Аэнтарра

Залитый солнцем Клердьев был городом, который принц Сайрес Аэрглисс молча ненавидел. У него было на то множество причин, но уехать отсюда без позволения отца – Аррона Аэрглисса – Сайрес не мог. Слишком много заинтересованных глаз наблюдало за его перемещениями по просторам Аэнтарры, приходилось довольствоваться югом собственной страны, согласившись на почти добровольное изгнание. По крайней мере, тут было тепло. Занудные голоса советников лорда Клердьев были способны усыпить: Сайрес всерьез задумывался о том, что в случае войны этим мужчинам надо дать не оружие, но рупоры, и возможность из укрытий рассказать противнику какую-нибудь поучительную притчу подлиннее, чтобы неприятель уснул или умер от старости. Последние три часа, сидя в своем кресле, молодой человек изводился от совершенно бессмысленного безделья и пытался побороть сон, складывая из бумаги фигурки. Обсуждаемые советом вопросы интересовали его не больше, чем цена на прошлогодний снег. И только память о крутом нраве родителя заставляла слушать, пусть даже не вникая в суть, потому что это было тем, чего ждали от старшего сына короля, волей отца загнанного в глубинку южных провинций. Пусть даже Сайрес подозревал, что для самих южан их города не казались таким краем мира. Клердьев все же был достаточно велик, чтобы не привыкшие к столичному размаху южане считали, что городская жизнь здесь просто таки кипит. Лето выдалось засушливым, и уже было понятно, что оно окажется неурожайным, если ветер не принесет дожди в ближайшее время. Представления принца о казне начинались и заканчивались словами короля: «Позвать казначея!», и скрупулезность в подсчетах нагоняла на Сайреса зеленую тоску. Зачем рассуждать о таких явно не зависящих от человека вещах, да еще и с такой занудной мелочностью расписывая каждую монету, которую вложит городской совет и лорд Клердьев, чтобы закупить зерно в тех местах, где дожди прошли в срок, семнадцатилетний принц понять не мог. Видимо, стариков попросту никто не ждал дома. С трудом подавив зевок, он посмотрел на двери. Прежде наглухо закрытые, сейчас они бесшумно приоткрылись. Совсем немного, но достаточно, чтобы человек мог заглянуть в зал. Принц встрепенулся, стараясь рассмотреть того, кто столь бесхитростно рискнул нарушить уединение совета. Кто бы это ни был, это должен быть кто-то из родни лорда Клердьев, иначе бы стража не подпустила его к двери. Красотка Розэнн заглянула в оставленную щелку между тяжелыми створками, поймала взгляд принца и, улыбнувшись, послала тому воздушный поцелуй. Принц поднялся на ноги: – Милорды, все, о чем вы говорили, несомненно, очень важно. Но мне кажется, что вопросы, требовавшие моего личного присутствия, уже решены. Прошу меня простить. Они с Розэнн встречались украдкой уже второй год, с того самого дня, когда прибывший в город принц был представлен семье лорда Клерьев. Золотые локоны и зеленые глаза покорили Сайреса с первого взгляда, а легкий характер младшей дочери лорда только сильнее привлек принца, и даже то, что Розэнн была помолвлена с одним из северных лордов, не могло остановить сердечной привязанности, с каждым днем становившейся все сильнее. Несколько месяцев назад сердце красавицы уступило настойчивым ухаживаниям принца, сдалось на милость победителя – и мимолетные встречи стали куда рискованней. Его златовласка ждала своего рыцаря в коридоре, стыдливо опустив взгляд: – Я не хотела отрывать вас от важных дел, – пролепетала, теребя в руках вышитый веер. – У меня нет более важных дел, чем ваши, миледи, – галантно отшутился в ответ Сайрес и протянул девушке руку. – Не хотите пройтись по парку? – Не откажусь, – улыбнулась, опираясь о его руку. Оба понимали, что не окажись у дамы желания провести время в обществе принца, она бы попросту не попалась ему на глаза, так что весь разговор был лишь традиционным обменом любезностями, не иначе. – Отец хочет, чтобы я уехала через неделю, не позже, – пожаловалась, поджав губы. – А я не хочу никуда уезжать от тебя! – Знала бы ты, как я не хочу тебя отпускать. – Так не отпускай. Скажи моему отцу, а еще лучше – своему, – Розэнн зарделась, раскрыла веер, пряча нижнюю половину лица. Но говорить не перестала. – Кто рискнет отказать в предложении родства сыну короля? Сайрес едва удержался от насмешливой отповеди. Кто-кто, а его величество Аррон Аэрглисс и слова-то такого не знал: «отказ». О том, чтобы ему хоть в чем-то перечить, речи никогда не заходило, а если заходило – то только к беде для упрямцев, посмевших спорить с королевской волей. Для Сайреса как раз эта особенность отцовского характера вышла боком. Пока король таскал в постель не пойми кого, а сын молчал, – все шло хорошо. Надо было и дальше прикидываться слепым, глухим и тупым, когда отец затеял развод, чтобы посадить на трон рядом с собой очередную деваху. И, ладно бы, из своих! Так нет же, заграничная красавица, еще и, видите ли, не желавшая пускать короля к себе в постель, пока не получит корону. Аррону очень хотелось заполучить всё сразу, так что поиск предлога для развода и ссылки теперь уже неугодной королевы в северные владения не должен был занять много времени. Сайреса эта бесцеремонность отца вывела из себя, он наговорил резкостей – и в итоге этот только ускорило их беды. Сам он был выслан в Клердьев, его сестра Бернис оказалась поспешно выдана за лорда Мараньев, бывшая королева Амели оказалась возвращена в отчий дом на землях Фолларов, а Аррон уже через два дня женился повторно. Через год объявили о рождении второго сына – и дети от прежнего брака, казалось, совершенно перестали интересовать его величество. Мысли о том, что если бы он смолчал, когда было надо, глядишь, не торчал бы в этой глухомани, посещали Сайреса все чаще. Но скучал он отнюдь не по унылой громаде замка Арг-Аэна. И уж тем более не по королю-отцу. Правда, леди Розэнне прекрасно удавалось скрасить ему ссылку да избавить от грусти. – Я напишу, – пообещал негромко, нежно улыбаясь своей даме, пусть и знал, что ни о каком письме и речи идти не может. – Поторопитесь, – хлопнула ресницами леди и закрыла веер, позволив ему повиснуть, закрепленному синей лентой на запястье. Они спустились в парк, надеясь спрятаться от жары под сенью деревьев. В отличие от замкового парка Арг-Аэна, где горный воздух и холодные ветра большую часть года способствовали желанию погреться на солнце, а не спрятаться от палящих лучей, здесь ценилась густая тень. Кроны переплетались над дорожками, создавая причудливую игру света на белых камнях аллей, а заодно мешали любопытным совать нос в чужие дела. Многочисленные рукотворные каналы, украшенные фонтанами, добавляли прохлады, такой необходимой знойным летом. – Принц, отец сказал, что через месяц на севере будут праздновать фестиваль огней. Может, посетим его вместе? Сайрес неопределенно повел головой. Как же, она уже через две недели будет знакомиться с будущей родней в Арг-Фолларе, целовать жениха... Может, действительно вмешаться в эту помолвку? Мысли пошли куда-то не туда. Не сдержав порыва, принц повернулся к своей спутнице, сжимая ее в объятиях: – Посетим. Я украду тебя в Аэн, вместо того, чтобы оставить зануде Хьюго. Ты была в столице прежде? Хотя, глупо спрашивать. Конечно, была, – нетерпение стерло улыбку с его лица, он впился в губы девушки требовательным поцелуем. Та ответила. Охотно, жадно, жарко. Как много раз до этого дня и, он надеялся, как и будет в будущем. Хотя бы в оставшиеся до отъезда дни. Сайрес был похож на рыцаря куртуазных романов: стройный, подтянутый, неизменно аккуратно одетый, всегда вежливый и внимательный к дамам. Кареглазый и такой же темноволосый, как отец, он частично унаследовал и характер Аррона, легкого на подъем и не пропустившего ни одной красотки, позволявшей себе принимать знаки его внимания. Он так же легко, как и его отец, сходился и прощался со своими пассиями. Но леди Розэнн отличалась от всех прежних любовниц принца, иногда ему казалось, что причина в ее недосягаемости. Иногда Сайрес подозревал, что готов шептать ей слова любви, восхваляя её красоту. Вот как теперь, когда кожей ощущал ее сбившееся дыхание. – Принц Сайрес, – негромкий кашель, раздавшийся внезапно из-за спины, заставил молодых людей отшатнуться друг от друга. Розэнн торопливо прикрыла лицо веером, но вряд ли бы это помогло укрыться от взгляда жреца Солнца и Луны, давно жившего в доме лорда Клердьев. Старик Уилфред неодобрительно смотрел на принца, избегая встречаться взглядом с дочерью своего лорда: – Принц, я искал вас для важного разговора. Сайрес с вызовом смотрел на старого жреца. Седые волосы и морщинистое лицо никогда не были для наследного принца признаками авторитетности, но ссориться в присутствии дамы он ничуть не хотел, только поэтому вместо резкой отповеди милостиво кивнул: – Извольте, раз уж нашли меня. Розэнн попятилась, потом повернулась и торопливой походкой пошла обратно к замку. Сайрес смотрел ей в спину, пока девушка не скрылась за деревьями. Ее догадливость и умение вовремя ретироваться только еще больше пришлись ему по нраву. Да, не чета всем столичным красавицам, мнящим себя непогрешимыми и умнейшими. Почему-то был уверен: ни одна из придворных дам не позволила бы себе вот так молча уйти, чтобы не стеснять и без того попавшего в неприятную ситуацию принца. – Вы бросаете красноречивые взгляды на леди Розэнн, ваше высочество. Но, может быть, вам никто не сказал, что леди помолвлена? Сайрес усмехнулся: Уилфред и впрямь считал, что он глухой или слепой? Или это была излюбленная манера фламина оставить собеседнику пути к отступлению? Вот только в подобных подачках принц не нуждался. – Конечно, я знаю это. Но у нее никто не спрашивал, любит ли она жениха, она его даже ни разу не видела. Что плохого в том, что мы здесь подержимся за руки или погуляем по саду? Я не собирался ложиться в ее постель без приглашения, фламин Уилфред. – Ваше высочество, даже если приглашение последует, смею потребовать отказаться от него. Не дело это – порочить чужих невест. Сайрес пожал плечами, вспоминая не раз виденные им увеселительные прогулки и выезды отца. Едва ли ему фламины смели указывать на то, что тянуть в постель каждую смазливую юбку – дело не очень королевское. – Что же вы не указали на подобное поведение королю Аррону так, как указываете мне? – Сайрес все еще продолжал улыбаться, пусть и напряженно. – Вот кто наверняка нуждается в вашей проповеди скоро уже как пятый год. – Ваше высочество, король – верховный жрец культа, его проступки он искупает перед Солнцем и Луной, лишь боги отмеряют королю наказания или благословения. А вы пока еще не король, и значит до поры вступления на престол должны исполнять ритуалы и правила так, как того требует Храм, – Уилфред коротко поклонился. – Оставьте леди Розэнн в покое. Ваше внимание смущает ее сердце, но неразумно отказываться от синицы в руке ради журавля в небе. Вы ведь не станете предлагать ей руку и сердце, принц. Рассуждения фламина вызвали у Сайреса тупое раздражение. Был бы старик не столь велеречив, мог бы уместить свое наставление в несколько слов. Мол, оденешь корону – и любись, с кем захочешь. Наверное, впервые за всю свою жизнь сын Аррона задумался о том, что, пожалуй, и впрямь хочет эту золотую тяжелую штуку, которой короновались все правители династии от самого родоначальника – Лисса. Тогда никто не смел бы ему указывать, как поступать. А лорд Клердьев еще бы и благодарен был, если бы принц провел несколько ночей в спальне его дочери. – Почему не стану? Вдруг я влюблен без памяти? – Потому что не стоит связываться с лордами Арг-Фоллара. И к тому же ваш отец не одобрит подобного брака. – Да он сам второй раз женился, на ком попало! – Сайрес сжал кулаки, из последних сил сдерживая гнев, вспыхивавший в нем каждый раз, когда он думал о той женщине, что Аррон посадил рядом с собой вместо законной супруги. – Развелся с моей матушкой, отослал ее прочь, на второй день потерял интерес к тому, жива ли она вообще, а на третий – женился на той ушастой стерве!.. Уилфред попятился: – Ваше высочество, не стоит... Но Сайреса, последние годы державшего свое недовольство в себе, было не остановить. Словно прорвало плотину молчания, и дальше старшего принца попросту несло на волне ненависти к эльфийке, которую Аррон сделал своей королевой, и слова срывались с губ без участия рассудка. – Королю, значит, можно все, что угодно? Потому что Солнце и Луна посмотрят – и все простят? Потому что он – король, а все остальные – нет? Если убрать мишуру из слов, я услышу дельные советы, полные благородной морали. Мол, милуйся сколько хочешь, но женитьба только с благословения короля. Ну, или получи корону – и тогда будешь сам себе указ и справедливость. – Тише, ваше высочество! – Фламин справился с изумлением от тирады принца и вспомнил, что не только у стен, но и у деревьев в парке есть уши. А гневные слова принца, пожалуй, не должны попасть в донесения ко двору. – Ради всех богов, тише. Сайрес прищурился, не зная, как в этот миг похож на отца: – Тише? Вы говорите мне быть тише, хотя я точно знаю, что прав? – Фыркнул и отвернулся, собираясь нагнать Розэнн. Компания фламина была ему в тягость. Уилфред не пытался остановить уходящего принца, но Сайрес не испытывал ни толики благодарности. В его мыслях пойманной птицей билась идея о том, что корона даст ему право делать всё, что он пожелает. – Розэнн! – Принц окликнул девушку, задержавшуюся у входа в замок. Та обернулась, и Сайрес замедлил шаг, пораженный умением леди соединять на своем лице удивление и удовлетворение. Вне сомнений она ждала, что Сайрес договорит с фламином и догонит её. Потому и шаг придержала. Вероятно, если приглядеться, можно было подметить некоторую картинность ее позы, отрепетированную и продуманную до мелочей. Но принцу сейчас было не до того. Он приблизился к девушке и обнял ее за талию. – Уилфред так быстро тебя отпустил? – Розэнн шутливо раскрыла веер, отгораживаясь от своего кавалера. – Он не нашел, что мне ответить, – Сайрес отвел веер от ее лица свободной рукой и коротко коснулся губами манящих губ красотки. – Через неделю поедем в Аэн. Я решил, моя леди. – Так уж и твоя? – Она кокетливо улыбнулась и попыталась вывернуться из объятий. – Но звучит приятно. Поедем в Аэн, мой принц. О лучшем сопровождении я и мечтать не могла.

***

Сайрес проводил Розэнн до её комнат, собираясь задержаться надолго. Но едва начатое чаепитие, настолько целомудренное, что даже фламин мог его одобрить, оказалось прервано лордом Клердьев. – Ваше высочество, – мужчина остановился на пороге, не став заходить в будуар своей дочери. Если его чем-то не устраивало тесное общение Розэнн с принцем, демонстрировать это Сайресу он ни разу не пытался. – Вынужден прервать вашу беседу. Прибыл гонец из Мараньева. В Мараньеве последние пять лет жила принцесса Бернис, письма оттуда приходили с завидной регулярностью, но не чаще раза в месяц. Прошлое письмо от сестры легло на стол в покоях принца всего десять дней назад. Именно это обстоятельство заставило Сайреса подняться из-за стола, обменяться с возлюбленной парой подобающих фраз, и последовать за её отцом на встречу с гонцом. Мысль о том, почему нельзя было просто передать ему письмо, а не тратить время наверняка уставшего гонца ничего не меняющим ожиданием, посетила Сайреса только тогда, когда ему второй раз пришлось подстраиваться под неспешный шаг лорда Клердьев. Тот явно никуда не торопился. Когда же они свернули к гостиной, вместо того, чтобы встретить гонца в коридоре или, на худой конец, в холле, стало окончательно ясно, что дело, как говорится, пахнет жареным. В гостиной их действительно ждал гонец: юноша с военной выправкой и воодушевленным взором. Одежда простолюдина сидела на нем, словно на чучеле. Слишком чуждая горделивой осанке и отточенности движений. Аристократа Сайрес не перепутал бы ни с кем. – Ваше высочество, письмо от леди Бернис, – произнес тот, едва принц появился в гостиной. Гонец достал послание из-за отворота рукава с таким серьезным видом, что Сайресу захотелось рассмеяться. Он словно воочию видел, как этот переодетый вояка тренируется доставать тонкий футляр с письмом как можно более эффектно. Когда же письмо в футляре передали из рук в руки с коротким придворным поклоном, подозрения о происхождении сестриного посланника превратились в уверенность: настоящий гонец не стал бы тратить времени на расшаркивания. Некстати в памяти всплыли страшные истории собственных предков, неосмотрительно касавшихся пропитанных ядом страниц. У них с Бернис всегда были нормальные отношения, но как знать, от нее ли письмо? Подозрительность рисковала подтолкнуть к глупостям, так что Сайрес с независимым видом скрестил руки на груди и вопросительно посмотрел на лорда Клердьев, так удачно не носящего перчатки дома: – Подайте мне письмо, милорд, – собственные подозрения казались абсурдными, но гонец слишком уж нервничал, а лорд слишком уж старался делать вид, что все в порядке. – Конечно, ваше высочество, – лорд Клердьев встрепенулся и протянул руку к футляру, без колебаний сломал сургучную печать с оттиском в виде коронованного лебедя, вытряхнул на ладонь свернутую тонкой трубочкой бумагу и протянул ее Сайресу с легким поклоном. – Прошу вас, ваше высочество. Вне всякого сомнения, почерк – витиеватый и с непривычки не пригодный к чтению – принадлежал Бернис. За обманчиво узкими строками разворачивались баталии завитушек, сквозь которые Сайрес прорывался лишь благодаря многолетней привычке. И чем дальше заходило чтение, тем отчетливее принц понимал, что желал бы вовсе не получать этого письма. Лучше бы гонец затерялся по дороге или вообще не покинул Мараньева. Пальцы вспотели почти мгновенно: сестра писала о погоде и знакомстве на балу, о гневе новых знакомых на одну общую знакомую, о том, что они даже готовы помочь преподать выскочке последний урок. Казалось бы, дамские жалобы, но между строк принц видел совсем иное. Заговор. И гонец, и лорд Клердьев жадно следили за Сайресом, а значит нельзя допустить ни единого однозначного жеста, ни одного слова, которое даст верно трактовать его позицию. Жить хотелось, а хорошо жить хотелось еще больше. Как только его всегда и во всем осторожная Бернис ввязалась в эту гиблую затею! Ведь именно она уговаривала его пять лет назад не ссориться с отцом, плыть по течению и ждать, когда король одумается. И вот теперь – такое предложение. – Я рад, что моя сестра находится в добром здравии, – принц улыбнулся одними губами, подбирая максимально нейтральные выражения. – Благодарю за хорошие вести. Лорд Клердьев, распорядитесь, чтобы гонцу оказали всё возможное гостеприимство, пока я напишу ответ сестре. – Ответ будет сегодня, ваше высочество? Миледи сказала мне вернуться как можно скорее, – воин попытался сгладить торопливость, но объяснение прозвучало насквозь фальшиво. – Ответ будет через два часа, – Сайрес кивнул и повернулся лицом к дверям, очень надеясь, что не последует удара в спину. Похоже, мечтам о том, чтобы уехать в Аэн через неделю, придется остаться мечтами. Но он и не надеялся, что удастся вырваться из-под наблюдения лорда или фламина. А вот принесенное ему практически из рук в руки готовое предложение... Связываться с заговорщиками ему было до одури страшно. Принц сам не понял, почему ноги вынесли его не в отведенные ему покои, но к залу с алтарем. Набожным старший сын Аррона никогда не был, что не мудрено с таким примером перед глазами, как его коронованный отец. Принц никогда не обращался в храмы за советом, ведь фламины – такие же люди, как он сам. Вряд ли боги говорят хоть с кем-то из них, а смертных советчиков в любом зале по несколько десятков найдется, только изобрази заинтересованность. И вот теперь он с удивлением обнаружил себя на пороге молельни – вотчины фламина Уилфреда. Золотая вышивка на гобеленах справа, серебряные узоры на черной ткани слева. Солнце и Луна. День и ночь. Алтарь в центре – простой серый камень с плоскостью сверху. Две свечи: горящая и затушенная. Была бы сейчас ночь, горела бы белесая тонкая свеча, символизирующая Луну. Но в разгар дня фламины зажигали толстые восковые свечи, иногда добавляя к ним благовония в курильницах. Вот и сейчас в зале пахло розмарином и гвоздикой. Сайрес шагнул в помещение, освещенное одинокой свечой, и опустился на низкую мраморную лавку посередине. Криво усмехнулся, ощутив под пальцами холод камня. Клердьевы попытались выделиться из общей массы, следовавшей за столичными предпочтениями. В храме Арг-Аэн лавка была сделана из цельного куска дерева, то ли символизируя единение короля с менее богатыми подданными, то ли просто показавшись кому-то из предков дешевле, чем каменная. Принц думал, что в тишине и полумраке он быстрее соберется с мыслями, но вместо этого смотрел на пламя свечи и старался гнать от себя любые размышления, находя особую прелесть в том, чтобы просто бездумно смотреть на огонь. – Ваше высочество? – Вкрадчивый голос Уилфреда показался Сайресу чем-то сродни звукам в его воображении, поэтому отвечать появившемуся на пороге фламину принц не стал. Только Уилфред был не из тех, кто желает понимать намеки. – Ваше высочество, я могу чем-то вам помочь? Настойчивое видение было слишком требовательно, чтобы оказаться плодом воображения. Так что Сайресу пришлось ответить: – Боюсь, вы ничем помочь не сможете. – Я могу слушать, вы можете выговориться, – Уилфред подошел ближе к алтарю и опустился на колени на расстоянии вытянутой руки от Сайреса. Так же обратил свой взор к пламени свечи. – Вы же знаете, ваше высочество, фламины никогда не передают чужие тайны. – С чего вы взяли, что речь идет о тайне, Уилфред? Фламин повел плечами: – Опыт говорит, что только о тайнах молчат с таким серьезным лицом, ваше высочество. И весь дом слышал, что прибыл гонец от вашей сестры. Надеюсь, миледи Бернис в добром здравии? – В добром, – Сайрес поднял руку к лицу, стирая несуществующий пот со лба. Страшно. До чего же страшно решиться хоть на что-то. – Мне надо написать ей ответ, а я не знаю, как это сделать. Скажите, Уилфред, когда делаешь выбор, надо слушать сердце или разум? – Смотря, какой выбор, ваше высочество, – фламин перевел взгляд от пламени на лицо собеседника. – Если он касается леди Розэнн, то лучше послушать разум. Лорды Арг-Фоллара слишком достойные враги, чтобы завести их из-за влюбленности, к тому же Хьюго с детства дружен с мужем вашей сестры. Было бы некрасиво отобрать у него невесту. – Дружен значит? – переспросил, а сам чуть ли не волком был готов завыть. Правда, как можно было упустить это из вида. Бернис бы поняла, но отношения между семьями были бы испорчены раз и навсегда. Лучше подождать немного, и наставить рога лорду Хьюго. Раньше бы знал, что фламин способен давать толковые советы, наверняка бы обратился. – Что ж, в ваших словах есть смысл, Уилфред. Фламин протянул руку, едва ли не по-отечески опуская ладонь на плечо принца: – Солнце благоволит храбрым, а Луна – осторожным. Найдите баланс между ними в своем сердце и не торопите события. От слов фламина страх не ушел совсем, но сбежал в отдаленную часть души и затаился там до поры. И впрямь. Не торопить. Пусть Бернис делает, что считает нужным, и так, как считает необходимым. Можно съездить к ней в гости или пригласить ее сюда, обговорить все лично. И ничего не писать, ведь все написанное так или иначе можно будет обернуть против него самого. Сайрес поднялся и коротко поклонился Уилфреду: – Благодарю за советы, фламин Уилфред. Вы очень мне помогли. – Я рад, что облегчил тяжесть на вашем сердце, ваше высочество, – фламин склонил голову, чтобы принц не увидел снисходительной улыбки, коснувшейся его губ. – Да благословят вас боги. Сайрес быстро дошел до своей комнаты. Теперь, когда он определился с тем, какой ответ дать сестре, даже дышать было значительно легче, не то, что идти. Перо, чернила и бумага уже ждали его. Видимо, слуги постарались, а то и сам лорд Клердьев. Все же он достаточно времени провел в молельне, до назначенного им же самим часа оставалось всего ничего. Но и строки теперь ложились без трепета или волнения, заполняя лист широкими округлыми буквами. Согласие принять ее предложение встретиться, ведь уже столько времени не виделись. Ничего предосудительного в том, что брат хочет повидаться с сестрой, не найдут даже ищейки лорда Стрейна, а уж этот лорд успел поднатореть при дворе в вынюхивании и подозрениях. Главное, не волноваться и убедить самого себя в том, что предлагает простую встречу, ничего кроме. А что при этом подумают заинтересованные лица – проблемы самих лиц. Он думал так ровно до того момента, пока не понадобилось прижать к сургучу печать. Нет, малый гербовый перстень Сайрес всегда носил с собой, он и сейчас тускло блестел на его пальце. Но личные письма он запечатывал совсем иной печатью, практически дублирующей печать сестры, только над лебединой короной виднелись три звезды. Обычно он хранил ее в шкатулке на каминной полке, а теперь шкатулка была на месте, но печатки в ней не оказалось. Принц лихорадочно перерыл все содержимое шкатулки, в надежде обнаружить то, чего там явно не было, даже высыпал все на стол. Уповая на то, что просто не убрал ее в прошлый раз, а легкомысленно сунул в один из ящиков, он заглянул даже в сундуки с одеждой, стоявшие в гардеробной. Но ни следа печати не нашел. Думать, кто и зачем мог это сделать, было физически больно. Сайрес как воочию видел написанные совсем не его рукой письма и отца, разъяренно трясущего увесистой пачкой подобных посланий. В милосердие Аррона опальный сын верил еще меньше, чем в то, что боги могут сойти на землю. Но сейчас он совершенно ничем не мог себя обезопасить, кто поверит, что наследный принц опрометчиво оставил печать там, где ее смогли с такой легкостью украсть. Оставалось только закончить письмо сестре и запечатать, чем есть. Наскоро приписав строку о том, что его печать утеряна и отныне он все письма будет скреплять малой печатью, Сайрес приложил к сургучу свой перстень. Гонец получил свое письмо на пороге покоев принца и практически нос к носу столкнулся с леди Розэнн, решившей прогуляться вблизи комнат Сайреса. Пробормотав что-то невнятное и надвинув шляпу на глаза, будто пытаясь скрыть лицо, юноша кинулся прочь. – Странный какой-то, – произнес Сайрес, глядя ему вслед. Девушка так же недоуменно проводила гонца взглядом: – Впервые вижу, чтобы младший Фоллар разносил почту. Младший сын лорда Фоллара. А он и не знал, кого видит перед собой. В отличие от лорда Клердьев, тот-то наверняка будущего родственника не просто знал, но, может, и письмо читал заранее. Страх взвыл с новой силой, и только присутствие Розэнн позволяло Сайресу держать лицо. Предупрежден – вооружен. Главное, не пустить девушку в свои покои: она наверняка заметит разгром, устроенный принцем в поисках печати, и, может быть, сделает правильные выводы. – Похоже, я – ваш должник. Чего пожелаете в счет уплаты долга? – Он обнял ее за талию, сделал несколько шагов, словно забавы ради становясь спиной в коридор и лицом к своей комнате. – Никаких долгов! Только, ваше высочество, если вы не украдете меня сегодня, завтра отец отправит меня на север. Хьюго решил поторопить события, и свадьбу перенесли ближе, – она вздохнула, в два шага сократила разделявшую их с принцем дистанцию и прижалась к нему как можно теснее. – Сайрес, я его не люблю. Я люблю вас. Момент, выбранный Розэнн для откровений, был драматичен, но мысли принца сейчас занимали способы выжить самому. Да и сам план побега изначально был обречен упрямством всех заинтересованных родственников. – Я тоже люблю вас, миледи. Но, похоже, не смогу вас похитить из-под венца. Отец подозревает меня в заговоре против него, и пока я не очищу своего имени в его глазах, даже просто быть рядом со мной – риск, которому я не могу вас подвергнуть. Сайрес был готов к недоверию, обвинениям, укорам, даже угрозам. Всему, что поможет сохранить нейтралитет в клубке чужих интриг против ненавистной ему королевы. Потому что он прекрасно понимал: отец не простит. Розэнн не отшатнулась, не попыталась вывернуться из объятий. Она протянула руку, нежно оглаживая кончиками пальцев его щеку: – Бедный мой... – и привстала на цыпочки, чтобы подарить ему нежный поцелуй.