Ineffable love

Долгое время, которое между собой разделили ангел и демон, постепенно оставляло свой отпечаток на их личностях. Сколько столетий они провели вместе? И речь даже не о давности их знакомства. Они могли не видеться практически целое тысячелетие, но каждая встреча подталкивала их ближе друг к другу. И однажды проводимое вместе время из коротких встреч перетекло к нескольким сотням лет совместного сосуществования, после которого они редко оставляли друг друга, разве что ради рабочих поручений. Чем больше они были вместе, тем лучше ангел понимала суть её окружения и саму себя. Ей нравится путешествовать, свободно бороздить просторы на корабле или кобыле, мигрируя с одной местности на другую, ощущать контраст климата в разных частях света. Пить вино и плясать на праздниках. Плавать в пруду и ловить карпов голыми руками. Поздно ложиться спать и видеть сны. Соревноваться с Кроули в меткости стрельбы из лука по воздушным змеям, привезенным с востока. И, поняв свои желания, не трудно прийти к выводу, что ей по-настоящему не нравилось, даже если она всячески отвергала от себя подобные мысли. Ведь как ангел может сомневаться в мотивах старших по званию архангелов, неискренне улыбаться им из вежливости и задыхаться от злости, уходя на землю за пределы Небес? Однажды ей доверили пылающий меч, а теперь она вынуждена молча терпеть грубость и бестактность некоторых смертных, которых ей не хотелось спасать. И во всем водовороте осознания чувств ярким пятном выделялось лишь одно. Ей нравится демон. Демон, который никогда не улыбался ей приторно, когда она рассказывала о своих неудачах. Насмехающийся над ангелами и даже своими сородичами негодяй, который в свободные вечера сидел у костра, вслух рассуждая о платонизме, и вырезал для детей деревянные фигурки, которые спустя годы могли бы считаться реликвиями. Хитрец, которому она простила пособничество людям в убийстве Цезаря и Гефестиона, пусть смерть последнего была необязательна в его задании, но стала причиной падения его истинной цели. Её единственный друг, рядом с которым она поняла, что долгие годы чужие стремления считала за собственные, совершенно позабыв о том, что ей хотелось бы на самом деле. — Не нужно бояться начать всё сначала, — сказал Кроули, когда та поделилась с ним своими переживаниями во время прогулки в саду. — Так или иначе, каждый из нас рано или поздно столкнется с отчаянием осознания того, что долгие годы совершал ошибки. Тогда проблем становится намного больше. — Хочешь сказать, что отношение к собственным неудачам и ошибкам не должно вызывать чувство вины? — промолвила Азирафаэль, остановившись у персикового дерева, чтобы собрать несколько зрелых плодов, лишь бы не смотреть на чертовски красивого демона, чья кожа под жаркими солнечными лучами имела золотистый оттенок. — Не нужно корить себя за ошибки, если была уверена, что поступила правильно. Навязанная идеология стирает фактор личности, и если демонам позволено делать, что им вздумается, в пределах дозволенности, то рядовые ангелы вынуждены слепо следовать правилам и быть одинаковыми, — демон притянул к лицу персик, чтобы вдохнуть сладкий аромат. — Вот ты любишь пробовать новые блюда со всего мира, напиваться вином, а в последнее время не можешь оторваться от персиков, хотя по твоим словам пернатое начальство не в восторге от того, что ты оскверняешь храм своего небесного тела. Хотя это не более, чем обычная придирка. И не забывай, как слащаво вы улыбаетесь друг другу. Демон смачно откусил сочный фрукт, позволяя сладкому соку стекать по подбородку к кадыку, но вовремя вытирает лицо рукой, не обращая внимания на смутившегося ангела. Кажется, даже во время серьезного разговора он потешался над ней. — Ты прав, Кроули, — резко отвернувшись от собеседника, она продолжила срывать плоды и класть их в корзину на траве. — Мне хочется иметь собственные интересы, даже если это комедии Аристофана. Никто не хочет быть безликим, принимающим чьи-то желания за свои. — Не ищи тех, кто скажет, как ты должна поступать, что чувствовать, желать и любить. Самые главные решения должна принимать ты сама, и указывать на них тебе должно твое сердобольное сердце. Конечно, твоя работа имеет значение, но это не самое главное в предназначенном тебе пути. Принимай это за испытание жизни или Богини, которое приходится терпеть и преодолевать, ведь без трудностей жизнь превратится в бессмысленное существование. Попробуй чаще прислушиваться к своему внутреннему голосу и делай выводы, ангел, даже если в них есть доля эгоизма. — Ха, конечно, дорогой, — Азирафаэль позабавило, что сегодня демон очень многословен. — Никто не будет проживать за меня мою жизнь, поэтому и принимать решения я должна самостоятельно. Всё в прошлом. Теперь мне остается поступать так, как я считаю в глубине души правильным для себя. Конечно, можно пойти наперекор всем, но ты зовёшь это опрометчивым. Демон улыбнулся ей, как не улыбался никому другому. Им хочется любоваться. Он худощав и жилист, не такой высокий и широкоплечий, как Гавриил, но с ощутимой даже на расстоянии вытянутой руки аурой опасного очарования, что более чем восполняло недостаток роста и веса. Чувство собственного достоинства заставляло его всегда быть безукоризненно одетым по последнему писку мод: лучшие материалы для лучших нарядов, которых достойны только представители высших сословий. Но это не мешало ему ради собственной потехи или необходимости надеть потрепанную тунику бедняка или доспехи рядового военного, которые не отличались прочностью. Всё ради веселья. И находясь рядом с ним на протяжении нескольких тысяч лет, ангел не могла не заметить, что все его наряды имели преимущественно тёмную чёрно-серую цветовую гамму, которая сочеталась с его яркими рыжими волосами, так небрежно развевающимися от дуновений ветра. Не сложно было понять, почему многие женщины, да и мужчины в крупных и прогрессивных полисах оборачивались ему вслед, а в маленьких деревнях бесстыдно свистели в его сторону, пока он с самым самодовольным выражением лица проезжал мимо них на коне. В такие моменты ангел, нехотя признаваясь самой себе, насмехалась над ними. Азирафаэль знала демона слишком хорошо: его часто раздражало излишнее внимание, особенно в плохие дни или когда он увлеченно беседовал с ней. Выражение его лица редко говорит о том, что на самом деле кроется в его мыслях. Поэтому со временем к ней пришло умение отличать, когда он по-настоящему искренен. Каждая его улыбка и взгляд, что были адресованы лишь ей, заставляли трепетать и сжиматься всё внутри, сердцебиение учащаться. В такие моменты невольно задумывалась, догадывается ли о том, что она может легко засыпать лишь в его объятиях, потому что запах его кожи стал по значению равен спокойствию, отсылающему её в далёкие времена, когда Эдем только лишился двух людей, живущих в нём. Каким будет выражение лица, когда она его поцелует? И иногда она задумывалась о том, как бы было просто, если бы они были обычными людьми, между которыми нет преград. Без опаски быть рядом с тем, кого страстно желаешь. Пусть эти мысли были греховными, но ведь нет безгрешных людей или ангелов, которые с рождения и до последней минуты не совершали ошибок. Свои чувства она не считала ошибкой. Возвышающая её душу сердечная искренность не могла быть неправильной, разве что немного собственнической. Всё так, как должно быть. «Пожалуйста, улыбайся только мне, раскрой свои чувства только для меня, люби меня искренне, потому что я начала в тебя влюбляться».