Выкарабкаться из дерьма

      Откровенно говоря, он поначалу не собирался заводить себе никакого Морти. Просто не видел смысла — зачем ему какая-то мелкая истеричка под боком? — но, будучи не последним человеком в рикспецназе, да еще с далекоидущими перспективами, он все чаще замечал на себе косые взгляды и ловил недвусмысленные намеки… Солидному Рику быть без Морти — все равно, что гламурной дочке богатого папаши без трясущейся от осознания собственной никчемности псины в сумочке, то бишь — не круто. Сначала он отвергал эти мысли, но, заглядываясь на других Риков с их Морти, гвардеец все чаще задумывался: а может, и мне не помешало бы?.. В конце концов он решился, пошел в школу и хапнул первого Морти, который показался наиболее привлекательным, хотя какая разница, в самом-то деле, все они одинаково тупы и бесполезны! К чести мальчишки, он вел себя довольно тихо, несмотря на разгульное прошлое, и в общем-то не создавал проблем — пусть бы только попробовал. А что с ними делают-то вообще, с этими Морти? Он мог только смутно представлять из опыта наблюдения за другими версиями себя, а пока что присутствие другого человека в доме только вызывало некоторую неловкость. В чем вообще прикол-то?       Санчез начал догадываться одним ранним утром, за завтраком, когда Морти, наливая воду в чашку из электрочайника, случайно пролил кипяток себе на руку. — Блядь! — коротко прокомментировал он получившийся бедлам и тут же побежал за регенерирующей мазью. — Это же надо быть таким неуклюжим… Морти кривился каждый раз, стоило старику коснуться красной кожи. Хныкал, кусал нижнюю губу, явно с трудом сдерживая слезы, его рука по сравнению с покрытой рубцами лапищей Рика казалась практически кукольной, и именно тогда, в этот момент в нем что-то шевельнулось. Была ли это простая жалость или зачаток того самого чувства, которое и заставляет другие его версии нянчиться с этими маленькими засранцами, он точно сказать не мог. Но он только что облегчил чужую боль, и это было что-то новое, ведь обычно Рик эту боль причинял… Тем утром он проснулся от какого-то шума. Сел, почесывая растрепанную голову, и вслушался в неразборчивое бормотание из комнаты Морти. Что пиздюк там у себя вытворяет в пять утра? Обеспокоенный каким-то неприятным предчувствием, Рик уже было пошел к двери и только потом вспомнил, что стоило бы накинуть халат — привык уже за долгие годы одиночества дрыхнуть голым… Морти спал — или нет? Глаза его были закрыты, но губы шевелились, и, склонившись над ним, мужчина услышал: — Нет. Нет, пожалуйста, не надо. Нет. Я не хочу. Нет... А потом он вдруг нахмурился и сжался, цепляясь пальцами за край подушки. — Пожалуйста, — это прозвучало куда громче и несчастным, почти рыдающим тоном. — Умоляю, я найду… Я все отдам! Пожалуйста! Пожалуйста! На последних фразах пацан уже принялся откровенно орать, дергаясь всем телом, и Рик, не на шутку испугавшись, начал его будить. — Морти, Морти! — пришлось трясти внука за плечи и хлопать по щекам, чтобы тот наконец-то пришел в себя, но визг на этом не прекратился. Только открыв глаза, Морти тут же шарахнулся от него, забившись в угол кровати и побледнев как мел. — Ч-ч-что ты т-ты тут делаешь?! — Пришел спросить, какого хрена ты тут вопишь с утра пораньше, — закатил глаза Санчез. — Что-то про то, что ты все кому-то отдашь… Вздрогнув, мальчик нервно засмеялся. — Н-не обращай внимания, — он снова лег, накрывшись одеялом до подбородка. — Н-наверное, просто плохой сон…       Увы, стоило взглянуть правде в глаза — Рику он не доверял и, кажется, вообще опасался, и осознание этого отдалось внутри горечью, которой он никак не мог ожидать. Неужели он настолько жутко выглядит? Ну да, конечно, побудешь тут цветущим, словно майская роза, после того, как федералы подключат прикуриватель к твоим яйцам… Рику было совсем не выгодно, чтобы собственный пиздюк боялся его больше положенного. В конце концов, в будущем это может создать массу проблем — и он попытался разобраться, насколько хватало его понимания ситуации. В этот день он оставил привычную белую форму дома, переодевшись в простые брюки и голубую водолазку, и вытащил Морти с собой на улицу через портал. — К-куда мы идем, Р-рик? — с беспокойством спросил юноша, озираясь в незнакомом месте, и старик, поймав его за руку, ответил с мрачной, непоколебимой решимостью в голосе: — Развлекаться… Тут, кажется, была то ли просто ярмарка, то ли какой-то городской праздник — он понятия не имел. Народу здесь было много, все сновали туда-сюда в невыносимой толчее, и, сжимая потную ладошку пацана, который пыхтел позади, пытаясь не отставать, Санчез с прищуром озирался по сторонам в поисках наиболее выгодных для веселья объектов. Им на пути попалась палатка-тир, и у заведующего ею Рика, предлагающего сбить все бутылки в обмен на приз, просто на лбу читалось, как он всех наёбывает. Не на того напал — повертев предложенное им ружье, стреляющее деревянными пробками, он отбросил его в сторону и, достав из-за пояса собственную пушку, лихо выбил все цели. Палаточник, ссыкло такое, спрятался под прилавок, закрыв голову руками, и пришлось ему самому, сняв с крючка самую большую игрушку в виде придурочного розового зайца, сунуть ее Морти. Нет, все же в толпе потерять его достаточно легко — может, ошейник с маячком на мелкого надеть или чип под кожу вживить? Он мог бы еще повыигрывать. Мог бы настрелять столько призов, что у пиздюка рук бы не хватило унести, а он, дурак, почему-то наотрез отказался… Зато хоть яблоки в карамели и мороженое ему понравились. Рик поставил себе галочку в уме и продолжил наблюдение. Он, черт возьми, разберется, что за прикол вообще с этими Морти…