Аэнтарра

Серость замка Арг-Аэн не уставала удивлять привыкшего к северной массивности Ломендила. За прошедшие несколько лет, что он провел в человеческом королевстве на западе от Лаэртанны, он так и не привык к тому, насколько безрадостно и угловато выглядят дома и города людей. Что поделать, не эльфы. Но даже здесь можно было найти яркий талант. Как, например, придворный художник Аэрглиссов, благодаря которому эльф вот уже третий час под яркими лучами летнего солнца ждал возможности поехать домой. В ту небольшую комнатушку, которую они снимали на двоих на окраине Аэна – столицы Аэнтарры. С тех пор, как он покинул родной Тэль-Морн, прошло десять лет. Десять долгих лет, для кого-то несомненно тянувшихся чередой одинаковых дней, но пролетевших для Ломендила как один миг. Может быть потому, что, покинув Лаэртанну, он последовал напутствию тэара Аарона, и – как ветер – не задерживался нигде больше, чем на месяц. А может потому, что неугомонный северянин раз за разом находил что-то, достойное его самого пристального внимания, и не успокаивался, пока это внимание не было оказано его предмету в самом полном объеме. Но сейчас, скучая от безделья, Ломендил осматривал королевский замок со стороны двора и парка. Размерами и размахом строение могло соперничать с Нэдаэрвейлом. Какому безумному архитектору вздумалось строить на горном отроге крепость-город, сейчас мало кто мог бы вспомнить. Наверное, человеческие летописи не сохранили даже его имени, но детище пережило и несколько осад, и непогоду, такую частую в горах Аэна, ощетинившись за века новыми сторожевыми башнями, подвесным мостом и лишним этажом-двумя. Кладка стены отличалась, как отличаются листья разных деревьев: вроде тот же материал, а форма неумолимо иная. Каждый следующий правитель старался увековечить себя тем, что перестраивал очередную часть замка. Интересно, кто был тем ненормальным, решившим разбить парк без единого дерева? Клумбы и стриженые кустарники – это неплохо, но не тогда, когда вся площадь перед замком залита солнечным светом. Не захочешь – расплавишься. Впрочем, может все это сделано для того, чтобы летом не тянуло лишний раз выйти на прогулку. – Линн! – заметив на ступенях парадной лестницы, ведущей в дворцовый парк, своего друга, Ломендил дурашливо махнул шляпой. Возникшая за последние пару лет мода среди зажиточных горожан столицы разве что гарантировала, по мнению эльфа, большие доходы умельцам-шапошникам, иного толка тэль-морнец в них не видел. Глупые павлиньи перья ломались, выпадали, их приходилось перекрашивать, когда не хватало денег на новые, подходящие по цвету… Радовало только то, что громоздкая конструкция в его руках принадлежала молодому художнику. Себе такое чудовищное изобретение человеческой мысли Ломендил покупать не стал. В высшем свете его пока никто не ждал, так что можно было не морочить себе головы и поберечь скудные гроши, оставшиеся с последнего выхода в море. Линн приветливо махнул рукой в ответ и сбежал по ступеням навстречу другу: – Прости, ожидание затянулось. Аррон все никак не мог выбрать цвета для росписи стен. Я думал, свихнусь, пока объясню, что красно-зеленые полосы – омерзительная идея. – Мелочи, я никуда не тороплюсь, – отмахнулся, водружая на светлую голову Линна его широкополую шляпу. – Но в следующий раз стоять на солнцепеке отказываюсь. – Чтобы не стоять здесь, надо быть приглашенным ко двору, – беззлобно подначил его художник. – Могу позвать натурщиком в третьем ряду. – Спасибо, но не стоит, – рассмеялся эльф и побрел через двор к конюшням. Остаться среди людей оказалось не так просто, как поначалу думал Ломендил. Мало того, что сами аэнтаррцы относились к эльфам по-разному, кто-то был готов вести дела на равных, а кто-то, едва завидев остроухого гостя, становился в разы прижимистей былого. С этим еще можно было мириться, ведь лаэртаннцы – чужаки в этой стране, а не золотые монеты, которые обычно всем по нраву. Люди слишком быстро взрослели, а потом и старели так же внезапно для взгляда долгоживущих восточных соседей. Оттого, видимо, аэнтаррцы торопились жить, делая все куда быстрее, чем то было принято на востоке материка. Они торопились доделать, добыть, долюбить, пока не стало слишком поздно. Дикость для лаэртаннцев, где даже на собрание совета в мирное время уходило не меньше трех недель. Но куда торопиться, когда впереди маленькая вечность? У людей же такого запаса времени не было. Ломендил старался не задумываться об этом, пытаясь приловчиться к этой скорости жизни, бурлящей вокруг него. Но нет-нет, да вспоминал, что еще десяток лет, и Линн перевалит за середину отпущенного людям срока. -Можешь просто не идти со мной завтра, – художник придержал шляпу, чтобы ту не унесло внезапным порывом ветра. -Как же, отпусти тебя, – фыркнул эльф, подходя к коновязи. Таким незнатным господам никто бы не торопился подвести коней, пришлось отвязывать скакунов от коновязи самостоятельно. Но покинуть двор друзьям не удалось: по подвесному мосту как раз ехали именитые и титулованные всадники. – С дороги! С дороги! Ломендил поморщился. Аристократы во всех странах казались ему одинаковыми. За редкими исключениями, скорее только подтверждающими правило. Все требовали уступать дорогу и выходили из себя, когда их древним гербам не оказывали достаточно почтения. Тэль-морнец искренне считал, что не древность рода, но личные заслуги могут возвысить кого-то над толпой. Те же воины, например, пользовались куда большим уважением с его стороны. Когда всадники приблизились, оказалось, что весь отряд сплошь и рядом люди военные. Все как один в ладно сидящих серо-черных мундирах, они вполне могли рассчитывать на то, что взгляды прелестниц достанутся только им, а некоторые молодые люди захотят пополнить ряды армии, чтобы покрыть себя ратной славой и получить положенные от чина выгоды. Сам Ломендил поначалу задумывался о карьере в армии Аэнтарры, но от затеи отказался: плохо представлял себе бездумное исполнение чужих приказов, а личное мнение в армии предполагалось засунуть куда подальше. А вот Линн пошел дальше, через раз именуя штабных офицеров, попавших туда благодаря семейным традициям или купивших чины ради пополнения казны Аэрглисса, горе-вояками, и вполне одобрял решение Аррона поставить командовать войском выходца из Лаэртанны. Мол, ему нет резона покровительствовать какой-то из аристократических семей или участвовать в каком заговоре, значит есть шанс, что армия будет верна присяге и не окажется ни в чем замешана. – Лошадь стоит как моя картина, – покачал головой Линн, глядя на вороного, гарцующего под седоком. – Это не считая сбруи. Эльф рассеянно кивнул. Он не сводил глаз с воинов. Странная компания: вроде бы все аристократы, все при оружии, все привычны ко двору, а взгляд зачем-то прячут. Это было совершенно не его дело, это была даже не его страна. И можно было пройти мимо, не воскрешая в памяти такие же отведенные взгляды у гвардейцев совсем другого дворца, встречавшие их с тэаром Аароном перед тем, как пролилась кровь. Просто отвернуться и сделать вид, что ничего не видел, Ломендил не умел. И не хотел этому учиться. Это было бы слишком скучно. – Линн, подождешь? – еще задавая вопрос, эльф прикрыл глаза, прислонившись лбом к седлу своей серой в яблоках лошади. Да, тэар Аарон запрещал ему использовать эти чары, чтобы не привлечь ненужного внимания. Но хозяин Тэль-Морна погиб и больше не мог дать никаких советов. А любопытство подталкивало Ломендила к поиску ответов. Он не опасался, что его обнаружат. В Лаэртанне ментальной магией владел, кажется, один тэар Илоас, а уж среди людей... Магия, освобожденная от оков, лишь краем зацепила разум ближайших к эльфу воинов. Но этого достало, чтобы уловить главное: всадники действительно зломышляли против супруги короля. Заговор созрел и должен был воплотиться вот совсем скоро, если бы не любопытство оказавшегося рядом эльфа, наверняка бы все сработало. Сошло бы этим мерзавцам с рук, потому что никому бы не пришло в голову, с какой стороны ждать удара. – Ты едь, – внезапно для самого себя произнес Ломендил, обращаясь к Линну. – Я догоню. Ломендил слышал о том, что супруга Аррона Аэрглисса была родом из Лаэртанны и принадлежала к семье торговцев средней руки, но совсем не это стало причиной, по которой эльф решил предупредить короля о заговоре. Король не был так уж плох в представлении людей, живущих в Аэнтарре, а любой мятеж – это кровь, страх и страдания. Тэль-морнец еще помнил залитые кровью ступени лестницы, которая вела к тронному залу во дворце Лаэртанны, понимал, сколько ни в чем не повинного люда вдоволь хлебнуло последствий этой бойни, и никому не желал подобных воспоминаний. Кажется, несколько раз его даже пытались остановить, но люди оказались так простодушны, не озаботившись защитить разум караульных хотя бы слабыми заклинаниями, что Ломендил просто отмахнулся от них, вложив в их память обманное воспоминание, в котором он протягивал им подписанный королем указ явиться в замок. Один из караульных даже вызвался проводить его до королевского кабинета, так как эльф успел подзабыть путь к ним. Проникновение в Арг-Аэн оказалось слишком легким. Пока эльф шагал за своим проводником по широким коридорам королевского замка и старался не оглядываться, чтобы не выдавать любопытства, у него даже закралась мысль о том, что стоило прибегнуть к этому методу раньше. Было бы куда проще найти комнаты, а то и снять целый дом, или нахлебничать, пользуясь гостеприимством одураченных людей... Эти рассуждения заставили его усмехнуться: подобной мелочности Ломендил за собой прежде не замечал, и это заставило его встревожиться. И пообещать себе прибегать к магии в самых крайних случаях, чтобы не успеть утонуть в обманчивом ощущении всесилия или безнаказанности. – К его величеству по личному приказу, – караульный сам обратился к гвардейцам у дверей кабинета, избавляя тэль-морнца от необходимости в очередной раз прибегать к ложным воспоминаниям. – Докладывать не надо, – наглость всегда давалась Ломендилу легко, так что он с независимым видом пошел к дверям, надеясь, что его внешняя уверенность не вызовет лишних вопросов у окружающих. – Надеюсь, у его величества сейчас нет никого из лордов. Один из гвардейцев отрицательно мотнул головой и распахнул дверь, пропуская в кабинет к королю якобы ожидаемого им визитера. Аррон сидел за рабочим столом в окружении бумаг. Трое секретарей занимались тем, что переписывали что-то за длинным столом, тянущимся вдоль окон. Взгляд Ломендила скользнул по стоящему рядом с королем кувшину, наполовину опустошенному кубку, а потом эльф склонился в низком поклоне, торопясь заговорить: – Ваше величество, прошу простить мою дерзость. Срочные новости. На пробу, скорее из шалости, чем всерьез собираясь лезть в мысли короля Аэнтарры, Ломендил потянулся к нему магией, но, ощутив наличие защиты, тотчас отступился. Вряд ли человек вообще мог заметить этот неудавшийся маневр. – Говори, – король кивнул, подняв взгляд от бумаг. Король выглядел моложе, чем Ломендил представлял. Темные волосы еще не знали седины, хотя в уголках глаз уже пролегли первые морщины. Зеленые глаза пытливо смотрели на визитера, казалось, будто Аррон пытается решить, чей гонец рискнул явиться без доклада. Ломендил знал, что, скорее всего, ему откажут, но ведь безоружный эльф не может представлять настоящей угрозы, пока по ту сторону дверей находится гвардия. Поэтому попытался передать суть максимально кратко: – Заговор. – Все вон, – проронил Аррон. – Ваше величество? – один из секретарей отложил перо. – Прочь, – повторил король, дополняя слова однозначным, указующим на двери, движением руки. – А ты, эльф, рассказывай. Ломендил мысленно похвалил себя за удачное начало. Его были готовы выслушать. Так что, едва секретари покинули кабинет, он заговорил: – Заговор, ваше величество. Не против вас, против королевы. Дослушивать король не встал, вскочил с места, – кресло с грохотом отъехало по полу в сторону. – Стража! – дверь распахнулась мгновенно, и гвардейцы уже было ринулись к эльфу, но рык короля их остановил. – Оставить! К покоям королевы, живо! – на мгновение он прищурился, глядя на Ломендила. – Если не врешь и предупреждение своевременно, проси, что хочешь. Если нет – не обессудь. Расскажешь по дороге. Эльф кивнул и пошел следом за королем, все равно в переходах замка без чужой помощи он бы просто потерялся: – Не могу рассказать все детали, знаю наверняка лишь то, что младший граф Арг-Фоллара только что прибыл в замок и привез яд, который подкупленная им служанка должна добавить в питье ее величества. Кроме того, в заговоре участвуют как минимум пятеро его сослуживцев. Переходы замка оставляли гнетущее впечатление. Не удивительно, что король затеял ремонтные работы, странно только, что начал с нижних этажей, где никто не жил постоянно. Одинаковая серость коридоров третьего этажа, на котором располагались покои королевской семьи, только усугублялась гулким эхом шагов и малым количеством света, проникающим сквозь узкие бойницы-окна. Если бы дело происходило в Лаэртанне, Ломендил мог биться об заклад, что идет коридорами темницы. А люди на протяжении веков считали эти мрачные постройки вершиной зодчества, как-то ухитрялись в этом жить, да еще и чувствовали себя относительно нормально. Как ни торопились стражники, за королем им удавалось угнаться с трудом. Аррон распахнул дверь в покои королевы, не тратя времени на церемонии. – Ваше величество, – фрейлины королевы замерли в поклоне, а служанка, наливавшая в чашу своей госпожи разбавленное вино, вздрогнула и пролила часть красного на белоснежную скатерть, укрывавшую стол. – Моя королева, – Аррон протянул руку супруге. Ломендил, замерший на пороге, смотрел на эльфийку и любовался. Нет, белизна кожи и тонкие черты лица не могли его очаровать, но вот фиолетовые глаза, смотрящие на короля с любовью, казались просто невероятными. Можно было понять Аррона, за такой взгляд и жизни не жаль. – Стража! Пошлите за придворным алхимиком, чтобы проверил питье моей супруги, - произнес король и вспомнил об эльфе, все еще стоящем в коридоре. – А ты, вестник, заходи. Служанка побледнела, услышав распоряжение короля, и как была с кувшином в руках, так и грохнулась в обморок. – Можно считать признанием, – осклабился Аррон. – Графа Арг-Фоллара и всех его спутников под стражу, лорда Стрейна сюда. А фрейлины могут идти, сегодня их компания королеве не понадобится. – Мой король, что случилось? – королева попыталась было склониться над потерявшей сознание служанкой, рука ее уже потянулась к флакону нюхательной соли на поясе, но Аррон остановил ее, положив руку на ее плечо. – Вы пугаете меня, Аррон. Ломендил скользнул в покои ее величества и прикрыл за собой дверь. – Этот эльф утверждает, что один из моих лордов помешался и хотел тебя отравить. А твоя милая Джейн подмешала яд в кувшин, – Аррон нахмурился. – Сейчас прибудет алхимик и расскажет нам, насколько серьезно надо принимать слова предостережения. А до того лучше оставить все, как есть. – Но Джейн… Она не могла… Ломендил смотрел только на служанку, понемногу приходящую в сознание, и думал о том, что людская верность стоит, по всей видимости, не очень дорого, раз Джейн, о которой так печется королева, была готова предать свою госпожу за десяток звонких монет. Это откровенно печалило. – Моя королева! Мой король! Милосердия!.. – едва очнувшись, служанка резво поднялась на колени и поползла к своей госпоже, скуля и размазывая по щекам слезы. – Я и впрямь добавила в вино зелье, но граф Арг-Фоллар утверждал, что это помогает от головной боли. Моя королева! Клянусь, это безобидные травы! Аррон мигом вспыхнул: – Безобидные? Ты пробовала их сама?! Как ты посмела!.. – Мой король, – королева коснулась пальцами его запястья, словно призывая успокоиться. – Подожди, пока придет алхимик... – Пусть рассказывает! – рявкнул король, гневно глядя на девушку ног королевы. – Пока я готов выслушать её признание. Ломендил старательно изучал пол. Все, что могла рассказать перепуганная служанка, он уже и так знал. И даже поверил бы, что граф Арг-Фоллара обманул бедную дурочку, если бы не знал, что за безобидные травы не платят ни серебром, ни золотом. Но врала деваха складно и красиво, и вымолила бы прощение, будь в покоях одна королева. С Арроном этот обман не прошел, и стражники все же утянули неудавшуюся отравительницу в темницу. Король остался ждать появления вызванных в покои королевы лордов, рассеянно поглаживая пальцы побледневшей супруги. Почему-то ни у кого из них не возникло мысли выгнать старательно изображающего мебель эльфа, принесшего им дурные вести. Алхимик и лорд Стрейн прибыли одновременно. Старик-алхимик, настолько седой и сгорбленный, что даже не пытался кланяться королевской чете, вопросительно взглянул на Аррона. Явившийся вместе с ним лорд Стрейн, тоже немолодой, но еще держащий спину прямо, прищурившись, посмотрел на незнакомого ему эльфа, но расспросы отложил. Ломендил был совсем не против, чтобы вопросов и вовсе не последовало, но цепкий взгляд лорда ясно давал понять, что мечты останутся только мечтами. – Мэтр Ксан, я бы хотел, чтобы вы проверили вино, поданное ее величеству, на наличие в нем яда, – Аррон сделал шаг в сторону. – Джек, отправь своих ребят на север. Хочу знать, кто еще был втянут в заговор. – Да, ваше величество, – лорд Стрейн поклонился, а Ломендил на мгновение задумался над тем, какую должность занимал этот лорд при дворе. Серебряный галун с силуэтом парящей в небесах птицы вместо герба ни о чем эльфу не говорил. Хотя, может быть, сказал бы Линну. – Что до эльфа... – Толковый у тебя помощник, Джек, – усмехнулся Аррон. – Только если окажется, что он и впрямь спас мою королеву, придется ему титул дать. А я даже имени его не знаю. Эльф лукаво глянул на лорда Стрейна и поспешно поклонился: – Ломендил, ваше величество. Алхимик, все это время сосредоточенно суетившийся у кувшина, обернулся к королю. По его лицу, еще до того, как прозвучали слова, можно было прочитать его ответ: – Вино отравлено, ваше величество. Не иначе, как Солнце и Луна благоволят вам сегодня, решив уберечь от опасности. Наверное, от этих слов должно было стать спокойней, но Ломендил наоборот только напрягся сильнее, мысленно ругая себя последними словами. А если бы он потратил больше времени на объяснение ситуации? Если бы Аррон промедлил? Всего минута или две отделяли королеву от гибели. Страшно представить, что случилось бы, опоздай они на эти мгновения. Действительно, как оберегал кто глупого эльфа от того, чтобы стать вестником чужой смерти. – Джек, – голос Аррона прозвучал глухо, заставив содрогнуться присутствующих в комнате мужчин. – Джек, надеюсь, ты тоже отметишь заслуги графа Моргейна перед короной. – Несомненно, – заверил короля лорд Стрейн, взирая на нового помощника с куда большим интересом. Спорить с Арроном, а тем более признаваться, что эльф отнюдь не разведчик на службе короны, было бы плохой идеей. Разве что самому Стрейну бы надоел его пост, и лорд искал повода передать эту головную боль другому. – Ломендил, граф Моргейн, несомненно, будет отмечен и в моем ведомстве. Ломендил еще раз поклонился, бормоча положенные благодарности и заверяя в том, что не нуждается ни в каких наградах. В голове плохо укладывалось осознание того, что теперь он вроде как граф и даже землевладелец. Что делать с подвернувшимся ему «счастьем», эльф не представлял.

***

– Чудесное место, граф, – Линн, потешаясь, стянул с головы свою чудовищную шляпу с павлиньим пером, и изобразил поклон. – Смею поздравить не только с титулом, но и с такими очаровательными землями. Художник смеялся, но Ломендил не обижался на этот смех. Ведь и правда же смешно: зашел во двор замка бродягой, вышел – графом, получившим голые скалы во владение и разрешение являться к королю без доклада в любое время дня и ночи. Обхохочешься, как забавно, как бы после плакать не пришлось. Только и успели, что бумагу, подтверждающую его право на землю, выписать в Аэне – и отправились на полуостров Моргейн. Любопытство просто съедало: с какими землями короны так легко распрощался его величество. И совсем не хотелось оставаться в столице, когда разведка во главе с лордом Стрейном едва ли не землю рыла в поисках заговорщиков. Конечно, Ломендил рассказал Линну, за какие такие прегрешения его величество пожаловал эльфа милостями. Художник хмурился, ворчал что-то о том, что и раскрытие заговоров обычно аукается внезапным спасателям, но быстро сменил гнев на милость. Разве же можно долго сердиться, оказавшись посреди такой красоты? Новоиспеченный граф Моргейн степенно кивнул, осматривая владения, определенные ему королем Арроном. А посмотреть, надо признать, было на что. Скалы, изрезанные ветром и водой, поднимались над бухтой непреодолимыми для нормального человека уступами, кое-какие из них были достаточно широки, чтобы построить на них дома, некоторые годились разве что для птичьего отдыха. Ветер завывал в ушах, высота обрывов заставляла сердце биться чаще, но вид отсюда открывался захватывающий. Неприступные голые скалы замерли, словно стража, на подступах к морю, ощетинившись каменными доспехами, скрывая от порывов ветра утесы пониже. Зеленый ковер трав, покрывавший широкие плоские вершины некоторых из утесов, то там, то тут оттенялся россыпью мелких цветов. Маргариток, что ли? Ломендил не стал бы утверждать наверняка, чудно было попросту увидеть их здесь. И ведь цвели, не смотря ни на что. Лазурные волны разбивались о скальную гряду, достигая укромных бухт под защитой камней совершенно усмиренными. Кое-какие из бухточек могли похвастать песком под ногами, некоторые даже сверху казались достаточно глубокими и большими, чтобы дать приют кораблю. Таким укромным бухтам, спрятанным в объятиях скал, можно было найти применение. Ломендил прекрасно представлял, какое чудесное убежище для флота можно устроить в этом месте, и недоумевал, почему никому прежде ничего такого в голову не приходило. Может, оттого, что всего флота Аэнтарры – три корыта, именующие себя фрегатами, а все остальное – утлые рыбацкие челны? Как бы там ни было, он постарается распорядиться этим берегом лучше короля. Обернувшись, чтобы заговорить с Линном, Ломендил понял, что художник, поглощенный какими-то своими мыслями, с достойным лучшего применения упорством пытается забраться на соседний утес. Не став тратить времени на разговоры, эльф полез за ним следом. – Не хотелось бы, чтобы ты упал, – проворчал, протягивая Линну руку. – Держись, коридором тут надежнее будет. Художник протянул руку, всего на мгновение встретившись сияющим взглядом с Ломендилом. Этот взгляд эльф видел прежде не раз, и даже не два. Говорить сейчас с Линном о чем бы то ни было, было бессмысленно. Пока перед его глазами мелькают лишь ему видимые образы, он будет глух и нем. Все, что остается другу: продолжать движение, пока фантазия Линна сама не скажет остановиться. – Не интересно, о чем я думаю? – После седьмого или восьмого коридора они остановились на достаточно широком утесе посреди трав. И уже тут Линн улыбнулся, отпустил руку Ломендила, и потянулся за бумагой и угольком, собираясь наскоро зарисовать видение из своего воображения. – Интересно, но я ждал, пока ты будешь готов сказать, – Ломендил уселся на скальный выступ рядом с примостившимся рисовать художником. – Уже можно начать расспрашивать? – Мне привиделся город. Город на скалах, от твердой земли и до самого моря, – Линн на мгновение коснулся лбом плеча сидящего рядом с ним эльфа. – Чтобы головой касаться неба, позволяя морю омывать ноги... Я нарисую. Это я умею лучше, чем словами. – У тебя и словами неплохо выходит, – граф Моргейн снова обвел взглядом свои скалистые земли. В словах друга был оттенок безумия, кто же станет строить город там, где и земли-то нет. Но по мере того, как уголь скользил по бумаге, Ломендилу становилось все яснее: даже если такой город невозможен, они его построят. Вот такой, каким его видит Линн: город мостов и стремящихся в небо домов-башен. – А лестницы и мосты зачаровать, да? Чтобы с них упасть нельзя было. – Прекрасная мысль, – рука художника на миг замерла над бумагой. – Нет, правда. Дорого, но оно бы того стоило. Я бы хотел увидеть твой город воочию. Элизиум. – Элизиум? – граф попробовал звучание на вкус и согласно кивнул. – Мне нравится. Пусть будет Элизиум. Два мечтателя сидели на скале почти до темноты, пока Линн не решил, что рисовать дальше не удастся. Бережно сложив наброски будущего города в тубус, художник протянул его Ломендилу: – Это – мой подарок графу Моргейн. Не самый роскошный, но если умеючи...

***

Они вернулись в столицу глубокой ночью, но там, где они снимали одну комнату на двоих, это никого не волновало. Задержались постояльцы, но ведь пришли же, не пропали, да и наперед заплачено было. Только вот окно в комнате было распахнуто настежь, а на столе лежало письмо, запечатанное зеленой сургучной печатью. – Тебя зовут во дворец, – Линн добрался до письма первым, тогда как Ломендила куда больше волновало окно. Они ведь оставляли его запертым. А грабить пожитки у постояльцев в этой части города – курам на смех. Деньги здесь если и водились, то лишь в комнатах хозяев постоялых домов, чтобы грабить лучше к зажиточным лезть, всего-то через три квартала отсюда. А письмо принести не так сложно и через дверь. – Меня? – Ломендил вздохнул. – Графский титул отрабатывать, не иначе. – А ты что думал, скажут спасибо, дадут денег и отпустят восвояси? При дворе так не бывает, – художник неторопливо стягивал с себя верхнюю одежду. – Теперь король знает, что ты не бездарь, да еще и в разведке служишь. Думается, мы теперь будем видеться крайне редко. – Как оказался в разведке, так оттуда и выйду, – рассмеялся, расстегивая застежки дублета. – Лорд Стрейн будет счастлив избавиться от недоразумения в моем лице. – А земли? Вместо ответа – слишком уж очевидного – эльф наклонился к корзине, стоящей под столом. Странно… Кто бы тут ни был, а на вино не позарился. Обе бутылки стоят, как стояли. В памяти зачем-то всплыло зареванное лицо служанки, подмешавшей яд в питье королевы. Подозрение, появившееся всего на миг, превратилось в страх. Не за себя, за оказавшегося с ним рядом художника. Линн-то никакого отношения к заговору и его раскрытию не имел, но поди докажи друзьям заговорщиков, что всему виной один влезший не в свое дело остроухий лаэртаннец, не сумевший пройти мимо. – Линн, нам надо уезжать, – даже голос и тот изменился, выдавая охватившую эльфа неуверенность. – Немедленно. – Куда тут уедешь, нас обоих завтра ждут во дворце. У тебя теперь там тоже работа, – художник замер, поднимая на Ломендила непривычно тяжелый, понимающий взгляд. А эльф-то думал, что приятель всегда легок и витает в облаках. Это ж надо было настолько ошибиться в человеке. – Конечно, кто-то придет мстить. Но ты ведь встретишь их, как подобает. Я верю, что ты справишься, и никто лишний не пострадает. – Мне бы твою уверенность. – Брось. Ты правильно поступил. Нельзя так ни с людьми, ни с эльфами, – Линн опустился на кровать, ногой запихнул под нее сапоги, и плюхнулся на спину, глядя в потолок. – Ты ведь не жалеешь, что спас её. И я не жалею тоже. Побегаем, не в первый раз. Помнишь, как мы от предыдущего заказчика улепетывали? Забыть такое было невозможно. Придворный художник, удиравший через окно из замка нанимателя, и карауливший его внизу эльф. Кажется, домочадцы графа, если и видели побег, ни слова не могли произнести из-за смеха. Ведь смешно же выглядит спуск с мольбертом за плечами. А картину потом пришлось сказать выкраденной неведомым воздыхателем вдовствующей графини, запечатленной на портрете. Потому что выставить ту каргу, которая смотрела с полотна, в галерее семейных портретов было бы слишком ...неучтиво. Что поделать, если глаз художника подмечал какие-то странные, невидимые другим детали, а рука с кистями переносила увиденное на холст? Графиня была как живая: злющая, опасная, готовая чуть ли не протянуть руки к горлу обидчика. Совсем как в жизни. Но ведь заказывали совершенно иное. Иногда Ломендил боялся узнать, каким видит его самого этот странный человек. Иногда жалел, что не набрался духу согласиться на портрет. Но всегда был готов протянуть руку помощи, если Линн в ней нуждался. – Спи давай. Хорошо, что король тебе не портреты заказал. На юге нам были бы не рады, а Лаэртанну мне нельзя. Линн фыркнул, закрыл глаза – и уснул тем безмятежным сном, которым спят лишь чистые совестью люди. К эльфу же сон не шел. Он так и проворочался всю ночь, толком и не сомкнув глаз. Хорошо еще, что ночь прошла спокойно. Когда небо стало сереть, Ломендил поднялся и принялся собирать в дорожные сумки их нехитрые пожитки. Возвращаться сюда из замка не стоило. В конце концов, ему ведь полагается какое-то жалование? Пусть выдадут наперед, что ли. Если бы еще можно было как-то убедить двор, что они с Линном лишь случайные знакомые. Но, увы, об этом надо было думать раньше.

***

В Арг-Аэн они появились с первыми лучами солнца. Линн отправился будить тех немногих работников, которым удалось заночевать на сеновале замка, вместо того, чтобы ехать домой в Аэн и возвращаться поутру обратно. А Ломендил направился к королевским покоям, куда, собственно, его и призывало явиться полученное вчера письмо. Стража, успевшая смениться как минимум дважды, поначалу отказывалась пропустить визитера к королю. В столь ранний час никто не смел тревожить покой Аррона, кроме его камергера. И то, он приходил часом позже. Но подоспевший на шум начальник королевской стражи, сонный, злющий, но вчерашнего эльфа узнавший, только пожал плечами и проронил, силясь сдержать улыбку: – Пропустите, его величество пожелал видеть графа с самого утра. Ломендил улыбнулся, услышав эти слова. Не сдержали улыбок и караульные: конечно, рассвет – самое, что ни есть, утро. – Утренний граф к его величеству, – доложил один из караульных, распахивая дверь королевских покоев перед графом Моргейн. Эльф весело подмигнул стражнику и зашел в королевские покои, пока еще погруженные в полумрак из-за плотно сомкнутых на окнах гардин. Мгновение простоял у закрывшихся за ним дверей, но там, где аристократ мог бы и спасовать, сын слуги попросту шагнул к окну, чтобы впустить в комнаты солнечный свет. Спальня короля была смежной с кабинетом, так что до её окон граф добрался в последнюю очередь, когда нарочитый шум его шагов и шелест гардин уже заставили Аррона открыть глаза и сесть в постели. – Доброе утро, ваше величество. Аррон зевнул, глядя на эльфа, и поднялся, становясь босыми ногами на ковер у постели: – Слишком раннее утро, граф. Хотя я и впрямь не указал времени, к которому хочу тебя видеть. В ночной рубахе до пят король смотрелся почти забавно. И, похоже, прекрасно это знал, а кроме того, не любил оказываться в нелепых ситуациях без компании. – Раз пришел первым, поможешь мне одеться. Заодно расскажешь, какие новости появились со вчерашнего вечера. Ломендил поклонился, не испытывая замешательства. Всего-то помочь одеться. Куда труднее будет с новостями. – Разве не лорду Стрейну положено докладывать вашему величеству о ходе расследования? – Всем видом изображая нежелание перепрыгивать через голову начальника, Ломендил огляделся в поисках гардеробной. Словно осознав причину его заминки, Аррон направился к скрытой за резной ширмой двери, граф поторопился следом. – А если я хочу знать, что думаешь ты сам? Эльф на миг задумался. Сказать, что сам он думает только о том, как бы отослать Линна туда, где ему никто не навредит, было бы честно, но король желал слышать совсем другое. Ломендил интуитивно ощущал, что Аррон просто надеется услышать из еще чьих-то уст подтверждение собственным мыслям. Мыслям о чем? Или, точнее, о ком? – Я думаю, что королева все равно в опасности, – произнес едва слышно. – Вы поймали одну группу заговорщиков, но у них наверняка есть союзники. И рано или поздно они проявят себя. Аррон остановился и резко повернулся к эльфу: – Думаешь, моей супруге в Арг-Аэне все еще грозит опасность? – Не именно в Арг-Аэне, ваше величество. Она будет в опасности до тех пор, пока не узнают имена всех причастных к заговору, – эльф знал, что сказанное хотя бы частично совпадает с мнением короля, в чьем взгляде без всякой магии теперь читалось спокойное внимание. – Лорд Стрейн знает свое дело, уверен, что ждать осталось не долго. Ломендил искренне уповал на то, что его начальник действительно компетентен и заинтересован в раскрытии заговорщиков. Потому что пока шло расследование и дознание, в опасности оставалась не только королева, но и Линн. А если Стрейн был с ними заодно, то до нового нападения ждать останется совсем чуть. Не вышло с ядом, есть множество других путей. Задумавшись об этом, эльф механически подавал королю его одежды, застегивал, завязывал, поправлял смявшийся воротник. – Я думал отправить ее на родину, – произнес Аррон негромко. – Она предложила отпустить ее навестить родных, вроде и не бегство, и достоинство цело, и есть время довести до конца расследование. Но я почему-то боюсь. – Хотите, чтобы я сопроводил ее величество? Или открыл коридор? – Рука Ломендила замерла, не коснувшись застежек на королевском дублете. Аррон прищурился, внимательно глядя на собеседника. В этом взгляде эльф видел борьбу отчаяния с недоверием, а потом король отрицательно покачал головой: – Нет. Ее сопроводят другие люди. От тебя мне нужна будет совсем иная помощь. – Граф склонил голову, готовый выслушать королевское повеление. – Я хочу знать, как обстоят дела с финансами лорда Стрейна. Не стал ли он внезапно богат или, наоборот, внезапно беден. – Сделаю все, что в моих силах, ваше величество, – слова сорвались с губ легко. Куда труднее было заставить себя казаться спокойным, когда король подозревает собственного начальника разведки в том, что он играет против короны. Предчувствие беды сделалось почти осязаемым, вынуждая рискнуть. – Но могу я попросить за того, чья безопасность для меня важна не меньше, чем для вас – безопасность королевы? Аррон снисходительно усмехнулся: – Ты о художнике Линне? – не стоило спрашивать, откуда королю это известно. Куда хуже было то, что если знал он, то и весь двор тоже. Тем временем, Аррон продолжал. – Он может на неделю-другую отправиться в путешествие за вдохновением, все равно работы будут временно остановлены. Казначей выдаст ему полное жалование. Думаю, в дороге он будет в большей безопасности, чем в любом из замков. – Благодарю, ваше величество, – Ломендил поклонился. – Я могу идти? Когда король его отпустил, граф первым делом направился в зал, где должен был работать Линн. Но добраться туда оказалось не так уж просто. На первом же лестничном пролете, ведущем вниз, он лицом к лицу столкнулся со своим начальником. Стрейн выглядел не лучшим образом с недосыпу, но это не помешало ему предельно вежливо улыбнуться эльфу: – Граф, при дворе и так рано утром? Дела? – в его голосе звучало почти сочувствие, а в ответе лорд не нуждался. – Позволю себе дать вам совет. На вашем месте, я бы отправился в бега вместе с художником и не возвращался бы в Арг-Аэн еще очень и очень долго. Ломендил молча обогнул лорда и продолжил спускаться. Угрозы он слышал не впервые, но они всегда касались его одного и никак не были связаны с чужими жизнями. С другой стороны, угрозы – это даже хорошо. Пока с ним пытаются говорить, жизни Линна ничто не угрожает. Но все равно стоит поторопиться. Оказавшись внизу, граф замешкался было напротив дверей, пытаясь сориентироваться, в какую сторону ему надо свернуть. Именно в этот миг в коридоре показался еще один утренний визитер. Было бы сложно не заметить огненно-рыжие волосы, ярким пятном выделяющиеся из общей серости замка, еще сложнее было бы не узнать их обладателя. Из всех эльфов только королевский род, отмеченный магией огня, обладал такой огненной шевелюрой. Ломендил присмотрелся, припоминая черты лица принцев. И впрямь, это был второй из принцев – Дориан, и он действительно освоился при дворе Аэнтарры, слухи не врали. Граф Моргейн даже не попытался удержать глупую счастливую улыбку: он-то боялся, что в смуте заговора в Лаэртанне никто не уцелеет. Ошибиться в этом оказалось на удивление приятно. Он посторонился, пропуская Дориана к лестнице, уверенный, что уж его-то принц наверняка не запомнит, ведь сам Ломендил не мог похвастать броской внешностью. Эльф и эльф, как все северяне черноволосый, в матушку синеглазый, одет скорее как слуга. Ничего особенного. Они разминулись, граф проводил Дориана взглядом – и поторопился за Линном. Раньше уедешь – раньше будешь в безопасности. Уехать раньше не удалось. Пока Линн раздавал последние наставления работникам, пока передал подмастерью наброски того, как надо доделать орнаменты... Солнце перевалило за полдень, когда очень обстоятельный художник все же сообщил изнывающему от ожидания и нарастающей тревоги эльфу, что может ехать. А во дворе, как на зло, закладывали карету для её величества. Супружеская чета Аэрглиссов вышла во двор, десяток гвардейцев сопровождал их величеств, пока слуги суетливо закладывали в важи сундуки с вещами королевы. О том, чтобы мимо них добраться до конюшен и отбыть из замка, теперь и речи не могло идти. – Я могу поехать вместе с королевой, – внезапно предложил Линн. – Думаю, ее охраны будет достаточно, чтобы я без приключений добрался хоть до Мараньева. – Плохая идея, – хмуро отозвался Ломендил, подозревая, что как раз рядом с королевой никто в безопасности и не окажется. Но начать спорить не успел. Их заметили. – Мастер Линн, граф Моргейн, – служанка, посланная королевой, подбежала к эльфу и человеку. – Их величества зовут вас. – От таких приглашений не принято отказываться, – Линн мимолетно коснулся пальцев Ломендила. – Идем. Если пригласит, доеду с ней до подножия Аэнской гряды, а потом направлюсь в Мараньев сам. Не переживай. Эльф кивнул и направился следом за художником к королевской чете. Легко сказать: «Не переживай». Тэар Аарон из Тэль-Морна тоже говорил, что никогда не стоит торопить события, но что прикажете делать, если предчувствие беды не покидает, но становится сильнее с каждой минутой? А ведь Линн оказался прав: приглашение последовало. И лошадь художнику оседлали из королевской конюшни: то ли прощальный подарок делали вместо платы, то ли разведчику пытались хоть чем-то хорошим отплатить, Ломендила устраивали оба варианта, потому что быстроногий скакун казался едва ли не жизненной необходимостью, когда собираешься бежать и скрываться. О том, долго ли можно скрываться Линну, можно было подумать уже в Мараньеве. Эльф мог предложить открыть коридор, но если таким образом можно было переместить Линна, то королева и её сопровождение вынуждены были бы разделиться. Слишком рисковая затея, пожалуй. Да и что может случиться за полдня, пока лорд Стрейн еще готов вести разговоры с зарвавшимся чужаком? – Граф, вы слышите? – королева смеялась, улыбались и стоящие рядом мужчины. Похоже, эльф слишком углубился в свои мысли и пропустил все, обращенные к нему, слова. – Теперь слышу, моя королева, – виноватая улыбка появилась и исчезла. – Прошу простить мою невнимательность. – Я прошу вас позаботиться о том, кто остается, – фиалковые глаза королевы смотрели на графа печально, контрастируя с её улыбкой. – Можете на меня рассчитывать, ваше величество, – Ломендил поклонился и коснулся губами протянутой ему руки. – Я позабочусь. – Раз так, можно ехать, – эльфийка повернулась к супругу, нежно обнимая его. – Долгие проводы – лишние слезы, – шептала ему в губы, словно не в силах прервать объятия. Ломендил отвернулся, не желая подсматривать, вряд ли зрелище было предназначено для посторонних глаз. Линн опустил руку ему на плечо: – Не печалься, несколько месяцев и можно будет приступить к постройке Элизиума. Я жду не дождусь, когда смогу увидеть твой город, Ломендил. – Почему же мой? Мы построим его вместе. Художник весело подмигнул, принимая это обещание, и направился к предназначенной для него лошади, чтобы приторочить к седлу свой нехитрый багаж. В чем-то королева оказалась, вне всякого сомнения, умнее: чем дольше растягивалось прощание, тем горше становилось на сердце. Карету и всадников король с графом провожали с замковой стены, пока хватало взгляда, пока дорога не завернула за скальные уступы.