пойман на лжи

      — Передай воду, — просил Чонгук, после репетиции улёгшись на прохладном, отражающем свет неоновых лампочек полу.       — Этот бит шикарен, — Хосок, придерживая один наушник у украшенного чёрной серьгой уха, рукой динамично отбивал ритм по своему колену и радостно улыбался.       — Кстати, у нас для тебя новость, Чонгук, — Намджун кинул ему прозрачно-голубую бутылку, и все загадочно замолчали, слушая лишь звук своих спешно бьющихся сердец.       — О чём ты?       — У нас будет коллаборация, — нетерпеливо выдал Юнги, перебивая Кима, словно давно держал это в себе и сейчас наконец избавился от давящей горло тайны.       — Да. С Пак Чимином. Ты же знаешь его?       — С Чимином?! — Чонгук искренне мечтал ошибаться в том, что слышал.       Неожиданная новость буквально ударила его током, затем несколько раз переехав грузовой машиной. Несмотря на возникшую в теле дрожь, он вскочил, чувствуя, как прилипшая от пота футболка облегает трапециевидные мышцы.       — Что это всё значит?! — его наполненные неподдельным удивлением глаза заставили всех остальных смутно переглянуться. — Почему вы меня об этом не спросили?! — возмущённо твердил он, впервые так яро повышая голос на друзей.       — Не волнуйся, твою партию просто запишем отдельно, — Намджун заблокировал телефон и попытался угомонить вспыльчивого товарища.       Дверь в просторный зал резко отворилась. Чонгук чётко услышал её скрип и вздрогнул, в панике взглядом выискивая несуществующий чёрный ход. По инерции он опустил панаму ниже, максимально прикрывая лицо, и до боли закусил горящие от вырывающегося мата губы. Уставшие после репетиции парни в полном недоумении и со странной нервной гримасой посмотрели вперёд, чуть растерявшись.       — О, привет, Чимин, — несмело проговорил Ким на секунду пропавшим голосом. — Блин, я забыл, что мы договорились о встрече на сегодня, — рядом с молодым певцом молча стоял один из его менеджеров, презрительно осмотревший мокрого и покрасневшего лидера, вроде как, уважаемой в стране группы.       — Мы уже всё обсудили с менеджером Ли, — ответил Пак вполне любезным голосом. — Но перед уходом я решил повидаться с вами.       — Рады тебя видеть, — Хосок натянул растерянную улыбку, стараясь не переводить взгляд на силуэт в дальнем углу помещения.       Чонгук упирался спиной в холодную стену, скрестив трясущиеся руки у груди, и встревоженно смотрел себе под ноги, ощущая, как непозволительно быстро на его территорию, будто хитрый хищник, врывается его непревзойдённый кумир. Тот самый, который ненавидит его песни и который находится в нескольких шагах оттого, чтобы сорвать маску с секретного участника нашумевшего бойз-бенда. Одежда оверсайз скрывала накачанную фигуру Чонгука, а его опущенное в пол лицо, окрашенное всеми оттенками волнения, можно было рассмотреть только при тщательном любопытстве, которое Чимину не было присуще.       — И я рад, — Пак с энтузиазмом пожал руку Намджуну, как это делают старые добрые друзья.       — Извини, мы так увлеклись репетициями, что…       — Ничего страшного, — Чимин прервал Юнги, почувствовавшего некоторое облегчение. — Я знаю, что у вас много работы.       Хосок с большой охотой направился скромно обнимать гостя.       — Он всегда такой, не обращай внимания, — отмахнулся Намджун, вовсе не понимая, когда в Хосоке успела испариться прежняя серьёзность.       В жизни Чимин казался намного милее и приветливее, чем на камере. Это приметил даже Чонгук, одиноко стоящий вдали. Пак вежливо отвечал на любые знаки внимания и с интересом осматривал помещение для репетиций — ему не верилось, что именно тут группа оттачивает движения своих немногочисленных, но неповторимых танцев, чтобы затем затягивать Чимина и других фанатов на частые их просмотры.       — Тебе понравился трек?       — Да, текст потрясающий, — Чимин не мог не заметить молчаливого участника, упорно ругающего себя за то, что в спешке оставил свою излюбленную маску в машине. — Привет, JK, — спустя секунду молчания произнёс Пак, но в голосе его звучала бо́льшая заинтересованность, нежели до этого.       В ответ Чонгук лишь кивнул и сорвался с места, хватая с пола спортивную сумку. Стремительно выбежав из зала и чуть не наткнувшись в проходе на самого Чимина, он оставил всех остальных пребывать в непонятном настроении. Впервые в жизни Пака люди бежали не к нему, а от него, и это не могло его не забавлять.       — Что ж, надеюсь, мы сработаемся, — заключительно сказал Юнги, пытаясь снять ощутимое в воздухе напряжение.       Чонгук, часто дыша, вышел на лестничную площадку, бросая вещи в сторону. Чувствуя, как сердце стремительно качает кровь, отдавая резкой болью в висках, он обхватил колени, охватываясь горькой, прожигающей горло завистью. Ни разу он в столь огромной мере не осознавал несправедливость данного мира.       — Чего ты тут сидишь? — в полутёмном коридоре менеджер Ли — мужчина с густой щетиной и в выглаженном костюме — увидел почти забившуюся в угол фигуру.       — Хочу побыть один.       Он замолчал в привычном для себя желании прервать разговор. Ему искренне не хотелось, чтобы кто-то видел его таким подавленным. Чонгук всегда боялся пускать людей в зону своего комфорта и ни за что бы не подумал, что она станет настолько тесной даже для него, ограничившись лишь тёмным головным убором и тканевой маской.       — Вот как, — менеджер задумчиво достал сигарету, уставившись на голую стену. — Сегодня Ким Чжисон звонил мне. Говорил, что у тебя интервью в k.ment.       — Я помню, — медленно приподнялся Чон, вдруг ощутив внезапную усталость в теле.       — Ты же понимаешь, что тебе необязательно видеться с Чимином, чтобы…       — Да, я знаю. До свидания, менеджер, — еле слышно выдавил из себя Чонгук и, поклонившись, не спеша направился вдоль неосвещённого коридора.

***

— А что, по-Вашему, означает равнодушие?

      — Сложно описать, — Чонгук говорит тихим голосом и треплет рукав белой рубашки, пока несколько камер с мигающей красной кнопкой словно бесстыдно смотрят в его душу. — Наверное, когда ты просыпаешься утром и понимаешь, что ничего больше не чувствуешь.

— Вы когда-нибудь сталкивались с этим?

      — Думаю, что нет.

— Какой посыл несёт Ваша новая песня Euphoria?

      — В ней нет особого посыла. Я просто пою то, что чувствую.

— Вы влюблены?

      Чонгук опускает взгляд, и за доли секунд в нём всё начинает противоречить между собой, понимая очередную уловку интервьюера. Любое его слово — крошечная искра, способная разжечь всеобъемлющий пожар. Сегодня Чонгук может беззаботно купаться в любви своих поклонников, играя роль идеального парня, а завтра — очнуться изгоем общества, на которого ополчились миллионы из-за неуместного жеста, кивка, вздоха.       Чонгук априори не имеет права на искренность. Его искренность сама по себе возможна, но только в пределах установленной нормы. Она жестоко ограничена и скрываема даже от него самого, выстраивая определённую цепочку высказываний, гарантирующую успех:

Я рад тому, что вы слушаете мою музыку.

На самом деле, все песни, написанные лично мною, отказались записывать.

Я предан только своим фанатам.

Я тоже хочу отношений.

Какой я вижу свою будущую жену?

Я сам в праве выбрать, какого пола будет моя вторая половинка.

Я чувствую это.

Это именно то, что вы хотите услышать.

      Беспорядочный газлайтинг, психологические манипуляции со стороны окружающих — вещь порой даже неуловимая. Как безболезненная опухоль, она становится заметна лишь со временем и в своей, чаще всего, уже последней стадии.       — Я влюблён в то, чем я занимаюсь. Я люблю своих фанатов и люблю их поддержку.       После завершения Чонгук не спеша выходит со съёмочной площадки, задыхаясь от волнения и дико бьющегося сердца.       Проверяя забитый сообщениями телефон, он быстро листает отправленные Намджуном черновые варианты песни, записанные сегодня с Чимином. Ким стократно извиняется за позднее предупреждение о коллаборации, будучи прекрасно осведомлён о том, как трудно Чонгуку постоянно скрывать своё лицо, замазывать родинки на лице и руках перед выступлениями, отказываться от развлекательных передач и на общих фотографиях выглядеть, словно недоступный игроку персонаж.       Да, он сам выбрал для себя такую жизнь, несколько месяцев бился в мольбах о том, чтобы компании согласились на такую авантюру, исполняя его давнюю, но малоизвестную мечту стать рэпером. И теперь — в атмосфере такого бурного успеха, славы и несметного богатства — он наслаждается своим осознанным выбором сквозь ежедневные мучения. Ещё с детства Чонгук слышал возгласы восхищения и фразы о том, что такому искусству не суждено пропадать зря. Сейчас Чонгук поёт на огромных сценах, за которыми раньше мог наблюдать лишь с экрана старого отцовского телевизора. Завораживающий голос Чонгука звучит повсюду, но одновременно с этим он абсолютно не способен что-либо произнести.       Поэтому когда давние друзья Намджун и Юнги предложили ему довольно заманчивую идею, более шуточную на то время, Чон без сомнений согласился. Он попробовал себя в совершенно другом стиле, в котором он впервые мог открыто и без страха говорить о своих реальных чувствах.       Со временем всё пошло не так, как он рассчитывал, и новая группа набрала масштабное количество фанатов, голосов и просьб продолжать своё творчество дальше. Намджун, так давно мечтавший о признании, в тот момент был на седьмом небе от счастья. Куча невыпущенного материала, музыкальные наброски Чонгука, дни и ночи кропотливой работы Хосока, бесчисленные стихи Юнги — всё это находило громадный отклик в сердцах народа. И народ не просто просил, он настойчиво, грубо требовал показать лицо JK, привлёкшего к себе колоссальный интерес. Распространялись целые расследования в сети, подставные очевидцы, неизвестные инсайдеры, и временами Чонгук не ленился просматривать самые, казалось, абсурдные теории, небрежно попивая банку пепси в своей плотно закрытой шторами комнате.       Сегодня вечером, по классике проведённым за просмотром какого-то фильма, один из старых знакомых Чонгука решил напомнить о себе спустя несколько месяцев. tae: здравствуй. до меня дошёл слушок из компании, что нас ждёт бомбезный коллаб?) 22:53       Чонгук не сразу ответил. От одного лишь уведомления он занервничал. Тэхён никогда не писал ему просто так. tae: чего молчишь, детка?) как у тебя дела с Чимином, колись? 22:55

Me: я тебя просил не писать мне. 22:56

tae: да брось, я же знаю, что ты соскучился, сладкий мой 22:56

Me: отвали. 22:57

      Он выключил телефон, угрюмо вздыхая и закидывая голову на спинку дивана. Каждое появление Ким Тэхёна в его жизни становилось очередной причиной головной боли. Лишь успокоившись и досмотрев фильм, через какое-то время Чон решил вновь проверить почту и наткнулся на новое сообщение. hoseok: Я посмотрел твоё вчерашнее интервью. Чёрт, братан, ты точно в порядке? 23:03

Ме: да. вы долго были в студии? 23:42

hoseok: Часа два. Чимин крутой чувак, реально. Только немного афигел, когда ты убежал. Как тебе звук? 23:42

Ме: неплохо. мне нравится. 23:42

hoseok: Мы вчетвером договорились, что спросим твоё мнение, прежде чем приступать к записи. 23:43

Ме: можешь дать мне номер Чимина? 23:43

hoseok: Конечно. А тебе зачем, если не секрет? 23:43

Ме: хочу извиниться. 23:43

      И Чонгук, правда, не мог найти себе места после вчерашнего. Он весь день пребывал далеко в своих мыслях, неожиданно даже для себя отказавшись от ужина.       Написать Паку было, наверное, самое смелое решение, которое он когда-либо принимал в своей жизни. Это было страшнее, чем американские горки, и волнительнее, чем первое крупное выступление.

Ме: привет. это JK. извини, что вчера я повёл себя не очень дружелюбно. 23:55

jimin: ты был без маски, я так понимаю? 23:57

Ме: да. не знал, что ты придёшь. 23:57

jimin: не волнуйся, ничего страшного 23:57

Ме: на самом деле, я рад, что ты согласился сотрудничать с нами. 23:58

jimin: это всё благодаря Намджуну. тем более, мне нравится ваша музыка. вы классные) 23:58       Его руки дрожали, и сердце билось в груди в бешеном ритме. Это был тот самый момент, чтобы признаться. Пусть даже через переписку.

Ме: как ты отреагируешь, если скажу, что я твой большой фанат? 23:59

jimin: радостно. это приятно слышать) 23:59

Ме: вечером я смотрел твоё сегодняшнее выступление. 00:00

jimin: не заставляй меня краснеть, как девчонка)) 00:00

Ме: окей, понял :) 00:00

jimin: в субботу у меня небольшой концерт. если хочешь, я могу освободить JiXine место на балконе. 00:01

Ме: хочу. даже если другие не придут, то я приду точно. 00:01

jimin: тогда до субботы?) 00:01

Ме: до субботы. 00:02

***

      Вкратце если описать фанатизм Чонгука по отношению к Пак Чимину, то можно привести в пример его ник на втором аккаунте Инстаграмма: sweetJimin_13. Нет, даже если спросить Чона напрямую, он всё равно не ответит, почему именно «сладкий» и почему он вообще решил создать этот аккаунт, указывая в описании что-то наподобие: «don't touch my page» со смайликами в виде ножа.       Когда он, непринуждённо листая новостную ленту, натыкался на хэштеги с упоминанием столь популярного пейринга как «Чимин и Тэмин», Чонгук был готов создать хоть тысячи левых страниц, чтобы оставить тысячи негативных комментариев под фразами «только посмотрите, какая милая пара» или «Тэмин, признайся ему наконец».       Однажды он из дикого любопытства попытался узнать, существует ли такой пейринг, как «Чимин и Чонгук», но кроме Error404 ничего так и не нашел, с грустью вздохнув.       Жёсткий график вовсе не позволял Чонгуку стать заядлым пользователем социальных сетей и следить за каждым малейшим действием Пака, поэтому чаще всего он читал его твиты или посты спустя месяц после их выкладывания. Чон был безумно благодарен наличию Интернета, что делал достижимой его мечту втайне любоваться своим кумиром.       Но в жизни всё происходило совершенно по-другому.       Там Пак Чимин был вполне реальным человеком, а Чонгук — вполне узнаваемой личностью, не имеющей возможности скрываться под именем «сладкого Чимина». И основная проблема состояла в том, что обе эти истины никак не ладили между собой и никак не хотели взаимодействовать в любых ситуациях.       Чонгука всегда встречали громкими аплодисментами и визгами. Он вправду блистал на сцене, намертво приковывая взгляды своим очарованием, и артисты с восторгом подпевали всем знакомые строчки. За Чонгуком было модно повторять стиль одежды, хореографию, было модно ставить его в пример для подражания и постить о любых его действиях в бесконечных просторах Интернета.       Он привык к своей невообразимой популярности и даже к тому, что во время всех грандиозных и столь обсуждаемых выступлений Чимин на него не смотрит. Или смотрит, как обычно, чересчур снисходительно, будто желая демонстративно засунуть себе миксер в глаза. Да, скорее всего, Чимин завидовал. Ведь именно Чонгука окончательно взяла себе под крыло компания k.ment, в которой когда-то состоял и Пак. Она отказалась от дебюта Чимина, который готовился к этому на протяжении трёх лет, и перевела все свои ресурсы на новичка, уже имеющего известность. А возможно, он просто невзлюбил Чонгука за его наигранную примерность, за вечное поддержание образа идеального парня, за заученные фразы и тщательное скрытие своих слабых сторон. Даже спустя долгие раздумья Чонгук по правде не знал, что такого он должен вытворить, чтобы Пак действительно обратил на него внимание (вариант «умереть» был бы неплохим, но Чон его не рассматривал).       Как назло, по каким-то необъяснимым причинам, место Чонгука в зале всегда было за спиной Чимина, который как банный лист тёрся рядом со всё более раздражающим Тэмином. И когда Чон видел этот неповторимый дуэт, то слово «раздражение» тут становилось неуместно. Скорее, настроение «рвать и метать» настигало Чонгука за одну секунду и никак не отдалялось до конца церемонии, мгновениями проявляясь в привычке хрустеть пальцами. Друзья вокруг, несомненно, старались отвлечь его пустыми разговорами, но светлая макушка спереди, иногда устраиваемая на крепкое плечо сбоку, была сильнейшим магнитом для влюблённого взгляда молодого певца. Однако чтобы не попасть в жадные лапы всевидящих фанбаз, он никогда на Пака не засматривался и держался во время всего представления немного отстранённо, делая ставки на своё натренированное спокойствие.       Обычно Пак именно в эти несколько минут, выделенных исключительно для Чонгука, вдруг резко вспоминал о каком-то деле и отлучался, либо резко находил темы для разговоров с Тэмином, либо действительно поддавался интересу и принимался слушать песню, как и все, но через минуту вновь следовали один из двух предыдущих пунктов.       И совсем иногда, в особый день и час, когда луна стояла в созвездии Льва, а ветер дул ровно со скоростью 4 метра в час, Чимин поднимал любопытный взор своих привлекательных глаз и следил за каждым чужим движением, как с экрана, так и со сцены. Те плавные движения всегда были безупречны. Они были идеально отточены и абсолютно синхронны с движениями танцоров сзади.       Чонгук в лёгком бирюзовом костюме со стразами буквально порхал над блестящим полом и своим изящным, мягким и приятным голосом пел незамысловатые строчки о любви. Его объёмные, окрашенные в каштановый цвет волосы развевались на поворотах, преисполненных грации, и затем, контрастируя с милой улыбкой, накачанная грудь сексуально просвечивала сквозь полупрозрачную майку. Пусть Чонгук был чётко разработанным проектом компании, приносящим не соизмеримую с доходом конкурентов прибыль, он всё же был безумно красив и талантлив. Бесспорный факт.       Поэтому Чимин грубо соврёт, если начнёт яро утверждать, что никогда не смотрел его клипы. Конечно, смотрел. Даже иногда досматривал. Но они не брали его за душу — он лицезрел лишь симпатичную картинку, навязчивую мелодию, качественную съёмку, угробившую наверняка кучу денег, и лживые эмоции.       А тем временем sweetJimin_13, отдыхающий после очередной репетиции, с наслаждением просматривал его фотографии в соц.сетях.

***

      — Чонгук, это твой наушник?       — Да. Где Вы его нашли? — Чон взял свою утерянную вещь у менеджера и вдруг услышал за спиной знакомый голос.       — Вы забыли его в моей машине, — проговорил Сокджин, серьёзнее, чем обычно, и вышел из гримёрки.       — Ты опаздываешь, — прибежал недовольный и запыхавшийся организатор и схватил певца за локоть.       Чонгук отдёрнул руку и раздражённо оглядел полноватого мужчину, вспоминая те старые, но не очень добрые времена, когда все вокруг принимали Чона за бесправный объект, созданный исключительно для выгоды и наживы.       Он твердил со слезами на глазах, как важны ему экзамены и что не отдыхал он почти уже месяц, каждый день выезжая либо по делам своего тогдашнего менеджера, либо по совершенно непонятным местам только в качестве красивого дополнения и приманки для фанатов. Чонгук физически не мог учиться в школе, а учиться хорошо — тем более.       «Споёшь под фанеру, делов-то?!». Но они не знали, как для Чонгука это важно. Как только он начал петь и окунулся в сущность шоу-бизнеса, он тут же в нём разочаровался. В первую очередь ему хотелось выходить на сцену с радостью и слышать, видеть, осознавать истинное восхищение фанатов. Он хотел, чтобы зал пел с ним, будто он Фредди Меркьюри или Майкл Джексон, при этом не претендуя занять их место. Чонгук просто желал тоже заслужить такую любовь и преданность. Он мечтал о высоком, но безостановочно падал вниз, подавляемый трудностями и жестокостью. Его били, если он фальшивил, и злобно тянули за воротник, если он брыкался и отказывался идти петь.       Когда мир был на грани того, чтобы узнать всю уродливую правду, а Чонгук, рыдая, выкидывал альбомы любимых групп и проклинал мать, что когда-то отдала его на вокал, его устроили в более щедрое агентство k.ment.       Несколько лет чувство отчаяния наполняло его тело, наполняло всю его комнату, из которой он напрочь остерегался выходить, боясь вновь встретиться лицом к лицу с ненавистной реальностью. Он ненавидел каждую строчку своих песен и стал ненавидеть тех, ради которых ему приходилось их произносить. Да, он возненавидел даже своих фанатов.       Никого в жизни он не считал настолько одиноким, каким являлся он во время выступлений на больших сценах. Чонгук был до такой степени напуган и опустошён, что стремление достичь успехов и стать известнее у него вовсе исчезли. В отличие от всех только дебютировавших артистов, он мечтал только об одном — стереть память всем, кто когда-либо о нём слышал, а затем сжечь каждую статью, каждый диск, каждую вещь и фотографию.       k.ment выслушал его историю. Ему дали время отдохнуть, закончить школу, подтянуть уходящий в минус балл и всё обдумать, прежде чем снова начинать петь.       Но вот прошло два года и от прежнего Чона, желающего покончить со своей ненужной жизнью, почти ничего не осталось, кроме всё той же привычки всем угождать в ущерб себе.

***

      К этому концерту Чимин готовился долго, потому что на нём впервые была запланирована новая хореография и несколько потрясающих нарядов, сшитых специально на фигуру Пака. Тэмин был на этом мероприятии в качестве гостя-артиста, и одну песню они решили исполнить вместе.       Не секрет, что Ли Тэмин смотрел на Чимина не менее восхищённо, чем его фанаты. Он знал о Чимине всё, был его лучшим другом и ярым поклонником не только его музыки, но и его улыбки, его шуток и обаяния. Практически перед каждым выходом на сцену, Тэмин поддерживал Чимина, и тот всегда отвечал взаимностью, ни разу не оставив своего приятеля бороться с изнуряющим волнением в одиночку.       Люди толпой звали своего кумира на сцену, поднимая плакаты и постеры, чтобы потом напрочь ослепнуть от наступивших слёз счастья. На сцене были расставлены горящие канделябры, и тускло-красные софиты переливались со светом телефонных вспышек. Чонгук знал, что именно в такой атмосфере чаще всего проходят концерты Чимина, но никак не смел даже надеяться, что ощутит это вживую.       Пак Чимин появился через несколько секунд и мягко проговорил в микрофон: «Привет, мои любимые», и, как ни странно, прилагательное «любимые» всегда применялось им только к фанатам. В обычной жизни Чимин не привык говорить подобное и нужным это не видел.       Три секунды. Только три секунды в зале царило полное безмолвие в предвкушении чего-то масштабного. Всего лишь три. И они были перед началом его песни.       В этот миг весь мир, казалось, замирал, и время переставало идти привычным чередом. Пак Чимин любил эти три секунды. Он был готов отдать всё, чтобы они продолжали существовать в его памяти и в его выступлениях. Чимин сам этому забавлялся — кому-то для счастья не хватает и десяти лет, а ему нужны какие-то три секунды.       JiXine, как и обещали, в этот день пришли. И Чонгук, впервые пребывая здесь, даже за несколько метров ощутил, как честен Чимин во время исполнения песен. Он полностью прозрачен, полностью открыт и уязвим. Пак Чимин — не продуманная и привлекательная картинка. Он — зеркальное отражение всего, что он делает, о чём поёт и о чём думает.       Чонгук не мог оторвать взгляд. Он широко и с наслаждением улыбался сквозь чёрную маску и несмело приподнимал край панамы, чтобы лучше разглядеть тот великий момент его жизни, который в прошлом был мечтой, а в будущем станет тёплым воспоминанием, греющим израненную душу. Он надолго запомнит то, как Чимин задирает блузку и оголяет пресс с татуировкой «nevermind», смахивает мокрые волосы с лица и сквозь сбитое дыхание продолжает петь.

Пойман на лжи, Вытащи меня из этого ада,

      — Вытащи меня, — задыхаясь восхищением, шептал Чон, давно зная все строчки этой песни наизусть.

Я не могу освободить себя от этой боли.

      — Спаси меня.

Спаси меня. Того, кто был наказан.

      Чонгук дрожащими и холодными пальцами коснулся влажного века. «Я плачу?», — мелькнуло у него в голове. На кончике пальца тёплая слеза неторопливо стекала вниз, пока Чимин так же плавно опускался на колени, грациозно вытягивая руки вверх, будто жадно умоляя о помощи. Свет стал приглушённым.       — JK, идём! Надо поздороваться с Чимином! — крикнул Намджун после окончания.       — Вау, это было потрясающе! — Хосок не был скуп на комплименты и сразу похвалил вспотевшего Пака, как только они встретились после концерта в сопровождении целой свиты телохранителей.       — Спасибо, — переводя дыхание, выразил Чимин свою благодарность и пожал ему руку.       JK стоял дальше всех, на более менее безопасном расстоянии, но всё равно нервно поправлял солнцезащитные очки.       — Я рад, что вы пришли.       Пак вежливо пожал руку Намджуну, Юнги, и когда очередь дошла до замаскированного парня, больше похожего на какого-то шпиона или террориста, немного замялся и вдруг тепло произнёс:       — Привет, JK, — казалось, своим ласковым тоном он попытался заставить Чонгука чувствовать себя комфортно.       Он коснулся руки Чимина и в мыслях чуть не умер от смущения. Все продолжали делать Паку комплименты, а Чонгук одиноко молчал, хотя у него больше всех было то, о чём сказать. Так ужасно оказалось ощущать себя исключительно наблюдателем, не способным как-то повлиять на то, что происходит вокруг. Чонгук чувствовал, будто является ничтожным дополнением ко всему, где находится Чимин, и ему никогда не выйти из тени постороннего человека в этой компании.       — Нет, честно, я весь концерт боялся, что канделябры упадут, — смеясь, болтал Хосок.       «Их свет так красиво падал на лицо Чимина, что я застыл в изумлении», — тоже вмешался в беседу Чонгук, но только у себя в голове.       — Кстати, с Тэмином вообще круто получилось!       «Нет, без Тэмина мне нравилось больше».       — Я чуть не прослезился во время заглавной песни, — где-то доносился хриплый голос Юнги.       «А вот я прослезился».       — Как-нибудь мы тебя и на свой концерт позовём вместе с Тэмином.       «Опять Тэмин? Вы что, издеваетесь?!».       — Спасибо ещё раз за то, что согласились прийти, — Чимин поклонился, собираясь уходить, а Чонгук настолько завис в своих раздумьях за прошедшие пять минут, что додумался наклониться только тогда, когда Хосок слегка толкнул его локтем.       — До встречи!       — До встречи, ребята.       Чонгук продолжал наблюдать за тем, как кумир его медленно уходит, вскоре встречаясь в конце коридора с Ли Тэмином.       — А ты довольно молчалив сегодня, — пошутил Юнги, наклонив спинку сидения в машине.       — Очень смешно, — грубо проговорил Чонгук и не спеша снял маску с лица, на котором не было никаких эмоций.       — Чон, а тебе понравилось? — спросил Намджун, повернувшись назад и внимательно уставившись на опущенную голову друга, так и не ответившего.       — Кстати, ты, оказывается, фанат Чимина. А я не знал, — вставил Хосок слегка удивлённо, вспоминая, как тот напевал все его песни во время концерта.       Юнги был в шаге оттого, чтобы вновь испортить Чонгуку настроение и напомнить, как на самом деле Чимин относится к настоящему Чонгуку. Но в силу того, что об этом и так все знали, не сделал этого.       Всю поездку до общежития (где, к слову, Чонгук не жил) в машине не было ни звука, кроме отголосков громкой музыки в наушниках Хосока. Намджун читал какую-то неизвестную всем книгу, Юнги спал, а Чонгук теребил маску и старался ни о чём не думать, чтобы такими темпами вновь не впасть в грусть.       Его телефон провибрировал с неприятным звуком нового уведомления, и Чон молча попытался достать его из сумки, лежащей на полу. Надоедливый звук снова послышался немного приглушённо, будто оказавшись под более толстым слоем вещей, нежели раньше.       — Тебе помочь? — вмешался Намджун, оторвавшись от увлекательного чтения, но его проигнорировали.       Наконец-то вытащив мобильник и услышав, как Юнги недовольно вздохнул и поменял положение, Чонгук в непонятной тревоге разблокировал телефон с двумя уведомлениями. Сперва открыл то, что показалось ему более приятным.

[K-pop News]

JiXine visited Jimin's concert! Photo and video from perfomance.

      Чонгук начал читать новости, надеясь не наткнуться на что-нибудь подозрительное. К счастью, почти все фото были мутными, да и маску JK не снимал весь вечер, как тёмное пятно выглядев среди остальных улыбающихся участников. Пользователь_5189: Мой любимый певец и любимая группа… Я ТРЕБУЮ КОЛЛАБ!!!!!!!!! ❤11297 Пользователь_12166: Чимин настолько прекрасен. Он точно реален? ❤9364 Пользователь_7291: JiXine и Jimin? На секунду я подумала, что сплю. ❤9118 Пользователь_10354: JiJi ;) Лайк, если ждёшь эту коллаборацию. ❤8995       Его не могло не радовать, что Чимина и его группу наконец объединяют во что-то общее, в то время как такой дуэт как Чимин и Чонгук до сих пор оставался невозможным и сказочным.       Но Чон с детства любил сказки. Он наслаждался собственными выдуманными песнями и выступлениями, где Чимин вдруг появляется из-за спины Чона и через секунду они, улыбнувшись друг другу, начинают ритмично двигаться под музыку. Чимин будет петь, пока Чонгук служит ему бэк-вокалом, и тянуть высокие ноты без каких-либо усилий. Когда Чонгук приступает к своей партии, Чимин игриво сверкает глазами, раскусив желание напарника, который с виду нечаянно касается его талии и прямо сейчас уверенно подходит ближе, плотно держа микрофон у губ, а затем мелодичным, сладким голосом протягивает очередную строчку, пока экран ярко показывает двух тайно очарованных друг другом артиста, соприкасающихся лбами и напоследок вместе исполняющих слова песни, которую, несомненно, написали во имя их любви.       Чонгук представляет себе и то, как долго будет переводить дыхание после выступления, только чтобы вновь удостовериться, что это не сон. Пак не будет смотреть на него отстранённо и непонимающе — он будет утопать в чужом взгляде, шёпотом повторяя главные строчки их песни, чтобы Чонгук никогда-никогда их не забывал и пел их каждый раз, думая о Чимине. Этой волшебной песни, правда, ещё не существует, но Чон уже продумывает её мотив каждый вечер перед сном.       — Я хочу, чтобы со мной на одной сцене был ты, Чимин, — вторит про себя Чон, когда в час ночи смотрит на луну сквозь открытое окно, и тысячи мыслей бесцеремонно лезут в голову, мешая что-либо собрать в одно.       Менеджер сказал, что совместная песня — лишь вопрос времени и что вскоре Чону найдут достойного напарника, с которым у него получится идеальное сочетание тембров. Но Чонгуку никто был не нужен, кроме Чимина.       Второе уведомление было менее весёлым. tae: надо же, даже на концерт сходил. смело) 21:05

Me: следишь за мной? 21:11

tae: конечно, милый. кстати, у меня самолёт в полночь 21:12

Me: и? 21:12

tae: готовь вино 21:12

Me: я тебе уже сказал, что не собираюсь с тобой видеться. 21:12

tae: когда приеду, ты уже никуда не денешься 21:13

Me: ворваться в мой дом захотел? 21:13

tae: сам впустишь 21:13

Me: мечтай. 21:14

tae: не забывай, что я знаю о тебе побольше других) так что до встречи, Чонгук~ки 21:14

***

      Иногда Чонгук надеется, чтобы следующее утро наконец-то настало или чтобы вечер наконец-то закончился, не находя между этими двумя событиями и малейшего промежутка, который бы он искренне желал продлить и который не убивал бы его своей бесконечно чередующейся полосой мероприятий и ненужных встреч. Концерт Чимина стал для него некой передышкой, остановкой от нестерпимой суеты и раздражающего чувства усталости от самого себя.       Но наличие даже ничтожной погрешности в его теории стать пойманным смущает его настолько, что он готов заклеить рот скотчем и приклеить панаму к голове. Может быть, Пак и не ожидал от него чего-то другого, помимо молчания, а может и ждал. Хотя бы скромное «привет».

Ме: привет, я хотел сказ мне понравилось твоё выступ спасибо за сегодня, это было прекрасно. 22:21

jimin: приятно слышать. 22:21       «Почему он так быстро отвечает?»

Ме: я постеснялся сказать это вслух. 22:22

jimin: неожиданно, что такой, как ты, может быть стеснительным) 22:22

Ме: прости. 22:23

jimin: за что? 22:23

Ме: за то, что я так странно себя веду. 22:23

jimin: наверное, это сложно постоянно скрываться. 22:24

Ме: отчасти да. 22:24

      Это чертовски сложно. jimin: в любом случае, ты всегда можешь мне написать, не стесняясь 22:25

Ме: спасибо, Чимин. ты очень добр ко мне) 22:26

jimin: брось, это мелочи) 22:26       Чонгук тепло улыбнулся, но ничего не ответил.

***

      «JiJi» продолжали работать над совместной песней. Юнги и Намджун засиживались в студии по несколько часов, не выходя оттуда ни под каким предлогом и постоянно ворча то ли друг на друга, то ли на весь тот громадный материал, который отчего-то в любых вариантах имел свои изъяны.       Юнги привык отдаваться музыке полностью. Его не устраивали выражения: «И так сойдёт». Поэтому если что-то ему не нравилось, всем остальным оставалось только промолчать и дать время Мину всё исправить.       — Хён, ты слишком заморачиваешься со всем этим, — Хосок принёс неугомонному другу, работавшему уже часов десять без обстановки, кофе из автомата, пока пустые стаканчики беспорядочно валялись в углу стола. — Ты бы хоть мусор выкинул, — продолжал беседовать Чон сам с собой, потому что реакция Мина на все его слова была нулевая.       Хосок являлся единственным, кто до сих пытался достучаться до невменяемого Юнги и вообще всегда был рядом, если тому требовалась помощь, будь это написание песни или чистка ковра. Хосок был настоящим другом, тем самым, от которого не ждёшь нож в спину, и со спокойным сердцем оставляешь в его памяти свои самые страшные секреты. Был тем другом, ценность присутствия которого можно понять только во время его отсутствия. Хосок готов был приносить еду и кофе Юнги сколько угодно, даже если тот его не просит. Да, Мин молча поблагодарит, скромно кивнёт, скажет, что больше не надо напрягаться, но всякий раз, как Чон зайдёт снова, тарелки и чашки уже будут пустыми. Именно поэтому Хосок не ждёт просьбы и подсказок, настолько хорошо выучив Юнги, как свои пять пальцев.       Чон встанет за спиной Мина, помассирует его уставшие плечи, не обижаясь на полное игнорирование, потому что обижаться на Юнги за то, что он такой, какой есть, — глупо, по его мнению.       Но Мин Юнги всё помнит. Он помнит до самой минуты то позднее время, когда Хосоку не лень приходить к нему и на некоторое мгновение отвлекать, веселить и приободрять лучезарной улыбкой, как обычно очаровывая ямочками и розоватыми щеками.       — Стой.       Хосок внезапно обернулся, вовсе не думая, что ещё в ближайшие пять часов Юнги заговорит с ним, отвлёкшись от дела.       — Послушай, — Юнги с сонным видом тянет ему наушник и внимательно смотрит на него, предвкушая реакцию.       Хосоку понравилось с первых же нот, но позже он осторожно опустил наушник, смотря на Юнги каким-то странным и удивлённым взглядом, и заметил в ответ слабую ухмылку брюнета.       — Ты добавил бит Чонгука, который я тебе отправлял?       — Да. Как думаешь, неплохо получилось? — спросил Юнги, но всё уже поняв по лицу Чона, неторопливо продолжил. — Этот малой в последнее время слишком угрюмый.       — Ему будет очень приятно, ты прав.       Чонгук приходил в студию поздним вечером, а когда наутро появлялся Пак Чимин, то партия JK всякий раз уже была перезаписана, отредактирована и прочее. Намджун неумело обращался с заморским компьютером Юнги, поэтому однажды чуть не удалил пробную версию их новой песни и после этого ещё несколько раз в холодном поту просыпался посреди ночи, представляя разъярённое лицо хёна.       — Чимин, не хочешь пообедать сегодня вместе? — Хосок дружелюбно сделал жест рукой и подозвал к себе. — Мы хорошо постарались. Через неделю всё будет готово.       Пак улыбнулся приятной новости, но от еды всё-таки отказался.       — Тебе понравился наш зал? — Чон заметил, что Чимин бывает здесь довольно часто во время недолгих перерывов, и найти его здесь стало довольно обыденной вещью.       — Да, мне нравятся зеркала друг напротив друга. Удобно наблюдать за спиной.       — Ты отлично двигаешься. Раньше ходил на танцы?       — Да, занимаюсь ими с шести лет.       Хосок удивлённо покачал головой, почесав затылок в мыслью: «Ого, прямо как Чонгук».       — Если хочешь, можешь приходить сюда потренироваться. Можем даже вместе выучить что-нибудь.       Чимин благодарно кивнул, одарив Хосока милой улыбкой. Родители Чимина, когда он был подростком, не поддерживали его интересов, называя их бесполезной тратой времени, которое можно было бы использовать, например, для уроков или помощи по дому. Именно поэтому Пак старался дома бывать редко, иногда ночуя у друзей, а иногда прямо в том самом спортивном зале, где тренировалась его никому не известная танцевальная группа.       Он, кстати, не знает, как в итоге сложилась их дальнейшая жизнь. Одно было очевидно — все когда-то хотели стать айдолами. Они придумывали себе псевдонимы, представляли, как за считанные минуты раскупают билеты на их концерты и как их приглашают на различные шоу для знаменитостей. Они мечтали, мечтали и ещё раз мечтали, настолько порой забываясь в этих мечтах, что неосознанно отдалялись от реальности. Возможно, в этом они видели некоторое спасение от жизненных трудностей. Разве есть те, кому не комфортно в своём вымышленном мире? Разве мы все не стараемся воссоздать его исключительно в приятных для себя явлениях?       Точно как осиротевший ребёнок представляет себе семью, любой творческий человек представляет себе общественное одобрение своего таланта. Он стремится завоевать уважение, любовь и понимание, ведь так страшно, когда тебя не могут понять и когда, не погружаясь в саму суть, тебя осуждают и ненавидят.       Чимин мечтал жить так, как прежде всего захочет он сам. Мнение родителей, друзей и знакомых его не волновало, оно не способно было разрушить его внутренний мир, как бы сильно не пыталось. Пак танцевал, потому что внутри что-то безостановочно этого просило, оно изнемогало и болезненно пульсировало, если хотя бы раз в неделю Чимин не придёт в зал. Увлечение стало потребностью. Нет, оно стало наркотиком, который организм постоянно просил и желал, и если не получал, то жестоко истощал сам себя, а, соответственно, и Пак Чимина.

***

      Сокджин решил посидеть тихим вечером перед телевизором, незаметно выпивая банку холодного пива, и наконец слушать не указания менеджера, а какую-то бессмысленную болтовню героев из дорамы.       — Смотри! Смотри! — закричала его сестрёнка, выбегая в гостиную. — Я достала билеты!       — Какие ещё билеты? — недовольство чувствовалось даже в том, как он резко поставил пиво на журнальный столик с каким-то раздражённым цоканьем.       — На JiXine!!! — она отчаянно делала вид, что не видит в брате ничего, кроме безудержной радости, ведь речь идёт о лучшей музыкальной группе на свете.       — Хорошо, что хотя бы один вечер тебя не будет дома, — устало ворчал Ким, уже придумывая, чем можно будет в этот вечер заняться.       — Ты идёшь со мной! — это был далеко не вопрос, а утверждение.       — Ага, конечно.       — Там пускают с восемнадцати… — она грустно опустила голову, кажется, проклиная тот факт, что она не родилась на года три раньше. — Либо в сопровождении взрослых.       — И что? Маму позови.       — Она в этот день работает.       — Мне без разницы, я никуда не пойду. Меня уже тошнит от концертов.       — Ну, пожалуйста! Пожалуйста! Умоляю! — через секунду она была готова упасть на колени и зареветь, временами умея так стремительно становиться послушной и сентиментальной, что Сокджину было страшно сказать обидное слово, будто после него она уйдёт топиться в реку.       — Я не хочу, понимаешь! Я их даже не слушаю!       — Тебе не обязательно их слушать, просто постой со мной рядом!       — Мне что, уши заткнуть?       — Ты можешь вообще уйти потом, мне просто нужно, чтобы меня пустили!       — О господи…       — Спасибо, Сокджин~и! Я знала, что ты самый прекрасный брат на свете! — девочка побежала целовать его в щёку.

***

      Чонгук волновался перед концертом сильнее, чем обычно, потому что Намджун, якобы по инициативе всей группы, решил позвать на него Чимина и Тэмина, чему Чон по понятным причинам был и рад, и огорчён.       У ребят ещё при первом концерте возник вопрос, как JK будет выступать. На самом деле, вариантов у него было много. Он надевал мешковатую одежду, тёмные очки, панаму, маску. Через неё читать текст было вовсе не удобно, поэтому он плотно прижимал микрофон к губам, и разглядеть его лицо было крайне тяжело при особо подобранном освещении, а как только партия заканчивалась и рука медленно опускалась, маска вновь возвращалась на своё прежнее место.       Когда Чонгук услышал заключительный вариант песни, он чуть не умер от счастья. Юнги, увидев бесподобную реакцию макне, лишь слабо улыбнулся, будто получив колоссальное количество благодарности от одного лишь светлого взгляда.       Вокалом в песне выступал Чимин, в то время как остальным четверым достались примерно одинаковые по длительности партии. Релиз должен был состояться примерно через недели две, но как только фанаты увидели фото Чимина и Хосока в Инстаграме с довольно интригующей подписью «soon», все мировые сети взорвались от радостных криков и статей о предстоящем многообещающем треке. Чонгук тоже увидел это фото, а потом ещё и кучу похожих в телефоне Хосока.       — На завтра у тебя нет никаких других дел? — спросил Намджун перед тем, как уйти в свой кабинет, который выполнял роль мини-студии.       Он вообще был не особо разговорчив перед каким-либо важным делом, но вспомнив про свою «Ханну Монтану», понял, что планы того могут не сходиться.       — Нет, — кратко ответил Чонгук.       На всех он производил вид человека, которого ни в коем случае нельзя было трогать. Он упорно молчал, даже если вокруг все беседовали и веселились. И дело было не в том, что он якобы влился в роль и теперь отчаянно боялся, что его раскроют, просто теперь у него не было настроения от переполняющих ревности и зависти. Вообще, наблюдать за жизнью Чимина со страницы sweetJimin_13 довольно странно и глупо, когда у тебя есть прекрасная возможность поговорить с ним вживую.

***

      — Доброе утро!       Сокджина моментально оглушили, но затем, как настоящему господину, сделали кофе и приготовили завтрак. Сестра сегодня была максимально послушной и скромной, боясь даже немного не удовлетворить брата и услышать его ворчание под нос о том, как он всеми фибрами своей души не желает идти на концерт и стоять в очереди пять часов.       В итоге, пришлось целых шесть. Как только JiXine вышли, сотня световых вспышек зарябила в глазах настолько, что Ким отвернулся, прикрывая ладонью веки. Сестра устроилась прямо возле сцены, и, кроме бешеных криков, Сокджин ничего абсолютно не слышал.       Музыка JiXine довольно агрессивная, и, наверное, поэтому здесь все были на грани оттого, чтобы ударить рядом стоящего, будучи под впечатлением от мощного бита и кучи мата в некоторых песнях. Изображения участников на картонных вырезках чуть ли не целовали лицо Кима в засос, ибо куда только он не поворачивался и под каким только градусом наклона, везде был то смеющийся j-hope, то супер скрытая личность JK, который, к тому же, был у его сестры на футболке.       Всё было вполне неплохо, и его недовольная рожа не столь и сильно уже выделялась на фоне, даже учитывая, что он был выше почти в два раза половины девушек. Где-то вдали он, конечно, слышал и мужские голоса, но вспоминал, что его сестра, когда орёт, тоже похожа на мужика со стажем сорокалетнего курильщика. Так что вопрос этот оставался спорным.       И почти в конце этого изнуряющего мероприятия, когда всеми любимые артисты начали подходить ближе к сцене, а в особенности JK, все тянулись руками и пытались через камеры телефонов его рассмотреть на миллиметр лучше, чем все остальные, и, возможно, даже самостоятельно открыть всемирную тайну.       — А вдруг он просто урод и поэтому носит маску? — решил спросить Ким у сестры, когда они возвращались домой и ели пуноппан, проголодавшись спустя несколько часов.       — Я сейчас из тебя сделаю урода! — девочка пригрозила ему кулаком, и тот засмеялся со столь нелепой угрозы.       — Кошмар, боюсь, — они завернули в бок, и тёмная улица вмиг открылась перед ними с одним умирающим фонарём в самой середине. — Кстати, его голос мне чей-то напомнил, — Сокджин внезапно споткнулся, забывшись в раздумьях, и пирожок уверенно приземлился на бордюр.       — Ну ты лох, — начала ехидно посмеиваться его сестрёнка, пока он угрюмым взглядом хоронил свои 1000 вон.

***

      — Я догоню, — кинул Чонгук вслед уходящим парням.       Дверь гримёрной закрылась. На столе остались стоять несколько стаканчиков с кофе, а стулья были вразброс расставлены возле освещённых зеркал. Чонгук накинул косуху, такую же чёрную, как его любимая маска, и потянулся к ручке двери.       Но как только она открылась, он почувствовал неимоверное напряжение в воздухе, будто его катаной разрезали возле его глазниц. Голос рядом пробудил парня, прожигающего взглядом ту самую, до одури знакомую игривость в карих глазах.       — Скучал по мне?       Чонгуку даже не стоило пытаться скрыть эмоции. Ким Тэхён слишком хорошо его знал.       — Что ты тут забыл? — с нарастающим гневом он сжал дверную ручку.       — А что, не видно? Пришёл навестить любимого птенчика, — ехидно выдал Ким, толкая Чонгука внутрь помещения.       Он подошел вплотную и ухмыльнулся, глаза его забегали на чужих сжавшихся губах. Шатен медленно прикусил свои, и Чонгук понял, к чему он ведёт.       — Когда ты уже исчезнешь из моей жизни?       — Когда сам этого захочу, — Тэхён захлопнул дверь и широкой ладонью властно обхватил Чонгука за затылок.       Ощутив запах любимых духов, которые всегда вызывали в Тэхёне желание прильнуть к чужой шее, вызвала в его теле непосильную дрожь. Когда-то давно при долгожданной встрече Чонгук и Тэхён прыгали друг другу в объятия. Ким стал единственным, кто поддержал парня в самые трудные минуты его жизни. Он волшебным и очень странным образом вошёл в близкое окружение неумелого и депрессивного подростка, предложив научить его любви. А Чонгук — неопытный, наивный и ищущий в каждой мелочи смысл жить дальше — без раздумий согласился на эту «любовь».       — Как мне ещё до тебя донести, что между нами все кончено? — Чонгук оттолкнул Тэхёна от себя, поистине устав от подобных попыток вновь контролировать его жизнь и пользоваться его телом.       — Я хочу тебя, — однако щит высокомерного Тэхёна был непробиваем.       Внезапно чужие руки застыли на его щеках со словами: «Ты — мой», и, от резкого напора одичавших губ ударившись затылком об стену, Чонгук хотел завыть от боли. Но беспомощные вопли его растворились на чужом языке, расплавившись под его нарастающим из самых глубин теплом. Ногти Кима скользили по коже, как игривое лезвие, и от боли Чону пришлось вытягивать шею, видя, как Тэхёну это нравится.       — Как же ты противен, — набравшись сил и смелости избавиться от подобной бесцеремонности, вытер губы тыльной стороной ладони.       — Вот как мы заговорили, — нервно засмеялся Ким, раздражённо сжимая кулаки. — А Чимин? Тоже противен? Я же знаю, как ты по нему сохнешь. Отдашься, как шлюха, при первой же просьбе, — в ярости твердил он, но не получал ответа. — Ах, я и забыл, — наигранно вздохнул Ким, с грохотом откидывая стул на кафель. — Чимину и нахер не сдался ублюдок, на которого его променяла любимая компания.       — Замолчи, — еле сдерживался Чон.       — Молчать только ты способен, Чонгук~ки.       Терпение Чонгука рвалось по швам.       — А что если в один день Чимин узнает правду? — со злорадной усмешкой Ким подошёл ближе. — Допустим, кто-нибудь ему расскажет.       — Ты хочешь меня шантажировать?       — Я просто предполагаю, милый.       — Говори, кому хочешь.       — Уверен? — Ким удивлённо приподнял бровь, не меняя прежний надменный вид.       — Уверен, — Чонгук посмотрел ему точно в глаза, забывая обо всех страхах, что пропитывали его тело день за днём. — Мне плевать, что ты будешь делать. Абсолютно.       — Вот и увидим.       Чонгук взял вещи и вышел из гримёрной, громко захлопнув дверь. Его сердце продолжало бешено стучать, разбиваясь об рёбра. Он не знал, чем ему это всё обернётся на самом деле.       После концерта у Юнги болела нога, и, опираясь с двух сторон на Намджуна и Хосока, ему пришлось ковылять до машины, в которой они прождали Чонгука, молча зашедшего без привычных извинений, целых восемь минут. Намджун настолько устал, что уснул, не просыпаясь даже от резких поворотов и толчков. Все молчали и, казалось, изо всех сил старались не сорваться. Тэмин и Чимин ушли сразу, узнав о делах в агентстве, и Чонгук, определенно, увидел в этом исключительно плюсы, ведь ему не пришлось снова наблюдать со стороны за веселой беседой.       — Чимин в восторге! — вдруг сказал Хосок, спустя пару минут после разблокировки своего телефона.       Обернувшись назад, он заметил, что Ким спит, поэтому моментально прикрыл рот рукой, будто это могло помочь.       — Не кричи только, — ворчал Юнги не столько волнуясь за Намджуна, сколько пребывая в диком раздражении от пульсирующей боли.       — Он тебе написал? — нерешительно спросил Чонгук, пытаясь сохранить самый невозмутимый вид среди всех и заставить голос оставаться спокойным.       — Да.       — Ясно, — прозвучали слова, в которых отражалось далеко не равнодушие.       Юнги и Хосок переглянулись, но промолчали. Чонгук не показал своего глубокого разочарования ровно до тех пор, пока не зашёл в свою квартиру, где уже ни перед кем не надо было скрываться и где никто не мог его увидеть таким, каким он ощущает себя на самом деле.       Он закрыл дверь и опустился на пол, зарывшись пальцами в густые тёмные волосы, и прикрыл руками уши, чтобы больше не слышать ничего, что снова сбило бы его с толку. В тишине и одиночестве Чонгук пытался увидеть проблему, не дающую ему покоя. Но каково ему было осознавать, что единственная проблема, мешающая ему жить — он сам. Это страшно. Потому что ты абсолютно всегда заключён в её грубые и холодные объятия, иссушающие каждую живую частичку в твоём теле. Медленно и навсегда. Эти объятия оставляют именно ту пустоту, которую ты не способен заполнить самостоятельно.

[K-pop News: Watch Jimin's fancam right now!]

      Чонгуку достаточно посмотреть на время уведомления, чтобы сразу понять, о чём идёт речь.       В эти часы часто выкладывают качественные видео с выступлений. Чимин — словно антибиотик, который прописал врач и который необходимо потреблять каждый день в определённые часы. Иногда Чонгук смотрит на эти шоу как на что-то невероятное, иногда как на что-то давно изученное, а сегодня вообще не хочет смотреть, кидая телефон в сторону после первых 20 секунд. Музыка всё ещё играет, и направленный в пол динамик гудит, затупляя сознание.       Если бы не все эти встречи вживую, не эти переписки и прочее, о чём Чон до этого не мог и мечтать, то ему не было бы так плохо сейчас. Он бы дальше продолжал лайкать посты и видео, так и не осознав, насколько сильно он влюблён не в сценичный образ, а в реального человека.

Ме: привет. я знаю, что уже поздно, но я хочу поговорить с тобой. ты занят? 22:56

jimin: уже нет. что-то случилось? 22:58

Ме: нет, всё в порядке. просто мне давно хотелось признаться тебе кое в чём. 22:58

jimin: в чём? 22:58       Чимин был искренне растерян. Он в губящем ожидании смотрел в экран, пока на фоне Тэмин разговаривал с девушкой из стаффа. А Чонгук не знал, что такое сверхъестественное ударило ему в голову, и зачем он добровольно идёт рушить свою и без того разваливающуюся жизнь. Последние ночи он то и дело думает лишь о том, как же сильно хочет признаться во всём Чимину, морально готовясь к самым различным реакциям, будь то омерзение, взаимность или равнодушие. Ему даже не важно, что скажет Пак, потому что главная цель на данный момент — остановить эту болезненную и расцветающую в сердце опухоль, которую люди зовут чувством влюблённости.       Она не такая уж и приятная, как в стихах и песнях. Чонгук поёт о совсем другой любви, определённо. А сейчас это не то. Это отвратительно больно, а не радостно. От неё хочется зажать горло, а не мечтать о совместном будущем. У этой любви привкус горечи и безысходности.       Тэмин подходит к Паку, по привычке предлагая вместе отправиться на машине. Но в ответ Чимин лишь отрицательно кивает, судорожно блокируя экран телефона.       — Я сегодня поеду один, у меня ещё остались дела.       Такая отговорка кажется Тэмину подозрительной, но он не решается допытывать правду, так что одиноко выходит из помещения. Чимин дожидается, когда шаги стихнут, и вновь открывает чат.

Ме: ты меня практически не знаешь, я понимаю. ты, правда, пытаешься быть добрым ко всем нам, но мне больно на это смотреть, потому что я не могу говорить с тобой, как все. мне недостаточно телефонных переписок с тобой.. 22:59

jimin: что тебе мешает говорить со мной? ты ведь можешь не снимать маску, если боишься. 22:59

Ме: ты не знаешь всей правды, Чимин. а когда узнаешь, то разочаруешься. 23:00

jimin: ты стесняешься своей внешности? я не тот человек, который будет осуждать за такое. 23:00

Ме: к сожалению, дело не в этом.. но я бы правда хотел открыться тебе. 23:00

jimin: откройся. поверь, я прошу об этом не ради любопытства 23:01

Ме: а ради чего? 23:01

jimin: я давно слежу за тобой. читаю все твои интервью, где ты говоришь об искренности и где ты не стесняешься показаться миру неидеальным человеком. я также люблю переслушивать твои партии, ты отменно читаешь.. особенно твой прошлогодний микстейп. он запал мне в душу. и я хочу узнать тебя, как человека. я даже не против дружбы и тесного общения. в тот раз, когда ты сказал, что любишь мою музыку, я не решился признаться в ответ, потому что был уверен, что наше общение не зайдёт далеко 23:04       Чонгук не верил во всё, что происходит. Он перечитывал сообщение, в панике перебегая глазами с одной строчки на другую. Всё было слишком нереалистично. И отныне разрушить это всё стало в миллионы, миллиарды раз страшнее. Если Чонгук признается, то скорее всего, больше никогда в своей жизни не услышит эти слова от Чимина. Он с силой сжал телефон и ясно почувствовал, как тёплая слеза оставляет влажную дорожку на его щеке. jimin: JK?.. 23:06

Ме: прости.. я просто не знал, что всё окажется настолько сложно.. 23:07

jimin: ты не веришь мне? 23:07

Ме: верю. но я предупреждаю, что моя правда может тебе не понравиться. 23:08

jimin: посмотрим 23:08

Ме:тогда встретимся завтра в два часа дня 23:08

jimin: но в два у меня церемония 23:08

Ме: да. я приду туда. 23:09