Горчица и пряности

Персиваль мог ждать от Тины всего, что только могло предложить его богатое воображение; миссис Грейвс всегда была непредсказуемой, делающей всё по своему женщиной. Даже в бытность младшим аврором она умудрялась выполнять задания так, как сама считала нужным, пусть за это начальство и отчитывало её по полной. Сам Грейвс нередко выгораживал её перед Президентом Пиквери, придумывая мыслимые и немыслимые отговорки. После очередного, особенно крупного инцидента, когда Тину чуть было не лишили палочки, она стала вести себя осторожнее, и беспрекословно выполняла все данные ей приказы. Как выяснилось, она еще могла преподнести ему весьма неприятный сюрприз. Кольцо Персиваль нашел на её столе; оно будто специально выглядывало из кипы бумаг, нахально сверкая небольшим камнем в золотой оправе. Дальнейшие события он помнил смутно: документы разлетелись по полу, фоторамки соскользнули со стола, и тут же послышался грохот. Грейвс прошелся по осколкам от разбитой чернильницы, с наслаждением слушая хруст стекла, и отшвырнул их в сторону носком туфли. Он знал, что Тина ему не изменяла. Но с каждой секундой уверенность таяла прямо на глазах. Он спокойно воспринял то, что после приезда из Англии "по срочному вызову президента Пиквери" этого Саламандера, Тина стала задерживаться на работе. Она слабо улыбалась в ответ на его вопросительный взгляд, и разводила руками, объясняя крупным делом. Он ей верил; просто не было причин не верить. Можно было подумать, что это просто череда совпадений, и вовсе не объятия рыжего магозоолога были причиной систематических задержек Тины. И Персиваль бы так и думал, если бы не кольцо, лежавшее где-то на столе, посреди того хаоса, который он устроил. Тина всегда носила его, не снимая, и это стало последней каплей в чаше терпения волшебника. — Позови аврора Грейвс, — небрежно бросил Персиваль прибежавшему на шум новенькому, совсем еще юному аврору. — Аврор Грейвс сейчас на дежурстве, сэр, — дрожащим голосом доложил юноша. — Это приказ, аврор Уоррен, — безаппеляционным тоном повторил Грейвс, чувствуя, что еще немного, и он сорвется на ни в чем не повинном мальчишке. — Есть, сэр. К возвращению Тины Персиваль был абсолютно спокоен. — Какой ураган здесь прошел? — спросила она с порога. И он не понял, злится она или беспокоится. Хотя волнение в её взгляде точно было. — Это ты мне скажи. Где ты была, и почему это, — Персиваль указал на то место, где, по его мнению, должно было лежать её обручальное кольцо, — находится здесь, а не на твоём пальце? Тина, судорожно выдохнула; Грейвс счел это попыткой успокоиться, но через пару секунд, заметив трясущиеся плечи девушки, с удивлением понял что она смеётся. — Вы невероятный идиот, мистер Грейвс, — отсмеявшись, проговорила она. — Я относила его в ювелирную мастерскую, видимо, там уже закончили свою работу и принесли кольцо сюда. И, если не ошибаюсь, сегодня утром я говорила тебе об этом. Персиваль тряхнул головой. — Отличная попытка заговорить зубы. Тина шумно вздохнула и покачала головой. Затем посмотрела ему в глаза, и улыбнулась. Знала ведь, как это на него действует. — Я люблю тебя, Перси, — она сделала шаг вперед. — И всегда буду любить только тебя, — еще один шаг. — Как тебе вообще в голову могло прийти, что это не так? — теперь между ними оставались считанные сантиметры. Тина снова негромко рассмеялась, прижимаясь к нему. В какой-то момент он сдался, позволив целовать его. И больше не сопротивлялся. — Значит, Саламандер тут не при чем? — Ну конечно нет! Сказать честно, — Тина понизила голос до шепота. — Он просто сбежал от семейной жизни. — Лита оказалась настолько плохой партией? — усмехнулся Персиваль. — Скорее плохим оказалось её окружение. Она стала принимать гостей дома, когда узнала, что беременна, и Ньюту это не понравилось. Ты знаешь, как он не любит большие мероприятия. — В этом весь Саламандр: убежать от одного переполоха, чтобы устроить другой. — Больше никаких сюрпризов? — Никаких.

***

— Вы знаете, что с этим можно сделать, мистер Саламандер? Серафина медленно опустилась в кресло, не забыв прихватить с собой полную порцию огневиски. Невозможно строить из себя святошу, когда в твоей спальне сопит драконий детеныш. Она не разделяла восторга британского магозоолога, который уже битый час крутился вокруг существа, делая какие-то пометки в свой блокнот и радостно бормоча. Что такого можно было найти в опасной твари, спящей в её доме, Серафина не знала, и уже начинала жалеть, что вызвала именно Саламандера, а не кого-нибудь из Конгресса. Ему важнее было исследовать проблему, нежели её устранить, и такой подход сильно раздражал. — Вам повезло, госпожа президент, — заявил британец некоторое время спустя. — Этот вид обладает миролюбивым нравом. Я изучал его, и могу с уверенностью сказать, что опасность никому не грозит. — Однако это не помешало ему попытаться сжечь мой дом, — хмуро заметила Серафина, поджимая губы. Словно подтверждая её слова, ветер заколыхал изрядно обгоревшие шторы. К счастью, они единственные пострадали от вынужденного соседства с новорожденным драконом, но Серафина и этим была сыта по горло. Пытаясь предотвратить пожар, она успела послать к дементорам и чертям почти всё магическое сообщество, а в особенности премьер-министра южной страны с трудновыговариваемым названием, который уговорил принять его подарок, и эту тварь, которая так неожиданно вылупилась из яйца, которое Пиквери вообще не планировала оставлять у себя. — Странно, я никогда не встречал особей, которые могли бы дышать огнем сразу после рождения, — задумчиво произнес Ньют, поглаживая детеныша по чешуйчатой шее. Серафина фыркнула; с таким же успехом она могла выйти из комнаты, британец бы даже не заметил, погруженный в свои размышления. В конце концов, он должен был устранить дракона, а не изучать его. — Я рада за него, мистер Саламандер, — с участием произнесла она, прикидывая, как бы поскорее избавиться от обоих. — Однако вы так и не ответили на мой вопрос. — Ах да, — казалось, Ньюта ничуть не смутил холод в её голосе. — Он слишком мал, чтобы жить в заповеднике. Нужно подождать недельку-другую, пока он немного подрастет, только в таком случае он сможет адаптироваться в незнакомом месте. Он говорил с таким видом, словно собирался читать ей лекцию об уходе за драконами. В голове всплыли обрывки уроков по магозоологии. Это был единственный предмет, который Серафина старалась пропустить, поэтому материал она помнила смутно, и не горела желанием его вспоминать. Хлопот ей хватало и без свалившегося на голову дракона, и слушать еще и о том, сколько раз в день ему нужно давать бренди с куриной кровью, она не собиралась. К тому же драконье яйцо, подаренное или нет, всё же являлось запрещенным товаром в Америке, и если бы кто-то узнал, что у президента в доме находится контрабанда, плохо пришлось бы ей и её статусу; о том, что случится с мелкой тварью, она не пеклась. — Мистер Саламандер, я поручаю вам присмотреть за этим...существом. Приступайте к работе немедленно. — Но тогда мне придется задержаться в Нью-Йорке еще ненадолго. Детеныш еще не умеет контролировать свои способности, и дементор знает, чем это может обернуться при транспортировке, — Ньют замялся. Серафина удивленно вскинула брови: Саламандер колеблется при возможности позаботиться о какой-нибудь твари? Неслыханно! — Да и моя жена расстроится, если узнает, что я останусь в Америке. Я и так пробыл здесь довольно длительное время. Пиквери хмыкнула, отвернувшись к окну. Еще бы она не знала, как долго он раздражал всех в МАКУСА своим присутствием. Ведь именно она выдернула его из Британии, когда запахло жареным. Дело было связано с законом Раппапорт: группа волшебников контрабандой перевозила магических существ, используя при этом как волшебный, так и не-маговский транспорт и судя по тому, что было написано в газетах, Скрывающими чарами они пользоваться не умели. На всех наложили забвение, преступников отдали под суд а тварей с помощью британца отловили и распределили по заповедникам. Серафина не хотела этого признавать, но Саламандер оказал им большую услугу, и она надеялась, что он не откажет в помощи и сейчас. — Так вы возьметесь за него? — Серафина решила применить главный козырь: давление на жалость. — Будет ужасно, если малыш останется совсем один. Тактика сработала: Саламандер, вообразив весь ужас ситуации, закивал головой с такой силой, что на какую-то секунду женщине показалось, что она оторвется и вылетит в окно. Осторожно взяв на руки детеныша, магозоолог подхватил чемодан, и выбежал на улицу, пробормотав что-то о заповеднике и должном уходе. Серафина с наслаждением откинулась на спинку кресла, потягивая огневиски. Одним выстрелом она убила двух зайцев: появление у себя дракона, и появление в МАКУСА Саламандера. Теперь сладкая парочка будет проводить почти все время в чемодане, и даст Мерлин, что обоих она не увидит больше никогда. Кажется, в этот раз Мерлин не благоволил ни ей, ни Саламандеру. Ньют появился в МАКУСА уже через несколько дней. Поначалу он планировал завершить дела, и сразу же вернуться к новому питомцу, который оказался тем еще озорником. В прошлый раз, когда Ньют оставил его одного, он подрался с нюхлем за горсть галеонов; магозоолог едва успел разнять их, и теперь боялся, что если они сцепятся снова, одними царапинами дело не ограничится. Но уже поднимаясь по ступенькам Конгресса, вспомнил о приличиях и решил, что обязательно зайдет попрощаться с Тиной. В конце концов она была его подругой, и становиться живым примером фразы "уйти по-английски" он не желал, а перед отправлением в Британию вряд ли будет время заскочить в Конгресс. — Ньют? — раздался за его спиной тихий недовольный голос. Саламандер резко обернулся. Прямо перед ним, прижимая к груди внушительных размеров папку, стояла Тина и смотрела с удивлением из-под слегка изогнутых бровей. Ньют расплылся в смущенной улыбке; он как раз собирался постучать в дверь её кабинета. — Ты разве не должен был уехать в Британию сразу после закрытия дела? — спросила она, делая шаг вперед. — Или Лита так сильно надоела тебе? — Лита здесь совершенно не при чем, — он слегка дернул уголком губ. — Я пришел закончить здесь кое-какие дела. А еще искал тебя. — Значит в ближайшее время ты домой не собираешься? — последнюю его реплику Тина пропустила мимо ушей. — А то, что тебя ждет беременная жена, тебя не волнует? Я понимаю, что ты не любишь большие компании, но можно было вернуться хотя бы ради приличия! — она подходила к нему всё ближе, и скоро Ньют оказался зажат в угол, абсолютно беспомощный перед непонятно откуда взявшейся злостью Тины. Она схватила его за предплечье и затянула в свой кабинет, игнорируя его неуверенные возражения. За время вдохновенно-упрекающего монолога Тины Ньют узнал, что он — самый эгоистичный, безответственный и не думающий о своей жене человек, что животные ему важнее собственного ребенка, и что она лично поможет Лите оторвать ему голову. Она так разнервничалась, что не заметила, как её щеки раскраснелись. Однако это не мешало ей выглядеть довольно грозно, особенно когда она обличительно ткнула пальцем в грудь Ньюта. Он вяло мямлил какие-то оправдания, понимая, что это никак не спасет его от всепоглощающего гнева девушки, и надеялся, что скоро это закончится. Он оказался прав: еще через несколько минут Тина устало выдохнула и замолчала. — Возражения не принимаются, — отмахнулась она, когда Ньют открыл рот, чтобы сказать хоть что-то в свою защиту. — Забери свой чемодан, бери билет на первый же паром, и тогда, так уж и быть, я не перестану с тобой разговаривать. Я могу понять твоё нежелание общаться с Малфоями, Забинни и Блэками, они те ещё снобы, но и оставлять Литу в их компании тоже неправильно. — Тина, я остался по приказу президента Пиквери, — тихо заметил Ньют. — Я даже не удививлюсь, если... Ты что? — Президент Пиквери поручила мне еще одно дело, — быстро затораторил Ньют, радуясь, что его наконец услышали. — Это касается дракона и... — Дракона?! — воскликнула Тина, и тут же зажала рот рукой. Ньют кивнул в сторону чемодана и произнес: — Хочешь взглянуть? Ответить Тина не успела. В кабинет вошел Персиваль Грейвс, беспорядочно перебирая какие-то бумаги. Он был взволнован, и не сразу заметил Ньюта, который мгновенно опустил голову и отступил в сторону, инстинктивно защищая чемодан. — Тина, напомни мне прикончить Уотерса. Он снова напортачил с документами, и теперь мне придется всё это...Вы? Ньют не сразу понял, что обращаются к нему. Спустя пару секунд он нехотя поднял глаза и наткнулся на полный ненависти взгляд Персиваля. — Здравствуйте, мистер Грейвс, — смотрел Ньют нерешительно, широко распахнув глаза, точь-в-точь как затравленная зверушка, загнанная охотником в западню — Грейвса это, разумеется, нисколько не обрадовало. Его раздражал один только вид этого "невинного ангелочка", которого он, к тому же, только что застукал наедине со своей женой. И пускай они просто разговаривали, даже это повседневное действие привело его в бешенство, и он с трудом сдерживался, чтобы не накинуться на Ньюта с парочкой заклятий. — Мистер Саламандер. Какой неприятный сюрприз, — лицо Персиваля словно окаменело: напряглось, но не выражало больше никаких эмоций. Его голос звучал раздраженно и жестко. — Что вы тут забыли? — Я пришел завершить свои дела в Конгрессе, — во второй раз принялся оправдываться Ньют, про себя решив, что Тина и Грейвс подходят друг другу, как никто другой. — А к Тине заскочил, чтобы попрощаться; через неделю я отбываю в Британию, и в связи с новыми обстоятельствами у меня не будет времени зайти в Конгресс. При этих словах губы Грейвса тронула такая усмешка, что всем сразу стало ясно его мнение по этому поводу. Не поверил. Конечно же не поверил. — И чем же вы подтвердите ваши слова, мистер Саламандер? — Все доказательства моей правоты находятся в этом чемодане. Персиваль едко ухмыльнулся, словно ждал подобного ответа, и чересчур походил на мальчишку, который задумал очередную гадость. Его глаза азартно блеснули. — Я весь во внимании. К несчастью, все ожидания, касавшиеся необычности оправданий Саламандера, которым Грейвс предпочел заранее не верить, подтвердились: к восхищению Тины и ужасу самого Персиваля. Он никак не думал, что из чемодана Саламандера вылетит самый настоящий дракон; пускай совсем детеныш, но Грейвсу хватило и этого, чтобы испуганно охнуть и дернуться в сторону Тины, закрывая её собой. Та нетерпеливо отпихнула его, приближаясь к твари, которая успела уютно устроиться на её столе среди перьев и бумаг. Дракон заинтересованно поднял голову, и потянулся к Тине, обнюхивая её руку, но увидев, что Персиваль сжал рукоять палочки, резко отпрянул и глухо зарычал. — Мистер Грейвс! Ньют не успел осадить его прежде, чем детеныш дыхнул на него тонкой струйкой пламени, целясь куда-то в глаза. Персивалю повезло: дракон был слишком маленьким, чтобы причинить ему значительный вред. Или же не повезло: его брови и ресницы он подпалить всё же сумел. Тина подумала, что Ньют убьет Грейвса. Когда дракон был отправлен в чемодан, они с Персивалем еще долго и громко пререкались, соревнуясь в красноречии, пока Тина безуспешно пыталась их разнять. Она напоминала Грейвсу, что он сам попросил доказательства, а Ньюту — что Персиваль не любит магических существ так же, как она, и уж точно так, как он. Наконец она не выдержала: — Заткнитесь оба! — Ньют мгновенно подчинился, пристыженно опустив глаза. Персиваль же ничуть не смутился, как будто бы раздраженно тряхнув головой. — А как по твоему я должен реагировать, душа моя? Эта дракклова тварь покусилась на мою жизнь! — В последний раз повторяю, Перси: ты САМ попросил у Ньюта каких-то доказательств, хотя зная тебя, рискну предположить, что ты бы все равно не поверил ему. А малыш физически не мог навредить тебе, так что пострадали только твои брови. А ты, — Тина повернулась к Саламандеру, — берешь билет на завтрашний паром. — Но... — Никаких возражений, — отрезала она. — Малыша мы с тобой сегодня же отдадим моему знакомому драконологу, он разберется, что с ним делать. — Но я вполне могу... — Нет, не можешь. Ньют набрал в легкие воздуха, чтобы ответить, но в этот момент чемодан подпрыгнул и издал приглушенный рёв; все вздрогнули от неожиданности. — И похоже вам стоит поторопиться — хмуро подвел итог Персиваль. — Иначе от твоего кабинета ничего не останется, душа моя. — Так чего мы ждем? Ньют, пойдем! Саламандер обреченно вздохнул, и вышел из кабинета, стараясь рисовать в голове сцены встречи с женой, а не вынужденных бесед с чистокровными представителями британской элиты.