Мечтают ли отличники о супермоделях?

– Вообще-то, это должен был быть ужин, – сообщил Маркус Коннору после десяти минут быстрого марша в полном молчании. Они проскочили оживленный перекресток, повернув с Бюси на улицу Дофина и взяли курс на Новый Мост. Коннор мчался вперед, как гоночный болид, и Маркус едва успевал за ним, попутно вдыхая ароматы, несущиеся из окрестных ресторанчиков. – Да. Я в курсе. Тоже умираю от голода. Еще пять минут потерпи, прямо за мостом есть классное местечко. Поедим там. – Тут полно классных местечек! – Маркус схватил его за руку, останавливая посреди моста. – Вон, смотри, Кафе Пон Неф… – Ох, не надо вот этого. – Коннор закатил глаза и презрительно фыркнул. – Там никого, кроме туристов, да и качество среднее… Он замолк и посмотрел на свою ладонь в руке Маркуса, но руку не отнял. – Да какая разница. – Маркус улыбнулся и сжал его пальцы крепче. – Я готов уже и лё бигмак проглотить. Что за местечко-то вообще? Коннор отвел взгляд, медленно высвободил пальцы и сунул руку в карман, доставая телефон. – У меня… был номер… – сообщил он внезапно хриплым голосом. – Я позвоню. Попробую забронировать столик. – Да. Хорошо. Маркус кивнул, воздуха в груди стало ужасно мало. Он отвернулся к реке – черная Сена струилась внизу, отражая ночные огни и обдавая лицо прохладой. В воздухе едва уловимо тянуло гарью – от Собора, точно – Маркус прищурился, силясь разглядеть в темноте над островом Сите обугленные башни Нотр-Дама. С Норт, конечно, вышло не очень. Коннор начал переговоры жёстко, и она ответила тем же, но быстро сдулась. Выпускник Гарварда, грубо говоря, раскатал эту калифорнийскую пташку в блинчик. Маркус никогда бы не подумал, что можно так основательно разгромить аргументацию второй стороны, при этом ни на секунды не теряя учтивости. Больше всего это походило на рэп-баттл, хотя никто, разумеется, не махал руками и не матерился. Коннор выслушал Норт, следом четко обозначил свою позицию и сформулировал требования, а потом случилось внезапное. Не дожидаясь реакции на свои слова, он встал на сторону оппонента и начал гасить едкими панчами самого себя. Норт растерялась, Маркус так вообще охренел, а Коннор, все больше вживаясь в роль, стал поливать грязью всю модельную индустрию мира и Pictures в частности, призывал к сохранению элит, ностальгически вздыхал по старым ценностям и старчески брюзжал о новых. Он притворялся слепым, отрицая прогресс и новые рынки сбыта, яростно критиковал тенденции и презирал инновации. «Посмотри, Кристиан, что они хотят сделать с нашей культурой!» – воззвал он, наконец, к основателю Дома Dior, и тут же дал себе ответ устами самого маэстро: «Да, я вижу. Давайте продолжать делать искусство ради искусства и поддерживать нашу элитарность и французский шарм. Это ведь именно то, чем я занимался в свое время, не так ли? Нет революциям, нет новым идеям, нет сотрудничеству с кумирами. Давайте продолжать в том же духе, и скоро нашу одежду будут покупать разве что каннские пенсионерки для прогулок по Круазетт». Закончив говорить, он перевел дыхание, скрестил руки и дернул подбородком в сторону Норт, передавая ей слово. Он тяжело дышал, его глаза сверкали негодованием, а щеки раскраснелись – и в этот момент он был так хорош, что Маркус, говоря поэтически, едва не стек в собственные ботинки. Своим выступлением Коннор не оставил Норт ни единого шанса на успешный флип, и она это понимала. С минуту за столом царила тишина, Коннор и Норт сверлили друг друга взглядами, а потом Норт вдруг закрыла лицо ладонями и издала какой-то странный звук. Маркус оторвался от изучения узора на скатерти и перевел на нее удивленный взгляд. Господи, да не реветь же она тут собралась? Коннор тоже выглядел сконфуженным. – Мисс Меллоу… Норт… – позвал он и, не найдя слов, молча посмотрел на Маркуса – его взгляд был совершенно потерянным. Маркус пожал плечами. Но Норт быстро овладела собой. Тряхнула головой, резким жестом заправила за ухо выбившуюся из причёски медную прядь и откинулась на спинку стула, скрестив на груди руки. – Браво, мистер Харт, – с насмешкой сказала она. – Блестящие переговоры. Вы действовали наверняка. Это отец вас научил так вести дела? Коннор резко побледнел. – Мисс Меллоу, я бы предпочёл не переходить… – Пришлите контракт, мы подпишем ваши условия, – перебила его Норт. – Мои поздравления Pictures. Маркус, – она кивнула ему и поднялась из-за стола. – И да, мистер Харт. Этот ужин за счёт Dior. Можете заказывать всё, что пожелаете. Петух в вине им особенно удается. Разумеется, они не стали там задерживаться. Коннор вскочил из-за стола сразу, как ушла Норт, едва не опрокинув свой стул. – Пойдем отсюда, – сказал он, и Маркус даже не подумал возражать. Теперь, сделав марш-бросок через два квартала, они стояли на узенькой улице Бурдоне, изучая меню в витрине греческого ресторана «Meteora», к которому, наконец, привел их Коннор. Маркус оглянулся вокруг в попытке найти поблизости еще хоть какую-нибудь вывеску, и все же не смог сдержать иронии: – Сувлаки? Гирос? Есть греческий фастфуд посреди Парижа? А мсье знает толк в… – Маркус, – почти прошипел Коннор, подталкивая его к двери, – ты голодный или нет? – О да, я голодный. Такой голодный, – он ответил нарочито двусмысленно, дурачась и опуская по-киношному тяжелый взгляд на губы Коннора. Тот прыснул со смеху, и Маркус заржал следом. – Вот и славно. Кстати, зря ты так. Пару лет назад это место было отмечено звездой Мишлен. Но владелец сам лично отказался от неё. И знаешь, почему? Вопрос на три балла! Коннор вздёрнул бровь и сунул ему под нос воображаемый микрофон. – Дайте подумать. – Маркус с серьёзным видом уставился в «микрофон». – Чтобы богатые американские мальчики, думающие, что разбираются в хорошей кухне, могли без проблем забронировать здесь столик? – C'est comme ça! – кивнул Коннор. – И не только забронировать, но еще и пригласить на ужин знакомых топ-моделей. Кстати, не силён в рационе икон стиля. Листочек салата и пара ложек сарказма – это уже слишком калорийно или можно что-то добавить? Он подмигнул и улыбнулся – в его глазах плясали веселые чертики. И Маркусу вдруг стало ужасно хорошо. Стоять посреди ночного Парижа и обмениваться шутками с человеком, который очаровывал его всё сильнее и сильнее с каждой минутой, было невероятно прекрасно. Прек-рас-но, слышите? Он бурлил изнутри, хотелось кричать, смеяться и обнять всех людей вокруг. А больше всего хотелось обнять самого Коннора. Обнять и не отпускать никогда. О большем даже не мечталось. И конечно, в этот момент у Коннора зазвонил телефон. Он вытащил его из кармана, глянул на экран, и улыбка пропала с его лица, как будто ее выключили кнопкой. – Дай мне минуту, – сказал он, собираясь ответить, но в последний миг передумал и сунул все еще звонящий телефон в карман. – Хотя нет. Пойдем. Маркус не стал задавать вопросов. Еда в «Метеоре» была действительно превосходной. Даже в полночь ресторан был набит битком, официанты носились туда-сюда со скоростью пули, а из кухни то и дело доносились крики поваров и звенел колокольчик, оповещая о готовности заказов. Коннор посоветовал заказать салат из осьминога, и теперь Маркус едва ли не мычал от восторга вслед каждому кусочку, который отправлял в рот. Сочетание нежного мяса, соуса и масла было просто фантастическим. Он доел, собирая кусочком хлеба остатки вкуснейшего соуса, и отпил вина из запотевшего бокала. Осьминог и ледяное белое – о да, вечер определенно был спасен. Коннор с улыбкой следил за ним – он расправлялся со своим салатом медленнее. – Ну как? Вкусно? – Еще как. – Маркус кивнул. – Спасибо. Реально, спасибо большое. Слушай, Коннор… А ты не хочешь?.. Эта мысль пришла в голову так внезапно, что Маркус даже испугался. И в то же время – как же он раньше не додумался? Это же было… так логично, так правильно. Так, как должно было быть. – М-м? – Коннор вопросительно вздернул бровь, не отрываясь от бокала. – Не хотел бы ты?.. В общем. Завтра. Сходить со мной… «Не хотел бы ты сходить со мной завтра на концерт» – вот что он хотел сказать, разумеется. Но уже привычно превратился в размазню, стоило только подумать слово «мы» в отношении человека, сидевшего напротив. У него было два билета на завтра. Он купил не один, а два билета в каком-то слепом отчаянии, в надежде, что пойдет на концерт не один. Ведь эту музыку, этот кайф, который она дарила ему, ему так хотелось разделить с кем-то. И вот же он, этот кто-то. – Завтра? – Коннор покачал головой. – Завтра вечером я занят. – Совсем? – Боюсь, что да. Сердце Маркуса оторвалось и упало на каменный пол таверны. Он даже услышал этот звук – шлеп, и вот оно лежит, поблескивая в луже крови, а он сидит и смотрит на него, больше не счастливый и живой, а пустой и мертвый. Да, Коннор не выглядел человеком, вырывающим сердца одним лишь словом. Но как же обманчива, вероломна внешность… Как же жестока, коварна… Блядь, Маркус, ну соберись уже – приказал он себе и натянул самую скучающую и равнодушную из своих масок прямо поверх растерзанной в лохмотья надежды. – Жаль, – сказал он, пожав плечами, и залпом допил вино. Коннор посмотрел на него странно. – Мне тоже жаль, – сказал он, и выглядел при этом так, будто ему действительно было жаль. – Может, в следующий раз? – неуверенно спросил он. – Может, – ответил Маркус. – Слушай, завтра рано вставать, показы же. Пойдем? Он встал из-за стола и махнул официанту, прося счет. Из-за соседнего стола тут же подбежали три девчонки, на ходу включая камеры в телефонах. Селфи? Конечно. Он привычно улыбнулся, ослепленный вспышкой – один, два, три, четыре – хватит? Еще? – Assez! Достаточно, девушки, – услышал он голос Коннора и почувствовал руку на плече. – Merci. Девчонки расступились, и они прошли к бару. – Я вызову такси, – сказал Маркус. Коннор кивнул в ответ.