднявшись на нужный этаж по знакомой лестнице (лифт в старом доме работал через раз), он услышал за дверью женский смех и глубокий голос Накахары. Они о чём-то оживлённо спорили, и Чуя, судя по интонациям, был в своём репертуаре — горячо отстаивал какую-то позицию. Осаму на мгновение замер перед дверью, прислушиваясь к этому домашнему, уютному звуку. Затем, собравшись с духом, постучал — три коротких удара, которые Чуя всегда узнавал. Дверь открыла та самая девушка с розово-голубыми волосами, которую он встретил вчера. При ярком свете прихожей он смог лучше рассмотреть её — миниатюрная, но с уверенной осанкой, с яркими карими глазами и улыбкой, которая занимала половину лица. На ней было простое домашнее платье с цветочным принтом и забавные пушистые тапочки в виде кроликов. — О, это же Дазай-кун! — обрадовалась она, словно встретила старого друга, а не человека, с которым едва обменялась парой фраз накануне. В её глазах плясали озорные искорки, и Осаму понял, что Чуя был прав — они действительно могли найти общий язык. — Заходи, заходи! Чуя-кун как раз рассказывал о тебе. Она отступила в сторону, пропуская его в квартиру, и в этом простом жесте было столько естественного дружелюбия, что Дазай почувствовал, как последние остатки настороженности исчезают. Эта девушка не была соперницей или угрозой — она была частью жизни Чуи, с которой он сам решил поделиться. Осаму прошёл в квартиру, окинув взглядом гостиную. Помещение, которое он знал почти наизусть, слегка изменилось с появлением гостьи. На диване валялись женские вещи — яркий шарф, журнал мод, косметичка с блестящими наклейками. На столе — чашки с недопитым чаем и тарелка с печеньем, которое, судя по аромату, Чуя испёк сам. Из колонок негромко лилась джазовая мелодия — любимый плейлист Накахары для спокойных вечеров. — Привет, — Накахара поднялся с дивана. В его взгляде читалась смесь радости и лёгкого смущения, словно он всё ещё переживал из-за возникшего недоразумения. — Не помешал? — спросил Дазай, снимая куртку и вешая её на крючок в прихожей — тот самый, который Чуя негласно закрепил за ним несколько недель назад. — Да что ты, — Хидеко плюхнулась обратно на диван с грацией маленького урагана, подтягивая под себя ноги. — Я надеялась, что ты придёшь сегодня. Я уже думала, что Чуя-кун так и будет всю жизнь один куковать, а тут такие новости! Её откровенность была обезоруживающей, и Дазай не мог не улыбнуться. Эта девушка, кажется, не знала, что такое скрытность или недомолвки. — Эй, — возмутился Накахара, и на его щеках появился лёгкий румянец. — Я не «куковал», как ты выражаешься. У меня была насыщенная жизнь. — Да-да, твои гонки и работа, — Хидеко закатила глаза, но в её тоне было больше нежности, чем насмешки. — Ты чуть не загнал себя до смерти своей «насыщенной жизнью». Дазай с интересом наблюдал за их перепалкой. Было очевидно, что они знали друг друга настолько хорошо, что могли общаться практически без слов — одними взглядами и полуфразами. Такая близость обычно вызвала бы у него укол ревности, но сейчас он чувствовал только любопытство. — Вы давно знакомы? — поинтересовался Дазай, усаживаясь в кресло напротив дивана. Это было его любимое место в квартире Чуи — удобное, с хорошим видом на всю гостиную и часть кухни. — С пелёнок, — кивнула Хидеко, сделав глоток чая. — Наши матери дружили ещё с детства, а отцы вместе работали. Так что мы практически выросли вместе. — Она сделала паузу, словно вспоминая что-то, и добавила с хитрой улыбкой, — Наши родители были уверены, что мы идеально подходим друг другу. Правда, забыли поинтересоваться нашим мнением на этот счёт. В её голосе не было горечи или сожаления — только лёгкая ирония, которая говорила о том, что эта история давно стала для них обоих скорее забавным воспоминанием, чем болезненным опытом. — Ко всегда была против этой затеи, — добавил Чуя, присаживаясь на подлокотник кресла, в котором устроился Дазай. Это простое движение, это близкое присутствие было таким естественным, что у Осаму перехватило дыхание. — Я же, какое-то время думал, что это не такой уж плохой вариант. Он говорил об этом свободно, без смущения или попыток что-то скрыть. Для Дазая, который привык носить маски и скрывать свои истинные чувства, такая открытость была одновременно пугающей и удивительно привлекательной. — Ну так я же сразу поняла, что мне нравятся девочки, — девушка пожала плечами с обезоруживающей прямотой. — А этот бестолочь долго не мог разобраться в себе. Точнее, он знал, что ему нравятся парни, и реагировал на это спокойно, но... В какой-то момент решил убедиться, точно ли ему совсем не нравятся девушки, — Она бросила на Чую взгляд, полный теплой насмешки. — Помнишь, как ты встречался с той скучной девушкой из соседнего класса? Как же её звали... — Мизуки, — нехотя произнёс Накахара, и Дазай заметил, как его уши слегка покраснели. — И она не была скучной. Просто... тихой. — Она была скучной как учебник математики, — категорично заявила Хидеко. — И ты с ней встречался только потому, что она напоминала тебе того парня из бейсбольной команды, который тебе на самом деле нравился. Чуя издал стон и закрыл лицо рукой, но не стал спорить. Дазай почувствовал, как напряжение постепенно уходит, уступая место искреннему интересу. Хидеко казалась искренней и открытой, а главное — не претендовала на Чую. В её отношении к нему была только сестринская забота и дружеская поддержка. — А как вы расторгли помолвку? — спросил Дазай, не в силах сдержать любопытство. — Это было... драматично? Хидеко рассмеялась, запрокинув голову. — О, ещё как! Мы устроили целое представление на семейном ужине. — Она подмигнула Дазаю. — Ты бы видел лица наших родителей. Особенно отца Чуи — он был похож на вареного рака. — Ко преувеличивает, — вздохнул Накахара, но в его глазах плясали смешинки. — Но да, это был... запоминающийся вечер.

***

— Ладно, я пойду приму душ, — объявила девушка спустя час болтовни, во время которой Дазай узнал больше о детстве и юности Чуи, чем за все предыдущие недели их знакомства. Хидеко оказалась неиссякаемым источником забавных историй и неловких ситуаций, в которые они с Накахарой попадали в детстве. Она поднялась с дивана, потягиваясь как кошка. — А вы тут... делайте что хотите, — она подмигнула и скрылась в ванной, оставив после себя лёгкий аромат цветочных духов и звук закрывающейся двери. Как только дверь закрылась, Чуя подошёл к Осаму, который переместился на диван, и осторожно взял его за руки. Их пальцы переплелись в привычном жесте, который всегда приносил Дазаю странное чувство безопасности и принадлежности. — Извини, за всё что произошло, — тихо сказал Накахара, глядя Осаму прямо в глаза. В мягком свете торшера его радужки казались глубокими и тёмными, как море в штормовую ночь. — Я не ждал, что она появится. Тем более, вот так неожиданно. — Всё нормально, — Дазай сжал чужие пальцы, чувствуя их тепло и силу. — Просто в следующий раз предупреди, ладно? А то я уже начал думать всякое. Это признание далось ему легче, чем вчера. Может быть, потому что теперь он видел, что его опасения были беспочвенными. Или потому что с каждым днём ему становилось всё проще открываться перед Чуей. — Всё же ревновал? — в голубых глазах промелькнули лукавые искорки, а уголки губ приподнялись в едва заметной улыбке. — Может быть, — честно признался Осаму, не отводя взгляда. Ещё месяц назад он бы скорее откусил себе язык, чем признался в подобной слабости. Но Чуя каким-то непостижимым образом сделал эту уязвимость не страшной, а почти... приятной. Накахара притянул его ближе, оставляя лёгкий поцелуй на губах. Его руки уверенно легли на плечи Дазая, словно так и должно было быть. — Дурак, — прошептал Чуя с такой нежностью, что у Осаму перехватило дыхание. — У меня есть ты — зачем мне кто-то ещё? В этих простых словах было столько искренности, что Дазай на мгновение потерял дар речи. Чуя всегда умел одной фразой сказать то, что имело значение, без лишних украшений или фальши. — Даже если это кто-то ростом с тебя? — не удержался от шпильки Дазай, когда вновь обрёл способность говорить. Поддразнивать Чую из-за его роста вошло у него в привычку, хотя на самом деле он находил эту особенность чрезвычайно очаровательной. — Особенно тогда, — фыркнул Накахара, слегка отстраняясь и скрещивая руки на груди.— Двух коротышек в отношениях многовато будет. У нас бы никогда не получилось достать что-нибудь с верхних полок. Дазай рассмеялся, прижимая парня к себе крепче. Всё действительно было в порядке. Лучше, чем в порядке — между ними словно исчезла какая-то невидимая преграда, о существовании которой Осаму даже не подозревал.

***

Звук воды в ванной стих, и вскоре оттуда донёсся весёлый голос Хидеко: — Эй, парочка влюблённых! Не хотите заказать пиццу? А то я умираю с голоду! Чуя и Осаму переглянулись, как два заговорщика. В их взглядах было полное взаимопонимание и что-то ещё — то, что не требовало слов. — Заказывать пиццу — так заказывать, — согласился Накахара.