Выкарабкаться из дерьма

      Кажется, Морти окончательно ёбнулся. Чем дальше шло время, тем тяжелее ему становилось притворяться нормальным. Он всеми силами старался избежать своих обязанностей по массированию спины деда, смущался, когда тот оказывался слишком близко или брал его за руку, краснел, пыхтел, заикался пуще обычного и по-страшному тупил… Иногда ему казалось, что Рик видит его насквозь, поэтому и молчит, сжимая губы, поэтому и сверлит его так сурово взглядом, лишь изредка, в особо тяжелых случаях, прописывая Морти подзатыльник для возобновления умственной деятельности. Лучше бы, как другие старики в белых халатах, орал и матерился, брызгая слюной, чем изводить этим гнетущим молчанием! По ночам становилось совсем тяжко. Морти каждый раз обещал себе, что этого больше не повторится, но вот он ложится спать, и пошло-поехало — рука между ног, лицо в подушке и быстрый, но бурный акт позора… Картинки сменялись в его больной голове, как в калейдоскопе. Он целует шрамы Рика — один за другим. Он сосет Рику. Рик трахает его, как бешеный, заставляя забывать самого себя и собственное имя… Одним словом, Морти точно пизданулся. Он же сам бежал от этой жизни — и вот опять! На улицах самого дрянного района Цитадели сдохнуть или покалечиться было можно буквально на каждом шагу. А в приключениях — на каждом вздохе… — Морти, еблан, ты что?! Отстреливай их нахуй!!! Все пошло по одному месту, и он был в этом виноват. Он должен был прикрыть Рика, взламывающего какой-то сейф, но, зазевавшись, пропустил приближающихся грюмфлюмитов с пушками… Как можно было настолько уйти в себя?! — М-м-может, поможешь?! — против всей этой толпы с одной пушкой идти было просто смешно, но Морти, спрятавшись за трясущуюся от выстрелов стену хранилища, безуспешно пытался. — Ага, блядь, нахуй иди, ты пропустил — ты и разгребай это говно! И вообще, Мо-морти, мне нельзя отвлекаться, при малейшей ошибке сейф взо… Да блядь!!! Противно завыла сирена, кнопочная панель сейфа засветилась красным, и им пришлось спешно ретироваться. Морти старался не думать о том, что последним, что он услышал, прыгая в портал, были взрывы и крики о помощи.       Тяжело дышащий, взвинченный Рик оттолкнул его от себя, едва они оказались дома. — Идиот! — заорал он на внука. — Говна кусок, ты мне все испортил, сраный считатель овец! П-придурок! В глазах защипало от обиды. — П-прости, Р-рик, я… я н-не хотел!.. Но гвардеец, отвернувшись от него так, как будто посчитал более недостойным внимания, открыл портал снова и скрылся в зеленой дыре. Все как всегда. Морти тупят в приключениях, а потом огребают от Риков по полной, выслушивая много интересного о самих себе… До чего же ему было паршиво. Он правда пытался быть нормальным Морти и приносить пользу своему Рику, да что-то не больно получалось… Даже стопа, чтоб ее, зазудела при воспоминаниях о былом — после встречи с гвоздем там остался шрам. Мальчику не хотелось оставаться одному в пустом доме, поэтому он, накинув темную толстовку поверх футболки и опустив капюшон пониже, отправился на прогулку по вечерним улицам Цитадели. Свежий воздух немного поднял ему настроение. Вокруг было темно и пусто, лишь полицейские сирены отдаленно гудели вдали, и вот, когда Морти просто сидел на лавочке, погрузившись в свои невеселые мысли, к нему подошла другая его версия, с огромными кругами под глазами и в теплой не по погоде куртке. — У тебя все в порядке, парень? — спросил этот Морти, улыбаясь одними уголками губ. — Выглядишь каким-то кислым… Он казался смутно знакомым. — А тебе какое дело? — спросил Морти резче, чем собирался, но улыбчивый не показал обиды. — Да так просто, интересуюсь… Просто, насколько я знаю, ты раньше таким не был. Ты всегда отжигал на полную и ни о чем не парился… — Р-раньше?.. Кажется, Морти начал вспоминать, где его видел. — А сейчас парюсь, — буркнул он внезапно севшим голосом. — С Риком своим вот поругался… Другой Морти в ответ на это лишь махнул рукой. — Этим козлам старым лишь бы поорать, чтоб их… Но я знаю, как помочь тебе развеяться. Воровато оглянувшись по сторонам, он распахнул куртку, показывая множество торчащих из-за пазухи пакетиков, и спросил завлекающим тоном: — Не хочешь чутка… оттянуться?