Наш уютный тихий дом

Мягкая пятнистая шерсть дремлющего на коленях Киви, научившегося по необходимости изменять свои обширные габариты на что-нибудь менее неудобное, приятно скользит между пальцев. Опасный редкий нунду выглядит сейчас не удивительнее обыкновенного среднестатистического мурзика, тихо сопя и подёргивая задней лапой со спрятанными крючковатыми когтями под укачивающий шум несущегося по рельсам Хогвартс-Экспресса. В окно косыми каплями дождя стучался недавно начавшийся дождь, а пейзаж за мутным запотевшим стеклом казался подёрнутым туманной дымкой. На памяти Гарри подобное происходило впервые: непривычно и странно, когда купе освещают не лучи хорошо прогревающего в начале сентября солнца, а тусклая лампочка под потолком. День оставался прохладным и сумрачным ещё с утра, и Гарри не покидало тревожное предчувствие, списываемое, впрочем, на уже привычное нежелание уезжать из дома до следующих каникул. Киви лениво потягивается, сонно раскрывая пасть и демонстрируя внушительный набор бритвенно-острых зубов с длинными тонкими клыками. Гарри чешет его под подбородком, с трудом удерживаясь на грани терпимого уныния и самой настоящей глубокой тоски, опасно захватывающей верх над предвкушением от возвращения в школу. Перед глазами зацикленно представало хмурое непроницаемое лицо, каким Гарри видел его всего-то около часа назад возле входа в экспресс, пусть Том и пытался не демонстрировать слишком явно нежелание отпускать его очередной раз. Гарри надеется, что всё же научился угадывать его настоящее настроение, со всеми попытками спрятать эмоции и выглядеть максимально невозмутимо. Они стояли друг напротив друга, старательно избегая зрительного контакта, и Гарри как никогда захотелось обвить руками его пояс, прижаться покрепче, почувствовать на щеке тепло через ткань обыкновенной маггловской футболки. Можно было сказать что-нибудь вроде глупого, затёртого «я буду скучать», но вместо этого Гарри на пару мгновений неожиданно для самого себя обхватывает его ладонь двумя собственными, игнорируя удивление в серо-голубых глазах, быстро отпускает и, скупо попрощавшись коротким «пока, Том», тут же теряется в плотной бурлящей толпе будущих пассажиров. Поспешно забегает в поезд, стараясь не оборачиваться, даже изменяет своему традиционному прощанию, не высунувшись в окно и не помахав Тому, чтобы не расклеиться окончательно. Гарри устало откидывается на спинку сиденья с печальным, глубоким вздохом. Пальцы свободной руки машинально теребят серебряный кулон — это незамысловатое интуитивное действие постепенно трансформируется в привычку. Иногда приплюснутый металлический овал слегка нагревается или мягко пульсирует: словно что-то лёгкое, очень близкое и знакомое невесомо поглаживает кожу, помогая хотя бы частично восстановить пошатнувшееся душевное равновесие. — Ты как, нормально? — Рон встревоженно кладёт руку на его плечо, внимательно разглядывает растерянное лицо. — Да, конечно. Всё прекрасно, — Гарри поспешно имитирует добродушное удивление, хотя понятно, что Рон на эту дешёвую подделку вряд ли купится. Остаётся лишь удивляться его без малого сверхъестественной способности к эмпатии: часто друг интуитивно, но крайне точно распознаёт чужие настроения, и сейчас ему не требовалось много времени или каких-нибудь особенных усилий, чтобы почувствовать истинное настроение поникшего плечами Гарри. Так же, как и понять одну-единственную, часто возникающую причину. Наверняка из Рона в будущем получится талантливый легилимент — предпосылки к этому проявляются в нём уже довольно давно. Гарри немного стыдно за собственную глупую, наивную слабость, как и за то, что наблюдательный Рон понимает, откуда берётся вся эта тоска. Единственным средством от грусти во время прощаний всегда оставалась мысль о том, что со временем покидать Тома будет легче, но Гарри ошибался: это давалось ему всё сложнее. — Я тут узнал кое-что, — Драко выдерживает драматичную паузу, явно напоказ принимая самодовольный вид, — Случайно в разговоре родителей услышал, что летом пропал один из наших преподавателей. Спустя несколько секунд напряжённого молчания тишину прерывает Гермиона: — Какой? — Этого я не знаю. — Я тоже что-то такое слышал, — Рон задумчиво разглядывает потолок, — К тому же, у нас ещё и новый учитель по защите. Некоторое время Гарри заторможено поглаживает Киви, медленно переваривая услышанное. Исчезновение преподавателя Хогвартса выглядело чем-то сюрреалистичным, да и Северус ничего не говорил, хотя наверняка знает об этом гораздо больше, чем кто-либо другой. — Гарри, мне уже давно любопытно: что наш декан забыл на твоём дне рождения? — внезапно якобы невзначай, обманчиво равнодушно интересуется Гермиона, однако взгляд её пронзительных глаз оставался подёрнутым ледяной коркой. Подобным образом мог бы смотреть опытный нейрохирург, мечтающий вскрывать пациентам черепа силой мысли. Гарри поёжился, растерявшись. Надо было срочно придумывать что-нибудь правдоподобное, максимально избегая открытой лжи. Он по-прежнему недолюбливал красочно выдумывать, но недоговаривать научился мастерски — вокруг всегда находились хорошие учителя. — Ну, Северус типа давнего друга семьи. — Северус? — брови Гермионы стремительно поползли вверх, — Вот почему ты так часто околачиваешься в его кабинете. Мне казалось, он тебя наказывает, заставляет отрабатывать. Котлы намывать, в шкафу убираться… — Да нет, он подтягивает меня по некоторым предметам, — было решено наполовину придерживаться легенды, придуманной для Дамблдора в прошлом году. Распространяться о содержании разговоров в кабинете зельеварения Гарри точно не собирался. — Почему раньше не говорил? — Думал, все в курсе. — Так уж и все, — Гермиона скептически оглядывает притихших и старающихся смотреть куда угодно кроме неё Драко с Роном. — Драко — точно. Рон, ты знал? Друг почему-то замешкался и даже растерялся. На некоторое время его взгляд несвойственно потемнел, но лицо буквально сразу уже осветила привычная чуть виноватая улыбка: — Да откуда? — он добродушно смеётся, — Думаешь, этот говнюк белобрысый, — обиженный тычок в сторону Драко, — Рассказал бы мне? Скорее уж Грин-де-Вальд объявится в Хогвартсе с намерением преподавать. — Прикуси свою половую тряпку, рыжее ничтожество, иначе вырежу и на ингредиенты заспиртую. — В этом году нагрузка будет выше, — Гарри поспешно вклинивается в разгорающиеся разборки — не хватало ещё до самого вокзала выслушивать их баталии, способные протянуться на несколько часов, причём, как правило, не без последствий. Со временем это сильно надоедает, и Гарри начинает как никто понимать тихо сатанеющую Гермиону. — О да, и предметы новые появятся. Я все выбрала. — Древние руны и нумерология. Этот вот, — Драко кивает в сторону надувшегося Рона, — Наверняка выберет уход за магическими животными. Не так ли, свинка? — Иди к Мордреду. Но да, и ещё прорицание. Может быть, подумаю о нумерологии. — Тебе ума-то хватит на более двух предметов? — Смотри, чтобы тебе здоровья хватило посещать хотя бы один, — Рон угрожающе косится на него исподлобья, но в целом остаётся поразительно спокойным: раньше бы уже накинулся с кулаками, так что прогресс в отношениях налицо. Ощущая стремительно пробежавшийся по телу приступ озноба, Гарри кутается в лёгкую чёрную толстовку на молнии и снова поглаживает нунду, внезапно почувствовав, как шерсть под руками странно топорщится. Киви настороженно шевелит ушами, разворачивая их под различными углами, напрягается и блестит широко распахнутыми глазами со зрачком, сузившимся в тонкую, практически невидимую нитку. Купе покачнулось — их резко, с оттяжкой тряхнуло назад и вперёд прежде, чем поезд металлически-пронзительно заскрипел и окончательно остановился. Лампочка под потолком уныло мигнула напоследок и погасла, погружая окружающее пространство в сероватый сумрак. Некоторое время со всех сторон доносился взволнованный нарастающий гомон остальных пассажиров, но вскоре практически все звуки полностью исчезли. Их купе потонуло в неестественной, пугающей тишине, словно отрезанное от остального мира невидимой плотной перегородкой. — Поезд остановился, — Гермиона отмирает первая, накрепко вцепившись в обивку сиденья до побеления костяшек. — Что происходит? — Рон озвучивает засевший в голове вопрос, ненадолго опередив настороженно застывшего Гарри, всё ещё зябко кутающегося в толстовку. Драко настойчиво потирает ладони, дышит на них в попытке согреть и неожиданно выпускает изо рта белёсое облачко пара, провожая его изумленно распахнувшимися глазами. Рон уже с интересом прислоняется к окну в попытке хоть что-нибудь рассмотреть, однако плотный густой туман окончательно скрывал всё, кроме изредка проносящихся мимо тёмных размытых силуэтов. — Там какое-то движение, — он поспешно убирает руки со стекла, едва не обморозив кожу — окно постепенно покрывалось тонким ледяным налётом, прямо на глазах разрастающимся во все стороны. Пластмассовая бутылка, валяющаяся на сиденье, превратилась в ледышку, промёрзнув буквально насквозь. Тишину разрезало громкое шипение перепуганного Живоглота, панически забившегося в угол багажной полки. Гарри замер. Происходило нечто очень странное, и напоминало это самое «странное» именно то, с чем бы никогда не хотелось сталкиваться на протяжении без малого всей жизни. Ему приходилось читать о существах, вытягивающих из глубины подсознания самые счастливые, самые дорогие светлые воспоминания, взамен оставляя лишь тёмную пустоту. Древние, как магическая вселенная, опасные хладнокровные монстры, охраняющие Азкабан и чувствующие «свою» жертву на дальних расстояниях. Распространяющие вокруг себя тоску, душевную боль и холод, пробирающий до самого нутра. За дверью купе возникает мрачный размытый силуэт в рваном балахоне. Уродливая костлявая рука подцепляет её за край, медленно отодвигая в сторону. Гарри потянулся к палочке, мысленно досадуя на самого себя — заклинание, очень пригодившееся бы в сложившейся ситуации, пока что не удавалось. Да и не то чтобы он усердно налегал на его отработку: как-то не думал, что оно может пригодиться в ближайшее время. Однако бездействовать становилось опасно, и Киви, окончательно настроившись дать отпор незваному нежеланному гостю, спрыгивает с его коленей, принимая свои нормальные размеры и едва помещаясь в узком проходе между сиденьями. Когда дверь окончательно отъезжает в сторону, наготове были четыре палочки и ощетинившийся, готовый накинуться громадный, наэлектризованный агрессией нунду. — Дементоры, — на грани слышимости прошептал Рон с каким-то восхищённым трепетом. — Не высовывайся, — Драко выступает вперёд, заслоняя его собственным телом. — Нужен Патронус. — Я… У меня не получается, — в севшем от волнения голосе Гермионы слышались панические нотки, — Я не смогу… Объявившийся дементор медленно, но очевидно голодно вертит своей безглазой головой в попытке учуять наиболее выгодную жертву, и Гарри оказывается слишком не готов к тому, что выбор эта бездушная, жестокая тварь остановит именно на нём. Пальцы, накрепко вцепившиеся в палочку, перестали слушаться — дементор оказался непозволительно близко, от него удушливо и одновременно холодно несло тяжёлой тоской, обречённостью и отчаянием. Сквозь размывающую очертания пелену перед глазами Гарри замечает метнувшегося вперёд громко рычащего Киви, обессиленно понимая, что защитить себя самостоятельно теперь уж точно не сможет. Последнее, что отложилось в памяти прежде, чем сознание заволокло чернотой, было громкое, уверенное «Экспекто-Патронум!» предательски дрогнувшим на последних звуках голосом Драко, яркий белёсый свет и пара кроваво-алых, мерцающих во тьме пятна с вертикальными полосками посередине. — …ри? Гарри! — перед глазами маячит встревоженное лицо Рона, нервно трясущего за плечо, а тело казалось непривычно тяжёлым, неуправляемым и сонным. Гарри далеко не сразу соображает, что вообще произошло, но это странное состояние оторванности от реальности постепенно сходило на нет. — Как ты? — Н-нормально, вроде бы, — он приподнимается на локтях и неловко садится, — А… Дементор где? — беглый визуальный осмотр купе не выявил не то что самого дементора — любых следов его недавнего пребывания. Словно бы всё это, произошедшее буквально только что, было жутким, но на редкость правдоподобным сном. Поезд привычно скользил по рельсам, Киви громко мурчал и ластился к ногам обыкновенным пёстрым котом, и Гарри осторожно поднимает его, усаживая на колени, благодарно поглаживая между слегка прижатых к голове ушей. Он запомнил это секундное мимолётное мгновение. Как смело разъярённый нунду кинулся на его защиту, пусть и было это в некотором роде совершенно бесполезно. Дементоры — потусторонние существа, и справиться с ними можно разве что Патронусом или с помощью хорошо проработанных навыков окклюменции. Гарри, на беду, не удосужился овладеть ни тем, ни другим. Видимо, произошедшее сегодня — своеобразный тревожный звоночек, побуждающий усерднее тренировать защитные заклинания. Но кто же знал, что нечто подобное вообще может произойти в Хогвартс-Экспрессе? — Честно — не думал, что выгорит, — Драко в некоторой растерянности вертел свою волшебную палочку между пальцами, задумчиво рассматривая потолок, — Мне всегда тяжело было применять Патронус. — И сколько я так… Лежал? — Минуты две, — Гермиона выглядела подавленной, — Что это было? — Обыкновенный обморок, — Рон вытаскивает из сумки плитку шоколада и с ободряющей улыбкой протягивает благодарно мотнувшему головой Гарри, — Некоторые люди при встрече с дементорами могут потерять сознание. В основном, отключаются те, кому приходилось в течении жизни переживать множество потерь и длительное время подвергаться сильному стрессу. Влияние присутствия дементора усугубляет их общее моральное состояние, и без того находящееся в упадке. Прости, конечно, что лезу не в своё дело, но, Гарри, ты точно в порядке? — Точно. У меня нет ничего такого. Может быть, просто испугался. — Они искали кого-то, — Гермиона отрешённо обернулась в сторону окна, — Просто так они не приходят. Скорее всего, произошёл незапланированный обыск. Дементоры ведь на службе в Азкабане. Кроме того, их могло случайно привлечь чьё-то сильное горе. — Или чья-то аура, — на мгновение Рон помрачнел, искоса взглянув на окончательно пришедшего в более менее нормальное состояние Гарри.

***

Последний в этом году первокурсник поднимается со скрипучей табуретки под громкие аплодисменты Рейвенкло и садится за длинный стол своего нового серо-синего факультета. Гарри рассеянно провожает воодушевлённого мальчишку отсутствующим взглядом, далеко не сразу сообразив, что церемония распределения плавно подобралась к финалу. Некоторые профессора громогласно сотрясали воздух практически неизменными из года в год напутственными речами, и вслушиваться в монотонное нудение Бинса, успевшего наскучить ещё во время прошлогодних уроков истории магии, кажется, устали даже восторженные первогодки. Мысли же выпавшего из реальности на время церемонии Гарри двигались вокруг единственно-актуальной темы: появившегося в экспрессе дементора. Подобно длинному саморезу, она нарочито медленно, но крепко ввинчивалась в мозг, заражая бесконечными тревожными «почему?», остающимися без ответа за неимением информации. Возможно, беспокойство бы со временем поутихло или не тревожило настолько сильно, но ситуацию усугублял этот странный, неуместный обморок, после которого Гарри чувствовал себя уставшим. Опустошённым. Кроме того, не считая свободно разгуливающих по Хогвартсу привидений, потустороннее существо встречается ему впервые, и, если бы не каким-то чудом успевший выучить на тот момент заклинание Патронуса Драко — не миновать им четверым овощного состояния на недельку-другую. Вряд ли, конечно, дементор сподобился бы вытягивать из обыкновенного, ни в чём не виноватого подростка душу, всё-таки настоящий поцелуй происходит редко и далеко не без причины, но даже близости его порой достаточно для появления у неподготовленного чародея затяжной депрессии. И ещё — глаза. Эти странные, жутковатые алые пятна, мерцающие в темноте. Они уж точно не принадлежали дементору и, скорее всего, просто привиделись на фоне общего потрясения. Гарри не покидает навязчивое чувство того, что видел их где-то раньше. Они, вероятно, выплыли из его подсознания под влиянием негативных метальных чар, но как они туда попали изначально — остаётся неизвестным. Со всех сторон доносились обрывки разговоров тревожно перешёптывающихся и переговаривающихся вполголоса соседей по факультету: за столом Хаффлпафа полным ходом продвигалось бурное обсуждение произошедшего. — Я чувствовала, как они проносятся мимо нашего купе, — чётко слышится Гарри откуда-то слева. — Стало нереально тоскливо. Я пожалел, что сегодня утром из дома вышел, нет, что вообще проснулся, — нервно шепчет незнакомый первокурсник с противоположной стороны. — Они и к вам не заходили? — Нет. Они же только в проходе были, так ведь? — Ну, да, а потом исчезли, как и не было. Впервые за время поездки после нападения дементоров Гарри задумывается о том, что, наверное, стоило бы рассказать о случившемся в их купе кому-нибудь из взрослых. Северусу, например, или Тому — всё равно собирался написать ему сегодня перед сном. Хотя, с другой стороны, ничего серьёзного не произошло, и Тома беспокоить как-то не очень хочется. — Раз, и все исчезли, — воодушевлённо рассказывает явно находящийся под сильным впечатлением Винсент, в тот момент, судя по сбивчивому эмоциональному монологу, глазевший в окно с целью рассмотреть опасных тварей повнимательнее, — Их что-то спугнуло, точно вам говорю. — Они просто не нашли того, ради чего обыскивали весь экспресс, — доверительно шепчет наклонившийся поближе к уху Гарри Седрик, — Отец рассказывал, что в Министерстве сейчас практически все сотрудники занимаются поисками пропавшего преподавателя. — А кто пропал? — Не знаю, отец не в курсе, — Седрик отстраняется, задумчиво рассматривая грозовые тучи на потолке, — Но дементоры, скорее всего, ищут именно его. Внезапно зал охватывает тишина, разбавляемая дребезжанием вилки о стекло бокала в руке вышедшего на помост директора: — Прошу внимания, — даже издалека можно было заметить суровую морщинку между сведёнными бровями на нахмуренном лбу неизменно статного, выдерживающего горделивую осанку Дамблдора. Видеть на его лице хоть что-нибудь, кроме лукавого добродушия — по-настоящему редкое зрелище, — Прежде чем начнётся праздничный ужин, я, к своему глубокому сожалению, обязан сообщить вам одну весьма неприятную новость. Вы все уже наверняка знаете, что дементоры состоят на службе Министерства Магии и находятся в Азкабане. Зал утвердительно зашумел, и директор, позволяя взбудораженным ученикам немного выговориться, спустя минуту снова выразительно постукивает по бокалу: — Наверняка не ошибусь, если предположу, что вы так же знаете об исчезновении одного из наших преподавателей в августе этого лета, — в зале утвердительно зашептались, — С прискорбием вынужден подтвердить, что декан факультета Гриффиндор, — его лицо заметно потемнело, — профессор Макгонагалл, некоторое время не сможет выполнять свои обязанности. Казалось, разливающуюся над головами учеников ауру шока можно было потрогать. Гарри вспоминает, что действительно не видел её сегодня за своим привычным ежегодным занятием — встрече первокурсников, однако просто не заметил ничего странного из-за собственных размышлений. Гриффиндор, выделяясь из общей массы начавших негромко переговариваться между собой факультетов, погружается в сумрачную, гнетущую тишину. — К сожалению, на этом печальные известия не заканчиваются. Её исчезновение напрямую связано с произошедшим несколькими часами ранее инцидентом в Хогвартс-Экспрессе. Поскольку пропала Минерва не самостоятельно, предполагаемый похититель, или похитители, оставил зашифрованный магический след, и дементоры направляются по нему, ищут любые лазейки. Исчезновение произошло здесь, прямо в Хогвартсе, так что часть из них останется патрулировать окрестности. Убедительная просьба: не выходить из школы после наступления темноты. Во время же светлого времени суток — слишком далеко за её территорию, — Дамблдор зорко оглядывает волнующуюся массу взбудораженных новостями студентов, — Некоторые темы учебных предметов этого года поменяют очерёдность, чтобы подготовить неуспевших узнать о дементорах учеников к их временному пребыванию вблизи Хогвартса. Обязанности декана Гриффиндора до окончания чрезвычайного положения принимает на себя профессор Флитвик. Надеюсь, что профессор Макгонагалл отыщется в ближайшее время. Ах да, в этом году на должность преподавателя защиты от тёмных искусств вступает Ремус Джон Люпин, — плавный взмах руки в сторону чуть приподнявшегося на месте мужчины лет тридцати пяти, которого Гарри приметил практически сразу уже, как вошёл с остальными студентами благодаря чуть заметно кольнувшему лоб шраму. Директор опускается на свое привычное место, и на длинных столах факультетов появляются праздничные блюда, которые, впрочем, практически весь вечер оставались почти нетронутыми. Гораздо привлекательнее еды было увлечённое обсуждение пропажи Макгонагалл, но Гарри молчал, старательно игнорируя весь этот шум, задумчиво ковыряясь вилкой в картофельном пюре и изредка делая мелкие глотки из бокала с тыквенным соком. Размышлять об этом не хотелось — хотелось только поскорее добраться до спальни, разлечься на кровати, чувствуя под боком шевеление лениво развалившегося тихо помуркивающего Киви, и написать обо всём Тому, разве что умалчивая о личной встрече с дементором. Северус уже наверняка рассказал ему в деталях обо всей ситуации в Хогвартсе, но Гарри просто хочется поделиться своими собственными впечатлениями. Выплеснуть накопившуюся тревогу. Где-то на середине банкета морально вымотанный Гарри желает оставшимся за столом одногруппникам приятного вечера и устало плетётся к выходу в коридор. Спустя поворот за спиной послышались отчётливые характерные шаги — когда на плечо опускается чужая ладонь, Гарри с точностью в девяносто процентов может определить её гипотетического владельца. Последний раз он видел Северуса в домашней лаборатории Гонт-менора, отправившегося химичить какой-то жутко сложный отвар вместе с Томом после обеденных посиделок в их столовой. Дверь эти конспираторы предупредительно заперли и даже охранные чары наложили, чтобы не дай Мерлин любопытный ужонок, привычно сующийся буквально повсюду, не проследил за приготовлением опасного варева. Жалобно скребущийся у порога лаборатории Гарри оставался нагло проигнорированным, но ближе к вечеру Северус расщедрился на редкий экземпляр книги по правильному приготовлению противоядий к ассортименту любовных зелий, и этот широкий извинительный жест растопил его сердце, заставив напрочь позабыть прежнее недовольство. Но кое-что Гарри показалось странным: сейчас рядом с ним, хмуро скрещивая руки на груди, стоял их декан, профессор Саламандер. Выглядел он встревоженным и молчал, вопреки своему обыкновению без конца болтать что-нибудь о зверях или просто сотрясать воздух без особой на то причины. Наверное, этот неожиданный тандем на месте Северуса в единственном экземпляре мог удивить, и неслабо, если бы не полностью исчерпавший себя ещё во время ужина эмоциональный ресурс. Гарри физически чувствовал, как наваливается усталость. — Добрый вечер, — приветствие получается слегка удивлённым, — профессор Саламандер, профессор Снейп. — Пройдёмся немного, — Северус подталкивает его в спину, направляя в противоположную от общего течения редких возвращающихся в свои спальни учеников сторону. Гарри согласно пожимает плечами, но предусмотрительно оборачивается, внезапно замечая, что декан по-прежнему идёт за ними следом. Вопросительно смотрит на Северуса, как бы спрашивая, почему Саламандер всё ещё не торопится оставить их вдвоём, ведь разговор, судя по всему, предстоит из категории «не для чужих ушей». Декан упрямо не поднимал глаза со своих ботинок, засунув руки в карманы брюк, и с наполовину скрытым в полосатом, цветов Хаффлпафа, шарфе лицом больше походил на взрослого студента-семикурсника, чем на преподавателя. — Ньют, начиная с этого учебного года, будет присматривать за тобой так же, как и я. Несколько секунд Гарри напрочь отказывается верить своим ушам. Казалось бы, сегодня уже просто нечему удивляться, однако новость Северуса не удивляла — она шокировала. — Он знает Тома? — Да. Уже давно. — Насколько хорошо? — Тёмный Лорд доверяет ему твою безопасность, — в голосе Северуса слышалось некоторое напряжение, — Думаю, этим всё сказано. — П-профессор Саламандер, — невольно Гарри взглянул на декана как-то неуловимо иначе. Сложившееся за два года впечатление начинало необратимо изменяться, а в памяти сами по себе всплывали картины их редких, но всегда уютных бесед у камина в гостиной факультета. И это его добродушное чуть растерянное выражение лица с хитрыми искорками в глазах. Гарри на мгновение почувствовал себя так, словно бы земля медленно, но верно уползала из-под ног: основательная часть привычного уклада школьной жизни претерпевала загадочные метаморфозы. Они с профессором Саламандером всегда неплохо ладили, сходясь на трепетном обожании животных, и часто застревая в длительных беседах вместе с присоединяющимся время от времени Роном, иногда навещающим живой уголок. Не хотелось бы ничего менять в их способе находить общий язык и просто иногда хорошо проводить время в компании друг друга. — Я, в некотором смысле, обязан Лорду, — декан виновато улыбается и зачем-то смотрит в спину тихо хмыкнувшего Северуса, тут же опуская взгляд обратно под ноги, — На самом деле, платы за помощь никто не требовал, но теперь, принимая во внимание обстановку с дементорами, я сам предложил помощь на добровольной основе. Безопасность моего подопечного подвергается риску, а Лорд бы точно не отказался от лишних пар глаз и рук. Гарри теряется, слабо представляя, что думать, и просто кивает, обещая самому себе поговорить с Томом ещё и на эту тему. Вряд ли, конечно, он ответит абсолютно на все вопросы, но, по крайней мере, стоило попытаться выведать у него хоть что-нибудь. Например, почему эта троица дружно замалчивала свои, как оказывается, давние связи столько времени? Чем это таким серьёзным его декан обязан Тому, кидаясь теперь в это болото самоотверженно с головой, да ещё и на, как он выразился, «добровольной основе»? Зачем? Чтобы что? — Можешь доверять ему так, как доверяешь мне, — внезапно подаёт голос примолкнувший, было, Северус. Гарри хмыкает: — Боюсь, профессор Саламандер не оценит, если я буду приходить к нему в кабинет после занятий с новостями о том, что Гермиона снова решила опробовать один из ядов на собственных одногруппниках. — Исключая некоторые особенно деликатные моменты, разумеется, — Северус останавливается, и его лицо принимает крайне серьёзный требовательный вид, — А ещё — не связывайся с профессором Люпином, даже если он попробует навязаться тебе с разговорами. «Видимо, не зря кольнуло», — вспоминает Гарри первое впечатление от вида нового учителя защиты и лёгкую боль в шраме. Со временем он болит всё чаще, и каждый раз это связано с негативными мыслями или последствиями. Самое время начинать прислушиваться к своеобразным предупреждениям, пусть Гарри так не смог вспомнить, откуда странная аккуратная царапина в виде молнии у него вообще появилась. — Он что, какой-то тайный агент, или типа того? — Лорд подозревает его в сговоре с… Ну, скажем так, очень плохими людьми, — Гарри хмыкает, — Так что держись на расстоянии, не ведись на провокации, если таковые появятся, и ни на что, вообще ни на что, не соглашайся. — Он же преподаватель. Как я могу?.. — Не строй из себя идиота. Уж ты-то точно что-нибудь придумаешь, уверен. Гарри останавливается, пропуская определённо двуличных, постоянно что-нибудь скрывающих профессоров вперёд, потерянно смотрит в их удаляющиеся спины и разворачивается назад. Предстояло о многом написать Тому.