Неоновые блики
3 июля 2019 г., 18:45
После бойни в Чумном квартале Хантер вернулся к своему прежнему состоянию: снова стал молчалив, напряжен и агрессивен. Правда, в оправдание можно было сказать, что пассивно-агрессивен, потому как сам он ни на кого не бросался, если с ним не разговаривать и не иметь общих дел.
Адам тоже молчал всю неделю, не напоминая о произошедшем и перебрасываясь с ним вопросами лишь на отвлеченные темы.
— Я сегодня пораньше, — сказал Хантер. — Нужно масло поменять и ходовку проверить. До понедельника.
Адам проследил из окна за его фигурой в черном пальто. От молчания Хантера у него неприятно сжималось сердце, будто остужая кровь и мысли. Он почти скучал по дурацким шуточкам.
Дома, поужинав, Адам включил телевизор и откинулся в кресле. Около часа он просидел, бездумно пялясь в мельтешащий цветными пятнами экран, после чего хмыкнул, вышел в прихожую и нашел куртку.
Хантер открыл после третьего звонка.
— Я же говорил, что ты придешь, — сказал он, отступая назад.
Квартира Хантера располагалась на сорок девятом этаже и одна из стен гостиной была прозрачной, открывая вид на благополучную часть города, расцвеченную сейчас неоновыми огнями.
Руки Адама, исполосованные синим и зеленым отблесками, расстегнули верхнюю пуговицу на рубашке Хантера. Затем вторую. Третью.
— Ты же не против, если я проявлю инициативу? — спросил он.
Хантер перехватил его руки и направил на молнию джинсов. Рубашка осталась спущенной наполовину, задержавшись на локтях и открывая грудь с затвердевшими, налитыми сосками, один из которых Адам обвел языком. Ему удалось спустить джинсы Хантера до колен, и его член тут же ворвался в горло, заставив слюну выступить в уголках губ и течь по подбородку. Взглянув вверх, Адам увидел вздувшиеся вены на напряженной шее и запрокинутую голову. По четко прорисованному прессу ползли неоновые блики.
— Разворачивайся, — коротко приказал Хантер, отступая назад и стаскивая джинсы полностью.
Адам свои снял сам, майку не успел: Хантер в нетерпении задрал ее вверх и заставил закусить подол. Пока горячие пальцы массировали сжимающийся анус, — легкие затопил знакомый аромат клубничной смазки, — он оперся ладонями о спинку дивана и выгнул спину.
Хантер вошел резко, грубо, заставив Адама протестующе застонать с зажатой в зубах майкой. Его бедра с влажным звуком шлепнулись о ягодицы. Это был даже не секс, а демонстрация силы, власти, животного желания обладать и подчинить заведомо более слабого. Адам не был против. Он знал, что Хантер выплескивает злость на себя самого, пусть даже и таким примитивным способом. Сначала он думал просто покориться, подыграть в этом ритуальном действе освобождения, пока не почувствовал, что ему начинает нравиться, как впиваются в ребра ногти, как ползет по позвоночнику капля их смешавшегося пота, как яростно вколачивается твердый член.
Хантер вошел до упора, громко вдохнул и сомкнул челюсти на его шее чуть выше россыпи крошечных родинок. В голове Адама будто что-то оглушительно взорвалось. Чувствуя, как разливается внутри жидкое тепло, он едва успел коснуться себя спереди, сразу выплеснувшись в руку и падая на колени. Не выходя из него, Хантер упал следом, зажимая его бедра своими. Лишь переведя дыхание он освободился, откинулся на руках и вытянул ноги. Голова Адама легла ему на грудь.
— Легче стало? — спросил Адам.
— Да, блядь, стало, — огрызнулся Хантер. — Скажи спасибо, что я тебе горло не перегрыз в процессе.
— Спасибо.
Хантер подвинул кресло за ножку и оперся на него спиной, чтобы освободить руки, которые немедленно зарылись в волосы Адама.
— Ты же останешься до утра?
— А нужно?
— Было бы неплохо.
До утра у них было еще два раза. Только Хантер, видимо, в качестве извинения, вдруг стал невыносимо нежным, заставляя Адама прятать лицо в подушку и поскуливать. И хотя между ягодиц уже саднило и было больно прикасаться к члену, он хватался за спинку кровати и подстраивался под ритм.
— Ты животное, — проговорил Адам, закрывая глаза.
— Это комплимент? — не менее устало отозвался Хантер.
— Это констатация факта, Келли.
Первым проснулся Хантер. Приподнялся на локте и посмотрел на спящего Адама, касаясь кончиками пальцев его розовых, слегка припухших от многочисленных укусов губ. Вылезать из теплой, измятой постели, пропитавшейся запахом клубничной смазки и их тел, — Хантер хмыкнул, вспомнив свои фантазии, — совершенно не хотелось. Однако он все равно вылез, тихо закрыв за собой дверь в спальню, принял душ и засыпал зерна в кофеварку. Пока кофе варился, а тосты поджаривались, он потянулся, встав на носочки и чувствуя, как трещат позвонки. Не было ни звука, ни шевеления, но он почувствовал спиной взгляд и обернулся.
— Проснулся? — спросил он приближающегося Адама.
— Доброе утро, — сказал тот негромко.
Выглядел он развратно-аппетитно: мокрые после душа волосы, распахнутый халат открывал дорожку засосов под ключицей, в глазах — расплавленные искры пережитого ночью.
Адам смог его удивить: подошел и очень деликатно и забавно поцеловал в сомкнутые губы.
— Спасибо, — сказал он. — Было потрясающе.
Хантер, подхватив его за бедра, усадил на край столешницы. Руками он опирался о разведенные колени, вынуждая Адама слегка отклоняться назад.
— Будет еще лучше, если ты станешь оставаться почаще, — сказал он и потерся кончиком носа о его нос. Совсем как ребенок.
— Я подумаю над этим, — ответил Адам, скрещивая ноги на его пояснице. — Вы такой большой и страшный, офицер Келли, даже не знаю, как вы сможете убедить меня в обратном.
— Вечером, возможно, смогу. Потому что сейчас я не смог даже помочиться нормально, потому что болят яйца.
Адам усмехнулся, по-хозяйски сжимая его задницу в ладонях.
— Если вечером я еще буду тут, — сказал он. — Так что там с кофе?
После завтрака Адам засобирался домой: нужно было дописать отчеты до завтра и ответить на вопросы для лекции старого товарища, преподавателя из колледжа.
— Только в магазин заедем? Нужно картридж в принтере заменить.
Хантер остановился у супермаркета канцпринадлежностей, и, оставшись в машине, забарабанил пальцами по рулю. Слева промелькнуло что-то знакомое. Рядом со входом в супермаркет кудрявая девочка в голубом берете пинала носком туфли крышку от бутылки.
— Здравствуй, Эва, — сказал, приближаясь, Хантер. — Что ты делаешь тут одна?
— Я не одна, — ответила девочка, обнажив в улыбке нечетное количество зубов. — Я с сестрой. Она скоро придет.
В этот момент дверь распахнулась и на улицу вышла Тиффани, замотанная в мешковатое пальто с высоким воротом.
— Здравствуйте, офицер, — кивнула она. — Идем, Эви.
— Вас подвезти? — предложил Хантер.
— Нет, благодарю, идти совсем недалеко.
Смотря вслед двум удаляющимся фигуркам, Хантер замер, не в силах сдвинуться с места. Он смотрел на большую упаковку тонкого картона для аппликаций, которую несла подмышкой Тиффани. Одна из сторон картона была клеевая.
Ничего странного нет в том, что ребенок делает аппликации. Но Хантер знал, что в доме Лонга нет ни острых ножей, ни лезвий, ничего, что могло бы ранить: жена Ларри зарезала себя обычными канцелярскими ножницами.
