Горчица и пряности

—И как, во имя всего, что когда-либо носил Мерлин, эта субстанция может быть съедобной? Персиваль недоумевающе смотрит в книгу, безуспешно пытаясь разобраться в рецепте. Их с Тиной выходные наконец совпали, и волшебник принял нелегкое для него решение: самостоятельно приготовить завтрак. Как выяснилось, кулинарных способностей у него не было от слова совсем. Бекон то не желал поджариваться, то слишком быстро подгорал, блинчики не переворачивались, а солонка будто специально добавляла соли куда больше, чем нужно.И только кофе остался верен Грейвсу, и получился идеальным. Весь измазанный в муке, злой и раздраженный, Персиваль еще раз заглядывает в книгу. "Если вы следовали рецепту, то ваши блинчики получатся пышными и поджаристыми" — Они какие угодно, но только не пышные и поджаристые, — ворчит Грейвс, окидывая недовольным взглядом комочки, которые назвать блинчиками просто не поворачивался язык. Но, если верить рецепту — хотя бы той части, которая убеждает:даже если не получилось один в один, все равно будет вкусно, не расстраивайтесь и не переживайте! — это по крайней мере должно быть съедобным. Надежда, как ей полагается, умирает последней. И, похоже, остается единственным воином на кухонном поле битвы. — Ну, зато у меня есть яичница, — подбодривает сам себя Персиваль, аккуратно выкладывая кое-где подгоревший бекон и довольно сносно приготовленную яичницу на тарелку. Он окидывает свое творение торжествующим взглядом, и облегченно выдыхает. Все-таки он не настолько кошмарно криворукий, чтобы суметь испортить первый завтрак, приготовленный для кого-то. Пока Персиваль гордо носил звание заядлого холостяка, он довольствовался чашкой кофе,или быстрым перекусом в какой-нибудь дешевой забегаловке. Но стоило Тине ворваться в его жизнь, и он уже не представлял и дня без тарелки с аппетитно пахнущими вафлями или тостами. Каждый день был словно праздником для желудка. Тина появляется на пороге заспанная. Растрепаные волосы, расфокусированный взгляд так и норовящих закрыться глаз, немного измятая рубашка Грейвса, подчеркивающая все достоинства фигуры девушки. Потирая стопой голень, она бормочет сквозь зевок "доброе утро, а чем тут пахнет?", и у Персиваля где-то в груди скапливается щемящее чувство нежности и любви. Да, думает он. Оно того стоило. Улыбка прячется в уголках губ, и тут же расцветает, когда Тина резко прижимается к мужчине всем телом. — Ты такой теплый, Перси. И так вкусно пахнешь блинчиками, — шепчет девушка в плечо Грейвса. Когда она поднимает голову, Персиваль невольно улыбается: её лоб испачкан в муке. Он целует белое пятнышко, и осторожным жестом поправляет её лохматые волосы. Тина принюхивается, и на её лице вспыхивает широкая улыбка. — И этот человек утверждал, что совсем не умеет готовить! — она подскакивает к столу, и подхватывает один блинчик с тарелки. — Но ведь... — Ни слова больше, мистер Грейвс. Они великолепны! — выносит вердикт Тина. Она облизывает перепачканные пальцы и кивает, подтверждая сказанное. В уголке рта притаилась капля ванильного сиропа. — Готовь почаще, Перси. У тебя определенно талант. А кофе... — Черный и без сахара, как ты любишь. — А как же мой какао?! На кухню влетает маленькая молния в зеленой пижаме, и кидается Персивалю на шею, едва не сбивая его с ног. Тина заливисто смеется, наблюдая за тем, как маленькие ручки, с самого утра вымазанные краской, старательно обнимают смущенно улыбающегося Грейвса. — Папа, ты сделал мне какао? — Конечно, Джо. Но лучше, чем у твоей мамы у меня все равно не выйдет. — Тетя Куинни тоже делает вкусный-вкусный какао, но твой я люблю больше, — Джо мило улыбается, и для Персиваля в этой улыбке сокрыт целый мир. Несколько минут спустя вся семья будет наслаждаться утренним кофе и какао, нахваливая приготовленный Грейвсом завтрак. И Персивалю кажется, что только ради подобных моментов стоит просыпаться по утрам.