Воля к жизни

Я не мог сориентироваться в непроглядной тьме. Лунный свет был не в состоянии осветить этот лес, позволяя теням сгущаться везде и всюду. Я ничего не чувствовал из-за жуткого, пробирающего до костей, мороза. Но пока Волчица была рядом – я следовал, позволяя своим глазам привыкнуть к темноте, иногда спотыкаясь о выпирающие корни, вслушиваясь в каждый шорох и хруст. Вскоре мои аккуратные движения превращались в уверенные шаги. Мои глаза начинали видеть размытые очертания деревьев, что сбивали меня с толку, медленно обращаясь в одну огромную стену. И из щелей этой иллюзорной стены иногда пробирался тусклый блеск чьих-то глаз. Странные завывания и звуки начинали проникать в мои уши. Стая не могла издавать подобные звуки. И они были рядом. Окружали меня с Волчицей. Что-то ещё бродило по этому лесу. Даже Волчица… осознавала это. Она встала у меня на пути, остановив меня, только моим ногам довелось легко врезаться в её бок. Я едва-едва мог разглядеть её в непроглядной тьме этого леса, но то, что она сделала… Она сделала это нарочно. Не смела произнести и слова, пока вся волчья стая, издавая приглушённый рык, обращала своё внимание в сторону опасности. Я не видел, что было причиной их беспокойства… но я чувствовал. Слышал легкий стук и скрежет. Треск веток и древесной коры. Что-то висело на деревьях. Высокое, костлявое… голодное. И это "что-то" смотрело на нас. «Оставь нас. Оставь, пока мы даём тебе шанс». – Строгий голос Волчицы прозвенел в моей голове. Эхом улетели слова её в пустоту, сливаясь с тишиной. И тишина ответила ей странным гулом. Скрежетом, хрустом и скрипом. Я не знал, что за животное было способно общаться с ней столь странными, душераздирающими звуками. Но раз я не мог понять услышанное… Одно я знал точно - она общалась не с животным. – «Воля стаи, как и воля леса, не должна тебя касаться. Повинуйся мне». Вновь тишина ответила ей немыслимым, невообразимым шумом, и эхо этих шумов начинало утихать со временем. Стая затихла, а треск древесной коры становился чётче, медленно утихая в непроглядной тьме. - «Оно ушло. Следуй, Чужак». «И что это был за зверь? Очередной житель леса?» - Я не постеснялся спросить Волчицу о том, что показали мне мои глаза. Очертания непонятные, размытые, моментально исчезнувшие среди двигающейся листвы, казались мне игрой моего воображения. Я хотел понять, что я увидел. И Волчица ответила мне: - «Тебе лучше этого не знать, Чужак. Следуй». Я повиновался ей, но я всё ещё пытался понять… существо, вставшее на нашем пути. Что это могло быть? Птица? Паук? Обезьяна? Молчание не могло успокоить моих мыслей, ибо оно наполнялось ещё более странными звуками. И я, прислушиваясь, наполнялся не только вопросами, но и сомнениями. Лёгким страхом, что усиливал мои чувства. Я слышал звуки, схожие со стонами. Лёгкими и едва различимыми, сливающимися с треском веток и гулом ветра. Иногда мне казалось, что образы деревьев двигались передо мной. Едва заметно и медленно. Словно они дышали… или же тянулись ко мне. И каждое движение, даже маленькое, отдавалось отчётливыми шумами, скрипом, треском. «И много таких… "существ" в этом лесу по ночам бродит?» - Я вновь решил задаться вопросом. Отвлечь себя от кошмарных иллюзий во мраке леса голосом Волчицы. «Лес знает, что мы хотим. Он кормит нас, оберегает нас. Даже с восходом луны – он оберегает от чужих взглядов тех, кто желает прятаться в его бескрайних тенях. Лес даёт убежище каждому, кто желает его. Особенно… им». – Даже когда её голос начал плясать в моей голове, я чувствовал беспокойство. Я чувствовал себя… не в своей колее. Спокойный рассказ Волчицы не подходил той к атмосфере, которую я чувствовал своим позвоночником. Своей кожей и костями. И голос её оставался в моей голове ещё дольше, пока она говорила мне, серьёзно и тихо: - «Мой тебе совет, Чужак: Если ты желаешь найти себе место в этом лесу – не ищи его в этом мраке. Не вглядывайся в телесный оттенок деревьев, чьи корни начинают дышать. И не пытайся разглядеть тех, кто охотится в нём ночью, если желаешь сохранить свой рассудок. Повторяй в своей голове, не позволяй мысли покинуть её: Ты – лишь заяц, а они - деревья. Лишь деревья». Её слова начинали искажать моё воображение. Деревья начинали двигаться по своей воле, молниеносно испаряясь во тьме, только я обращал на них взгляд. Страх не находил в моём сердце места, но и гневаться на неизвестное я не мог. Успокаиваясь, я повторял себе слова Волчицы. Следовал её совету, отдавая себя одной лишь мысли: Это деревья. Лишь деревья…

***

Ночная пелена… Мрак, окутавший лес… Начинал рассеиваться спустя время. Неизвестно, сколько минут, или даже часов мы с Волчицей отдали этому лесу, продвигаясь в сторону тусклого света, мелькающего на горизонте. Двигаясь в сторону очередной дыры в безграничной ткани, коим был этот странный лес. И в дыре этой была деревня, очертания которой были знакомы мне до боли. Эти избы, эта грязь… Всё, от запаха до ощущений, напоминало мне об этом месте. Кто бы мог подумать, что я, до смерти желавший сбежать отсюда и не возвращаться, вновь окажусь тут… по своей же воле. «И что мне делать?» - Спросил я Волчицу шёпотом, продолжая прятаться за деревьями вместе с ней, пока остальная стая оставалась позади нас, наблюдая. Я не был готов к её запросу: - «Стая твоя, Охотников, должна исчезнуть из этого леса». «Ты хочешь сказать… Убить?!» - Волчица склонила свою морду. Возможно, в знак согласия. Она подтверждала мою догадку, ожидая моих следующих действий. Я не был готов к этому. – «Мне животных-то убить сложно. Мне под запретом вредить животным, ибо "баланс" и вся херня, но вот человека убить – нормально?!» «Вы вредите этому лесу, Чужак. Ваш род всегда находил пользу в чужих страданиях. И даже когда лес начал умирать и гнить – вам это приносит лишь на пользу. Мы не можем этого позволить. Ни вам, никому либо ещё». – Волчица спокойно отреагировала на мой протест. Я уже не в состоянии был следить за громкостью своего шёпота, готового перерасти в громкие угрозы, пока она уверяла меня в правильности своих намерений: - «Эта стая Охотников не раз вредила этому лесу. И мы терпели. Несли на своих спинах последствия, принесённые ими. Последним своим действием они забрали оставшиеся капли в озере жизни, осушив его целиком. Они должны поплатиться…» «Да, я всё понимаю, мы натворили всякого… но это не повод посылать меня одного в довольно оживлённую деревню и просить, чтобы я вспорол там всем брюхо! Я не хочу иметь с ними никаких дел, даже если они держали меня в клетки и принуждали работать! Раз уж они ваша проблема – вы с ними и разбирайтесь». - Из последних сил я пытался держать себя в руках. Я видел смысл в словах Волчицы, но не соглашался с её методами. Да, охотники виноваты, но они не заслужили смерти за свои старания. Они лишь стараются выжить в лесу, как и они. Может они не понимают чего-то… Да и вообще… - «Как можно было сообразить такое? Как можно было вообще подумать, что соглашусь убить человека?» - «Известно мне, что для людей братоубийство и войны – нормальное явление. Или же это ложь?» Звучит ужасно, но… всё верно, если посмотреть с иной стороны. Мы всегда были наполнены желанием величия. Желанием стать больше кого-то. Так двигался прошлый мир. Власть приводила к жадности. Жадность – к распрям. Распри – к войнам. И так по кругу. Даже тут, в этом мире, я не увидел ничего нового. Тилла показал мне свои истинные краски, только я оказался в клетке. А когда я заставил его встать рядом со мной и помериться умениями в обращении с луком – он всеми силами пытался удержаться на своём троне и показать себя выше меня. Так устроена наша природа… «А что если…» - Произнёс я со вздохом, задумавшись. Зацепил на себе внимание Волчицы, ожидающей моих слов и действий. – «А могу ли я просто обезвредить их?» - «Такова воля леса – избавиться от вреда, который они приносят. А потому – избавиться от их». «Нет. Дай перефразирую…» - Вновь я отбирал драгоценное время у Волчицы своими раздумьями и компромиссами, пока она, слегка наклонив морду в сторону, пыталась понять мои слова: - «Что если я сделаю так, что они не смогут принести вреда ни вам, ни лесу вокруг них, и оставлю их в живых при этом?» «Я не понимаю тебя, Чужак». - Волчица не видела моих намерений. Моего плана. Бессмысленно было тратить время на объяснения, особенно когда у меня появилась превосходная возможность сделать всё, что я хотел. Здесь и сейчас.

***

Я видел знакомую фигуру, медленно продвигающуюся в сторону "Древенского Паба". Это был Тилла, без сомнений. Очертания этого громилы сложно забыть, а проглядеть – ещё сложнее. Возможно, он собирался обмыть свою очередную добычу с другими охотниками. Если это так, то сегодня – ночь пренедельника. Будь это какой-либо другой день – все бы спали в своих избах. Иначе говоря - мне повезло. Дико повезло. Весь народ был собран в одном здании, но я не терял бдительности. Охотники были не единственными жителями этой деревни. У них были семьи. Жёны, дети и, возможно, старики. Они, в отличие от них, не будут сидеть вместе с ними в таверне… а потому не все дома были пустыми. Я должен был остерегаться окон и оставаться в тени. Стараться делать всё тихо и без лишнего шума. Как вор в ночи… коим я и собирался быть. Тилла не доверял никому в деревне. Паранойя и эгоизм были его единственными друзьями. А потому, он делал всё возможное, дабы люди вокруг него не могли навредить ему, только он посмеет расслабиться и повернуть к ним свою спину. Все луки хранились возле стрельбища, в деревянном шкафчике. За ними никто не следил, ибо они не представляли особой угрозы или пользы без стрел. А если речь заходит о стрелах – они есть только у Тиллы. Только он хранит стрелы и раздаёт их охотникам перед охотой. По одной на человека. Из рук в руки. Аккуратно и осторожно я оглядывал избу Тилла. Надавливал на окна, заглядывал внутрь и пытался открыть дверь. Дверь, конечно же, была закрыта на замок, а сам дом был пуст. Никаких лазеек и дыр и ходов внутрь. Ничего, что бы я мог использовать… кроме как… печная труба? Я не знал, насколько широкой она была, но если я смогу найти способ забраться на крышу, то я определённо найду способ пробраться внутрь. С этой информацией, я мог только перейти к следующему шагу моего плана. Я ещё вернусь к дому Тиллы. Продвигаясь к своей следующей цели, я обследовал деревню. И в процессе своего продвижения я заметил некоторые... изменения. Я увидел палатку в другом углу деревни. Ту самую, в которой укрывали меня и… Барнабу. Но когда она сбежала, а я остался сидеть в своей клетке – никто даже не думал восстанавливать палатку. Палатка стала тканью, которой укрывали мою клетку, словно я был для них попугаем. И раз уж Тилла заставил своих людей вновь возвести палатку… Он схватил кого-то ещё. Других вариантов просто не могло быть. Мой интерес мог поставить весь план под угрозу, но я просто не мог обойти эту палатку стороной. Эта палатка была моей следующей целью. Я вернусь к ней, как только закончу… кое с чем. Никто не подумал спрятать стойку с луками от чужих глаз и элементов. Стойка стояла прямо возле стрельбища, частично прикрытая грязной тканью. И я, аккуратно откинув ткань в сторону, взял в руки, первый попавшийся мне на глаза, лук. Я не собирался воровать их, нет. Мне хватало моего лука. Я изначально решил, если не сжечь, то сломать их. Прижав одно плечо лука к земле ногой, я начал надавливать руками на другое плечо, параллельно пытаясь снять с лука тетиву. Я хотел "разобрать" лук, но это занятие оказалось не таким уж и простым, или быстрым. Я чувствовал усталость в руках уже после второй, снятой с лука, тетивы. Мне пришлось достать охотничий нож, привязать снятую тетиву к рукоятке своего лука, и начать перерезать остальные. И я не просто резал их, как натянутую нить, а делал это аккуратно, слегка прижимая плечи лука, перерезая у самого конца. А после – перерезал в другом конце, забирая тетиву себе. Она может понадобиться мне, знаете ли. Но я не собирался оставлять останавливаться на этом. После, я начал резать рукояти ножом, пытаясь сломать их напополам. Это, конечно, требовало лёгких усилий и времени, но это того стоило. Положив "остатки" от каждого лука обратно на стойку и укрыв их тканью – я двинулся в сторону палатки. Я хотел увидеть, кто сидел на моём "старом" месте. Тилла ничему не научился после побега Барнабы. Никто не стоял на страже возле палатки. Кто-то может зайти внутрь и освободить заключенных. Хотя… заключённые сами могут бежать, и никто этого не заметит. Зачем вообще тогда держать кого-то внутри, если тебе на них абсолютно пофиг? В любом случае – это играло мне на руку. Я мог спокойно зайти внутрь и взглянуть на тех бедняг, попавшихся в его лапы. «Н-нет!» - Только мне довелось сделать шаг внутрь палатки, как незнакомый голос немедленно проник в мои уши. Усталый, сломанный, практически хриплый. Человек пытался вжиматься в самый угол клетки, укрывая своё лицо руками. Я мог только зашипеть, дабы хоть как-то привлечь его внимание и успокоить. Вид неизвестного человека никак не избавил его от дикого страха, в котором он утопал. Да и раны с синяками не исчезли с моим появлением. Я едва мог разглядеть беднягу. Лунный свет едва-едва проползал внутрь палатки, осветив мне лишь его раны и синяки. Его тело… дрожащее, худощавое… и довольно простое, на вид, лицо. И, к счастью для него, он был не один. Знакомое лицо составляло ему кампанию. «Леший…» - Хрип старика Знахаря, за которым последовал мокрый кашель, удивил меня. Я не ожидал увидеть этого ублюдка в клетке. Чёрт… Он сам, судя по его взгляду, был удивлён моему появлению, хоть это было и сложно показать через несколько слоёв усталости. – «По душу мою, поди… припёрся?» У меня не было желания отвечать на эти бессмысленные усмешки с его стороны. Старик уже итак опустился ниже плинтуса, оказавшись в клетке. Нет смысла опускать его ещё ниже. Вместо этого, молчаливо и тихо, я начинал освобождать их. Резать верёвки, что сплетали прутья клетки вместе. - «Ты чего, странь, удумал?! Ты же-» «Закрой пасть и не рыпайся. Видишь же, клетку открыть пытаюсь». – Мои действия, как и мои слова, определённо шокировали старика. На какой-то момент он потерял дар речи, пока я двигался к следующему углу клетки. Его сосед же… Он был удивлён не меньше: - «Ты… спасаешь нас?» «Не чуди, Леший! Иди восвояси, пока я весь мир сюда не собрал! Недруг ты! Недруг!» - Старик-знахарь быстро перешёл на угрозы, но угрозы эти были пустыми, беззвучными. Будь он серьёзен, он не шипел бы на меня. Сразу бы перешёл к делу, не думая. – «Кыш, говорю! Бирюком живу! Сам залез! Не просил я тебя…» «А я не тебя собираюсь вытаскивать, хрен дряхлый. Сиди и загнивай дальше, если тебе этого хочется». – Я не стал скрывать своих истинных намерений. Мне плевать на то, каким образом он попал в клетку, ибо он, в любом случае, не останется тут сидеть. А если и останется – Тилла его загубит на следующий же день. А вот тот бедняга, который разделяет с ним место в клетке… ему тут не место. Он сам, как я понял, желал бежать отсюда и как можно дальше. Я видел это в его глазах. Видел тусклый огонь желания, разгорающийся внутри. Но как только я начал приподнимать стену клетки, подгоняя его: - «Давай, вылезай». «Я… нет. Я не могу, Странник. Хочу, но не могу». – Огонь желания быстро потух в глазах этого человека, по какой-то причине. Он желал бежать отсюда, но сдерживался, оставаясь сидеть в своём углу, не желая даже двигаться в мою сторону. – «Они… похитили моего сына. Я должен найти его! Я должен знать, куда они его увели!» «Да тише ты!» - С лёгкой злобой, я старался успокоить его. Я видел, как отчаянно он желал достигнуть своей цели, не отрывая своего взгляда от тусклых очертаний этого человека. Я… даже подумать не мог, что Тилла был способен и на такое. Похищение детей. Как его в этой деревне вообще терпят? Так или иначе, я не собирался тратить своё драгоценное время время. Я уже сделал половину своего дела, и я не собирался останавливаться. Раз уж они не хотят бежать… - «Взаперти у Тиллы... мальчишка этот. В погребе». Я чуть было не пропустил слова Старика мимо своих ушей. Такая важная деталь… Откуда он знает это? И почему он говорит нам этой сейчас? Застыв в шоке, я наблюдал за ним. Не верил своим ушам и жаждал услышать их вновь, прогоняя отрывки в своей голове. И пока я наблюдал за его очертаниями, дёргающимися у двери в клетку – он повторился. Раскаялся: - «Удумал Тилла выкуп получить за мальчугана. И припрятал в избе своей, в погреб сунув. Я сам видел… очами своими». Пленник услышал и понял слова своего соседа, но… ничего не мог сделать. Если он не мог понять раньше, кем являлся Знахарь, то сейчас он узнал о нём всё. Я же… из этой информации извлёк больше, чем нужно. «Ты слышал его. Вылезай. Будем вытаскивать твоего мальчугана». – Я начал подгонять пленника вновь, наблюдая за его размытыми, дрожащими очертаниями. Он подползал ближе к приподнятой мною стене клетки. К щели, ведущей на свободу. И он начал ползти наружу, сдерживая в себе стоны, пытаясь преодолеть боль и усталость. Поднявшись возле меня на колени, он обратил на меня свой взор, задаваясь вопросом с дрожью в губах: - «Поч-чему ты… помогаешь мне? Зачем? Чем я зас-служил…» «Мне просто по пути. Хочу сбить двух птиц одним камнем, вот и всё». – Свои истинные намерения я держал в секрете, помогая ему встать на ноги. Может, он был избит и измучен, но сломан он не был. Те пилюли, которые подарила мне Ведьма, помогут избавить его от боли на какое-то время. Сделать его полезным. Аккуратно открыв мешочек и достав из него пару пилюль, я передал их ему в руки и, похлопав его по спине, указал ему грубым шёпотом: - «Жди меня снаружи и старайся не уходить слишком далеко. Прячься за палаткой». Он послушался меня. Вышел из палатки, слегка прихрамывая, пока я играл со Знахарем в «гляделки». Даже когда лунный свет не мог осветить его целиком и полностью – я видел его. Видел, как он устало наблюдал за мной, осуждая мои действия и решения. И очередной выбор, сделанный мною, заставит его задуматься надолго. «Чего смотришь? Вылезай». – Произнёс я в строгом, но спокойном тоне, вновь приподнимая стену клетки. Он, конечно, не будет повиноваться мне так просто. Я знал это. И всё же, даже когда он начал задаваться вопросами, презирая мою помощь…: - «Не тощи время своё! Чему вдруг…?» «Ты либо сам сейчас вылезешь, либо я тебя силой оттуда вытяну. Третьего не даю». – Я не желал оставлять его в клетке, и я показывал это. Старик сразу понял, что противиться мне – бессмысленно. Вздохнув, он начал ползти ко мне и, кряхтя, стал выбираться из клетки, выползая наружу. И как только его дряхлое тело оказалось снаружи, на холодной земле – я выпустил прутья из своих рук, позволив стене клетки вновь в стать на своё место, слегка пошатнувшись. Выходя из палатки, я обратился к Знахарю в последний раз, переложив ему в ладонь пару-тройку пилюль, приказывая ему спокойным тоном: - «Если знаешь, куда бежать – беги. И не смей возвращаться». Мой милосердный поступок не казался милосердным ни мне, ни моему новому товарищу. Медленно двигаясь из тени к тени, следуя по моим пятам, он задавался вопросами. Мол, почему я выпустил жителя этой деревни – друга Тиллы – на свободу? Даже я посмел задаться вопросом этого рода: Почему я выпустил своего мучителя на свободу? Не успел я перейти к следующему углу избы, как ответ… проявился. И он был прост: - «Он сказал, где спрятали твоего сына. Этого вполне достаточно». Эта была только часть моей правды. Человек, полный зла, не будет делать добрых дел. И помогать кому-либо он тоже не будет. Я не помнил, где я это услышал, или кто мне это сказал… но если судить по ним человека, то Знахарь – не такой уж и плохой человек. Наверняка он посмел пойти против воли Тилла, увидев, что он творит с детьми, и попал из-за этого в клетку. Этого вполне достаточно, чтобы назвать его "доброй" душой.

***

Мой план был практически завершён. Вновь двигаясь от избы к избе, вместе со своим новым товарищем, мы продвигались к дому Тиллы, пытаясь придумать хоть какой-то план. Я не утаил от него своей идеи пробраться в дом через печную трубу, но я не мог придумать способа забраться на крышу. К моему счастью, он знал, что делать: - «Кобыла… Надо найти мою кобылу. На седле верёвка. Я точно помню…» Очень уж много обручей нужно было перепрыгнуть, дабы я мог добраться до своей цели. И очередной обруч появился прямо в этот момент. Что же… Раз уж речь зашла о его лошади, то для неё существовало только одно место – конюшня. Нужно было передвигаться в другой угол деревни, но выбора особого не было, как и идей. Мы должны найти его скакуна там. А вместе с ней – путь на крышу Тиллы. Я знал все ходы и выходы из конюшни. Месяц, прожитый в рабстве у этих варваров, многому меня научил. Дал мне возможность запомнить детали каждого места, в которые они меня кидали. И конюшня была одним из таких мест. Дверь была перевязана верёвкой, а каждая лошадь внутри имела своё место внутри. Ничего не мешало нам пробраться в конюшню, кроме этой самой верёвки, которую я спокойно перерезал своим ножом, даже не подумав развязать узел. Медленно открывая двери, мы пытались разглядеть лошадей внутри. Он сразу нашёл свою лошадь среди чужих: - «Да! Вот она! Странник, забирай мою верёвку и помоги мне вывес-» «Не стоит. Только внимание привлечём». – Я сразу понял, что он собирался делать, и предупредил своего товарища негромким шёпотом, продвигаясь внутрь конюшни. План постепенно менялся в моей голове, пока я с лёгкой улыбкой наблюдал за своей новой находкой. – «И можешь забыть про верёвку. Я нашёл кое-что круче». Не знаю, было ли это удачей, но мне повезло найти лестницу внутри конюшни. Она буквально была освящена лунным светом, что проскальзывал сквозь щели в крыше. Воспользоваться этой лестницей будет намного проще, нежели пытаться сделать что-то с верёвкой. И эту лестницу мы начали вытаскивать вместе, пытаясь нести её через лес, держась подальше от деревни, дабы нас никто не увидел. Этот момент стал нашей единственной возможностью поговорить. Только я спросил спасённого заключённого: «Как он попал в плен?», как он заговорил со мной, ничего не тая. «Я… Мой сын и я охотимся в этих лесах». – Говорил он, следуя, удерживая лестницу на своём плече: - «Собираем травы, выискиваем живность… Мы следовали по следам оленя… раненного оленя. Зашли глубоко в лес. Мой сын… он бегал где-то неподалёку, пока я четвертовал тушу. Он не вернулся, когда я звал его… а потом… кто-то ударил меня. Я… даже не знал, что тут есть деревня… прямо в чаще… вдали от крепости…». - «Крепости? Какой крепости?» «Та, что на холме. Тахон. Неужели не знаком?» - Я ничего не знал ни о каких крепостях и… "Тахонах". Я даже не прятал своего удивления от собеседника, энергично мотая головой в знак отрицания, желая услышать хоть что-то об этом месте. – «Крепость на холме подаль отсюда, южнее. Пристанище торговца и ремесленника, местного и нет. Не родись я там… Кто знает, как б я жил без монеты в кармане». Слышать о подобном городе… или же крепости… Это было самой приятной новостью из всех, которые мне только доводилось слышать в этом мире. Я мог, наконец таки, вернуться к цивилизации. Почувствовать себя в безопасности вновь и питаться нормальной едой. Было бы время, и возможность - я бы определённо попросил его отвести меня с собой. Но сейчас нас ждали дела. Пока я возводил лестницу, стараясь делать всё как можно тише, в лишний раз проверив окна и двери дома, я приказал своему товарищу подстраховать меня, пока я забирался наверх. И как только я оказался на крыше, аккуратно подобравшись к печной трубе, я убедился в правильности своих действий. Я мог спокойно спуститься по трубе. Ничего не должно было мне мешать. Однако… как я выберусь обратно? «Эй. Эй!» – Я обратился к своему новому другу вновь, стараясь привлечь его внимание своим шёпотом. Он слышал меня, и внимал моим словам, ожидая моего следующего приказа. И приказ мой был прост: - «Возвращайся в конюшню. Услышишь грохот или крики – скачи сюда на всех парах. Давай! В конюшню!»

***

Я отдавал небольшие усилия своему спуску. Старался делать всё медленно и осторожно, дабы не рухнуть вниз, невольно втирая в свою голую кожу всю накопленную сажу, грязь и пепел. Вскоре, стараясь выползти из печки ногами вперёд, я достиг своей цели. Я оказался внутри избы Тилла. Целый и невредимый. Оттряхивая свои штаны от сажи и пепла, я отдал своё внимание комнате, в которой я оказался. Пытался рассмотреть очертания каждого предмета внутри, пытаясь найти хоть что-то, что поможет мне освятить тёмные комнаты. Я не видел ни лампы, ни свечи… и тратить своё время на их поиски я не собирался. Сейчас, я мог полагаться только на свет луны и свои собственные, привыкающие к темноте, глаза. Каждый размытый образ в комнате Тилла говорил мне о его «жадности». О том, насколько он богат. Резаные стулья, с узорами, которые я едва мог разглядеть в темноте. Стол, на котором виднелась тарелка с овощами и фруктами. Куча немытой деревянной посуды, среди которых, отдавая тусклый блеск, показывалась серебряная утварь. Платки, зеркала, трофеи, картины… Не так я представлял себе избу «честного» охотника. У него есть всё, чего нет, к примеру, у Ведьмы. Я даже видел бочку с водой в самой светлой части комнаты. Вяленые куски мяса, подвешенные к потолку и мешки с… чем-то, прямо под ними. Эту комнату можно было назвать кухней, смешанной с гостиницей, однако я не был в ней заинтересован. В ней не было того, чего я искал. По крайней мере… я не нашёл того, что мне было нужно. Продолжая двигаться от комнаты к комнате, я выискивал хоть что-то, что могло намекнуть мне на то место, в котором Тилла мог держать мальчишку. Показать мне на вход в погреб, не говоря уже про местонахождение колчана со стрелами. Сколько бы я не ходил из угла в угол, разглядывая пол под своими ногами – я ничего не мог разглядеть. И я чётко помнил, что снаружи избы не было никаких ходов, а значит вход в погреб был внутри его избы. Но… Где именно? Я обследовал его спальню, гардероб со складом… и, вскоре, остановился. Дал ход своим мыслям, включив логику, медленно запоминая каждое очертание предметов в комнате, не говоря уже про "форму" этой самой комнаты. Я не видел никаких очертаний колчана. Он не висел на стене, и не стоял возле неё. Он хранил свой колчан в "особом" месте. А если Тилла должен что-то где-то хранить – то хранить в ящике, или же в сундуке. И сундук этот находился либо у выхода из избы, либо… в спальне. Следуя этой логике, я обследовал, похожую на спальню, комнату... и знакомые очертания моментально промелькнули перед моими глазами. Очертания его лука, вместе с сундуком, возле которого он стоял. Я нашёл свою цель и сделал то, что должен, без промедления. Лук Тиллы был сломан, а колчан со стрелами висел на моём плече. Я сделал своё дело. Достиг своей цели и был готов закончить, поставленную Волчицей, задачу. Мне оставалось только найти вход в погреб и вытащить из него мальчика… если, конечно, Знахарь не солгал мне. Но вместе с одной проблемой появилась другая. Звуки снаружи… Они начинали меняться. Затихать. Я даже посмел выглянуть в окно, в сторону горящих окон "Древенского Паба" Тилла и его охотники, не говоря уже про всех остальных жителей, были готовы покинуть свою забегаловку. Времени практически не оставалось. Либо кто-то заметит беглеца возле конюшни… либо Тилла вернётся в свою избу и разделает меня на трофейные куски. Вновь я обратился к своей логике за помощью, и быстро нашёл ответ на свой вопрос. Если где и должен находиться погреб, то на кухне… или же в его крохотной комнатке, которую я счёл за склад, забитый ненужным хламом и мешками с, возможно, едой. А дабы мальчишка не мог вылезти, Тилла мог специально прикрыть вход чем-то тяжёлым. Ящиком, или же… этими самыми мешками! Всё сходилось! В миг, я стянул в сторону первый попавшийся мешок на кухне, но не смог нащупать щелей или ручек на полу, поспешно продвигаясь к складу после. И я, выдёргивая все мешки, инструменты и материалы, не обращая внимания на создаваемый мною шум, пытался обнаружить хоть что-то похожее на вход в погреб… И я нашёл его. Нащупал стальное кольцо в полу и дёрнул за него, со скрипом открывая себе путь внутрь погреба. Я сразу увидел незнакомые, двигающиеся внутри погреба, очертания. Мальчик, которого искал беглец, сам показался передо мной, слабо ударив меня камнем по руке. «Ай! Да что ты…?!» - Пока я пытался держать в себе боль от удара и успокоить его – он успел ударить меня вновь. Этот мальчуган даже не обращал внимания на мои попытки усмирить его, продолжая сопротивляться и сражаться со мной, пока я вытаскивал его из погреба, успокаивая своим грубым шёпотом: - «Да прекрати ты! Свои все! Папы твоего… знакомый. Спасать тебя пришёл. Успокаивайся давай». Мальчик этот… он был дико напуган. Дрожал и дёргался, пытаясь повиноваться мне – незнакомому человеку, которому нет нужды доверять. Лишь на короткий миг мне удалось выбить из него страх, но за страхом спешила иная эмоция. Перестав сопротивляться мне, он… стал рыдать. Лёгкие всхлипы начинали переходить в громкий рёв. И если бы я вовремя не прижал его к своей груди, прикрывая его рот – кто-то мог бы нас услышать. «Давай, не реви. Сейчас не время». – Шептал я ему, спокойно и тихо, вслушиваясь в шумы снаружи, медленно давая своему голосу серьёзности, грубости. – «Не реви! Ты же охотник! Охотник не должен шуметь, дабы не спугнуть добычу! Давай, соберись». Мальчик послушался меня. Кивал, растирая свои глаза грязными руками. И пока я успокаивал его… очередные очертания начинали показываться возле входа в погреб. Он… был не один? Кто-то ещё был заперт в погребе вместе с ним? Мои глаза не обманули меня. В погребе находился ещё один ребёнок. Девочка, если судить по очертаниям и длине волос. Вот только девочка эта… Она не доверяла мне. При одном только моём виде, она начинала уползать прочь, внутрь погреба. И ползла она невольно, медленно, словно у неё не было ни сил, ни желания избегать меня. «Я-я-я… П-по… по… м-м… мо…» - Невольно заикаясь, хмыкая и шмыгая носом, мальчик пытался предложить мне свою помощь. Я даже не стал вставать у него на пути, освободив путь в погреб. Мне… не хотелось лезть в погреб и ползти в самые далёкие углы, пытаясь вытащить оттуда бедную девочку, словно одичавшую кошку, застрявшую в вентиляции. Если мальчик сможет успокоить её и вытащить наружу – это будет превосходно. Иначе… мне придётся оставить её. К моему счастью, мальчик вышел из погреба вместе с ней, крепко держа её за руку. И если она избегала меня, то к этому мальчику она проявляла хоть какое-то доверие. Теперь нам всем оставалось только… покинуть избу. И как можно скорее. - «Так, ребятишки… Держитесь рядом со мной. Сейчас буден немного шумно». Я не стал терять времени, схватив лежавшую в печи кочергу. Одним ударом я прорезал тишину громким звоном стекла, испугав этим звоном не только детей, но и спящих жителей. Я даже не стал тратить своё время на оставшиеся осколки стекла. Не обращал внимания на тусклый блеск их острых краёв и не стал вычищать от них оконную раму, моментально начиная вытаскивать детей наружу, поднимая их на руки. Сначала мальчика, а и затем девочку, что сражалась со мной и извивалась, пытаясь выбраться из моих крепких рук, пока я наблюдал за загорающимся светом в окнах… и вслушивался в громкие крики беглеца, подгоняющего свою лошадь. Я вылез из дома последним, поцарапав свою ногу о выпирающий осколок стекла, и тут же обхватил детей, прижимая их к себе, нервно оглядываясь по сторонам, рассматривая двигающиеся очертания возле изб и паба, пока беглец пытался остановить лошадь, оставаясь на протоптанной, в грязи, дороге. «Быстрее! Хватай их обоих!» - Следить за громкостью голоса уже не было смысла. Я уже слышал крики: «Воры!», исходящие от стоящих, возле своих изб, жильцов. Плюс к этому, пока я передавал детей в руки наездника, я смог различить образ Тиллы, стоящего возле паба, наблюдающего за нами в различимом удивлении. Его образ стал лишь очередной, веской причиной понервничать… и поторопиться. И как только я передал этих двоих беглецу, а он – крепко обхватил их руками, прижимая к своему туловищу, я хорошенько шлёпнул лошадь по заднице, вскрикнув громко и чётко: - «Пошёл! Но!» Беглец не успел ничего произнести, или даже сделать в ответ. Лошадь моментально дёрнулась, заставив его крепче схватиться за поводья и прижать детей к себе, и начала скакать в сторону леса, следуя дороге, пока я, забыв про свою кровоточащую рану, начал бежать в лес. Бежать быстро и не оглядываться. Я знал, что Тилла, вместе со своими охотниками, преследовал меня. Я слышал их.

***

Усталость начинала овладевать мной. Чем глубже в лес я забегал, тем труднее мне становилось бежать. Жадно глотая воздух, иногда оглядываясь назад, я пытался найти себе убежище. Спрятаться. Я не мог полагаться на помощь Волчицы и стаи, ибо я не слышал их голосов. Всё, что я слышал – это шаги и голоса моих преследователей, сжигающих кромешную тьму ночного леса своими факелами и лампами. Я был уверен: Это была группа из троих охотников, с Тиллом во главе. Они надеялись схватить меня, пока был шанс. Старались не потерять мой след. Неизвестно, как сильно мне удалось оторваться от них. Я даже не стал обдумывать риск своего следующего поступка, спрятавшись за первым попавшимся деревом. Жадно глотая воздух, я пытался вернуть себя в норму, сдерживая лёгкую боль в моей кровоточащей ноге. Пытался передохнуть и набраться сил, параллельно вслушиваясь в глухие шаги, голоса вдалеке… и лёгкий, неспешный, практически ритмичный скрип древесной коры, что отдавала лёгкие пульсации прямо мне в спину… Или же это я так умотался? В любом случае – шанс на успех у меня ещё присутствовал. Тилла не будет преследовать меня вечно. А если он всё же найдёт меня – у меня есть преимущества. В расстоянии и вооружении. Никто не придёт ему на помощь, ибо большинство его охотников либо пытаются догнать беглеца, либо рассматривают свои, разломанные в щепки, луки. У меня было всё. У них – ничего. «Сюда! Сюда!» - Я слышал крики охотника, вновь напавшего на мой след. Они приближались ко мне и, возможно, видели меня, прячущегося за деревом. Я не стал терять времени на размышления, проглотив одну Ведьмину пилюлю. Пилюли не помогут мне убежать ещё дальше. А даже если и помогут – эффект не будет мгновенным, займёт время. Вот только времени у меня как раз таки не было. Не успел я опустить свой лук и вынуть стрелу из колчана, как я услышал вой. Нарастающий вой, продвигающийся в мою сторону. Волчья стая… Вылезла из непроглядной тьмы, постепенно окружая меня, обращаясь с гневным оскалом на Тиллу и его охотников. Тилла же не боялся их лая и грозного вида. Наоборот, он был ещё сильнее пропитан злобой. Сильнее всей стаи. Однако… «Стойте!» - Остановив продвижение стаи, я перевёл внимание Тиллы себя. Слабо натянул тетиву и начал целиться в него, даже не обращая внимания на окружающих меня волков, что стояли подле меня, наклонившись вперёд, рыча на охотников Тилла. Я не собирался причинять вред кому-либо. Я был лишь частью той угрозы, что была готова двинуться в их сторону. И пока у стаи ещё оставалось терпение, я предупредил Тиллу, громко и чётко: - «Тебе лучше уйти! Пока есть шанс!» - «Уйти?! И оставить тебя, супостата, безнаказанным?!» Движение моей руки, сильнее натягивающей тетиву, стало ему ответом. У него не было выбора. Он знал об этом. Единственное, что он мог себе позволить – отступить. Его люди уже поняли свои шансы, моментально отправившись в бега, пока Тилла, наблюдая за мной, всё ещё обдумывал своё решение. И… он поступил правильно, повернув ко мне свою спину, поспешно шагая вслед за своими товарищами. Победа была моей. Я оказался в лесу, окружённый волчьей стаей, оставив Тилла ни с чем. И крови, кроме как своей, я не пролил. Я был более чем рад получившемуся исходу. «Почему ты позволил ему бежать? Остановил мою стаю? Этот человек был опасен. Он принёс беды этому лесу. Почему ты не убил его?» - Волчица была разочарована в моём выборе, но я знал, чем ответить. Знал, как успокоить её и заинтриговать своим решением, ибо я сделал то, что она велела: - «Мне хотелось пристрелить его. Честно. Но… тогда все мои старания были бы напрасны». «Твоей задачей было избавиться от них. Заставить эту людскую стаю покинуть наш лес». – Волчица встала возле меня, сверкая своими глазами, полными недоверия и злости, пока её настоящий противник убегал прочь, унося за собой последние остатки тёплого света. Вместе с этим светом исчезали и детали в образе Волчицы, пока она вовсе не исчезла во тьме, оставив после себя лишь свой, тускло сверкающий, взгляд. – «Что довелось тебе сделать с ними, Чужак? Покажи мне плоды своих стараний». Эти "плоды" висели у меня на плече, и я был только рад показать их ей. Не думая, я бросил перед ней свой лук, заставив её отпрыгнуть назад в лёгком недоумении. Следом за луком последовал и колчан, рухнувший рядом с лёгким стуком, лежащих внутри, стрел. Пока она, вместе со своей стаей, обнюхивала брошенные мною предметы, я ответил на ей вопрос, не ожидая следующих: - «Это – мой лук и их стрелы. Единственные стрелы. Они не могут звать себя охотниками, если у них нет ни того, ни другого». Волчица, как и всё её стая, всё ещё не понимали моего ответа. Я слышал их голоса внутри своей головы. Как они перешёптывались друг с другом, пытаясь разобрать мои слова. «Их луки и их стрелы – это клыки и зубы. Я сломал их клыки, украл их зубы, оставив их беззащитными. Беспомощными». – Объяснил я Волчице более простым и понятым примером, перефразировав свой ответ. Нащупав на земле колчан, я вытащил из неё стрелы, оставив внутри лишь три, и без труда сломал их прямо на глазах у стаи. А после – расслабил свои пальцы, позволив каждой половинке упасть возле моих ног. – «Вы – волки. Вы все должны понимать ситуацию, в которой они сейчас находятся. На что они способны теперь? Что может сделать стая волков, без зубов и клыков?» Ответ был очевиден. Они ничего не смогут сделать. Они не смогут причинить вред лестным существам. Они не смогут охотиться, а потому – начнут голодать. Им «придётся» покинуть лес. Искать новое место для проживания, или же новый источник еды. А если они смогут вновь сделать себе стрелы и луки, и возьмутся за старое – ничего не помешает мне провести очередную диверсию. «Теперь мне ясен твой умысел, Чужак. Столь сложный… и столь коварный. Похвально». – Волчица оказалась довольна моим ответом, как и вся её стая. Она решила направить свою стаю дальше, повернув свою морду в сторону её следующей цели. А после, подумав немного, обратилась ко мне, подзывая: - «Следуй, Чужак. И не забудь про свои… Клыки и зубы. Они пригодятся тебе».

***

Усталость медленно брала надо мной верх. Боль в ноге начинала возвращаться, пока я следовал рядом с Волчицей, ожидая своего следующего задания. И Волчица, конечно же, ничего не говорила мне о том, куда мы идём, и что она от меня потребует по прибытию. Даже когда я был полностью вымотан – я старался не показывать этого. Не хотел показывать себя слабым. Вот только Волчица уже давно знала о моём состоянии и моих… слабостях. «Я чувствую запах твоей крови, Чужак. Ты слабеешь». – Произнесла она вскоре, без особой на то причины. Только она упомянула про мою рану, как боль в ноге раскалилась с большей силой. Я даже не был уверен, что кровотечение прекратилось после одной-то пилюли. Волчица, возможно, знала о том, что было в мешочке. Что я доставал из него, и почему мешочек был пуст к этому моменту. Я сделал всё открыто, без промедления, даже не стараясь укрывать от неё тот факт, что всё содержимое мешочка я успел раздать чужим мне людям, оставив себя практически ни с чем. Однако посвящать её в детали произошедшего я не собирался, быстро проглотив последнюю оставшуюся пилюлю. Да и она сама не была заинтересована этой информацией, наблюдая за тем, как я реагировал на ужасный вкус этой пилюли, произнеся строго и прямо: - «Терпи, Чужак. Скоро закончится… наша охота. С последней волей леса». «И какова… воля леса в этот раз?» - Тут же спросил я Волчицу, с лёгким недоверием в своём голосе. Мне не хотелось следовать за ней через весь лес и делать то, чего я не хочу. Я хотел знать о моей дальнейшей задаче. «Это скорее будет моей волей, нежели леса, или даже моей стаи. Но чувствую я, что обе стороны поддерживают моё решение». – После её слов, члены стаи, что следовали за нами всё это время… чьи образы едва можно было заметить среди непроглядного мрака… Они начали перешёптываться между собой, а Волчица, перебив их разговоры своим голосом, дополнила свои слова с уверенностью и всё той же строгостью: - «Можешь считать этой своей наградой, Чужак». Я не понимал, что она имела в виду. О какой награде шла речь? Куда мы шли? Что я должен был найти в конце нашего пути? Я так глубоко погрузился во все эти вопросы, что не заметил, как Волчица остановилась. К этому моменту она уже стояла позади меня, спокойно наблюдая за мной, пока я… оглядывался по сторонам, стараясь разглядеть хоть что-то в этой непроглядной тьме. Я смог увидеть только очертания небольшого холма неподалёку, освящённого тонкими, тусклыми лучами лунного света, не говоря уже про, смешивающиеся воедино, очертания деревьев и… окружающих меня волков. Внезапно, что-то толкнуло меня в спину. Вгрызлось в мои лодыжки и повалило на землю, шокировав на мгновение. Я не понимал, что происходит. Пытался сражаться. Повернувшись на спину, я пытался защищаться и, одновременно, ползти назад… но мои движения были скованны. Столь внезапное нападение размыло мои очертания и затуманило мой рассудок. И пока я оглядывался по сторонам, пытаясь выбраться из плена этой невидимой силы… Я увидел тусклый свет глаз. Глаза стаи, что вцепились в мои конечности зубами, прижимая меня к холодной земле. И Волчица была среди них, медленно вставая на мою грудь лапами. Приближалась к моему лицу, медленно раскрывая свою пасть, пока её голос звенел в моей голове, нашёптывая мне: - «Такова моя воля».

***

Я не мог сопротивляться. Волчьи зубы лишь сильнее впивались в мою кожу, только я позволял себе двинуться. С гневом в сердце, не веря в происходящее, я пытался найти ответ и выход, пока Волчица, коснувшись носом моего подбородка, начинала неспешно обхватывать зубами моё горло. Я чувствовал, как она нажимала на мою трахею самыми кончиками своих клыков. Нажимала сильнее и сильнее, отбирая мою возможность дышать. А затем… боль. Агонизирующая боль заполнила мой разум, пока я, задыхаясь, терял последние частички своего рассудка. Я не мог кричать, не мог звать на помощь, не мог пошевелиться. И темнота этого мрачного леса поглотила меня целиком, стирая очередную грань между реальностью и сном. Тело не слушалось меня. Не двигалось и не шевелилось, как сильно бы я не пытался. Я умирал, наверное. Или уже… умер. Сложно было знать наверняка, когда ты даже не можешь разобрать густую листву над своей головой от пустоты небытия. И пока усталость и пробирающий до костей холод овладевали моим телом – я размышлял. Пытался понять, что произошло, и почему. Меня предали? Заставили сделать их дела и избавились от меня? Что я сделал не так? Я не был уверен в том, что я видел, но мне казалось… что моё сознание начинало возвращаться ко мне. Что я начинал видеть всё те же мрачные очертания деревьев, образующих непроглядную стену на горизонте. Я даже видел очертания волков среди них, убегающих прочь от меня. Прочь от чего-то… что двигалось позади меня в пустоте. И оно приближалось ко мне, заполняя мою голову странными звуками, шёпотом и… голосами. Не думая, я начал бежать прочь от приближающейся угрозы, но мои движения были… ненормальными. Я словно двигался под водой, медленно, неспешно, отдавая все свои силы на каждый свой шаг, пока шумы и голоса в моей голове начинали становиться громче. И спустя пару шагов, я начал задыхаться, жадно глотая воздух. Я спал. Я был уверен, что спал, ибо только во снах можно было двигаться так медленно. Однако нечто за моей спиной было готово обратить мой сон в жуткий кошмар. Я был готов сдаться, пока в моей голове не проявился знакомый голос, заглушивший все остальные на мгновения, приказывающий мне: - «Следуй за стаей. Не смей останавливаться». Я пытался повиноваться. Следовал указаниям, пока неимоверных объёмов усталость тянула меня назад. И я так сильно пытался ускорить своё продвижение, что начал забывать про всё вокруг. Про шумы в моей голове. Про присутствие кошмарного существа за моей спиной. Про усталость и боль. Мир вокруг меня практически испарялся… и я вдыхал его, двигаясь дальше. Быстрее и быстрее. Слабые и медленные шаги начинали превращаться в бег. Даже когда я споткнулся о камень и упал лицом в землю – я не посмел остановиться. Я поднялся вновь и продолжил бежать так быстро, как только возможно, обращая своё внимание лишь на препятствия впереди, и ни на что более. Каждое дерево - я оббегал. Каждый пень и камень - перепрыгивал. Неумело, неосторожно, но я делал это, не смотря на риск и вред. И когда ничто более не преграждало мой путь – я догнал Стаю. Бежал дальше, обгоняя их, начиная держать свой путь к самой границе леса. К ослепляющей стене света впереди. Я был готов настигнуть её в любой момент. И когда я ослеп, прыгнув вперёд, навстречу свету…

***

Я проснулся, моментально подняв своё тело, и врезался головой об твёрдую землю над собой, уложив себя обратно. Я не понимал, что произошло, и что происходило. Всё моё тело онемело, едва-едва подчиняясь мне, а боль в моём горле была практически невыносимой. Я спал? Это всё было сном? А что Волчица? Разве она не прокусила моё…? В теории, на все эти вопросы можно было ответить простым: «Да». Даже когда я коснулся своего горла, пытаясь пошевелить своими окоченевшими пальцами, я чувствовал дикую боль. Я даже смог нащупать засохшую кровь, легко прилипающую к моей коже. Но я, каким-то образом, всё ещё дышал… хоть и с трудом. Невольно раскрыв глаза после того, как боль в моей голове утихла – я зажмурился вновь, протирая их. Земля на моём лице решила попасть мне в глаза, раскаляя неприятное жжение в них. И пока я смахивал её ладонью, пытаясь раскрыть глаза вновь… Все очертания того места, в котором я находился, стали отчётливо видны мне. Освящены холодным светом, таким натуральным, и в то же время, необычным. Не сразу я осознал, что лежу в какой-то норе, разглядывая сырую землю и мелкие корни деревьев и трав, свисающих надо мной. А снаружи, как бы странно это не казалось… было светло. «Очередной бедняжке повезло увидеть свет дня». – Незнакомый голос в моей голове заставил меня насторожиться. Быстро вылезти из норы и оглядеться по сторонам, выискивая источник этого голоса. И существо, что говорило со мной, пряталось среди деревьев. Я видел размытый, оранжевый образ, перескакивающий от одного дерева к другому, и обратился к нему, не сдерживая громкости своего голоса: - «Кто-?» Моя изначальная мысль, как и мой голос, оборвались. Боль встала камнем в моём горле, не позволяя мне произнести и слова. Я охрип, даже не подозревая этого. «Что такое, человек? Волки язык откусили?» - Спросило меня существо в ехидном тоне, продолжая прятаться за деревьями. Оно смеялось надо мной. Тихо хихикало, наблюдая из своего укрытия, играя со мной в прятки. – «Или же это страх встал в твоём горле комом?» Я был уверен, что это лесное существо не собиралось причинять мне вреда. Наоборот, оно боялось меня. Знало, кто я, и что со мной произошло. Оно практически намекало мне на это. И я, не в состоянии успокоить существо словами, решил успокоить действиями. Я расслабился. Поднял с земли свой лук и колчан со стрелами, оглядываясь по сторонам. И я увидел… что пряталось за деревьями. Кто разговаривал со мной, насмехаясь: - «Как они вообще посмели довериться такому наглецу. Впустила в свою нору, следила за ним, а он и поблагодарить меня не желает!» Небольших размеров лисица, с рыжей шкуркой и белым кончиком хвоста… Это она разговаривала со мной, сидя на вершине холма. Над норой, в которой я спал. И её вид соответствовал её голосу: Ехидная, едва заметно улыбающаяся, игривая. «Ты должен быть благодарен, Человек. Не каждому дано спать в чужой норе». – Произнесла она всё так же ехидно, едва различимо хихикнув после. – «А когда волчья стая заступилась за твоё, спокойно лежавшее на земле, тёплое тело…» Походив по холму, не отрывая от меня своих глаз, она решила спрыгнуть ко мне. Начала бегать вокруг меня и обнюхивать, слегка припрыгивая. Она была заинтересована мной. А если быть точнее – моими особенностями: - «А ты забавный, Человек. Завоевать доверие Медведицы, и доверие волчьей стаи… так просто и так быстро… Нужно лишь спасти пару жизней, залечить чужие раны и поохотиться. Всего-то». Я не ожидал, что она заговорит про Медведицу. Что она знала о том, что мне пришлось сделать, чтобы получить эти "дары" на своём теле. И я не сразу начал осознавать, что тот укус Волчицы… тоже мог быть даром. Но зачем он мне? Что я сделал, чтобы заслужить его? «Что такое? Не думал, что такая маленькая и одинокая зверюшка, вроде меня, будет знать всё о тебе и твоих деяниях?» - Лисица с лёгкостью прочитала моё удивление. Моя реакция на её слова лишь веселили её, и она, хихикая, забегала вокруг меня, чуть щекоча мои ноги белоснежным кончиком своего хвоста. – «Я знаю всё! Каждый секрет этого леса! О каждой зверушке и каждом человечке… вроде тебя. Вот… что ты ищешь? Чего желаешь?» Я чувствовал подвох в её вопросе. Возможно, она пыталась вновь усмехнуться над моими попытками заговорить… или же у неё на уме было нечто иное. В любом случае, я не особо доверял этой ехидной морде, разглядывающей моё тело и лицо, но и молчать я не себе не позволил. С небольшими усилиями и лёгкими паузами, я тихо выговорил единственное слово: - «Ве-едь… ма». Я желал вернуться обратно, в дом Ведьмы. Это единственное, что витало у меня на уме. Лисица услышала меня. Задумалась над моим ответом, махнув хвостом. - «Почему люди называют их Ведьмами? Что значит… "Ведьма"? Это… что-то плохое, наверное?» Я не понимал вопросов Лисицы, и не знал, как ответить на них. Однако эти вопросы не витали в воздухе вечно. Спустя небольшую паузу, Лисица подпрыгнула, убежав обратно на верхушку своего холма. «Будь по-твоему, Человек. Я знаю, кого зовут Ведьмой, и я отведу тебя к ней. Но тебе придётся позабавить меня. А ещё… я буду называть тебя "Одарённым". Ты ведь хочешь, чтобы я называла тебя "Одарённым"?» - Усмешки Лисицы начинали мне слегка надоедать, но я ничего не мог с этим поделать. Я был нем на данный момент, и мои попытки высказаться лишь взбодрят её «аппетит». Но если я верну себе свой голос – я знаю, что скажу ей в первую очередь. Но сейчас, я мог лишь повиноваться её желаниям. Увидев мою готовность, Лисица моментально спрыгнула с холма и начала бежать в лес, заранее предупредив меня, смеясь: - «Не отставай!» И мне пришлось бежать вслед за ней, наблюдая, как её размытый оранжевый образ прыгал из места в место, даже не обращая внимания на препятствия впереди. Спустя секунды, я начал чувствовать, как моё тело желало отдыха. Как в моих ногах начинала проявляться боль. Но я, как бы это странно не казалось, продолжал бежать. Дышал через нос, громко и поспешно, продолжая преследовать Лисицу. Чувства усталости даже не замедляли меня. Я чувствовал себя превосходно, даже когда моё тело стонало от боли. И с этим странным чувством свободы, наполняющим моё тело, я продолжал бежать вглубь леса, вслед за рыжей проказницей.

***

Лисица продолжала вести меня в неизведанные мною дали. В неизведанные части леса, которые мы пробегали мимо, практически не замечая. Для лисы она была довольно быстро и шустрой, но я поспевал за ней. Следовал неподалёку, иногда догоняя её. И когда я оказывался рядом – она меняла своё направление и скакала прочь, без особых усилий, даже не замедляясь. Спустя минуты бега, вновь оказавшись рядом с Лисицей, я начал вслушиваться в её голос. Она решила замедлить ход. Болтала со мной, иногда насмехаясь, или смеясь: - «Интересно, чем ты думал, позволив тому человеку уйти. Даже стая, не воспользовалась возможностью… почему-то». Лисица внезапно заговорила о Тилле. И эта тема заинтересовала не только её, но и меня. Точнее… если её интересовали причины, по которым я отпустил Тиллу, то меня интересовали его грешки. Почему лес так сильно ненавидел его? Лисица видела этот вопрос на моём лице. Понимала, чего я ждал от неё. И она раскрыла мне этот секрет, продолжая вести меня в сторону моей заветной цели, неспешно шагая рядом со мной: - «Лицо этого человека известно каждому. Он часто появляется в этом лесу. Охотится со своими сородичами, выискивая нас. И одним кошмарным днём, он нашёл. Бедняжка Лось стал его жертвой. Исчез в один лишь миг, и не вернулся в землю, где ему суждено было быть. И всё из-за одного человека. Из-за него теперь… кто знает, что станет с лесом. Надеюсь, он доволен». Столь мрачная и странная история стала секретом этого леса. Я даже начинал догадываться, почему лес начал обращаться в болото, и почему Тилла был всему виной. Это было, конечно, странной догадкой, схожей со сказкой, или даже мифом, но я медленно начинал верить в неё. Лисица же, спустя секунды молчания, вновь устремилась вперёд, пока я пытался держаться рядом, вслушиваясь в очередные её слова: - «Таких, как он – много, но он особенно запомнился нам, как жадный, злобный хищник, не знающей границы своим желаниям. А ещё он не знает разницы между зверем и человеком… судя по тому, как он поймал тебя, Одарённого. Постарайся избавиться от него в следующий раз, хорошо?»

***

Неизвестно, как долго я следовал за Лисицей, но она, вскоре, привела меня в иные места. Места тёмные, мрачные. Я не знал, где я нахожусь, но весь этот мрак и сырость… казались мне знакомыми. «Спасибо, что позабавил меня, Охотник». – Голос Лисицы прозвучал в моей голове, но я нигде не мог её найти. Сколько бы я не оглядывался – её нигде не было. Исчезла, только мне довелось оторвать от неё свой взгляд. И последнее, что я услышал от неё, пока она не оставила меня одного неизвестно где, это ехидное: - «Мы ещё побегаем!» Я вновь остался один. Рыжий зверь обманул меня, заведя в абсолютно незнакомую часть леса. По крайней мере я думал, что я не знал этой части леса, пока я не увидел знакомые места, холмы, камни… и яму, в которую я упал, когда искал цветок для ведьмы. И он до сих пор рос там, если мои глаза не обманывали меня. Вот только… я просил Лисицу отвести меня к Ведьме. Почему она отвела меня именно сюда, на территорию волков? Я… не стал решать эту загадку. Мне не хотелось тревожить спящих хищников вновь своим появлением. Я вспомнил путь к реке, и начал бежать к ней, стараясь покинуть это место как можно быстрее, и добраться до дома Ведьмы. И чем быстрее я доберусь до неё – тем лучше. Кто знает, когда я упаду без сознания, или согнусь от нарастающей боли в моём прокушенном горле.

***

Я вспомнил дорогу назад. Добрался до знакомых мест и выбрался на поляну, посреди которого стоял дом Ведьмы. Я надеялся, что Ведьмы не будет дома. Что она будет собирать свои травы, грибы и ягоды где-то в лесу. Что я смогу незаметно пробраться на чердак и отдохнуть по-человечески, в тепле и уюте. Мне не хотелось тревожить её своими ранами, не говоря уже про моё появление… после всех тех слов, которые я ей наговорил. Но мои надежды не оправдались. Ведьма, к моему сожалению, была внутри. Смотрела в сторону двери, которую я взял да открыл, даже не постучавшись. Наблюдала, как я стоял у порога, часто дыша. «Охотник». – В её тихом голосе не было и капли удивления… но её лицо рассказывало совсем иную историю. Даже то, как она бросила все свои дела и начала двигаться ко мне, в спешке, говорило о многом. И как она бегала глазами, оглядывая моё тело, касаясь каждой моей раны… - «Я-я-» «Твоё горло… и голос…» - В этот же миг, она коснулась источника моей боли в горле, раскалив её до предела. Она увидела место, которое кусала Волчица. И, судя по её шокированному взгляду, она не была особо довольна этим… хоть она и знала о значении этого, готового стать очередным шрамом, "Даре": - «Позаботиться об этой ране нужно незамедлительно, Охотник. Мешает она речи твоей». - «Мне-е-» «Ни слова больше». – С этим, громким на вид, словом, она отвела меня к столу, и усадила меня за него, начиная перебирать травы в мешках и заготавливать свои мази и лекарства. Всё, чего я хотел – забраться на чердак и отдохнуть, но Ведьма не позволяла мне даже встать со стула. Ожидая её лекарств… Я начинал засыпать. Вся накопившаяся во мне усталость, которую я набрал в себя во время беспрерывного бега, начинала брать надо мной контроль. И я, пытаясь держать свои веки раскрытыми и не заснуть, пытался добраться до ушей Ведьмы. Пытался произнести: - «Я-я… ус.. тал…» Может я и произнёс своё желание практически полушёпотом – Ведьма услышала меня. Повернулась и оглядела меня вновь с раскрытыми глазами, замерев на какое-то время. И она, встав возле меня… помогла мне встать. Помогла мне подняться на чердак, наблюдая за тем, как я рухнул на своё место, стараясь укрыть себя тканями. Лёжа на своей спине, я позволял ей осмотреть меня вновь, дав ей возможность найти очередные раны, изначально скрытые от её глаз. «Отдайся сну, Охотник. Прошу тебя. Я позабочусь о ранах твоих, пока тело твоё набирается сил». – Словам Ведьмы я не мог противиться. Мне, конечно, было неприятно осознавать, что она будет отдавать всё своё внимание и время на мои собственные ошибки… но я, секретно, желал её помощи. Кто знает, что произойдёт со мной, если я оставлю всё как есть. И… если бы у меня не было её пилюль. Аккуратно, я кивнул ей, облегчённо вздохнув после. Знак согласия, или же благодарности… Неизвестно, что увидела Ведьма в моём жесте. Но я был удивлён появившейся на её лице улыбкой. Едва заметной и тёплой. Поправив ткани, что укрывали моё холодное тело, она начала вставать с колен. И перед тем, как спуститься с чердака, она взглянула на меня вновь, продолжая смотреть за мной какое-то время, пока мои веки не сомкнулись от усталости. Но… даже в темноте небытия… во снах, в которые я был готов погрузиться, я видел её едва различимый образ, растворяющийся во мраке. А вслед за образом – шёпот, несущий за собой аккуратное, короткое: - «Я рада…»