Головная боль

      Ранним утром Арсений уже стоял перед охранником и ждал, пока его досмотрят на наличие запрещенных предметов, которые не были распиханы по его карманам. Когда он уходил (убегал) из квартиры, то заметил спящего на диване Антона; он закутался в одеяло, явно не подходящее ему по размеру, словно хотел с ним слиться, и свернулся калачиком, он с трудом уместился на диване с поджатыми к груди коленками. Стоило разобраться с квартирой как можно раньше, чтобы парень не мучился урывками сна на диване. Он подумал о родителях. Как же давно они не говорили. Из-за работы он иногда игнорировал звонки или попросту не успевал ответить, потом забывал перезвонить. Это было нечестно по отношению к ним, – Арсений прекрасно это понимал и корил себя за такое поведение, но все же каждый раз забывал сделать то, что должен. Давление застучало в висках после того, как оперативник поднялся по лестнице, не обращая внимания на боль в лодыжке и плече, словно их не существовало. В носу продолжал стоять запах гари, и даже сегодня утром ему не удалось высморкаться достаточно сильно, чтобы избавиться от фантомного запаха. Только и мог: думать о том, что Шастун почти пострадал из-за своего ненормального желания оказаться в горящем доме. Вспоминая то, как он туда бежал, без страха и раздумий… Попов до того момента не понимал, насколько парню безразлично его собственное здоровье. Им ведь необходимо было поговорить о том, что убийца впервые прислал открытку в отдел: он знал, куда присылать, и он знал о помощи Антона. Тем более, что открытку адресовали именно ему. Ни Сереге, ни Арсению. На этаже еще никто не издавал шума. Рабочее место секретарши Иры пустовало, но отчего-то Арсений был уверен: Шеминов уже сидел у себя в кабинете, так что он решил пойти сразу к нему, чтобы обсудить случившееся в отделении. Фотографию, которую прислали Антону, зная, что он в тот момент находился в отделении и помогал им. Это попахивало чем-то… ужасным. Оперативник все больше начинал жалеть, что утянул за собой парня со своей помощью. Люди страдали, да. Только он не хотел на своей совести еще и гибель Шастуна, который вдруг оказался в его круге общения и стал довольно близок. С учетом того, что теперь он буквально жил в его квартире. Коридор наполнился шаркающими звуками из-за прихрамывания Арсения на левую ногу. Мышцы на правой ноге ныли от накатившей на них тяжести. На подходе к кабинету Стаса Шеминова оперуполномоченный увидел его открытую дверь: он всегда так делал, пока работников не становилось так много, что они шумели достаточно громко, чтобы однажды начальник не вышел и не гаркнул на них. Такое уже случалось. Вообще, ажно дважды. Просто, когда в здании мужиков больше, чем женщин, неожиданно, становится гораздо больше шума, чем могло бы показаться. На самом деле мужчины трепались и сплетничали не меньше самих женщин. Обычно Арсений все время слышал рассказы напарника, пришедшего с курилки; тот только и успевал слушать. У кого-то вновь забеременела жена, кто-то продал мотоцикл и купил игровую приставку – и это рассказы оперов, которые чаще всего оставались в отделе. Что можно услышать от группы быстрого реагирования… Иногда волосы дыбом вставали. Остановившись прямо в проеме двери, Попов костяшками постучал по косяку двери, чем привлек внимание начальника. Брови того вскинулись в подобии удивления, но потом приобрели естественный хмурый вид. Стас сидел с бумагами в руках и так застыл. Этот мужчина обвинял его к чересчур проявляющейся верности к работе, хотя сам уже в шесть сидел в кабинете и вовсю работал. Да, должность была повыше, только правды это не меняло. — Ты какого хрена тут забыл? — резко спросил Шеминов и, наконец, уложил бумаги на стол. Арсений остался в проеме, потому что понял: у него нет сил идти вперед из-за пульсирующей лодыжки. И в ответ на вопрос он не мог пожать плечами, ведь его левое плечо горело при каждом неосторожном движении. Из всего этого был один плюс: Антон почти не пострадал физически, – эти мысли и успокаивали Попова, давали ему силы терпеть собственную боль. — Я здесь работаю, — со спокойным лицом напомнил оперативник. Фырканье вырвалось из Стаса. — Нашелся тут умник, — пробормотал он и поднялся на ноги. — И после вчерашнего-то? Вали отсюда. Я даю тебе четыре дня больничного, включая выходные. От возмущения Попов подался вперед и раскрыл рот, но был прерван начальником. — Мне по хую, что ты сейчас придумаешь, чтобы сказать поперек моих слов, Попов, — темные глаза Стаса оглядели его с непонятным выражением на лице. — Матвиенко будет держать тебя в курсе все четыре дня. Но если ты появишься здесь раньше понедельника, то, клянусь, блять, ты вылетишь отсюда быстрее пробки. Получается, зря сегодня встал с утра. Испытывать терпение начальника (что он и так делал… всегда) Арсений на этот раз не стал и послушно кивнул, хоть недовольство читалось на его искаженном лице. Не то время, чтобы отдыхать. Попов собирался стрясти с напарника столько информации, сколько это будет возможно из его положения, в котором он не имел права приближаться к зданию отдела до понедельника. Целых четыре дня выходных. Как бы сильно это не нравилось, Арсений принял этот факт и отправился обратно домой.

***

      Ночь прошла ужасно. Антон не спал большую часть, крутился и боялся, что как только он закроет глаза, то снова увидит сестру оперативника, причем в том виде, в каком она пришла в его больное сознание. Ведь он никогда не видел ее, просто во сне представил против своей воли… Это тревожило парня сильнее, чем могло ему самому показаться. Что-то было не так. Сильно. Открыв глаза, Антон ощутил тот самый холод, что испытывал во сне. Шум разбудил его: Попов ушел пару минут назад, – он не мог больше лежать без дела. Сон все равно не шел, а часы показывали шесть утра. Самый раз, чтобы встать и заняться чем-нибудь, чтобы не прокручивать в голове каждую минуту слова незнакомой ему женщины. Он даже не знал, что именно они означали. «Ты должен защитить его, Антон» Да как он сделает это, если не может позаботиться ажно о себе? У него дом взорвался вчера. Из-за того, что случилось ранее: проданной машины, продавец которой обокрал его после. Все рухнуло по его причине. Неделю Антон скрывался от предполагаемой слежки. Выбросить разговор с Ильей из головы не получалось, пытаться сделать вид, что за ним не следили… Он тоже не мог. Вынужденный избегать общественные места, он окольными путями нашел того самого Олега Журавлева и выбил из него всю дурь, как и информацию о тех уродах, что пришли в дом Димы двумя неделями ранее. «Ты должен быть рядом» Но это может навредить оперативнику. Как Шастуну быть рядом с ним, чтобы спасти от дела, которое он уже давно ведет, если его собственная голова не позволит. Взять хотя бы напарника Арсения, от которого боль нарастает морскими волнами и застревает где-то на уровне ушей. Один человек из множества в ФСБ. С теми, с кем он уже успел встретиться… Некоторые были еще хуже Сергея Матвиенко. От усилий парень чуть не сломал свою зубную щетку, пока стоял в ванной комнате и смотрел на зубы в пене через мутное зеркало, нуждавшееся в чистке больше его зубов. Как большинство вещей в этой квартире. Шастун не знал своих границ здесь; они об этом с оперативником не поговорили, так что он не знал, мог ли обследовать всю квартиру (без спальни самого Арсения), чтобы примерно представлять…. Антон просто хотел вернуть себе стабильное положение в обществе. Невзирая на разрешение Попова оставаться в этой квартире, с ним, столько времени, сколько это понадобится, – он не мог. Ему было уже двадцать семь, скоро исполнится двадцать восемь, а он похерил свою жизнь и потерянным щенком тыкался носом во все двери, чтобы найти свое место. Человек нуждался в заботе. Антон подумал, что кто-то ломится в дверь, и собирался уже схватить самое увесистое в руки, что только попадется, но затем ключ открыл входную дверь и на пороге показался запыхавшийся оперативник. Мельком парень посмотрел на часы и пришел к выводу, что Арсения выпроводили из отделения, – по его лицу можно было бы сказать, что больше, чем на сегодняшний день. Сам Попов был тоже слегка удивлен, увидев перед собой вполне бодрствующего парня, который застыл посреди гостиной. Они с минуту пялились друг на друга в застывших позах, никто не решился первым нарушить молчание, потому одновременно сказали: — Меня выпроводили с работы. — Я собирался готовить завтрак. Антон приподнял брови, удивленный таким заявлением, и надеялся, что временно, а не насовсем. Он хотел спросить его об этом, но они снова вместе заговорили: — Временно, же? — Ты почему не спишь? Арсений поднял руки с раскрытыми ладонями, тем самым призывая обоих к молчанию. Стоило говорить по одному, чтобы успевать ответить и приготовить новые вопросы, которые появились у него, как только он увидел, что парень уже не спит. Он вытянул руку вперед, чтобы Шастун заговорил первым. — О работе, — повторил бывший полицейский, — это временно? — Да, на четыре дня, типа больничного, — кивнул Попов с легкой улыбкой. — А ты почему в такое время на ногах? Небрежное пожатие плеч, Антон опустил уголки губ. — Так, привычка, — спокойно соврал он, не представляя, как можно объяснить оперативнику, что он не мог спать из-за его сестры. Поэтому он решил перевести тему. — Значит, у тебя выходные. Хорошо же, да? То, как Арсений пожал плечами, смутило Антона, потому что он был уверен: мужчина не так уж и радовался предоставленным дням отдыха. Слова застряли в горле, не давая Шастуну сделать даже короткий вздох; он прикусил щеку изнутри. — Не знаю, — честно отозвался оперативник и почесал щетину на лице, — я… давно не брал отпусков, они накопились. Стас почти выгнал меня из отдела. — Значит, отлично, — закончил за него Антон. — У тебя лодыжка в плохом состоянии, да еще и сотрясение. Думаю, что твой начальник просто переживает о тебе.       На этих словах Попов беззвучно усмехнулся, покачал головой и, наконец, сдвинулся с места. В какой-то степени момент был вполне подходящий. Выбор все равно у него отобрали, – пришлось отпустить вожжи и позволить собственному организму прийти в себя после всего случившегося. Арсений посмотрел на лицо парня, замечая под глазами тени недосыпа, и нахмурился, но ничего не сказал. У каждого из них были причины скрывать правду. Тем более, они не обязаны друг другу все рассказывать, – все вполне справедливо. Только вот Арсений не мог отделаться от чувства внутри, что он хотел знать, почему Антон так плохо спал, и сделать все возможное, чтобы этого избежать. От этих мыслей он помотал головой из стороны в сторону и нахмурился, словно это могло помочь буквально выбросить мысли из головы. Не особо помогло, – Попов переключился на шум, созданный парнем на кухне. Как он и сказал, он собирался готовить завтрак, а Арсению нужно было переодеться, да и он не позавтракал, решив перекусить в отделении… Все же были плюсы в том, что в доме появился новый гость. Сосед? Пока что гость, который к тому же еще и умел готовить, судя по ловким движениям Шастуна. Опер застал его в самый разгар: тот подкинул чистую лопаточку и поймал в том же положении, одновременно посыпая соль в шипящую сковороду. Похоже, холостая жизнь Антона научила его навыкам выживания в домашней среде, потому что Попов не помнил, когда ел домашнюю еду, если не считать то, что готовила Фролова. Обычно он заказывал еду или вообще ел в кафе напротив дома. Денег все равно ему было достаточно, что удивляло его самого, живя в России: просто Арсений не растрачивал их попусту, наоборот, старался быть скромным в своих желаниях. Только машина у него Е-класса, а так – сдержанность сплошь и рядом.       После завтрака Шастун вышел на балкон, чтобы покурить, а когда вернулся, то заметил, как Арсений стоял напротив комнаты своей сестры. Смотрел вперед пустым взглядом, пока руки дрожали от сгораемой внутри скорби по погибшей сестре. Антон подошел ближе и понял: Попов даже не обратил внимания на другого человека в квартире. Чтобы не напугать мужчину, Антон снова отошел от него и тихо позвал по имени. Арс повернулся, и его глаза изменились за долю секунды — он чуть улыбнулся. — Хочешь, я помогу тебе? — мягко поинтересовался Шастун. Темные брови оперативника приподнялись в немом вопросе. — С комнатой. Помогу... прибрать? От волнения парень прикусил губу и выжидающе смотрел на мятно-голубые глаза напротив. — Да, — кивнул Попов и сказал увереннее, — да. Спасибо. Заразившись кивками, Антон улыбнулся и вошел первый в чужую комнату, словно показал, что нет ничего страшного здесь. Это всего лишь комната, в ней нет никакой силы, она не убьет. Шастун обернулся назад и протянул руку, подзывая Арсения поспешить: лучше сделать это быстро, чем думать о том, как больно делать шаг за шагом. И Попов протянул руку.

***

“Мой брат погибнет из-за этого дела”       Антон устало выдохнул и осел на пол. Слова Кати — в этом он точно был уверен — крутились у него в голове снова и снова, пока он с Арсением убирал комнату. Иногда становились такими громкими, что Шастун начинал думать: все, он сошел с ума. Оглядев пустую комнату с коробками, Антон уперся взглядом в Арсения, задумавшегося над чем-то. Только теперь его задумчивость отличалась от начальной — скорбящей. Словно с ним, с Антоном, ему было легче здесь находиться, легче думать, свободнее дышать. Как если бы Шастун стоял между Арсением и его умершей сестрой. Может, так и было. — Устал? Антон приподнял голову. Арсений, хромая из-за голени, приблизился к нему и с резким выдохом уселся рядом. — Немного, — признался Шастун. Хотя это было совершенно не то. Он чувствовал себя обузой: ради него Арсений очистил комнату сестры, вернулся в квартиру, в которую не хотел. Сердце неприятно сжималось каждый раз при этих мыслях и лучше не становилось. Только хуже — Попов не просил платить. По сути, он ничего не просил, кроме помощи в расследовании, а он на нее уже согласился. — Осталось только вынести коробки на склад. — Попов уперся спиной в стену и глубоко вдохнул. Глаза прикрыв, он замолчал. Шастун повернулся сказать, что поможет и с этим, но не смог открыть рот и заставить себя говорить. Профиль Арсения выглядел настолько аристократичным, что бывший полицейский с задержанным дыханием впитывал в себя этот момент. Прекрасный момент, заставляющий его кровь кипеть. Антон отвернулся. Он почувствовал, как кровь начала приливать к ненужному месту. С такой неловкой ситуацией он не был готов столкнуться. — Я никогда не задумывался, что вся жизнь человека может уместиться в семи коробках, шестьдесят на сорок. — отрешенно заговорил Арсений, смотря вперед, он сомкнул ладони на коленках. — Вся жизнь, которая была, могла быть. Он отнял у нее не только будущее, но и настоящее с прошлым. Лишил меня сестры, ведь знал, куда бить: я был глуп и неосторожен. Ком в горле застрял, и Антон тщетно пытался его сглотнуть. Не получалось. Он только представлял Катю и Арсения вместе, как они проводили свои вечера вместе, гуляли с семьей и просто радовались жизни. Старшая сестра и ее младший брат оперативник. Насильно заставив себя, Шастун медленно накрыл пальцами чужую ладонь и слегка сжал ее в знак поддержки. Именно из-за него Арсению пришлось сюда вернуться, столкнуться со своими демонами и ошибками, ложной виной — все из-за того, что сам парень облажался и нуждался в жилье. — Я уверен, она была прекрасной сестрой, — тихо проговорил Антон. Смешок вырвался с бледных губ опера. — О, нет, Катя была занозой в заднице, — глаза его предательски заблестели, но ни одна слезинка не потекла по щекам. — За это я ее и любил. Упрямая и целеустремленная. А еще чересчур заботливая и иногда до жути опекающая. Для меня она была лучшей сестрой на всей планете, никто таких не имел. Антону было не понять. Дима стал его братом аж в двадцать лет, сам Шастун уже сформировался как личность, и верил в то, что люди злобные и корыстные существа, которые делают все ради себя и своего удовольствия. В какой-то степени он был прав. — Я сам отнесу вещи, ладно? — утвердительно заявил бывший полицейский. — С твоей ногой лучше полежать и приподнять ее на подушках. — Я справлюсь... — Арсений сразу подобрался и собрался вставать, но Шастун положил вторую руку ему на коленку. — Отдохни. Лучше вообще поспи. Я закончу тут. В надежде, что мужчина его послушается, он на всякий случай состроил максимально просящую выполнить его просьбы моську. И затем услышал вздох полный недовольства. — Ключи от склада на полочке, где шарфы. Антон улыбнулся и помог Арсению встать, чтобы проследить за тем, как тот скрывается в своей спальне, а затем сам с наименьшим шумом стал выносить коробки.       Спустившись в последний раз в гараж на подземном уровне, Антон устало протер ладонью лоб. Ребра немного саднили от напряженных мышц, но это его не волновало. Не тогда, когда по гаражу прошелся жилец дома, от которого у Шастуна разболелась голова. Парень стоял в лифте и безбожно тыкал на кнопку, чтобы мужчина не успел зайти, но тот успел. Поздоровался и поехал на тот же этаж, что и Антон. Судорожно достав из внутреннего кармана блистер с обезболивающим, он закинул в рот целых три таблетки. Главное было продержаться до квартиры Арсения, а потом можно будет упасть на пол и захныкать, словно маленький ребенок, которому не купили конфетку в магазине, так еще и наорали. И плевать, если это вызовет вопросы у Попова. Он разберется потом. А сейчас его напрягал зуд под кожей: виски жгло. Пару раз шмыгнув носом, он понял, что у него вовсе не сопли от скопившихся слез в уголках глаз. Как только двери лифта открылись, Антон вылетел из кабины, зажимая кровоточащий нос, и ворвался в квартиру Арсения так быстро, что не закрыл за собой дверь. Войдя в голубую ванную комнату, он заперся и включил воду, подставляя голову под холодный напор. Давление медленно спадало, и Шастун услышал, как в прихожей закрылась дверь. Потом медленные, хромающие шаги и легкий стук по двери. — Антон? — позвал его Арсений. — Все в порядке? Поразмыслив над этим несколько секунд, бывший полицейский убрал голову от напора и ответил: — Да, думаю, стоит обмыться. Я весь вспотел! Тишина в ответ, казалось, растянулась на многие минуты, но вскоре снова послышался голос оперативника. — Ладно, ты купайся, а мне надо кое-куда поехать. — снова молчание. — Я ненадолго. Антону было слишком плохо, чтобы сейчас допытываться до мужчины, куда он собрался, и связано ли это с его работой. Тем более, Арсений взрослый мужчина, нянька ему точно не нужна.

***

Идея возникла сама собой в голове, когда Антон спускал коробки на склад. Арсений решил, что ему понадобится дубликат ключей, чтобы обоим было удобно жить в одной квартире. Большинство назвали бы Арсения глупцом, раз он так доверился незнакомцу, коим для него все еще и являлся Антон. Загадочным незнакомцем с ахуительным послужным списком из полиции. И да, Попова терзало любопытство, почему же тот ушел из полиции, но все вопросы невероятным образом соскакивали с темы, переводились в другое русло, а иногда и вовсе прямо бывший полицейский говорил, что не намерен отвечать. Арсений уселся в мерседес Е-класса с автоматикой, радуясь тому, что однажды выбрал именно эту машину. Теперь его опухшая лодыжка не мешала вождению. Попов завел ее легко и плавно направился по парковке, как кусочек масла по горячему хлебу. Двигатель приятно ласкал его уши, урча как дикая кошка, вроде льва или пантеры. У него был огромный пунктик на машины. Оперативник долго думал, куда ему ехать сначала: к одному знакомому или же в любую другую точку, где могли сделать дубликат. Доверия последние не вызывали, поэтому он направился к старому другу, который иногда промышлял нелегальщиной, но не в случае с Арсением. Они были знакомы уже... много лет. И именно Попов однажды прикрыл Киру перед полицией, так что должок у нее перед ним остался безвозмездным и немеряным. Ключи сестры он положил ей в гроб, словно надеялся, что однажды она к нему придет. Но даже во снах - хороших и плохих, Катя не появлялась. Арсений не знал, мучило его это или нет, он думал, что так будет легче, но, в конце концов, он стал скучать за ней еще сильнее, как если бы привязал сам себя к ней теми чертовыми ключами с помпоном на кольце. Кира сделала все быстро и молча, как и хотел Арсений. Сейчас вопросов о том, зачем ему дубликат ключей от собственной квартиры, были ни к чему. Попов возвращался с какой-то странной тяжестью. Вещи Кати были на складе, комната пуста, новые ключи у него на пассажирском сидении, в квартире сидел ему далекий человек, но в то же время уже и не такой далекий, раз он впустил его в свою квартиру. Та сразу преобразилась после Антона: стала чище, убранной, еда была в холодильнике постоянно. Так, словно Катя и правда вернулась к нему в обличии Антона. Что было самым ужасным сравнением для Попова. Чего он точно не хотел, чтобы Антон и Катя были похожи, хоть в чем.

***

Арсений столкнулся с Антоном прямо в коридоре: тот выглядел сурово, собранно, готовый драться с невидимыми противниками. И оперативник надеялся, что не с ним. Хотя с ним было не за что драться. — Ты куда? — ляпнул на выдохе он. Антон словно очнулся от собственного транса и резко поднял голову, его руки лежали в карманах, будто он что-то там прятал. Ничего, вскоре понял Арсений, когда Антон их вытащил. Лишь держал кулаки сжатыми от напряжения. — Мне надо решить пару вопросов с деньгами, а потом я вернусь. Попов нахмурил свои брови, чуть сделал шаг: нога ныла от долгого стояния на одном месте. — В этом нет необходимости, у меня есть деньги. Лицо, которое появилось у Антона, показалось мужчине оскорбленным и ущемленным. — У тебя есть деньги, — подтвердил он, — но не у меня. Так вот в чем дело. Ладно, Попов не стал его уговаривать остаться, ведь Шастун был взрослым мужчиной со своей жизнью до него с квартирой и помощью. — Тогда держи, — он протянул связку ключей от своего дома. — Пригодится, чтобы меня не будил. Антон смягчил свой суровый взгляд и даже улыбнулся. Арсению и ситуации. — Спасибо. Арсений больше его не держал, отошел от прохода и смотрел в спину удаляющемуся Антону, который быстро избежал слежки, как только выбрался из квартиры опера.

***

      Антон переминался с ноги на ноги перед квартирой своего лучшего друга, прекрасно зная, что Димы дома сейчас не было. Тот сидел на работе допоздна, из-за чего порой он и Катя сильно ссорились. При детях тоже. При Антоне. Мотнув головой, как собака мотает после купания, Шастун собрался с силами и постучал по твердой поверхности костяшками так сильно, что на среднем пальце съехал кусочек кожицы. Катя открыла дверь также быстро с каким-то раздражением, а после Антон услышал недовольный голос Савины, что она не будет больше делать домашнее задание, пока в ее желудке не окажется пирог. — Антон, — удивленно произнесла Катя, как если бы не ожидала его видеть у себя больше… никогда. — Антон? — наглый голос приблизился со скоростью пантеры. И мужчине уже пришлось опуститься вниз, чтобы подхватить маленькую принцессу на руки. Девочка так нежно прижалась к нему своей щекой, что взгляд Кати смягчился, она открыла дверь сильнее. Антон, незаметно для ребенка покачал головой, и тогда Катя снова нахмурилась. — Савина, уроки. — Савина, дядя Антон, — нагло повторила девчушка. Чуть наклонив голову, Шастун прошептал девочке то, что ее мать не услышала, будь совсем близко. Савина сразу же спрыгнула с него и убежала в квартиру: делать ли уроки, уже неизвестно. — Что ты ей сказал? — удивилась Катя. Всегда удивлялась отношениям своей дочери и брата своего мужа. — Главное, что я тебе сейчас скажу, Катерин. — женщина напряглась всем телом и подалась вперед, уже желая спросить, но бывший полицейский продолжил. — Вы должны уехать.