Держать удар

Flip the switch, cut the power to this bitch. (с) — Переходи на мою сторону, Рик. Тебе нет смысла играть за Энтони. Джес присел на одно колено рядом с плененным мальчишкой и положил ладонь ему на живот. Андерсен дернулся всем телом, кинул на Рэмси яростный взгляд. — Я передам твоему отцу четыре процента акций Aneres Duran, за которыми он охотится уже полтора года, а тебя в Центре больше никто и никогда не тронет. — Руку убрал, — прорычал сквозь зубы вырывающийся Рик. — А не то что? — с иронией спросил Джес. — А не то Бернард узнает, что на самом деле ты натворил в июне 96-го, — жестко пообещал Василиск. Взгляд Рэмси потемнел. Он не знал, что Рик был свидетелем той проклятой сцены в раздевалке. Благодаря услугам элитных адвокатов его не посадили и даже не отстранили от соревнований за сломанную карьеру одногруппника. Бернард до сих пор думал, что тот сам выпал с окна третьего этажа. — У тебя нет доказательств. — Бернарду хватит одного моего слова. Джес потянулся к резинке его штанов и неторопливо начал развязывать узел. Андерсен зашипел от злости и дернул стертыми до крови руками в последний раз. — Тебя, я смотрю, жизнь ничему не учит, Рик, — прохладно произнес Рэмси. — Я был неправ тогда, я сделал огромную ошибку. Ты мне нравился, но тебе было шестнадцать. Ты был ребенком, твою же мать! Ты и сейчас недалеко ушел в развитии, — не мог не подколоть он. — Одна твоя выходка в раздевалке чего стоит. При мысли об их встрече тем утром волной накатило возбуждение. — Мы можем стать хорошими друзьями, Рик. Самыми лучшими, — Рэмси провел ладонью ему между бедер. — Дай мне шанс все исправить. Я бы не предложил тебе это, зная, что никогда тебе не нравился. Но ты тогда сам... — Заткнись! — рявкнул Андерсен. Вспоминать о той ночи, когда он соблазнил Джеса в кабинке туалета и сделал ему минет, было больно. Тот не мог об этом не знать. — Я никогда не предам Яна и Энтони. И сейчас, — он обжег Джеса ледяным взглядом серых глаз, — мне нравится только Энтони. — Подумай хорошо, Рик, — холодно улыбнулся Джес. — У Энтони скелетов в шкафу еще больше, чем у меня. Ему плевать на Яна, плевать на тебя и на остальных друзей. Это настолько лживая, лицемерная сука, что даже Бернард побаивается его и не подпускает к себе слишком близко. Энтони волнуют только его бизнес и бизнес его отца. Для него предать близкого человека — как в раздевалке насрать, что он, кстати, однажды и сделал. Ты глупее, чем кажешься, если правда думаешь, что вы с ним настоящие друзья. — Я однажды уже поверил тебе, — прошептал Василиск. — Только идиоты повторяют одну и ту же ошибку дважды. Рэмси пару секунд смотрел на него не мигая. — А ты никогда и не отличался особым интеллектом. Джес придвинулся ближе и развязал шнуровку на штанах. Василиск, поняв, чего от него хотят, побледнел и стремительно отвернулся. — Ну чего ты боишься, сладкий? — с иронией в голосе спросил Джес. — Ты это уже делал, и у тебя хорошо получилось. — Ты не сможешь иметь детей, — закрыв глаза, пообещал Рик. — А ты кончишь столько раз, сколько мне захочется. Открывай рот. И сделай так, чтобы мне понравилось.

***

Их драка длилась пятнадцать минут. — Ты даже лучшего друга выбрал похожего на меня, — тяжело дыша, бросил Демиан. — Получилось у Энтони меня заменить, принцесса? Ян ответил ему ледяным взглядом, в котором плескалась неприкрытая ненависть, и вмазал ему в подбородок. Тот увернулся и нанёс прямой удар ногой по корпусу. Хейза отшвырнуло назад; он сплюнул ярко-красный сгусток крови и кинулся на друга, пальцами одной руки метя в глаза, другой под рёбра. Дем зашипел от боли, приемом из вольной борьбы сбил Яна с ног, навалился на него и начал жёстко душить. Ян рванулся из-под более тяжёлого соперника, вогнал ему колено в спину и с усилием сбросил его с себя. Демиан со злостью сжал ему кисть и заломил ее под неестественным углом. Ян, не обращая внимания на резкую боль, локтем заехал противнику по животу. Фостер вскрикнул и отшатнулся; Хейз, воспользовавшись этим, устроился на сопротивляющемся друге и придавил его руки к полу коленями. На губах светловолосого флагмана сборной заиграла безумная улыбка. Он уже был уверен в своей победе, когда Демиан совершенно неожиданно сбил его с себя тяжёлым ударом ноги, и, пока Ян понял, что произошло, занял доминирующее положение. Дем быстро перехватил его шею локтем и прижал к себе. Гильотина, страшный прием в исполнении профессионала, практически безвыходная ситуация при равной силе обоих бойцов. Этим приёмом Хейз отключил Джеса Рэмси в их давнем бою, и им же несколько лет назад Энтони Галлахер успокоил Сида Голдена. Ян с ужасом рванулся из смертельного захвата, проклиная себя за эту роковую ошибку, но было слишком поздно — Демиан держал крепко, напрягая вздувшиеся мышцы. Лидер сборной бился как дикое животное, наносил чудовищные удары ему по спине, почкам, в ноющие ребра. Бесполезно — прирожденного борца Фостера отодрать от себя было невозможно. Дем жестоко пережал главную эрогенную зону друга, от прикосновений к которой у того всегда срывало тормоза. От болезненного, жестокого удушающего низ живота рефлекторно потяжелел и налился кровью. Это нежеланное, бесконтрольное удовольствие, которое Хейз ненавидел с детства, отвлекало от борьбы и делало слабее, выбивало дыхание, заставляло думать не о том. Через минуту Ян почувствовал онемение, растекающееся по телу, которое постепенно становилось чужим. С обжигающим ужасом он понял, что вырваться уже не сможет. — Тварь… — с замиранием сердца прохрипел Хейз. Фостер, внимательно наблюдающий за другом, только рассмеялся. Он отвёл одну руку, скользнул ей вдоль обнажившегося рубашкой пресса соперника и проник под резинку его трусов. Ян рванулся изо всех сил, когда пальцы Демиана сомкнулись на его члене. — Нет!! — заорал он, выдирая руки противника оттуда. Ослабевшие мышцы плохо слушались, перед глазами замелькали чёрные точки. Дем усилил давление на сонную артерию Яна и грубо перехватил его запястья. Ему хватило трех секунд. Лучший боец страны отключился. Фостер продержал его еще под собой, выпустив измочаленного соперника из удавки. Убедился в том, что он не играет, догнал хорошим ударом в ребра. Реакции не последовало. Гильотиной в его исполнении бойцов вырубало глубоко и надолго. Демиан одним рывком перевернул Яна на спину и завёл ему руки за голову. Дотянулся до оставленных наручников. Открыл магнитный замок. — Наслаждайся, принцесса, — прошептал он и провел языком по едва бьющейся артерии друга. — Эту ночь ты запомнишь навсегда. С металлическим лязгом армейская сталь защелкнулась на запястьях Яна. От сдавливающей боли Хейз открыл глаза и вполне осмысленно глянул на победителя. Он опоздал на одну секунду. Для него все было кончено. — Я убью тебя, — хрипло пообещал Ян, и в его яростном, прожигающем взгляде Демиан увидел мрачную уверенность в этих словах. В своём стремлении отомстить тот пошёл бы до конца. Не смерть была для него самым страшным наказанием. Фостер как его лучший друг давно это знал. Эта врожденная несгибаемость одновременно злила и вызывала уважение. А вместе с этим — горячее, срывающее тормоза желание. Желание подчинить, сломать, уничтожить, а потом привязать к кровати и несколько раз грубо отыметь. — Тебе понравится, — нехорошо улыбнулся Демиан, проводя пальцами по лицу соперника. — Теперь нам точно никто не помешает. — Нет, блять, — Ян лихорадочно пытался скинуть с себя неадекватного друга, но руки не слушались, перед глазами все двоилось после жестокого удушающего. Фостер тем временем расстегивал ремень, расширенными глазами рассматривая побежденного. Тот не мог поверить, что это все происходит с ним в действительности. Если его сейчас трахнет лучший друг… Это был просто слишком реалистичный сон. Он не мог ему проиграть. Демиан зафиксировал руки Яна и наклонился к нему. Вдохнул его аромат, поигрался языком с подключичной ямкой. Ян впервые в жизни почувствовал животный ужас и обреченное отчаяние. Он рванулся, отворачиваясь, попытался пнуть Дема ногой. — Расслабься и получай удовольствие, — прошипел тот и с мрачным удовлетворением посмотрел в глаза бывшему лучшему другу. Он его сделал. Дальнейшее Ян помнил до мельчайших подробностей, хотя предпочёл бы забыть это навсегда, стереть из памяти до конца своей жизни. Демиан рывком перевернул его на живот и разорвал на нем спортивную форму. Устроился у него на бедрах, жёстко заблокировал попытки достать ногами сзади. Обильно смочил два пальца, не отрывая глаз от бьющегося под ним Яна, который рвал мышцы в попытках избавиться от железной хватки наручников. Фостер нежно погладил его чуть ниже спины, жестоко улыбнулся и в ответ на полный чисто мужского ужаса крик побеждённого с размаху вогнал в него влажные пальцы. Животный вой взятого силой альфы заставил взлететь стаю птиц на потолочных перекладинах. Эхо отразилось от стен и еще долго гуляло по заброшенным коридорам места заклания, сегодня ставшим для одного из них чистилищем. Заходящее солнце кровавым золотом окрасило разбитые стекла и заиграло ослепляющими бликами на металлических балках. Поле боя, уродливая пародия на колизей, принимало в себя бездушное наказание того, кто оказался слабее. Уничтоженный в одночасье Ян зажмурился и уткнулся лицом в грязный пол. Он задыхался и снова приходил в сознание, пока его быстро и грубо растягивали пальцами. Хейз до крови закусил губу, затыкая рвущиеся наружу отчаянные крики. Ни один выдох, ни один стон не должен был сорваться с его губ как доказательство абсолютного триумфа Демиана. Позорные мучения разрываемого тела остались вместе с ним терзающим изнутри огнём, но не они убивали сильнейшего бойца страны. Больше всего на свете ему хотелось в этот момент застрелиться, только бы не чувствовать проникновения Фостера и иметь возможность раскрошить ему кости за эти издевательские поглаживания по спине. Когда тот вытащил пальцы и с треском вскрыл упаковку презервативов, Ян инстинктивно подался вперёд. Последние жалкие попытки сохранить то, что осталось от его чести и делало лучшего спортсмена Соединённых Штатов мужчиной. Всю жизнь он боролся до конца, и только один человек на свете мог сломать его личность до основания. Разрушить, раскатать тонким слоем, заставить признать свое поражение. «Анна…», — успел подумать Ян перед тем, как Демиан вломился в его тело с упорством добравшегося до своего питбуля. Они провели с ней всего одну ночь. Самую яркую ночь в жизни Яна. Он все же смог не заорать от острой, разрывающей боли. Из последних сил сохранил ледяное молчание, когда Демиан засадил ему до упора и замер так, наслаждаясь. Ян отключил мысли и ввел сознание в искусственный транс. Только принудительная блокировка всех чувств позволила бы не сойти с ума и не сдохнуть от страшных последствий победы Дема. «Ты можешь получить мое тело. Меня — никогда». Демиан наклонился и оставил на шее друга несколько ярких алых следов, жёстко целуя и вызывая отвратительную, неконтролируемую дрожь по всему телу. Ян готов был убить себя за нее. Самую страшную боль он смог бы вытерпеть достойно, как боец, глядя в глаза своему мучителю. Но эти странные, едва ощутимые уколы глубоко в животе, которые он не мог ослабить или сдержать, вызывали тошноту и инстинктивный страх. Хейз молил только об одном — не застонать, не вскрикнуть, не показать этой твари свою слабость. Дем прекрасно видел состояние друга и с усмешкой поцеловал его в губы. Во рту разлился металлический привкус крови. Тот стремительно отвернулся. — Упрямый идиот, — прошипел Фостер, начиная мощные, неторопливые движения. Ян прикрыл глаза, перестал дышать и наконец потерял сознание. Техника их старого тренера — он вырубил себя самостоятельно и провалился в спасительную темноту. То, как зверски насиловали его тело, флагман сборной уже не чувствовал и не осознавал.

***

Демиан наслаждался им очень долго, вбиваясь в горячую, еще недавно девственную дырку друга. Разрядка получилась до боли яркой и мощной. Настолько, что защитная резина не выдержала его напора. Дем вышел из бесчувственного друга и осторожно стёр кровь с его разбитых губ. Провёл пальцами по светлым волосам и усмехнулся. Выебет он его, ага. Вид бессознательного монстра миксфайта, которого он уделал за двадцать минут, заводил и вызывал не совсем нормальные желания. Фостер потемневшими глазами посмотрел на бывшего лучшего друга. Ян был хорош. Выдержал, не издал ни звука до последней секунды. Не изменил себе, не сорвался в крик. Вывез как мужчина. От обладания тем, на кого он с детства смотрел как на равного себе во всем, срывало крышу. В их первый раз проигравший в драке Хейз вовремя отключил сознание, но Демиан не отступил бы, пока не содрал бы с него идеально сыгранную маску. Довести до края, измучить, заставить орать и задыхаться, найти все его слабости, отыметь в разных позах, — а после посмотреть Яну в глаза и спросить, кто он теперь. Он был уверен, что после пятого или шестого раза тот сломается. Фостер знал, что скрывает за продуманным образом беспощадная натура лучшего друга. И он хотел его такого. Дем привёл себя в порядок и в последний раз поцеловал Яна. Тот даже не отреагировал. — Даю тебе еще один шанс, принцесса, — пообещал победитель. Фостер отключил наручники и перевернул Хейза на спину. Провел ладонью по мощному прессу друга, вернул на место сорванную одежду. В последний раз поцеловал его в губы. Демиан перешагнул через своего бессознательного любовника, отодвинул оконную раму и легко спрыгнул на железную крышу. Они выяснили между собой сильнейшего. Выбор оставался за Яном — продолжать играть этот спектакль или добровольно уйти со сцены.

***

Мега с тоской посмотрел на стакан гранатового сока перед собой. Стало ясно, что никакого возможного примирения Хейза с Фостером, на которое он так надеялся, не будет никогда, когда ночью помощник Яна, поднимаясь на тридцатый этаж Альхасса-Халифы, налетел на окровавленного, избитого лидера их альянса. Тот сидел, прислонившись к стене в одной из переговорных комнат, и самостоятельно накладывал швы на пробитый локоть. Мега кинулся к нему, но Хейз посмотрел на него таким взглядом, что парень замер в полуметре. — Не подходи ко мне, — прошипел Ян, с ненавистью глядя на друга. Мега с ужасом отшатнулся. Он никогда не видел такого выражения на его лице. Это было плохо скрытое отчаяние и дикая злоба в одном флаконе. — Тебе нужна медицинская помощь, — тихо произнёс он. — Сам разберусь. Мега, пожалуйста, уйди отсюда, — неожиданно спокойно и как-то обречённо сказал Ян, закрывая глаза. Это было произнесено таким тоном, что его помощник не нашёлся с ответом. Он вышел и закрыл за собой дверь. Костёр, разожжённый Анубисом, разгорелся вовсю.

***

Ян валялся в капсуле автохирурга и бессмысленно рассматривал потолок. Машина пронзительно пищала каждый раз, когда он вводил себе очередную дозу, но ему было все равно. В голове бил огромный набат, а перед глазами стояло видение: Демиан, сидящий на нем и с безумными глазами проводящий пальцами ему по лицу; Демиан, оставляющий яркие засосы на его шее… Ян готов был выколоть себе глаза, только бы не вспоминать больше эти моменты. Хейз в тысячный раз прокручивал в голове одну и ту же картинку: вот он прижимает Фостера к полу и уже готовится нанести финальный удар, как в этот момент Дем резко сбрасывает его с себя и сам занимает верхнюю позицию. Ян не успевает среагировать и попадается на страшный прием. Он рвется изо всех сил, но исход боя уже очевиден. Демиан не оставляет ему шансов отыграться и наглухо вырубает, а после, когда тот приходит в себя, принудительно целует и жестоко насилует. Дему было мало одной победы, ему понадобилось именно так разобраться с соперником. С лучшим, мать его, другом! Ян закрыл лицо руками и прокусил губу. В рот брызнула тёплая кровь, машина истошно заверещала, и в этот момент в закрытую комнату с изяществом носорога вломился Энтони. За его спиной Хейз увидел бледного Мегу, который, видимо, и надоумил Галлахера на этот рейд. «Как же не вовремя». Яну меньше всего на свете хотелось с кем-то объясняться. Сейчас бы наорать и вышвырнуть отсюда обоих, но после вчерашней ночи он еле ходил. Хейз пустым, равнодушным взглядом окинул вошедших и промолчал. Морально он был уничтожен. Если бы не жажда мести, просто вскрыл бы себе вены, и всё. Энтони без предисловий подошел к панели автохирурга, проверяя показания. Судя по тому, как он нахмурился, увиденное его не устроило. — Чего приперся? Галлахер просто от него отмахнулся. Он внимательно изучил состояние пациента и посмотрел на друга. — Это была рядовая драка. Я в норме. — Сам себя не обманывай, — фыркнул Энтони. Только ему было позволено в таком тоне разговаривать с лидером национальной сборной. Ему и Демиану… которого сейчас хотелось пытать на электрическом стуле. А потом так же грубо трахнуть и убить. Ян отвернулся и уставился в потолок медицинского отсека. Оба пришедших сверлили его взглядами и ничего не говорили. — Я ещё не сдох, чтобы так на меня смотреть, — раздраженно бросил наконец Хейз. — Говорите, что хотели, и выметайтесь отсюда. Галлахер совершено неожиданно взял его за руку — Ян вздрогнул — и мягко, но настойчиво произнес: — Это ты сейчас расскажешь нам все, что случилось.

***

Тихие выдохи Андерсена каждый раз, когда он наполовину выходил из него, вызывали горячую дрожь и дикое, первобытное желание вогнать член до упора и держать так, пока из глаз не потекут рефлекторные слезы. Рэмси стер пальцами влажные дорожки у него на щеках и ускорил темп, чувствуя, что он на грани. — Не плачь, малыш. Я буду нежен, — пообещал Джес перед тем, как зажмурившись тугой солёной струей спустить ему в рот. Василиск подавился и зашёлся сильным кашлем; сперма склизкими струйками хлынула в дыхательные пути. Он едва сдержал накативший порыв вывернуть обратно все то, чем так щедро угостил его Рэмси. «Сука, сука, тупая, похотливая сука», — билось в голове, пока он с содроганием проглатывал последние капли. «Ты как будто год не трахался, откуда в тебе столько». Попробовать сжать зубы и проломить расширитель он не имел возможности — в левой руке Джес сжимал армейский штайнер, которым при случае мог снести ему голову. На краю города тело не нашли бы. — Ты охуенная соска, — прошептал Рэмси и вытащил член у него изо рта. — Я не делал ничего, — хрипло ответил Андерсен. Говорить было больно. — Да ладно, я же знаю, ты можешь лучше. Теперь твоя очередь. Он рывком сдернул с него штаны и в немом удивлении вопросительно приподнял бровь. — Трусы нынче не в моде? — с насмешкой спросил Джес, разглядывая мужское достоинство зажмурившегося Василиска. Рик стремительно отвернулся, пытаясь скрыть выступивший на щеках румянец. — И волосы нам не нравятся, — с едким сарказмом добавил Рэмси. Между ног у его любовника все было чисто выбрито. И вполне себе достойно. — Заткнись, — с тихим бешенством в голосе прошипел тот. Его заклятый враг поигрался с ним внизу, скользнул дальше и надавил на непослушный вход. Андерсен заорал в голос. Он напряг ноги, лихорадочно подался в сторону, стараясь уйти от этих касаний. Джес сладко усмехнулся и притянул его к себе за пояс. Ему так нравилось видеть эту недотрогу в таком положении, кричащего и беспомощного. Прижимая к себе его разгоряченное тело, Джес безумно хотел до крови вгрызться зубами в светлую кожу на его шее, сделать больно, подчинить, доказать свое превосходство… Сейчас перед ним бился привлекательный парень с отличной фигурой и точеными чертами лица, соперник, покоренный Рэмси в равной борьбе. Джес за всю жизнь никого не желал так, как эту сучку, вовремя не уступившую ему дорогу. Его ответные удары сначала вызывали у него злость, досадное удивление и стремление вкатать Рика в пол. А потом, когда оба узнали друг друга ближе, — затаённое уважение. И страсть. Он бился с ним эффектнее всех. Эффектнее жестокого Яна и отморозка Энтони. Смело, безнадёжно и заводяще. Не каждый спортсмен сборной был способен на это. Не у каждого хватило бы яиц настолько безрассудно играть против Джеса. И в итоге проиграть. — Ты такой тугой, — томно прошептал он ему на ухо. Рик ударил головой не глядя, обернувшись, плюнул через плечо. Рэмси жёстко вдвинул палец еще глубже и надавил им на переднюю стенку. Андерсен обречённо простонал какое-то грязное ругательство и со всей силы рванул уставшими руками. Возможно, получится как-то сдвинуть этот камень... Если Джес смог, то и он должен попробовать. — Не получится, — нежно проворковал Рэмси. Рик с рычанием выдал такую сложную витиеватую фразу, в которой помянул всех его родственников до седьмого колена, что тому невольно стало смешно. Джес горящими от возбуждения глазами рассматривал его фигуру, любовался мощным рельефом на руках Рика. Он с неожиданной нежностью погладил его по щеке. Андерсен резко повернулся и впился зубами ему в запястье, прокусывая кожу до крови. — Ах ты сука мелкая!! — заорал Рэмси, отдергивая руку. Он отвесил ему несильную затрещину. — Собака, блять, такая! Надену намордник и в таком виде притащу в Центр! — Тебя Энтони убьет! — Я сам его придушу! Оба с яростью уставились друг на друга. Рик усилием воли делал вид, что не замечает тянущих ощущений в заднице от умелых пальцев Джеса. — Ты сделал не тот выбор, — с тихой угрозой произнёс Рэмси. — Я хотел выбрать тебя, Джес! — заорал Рик. — Ты, сука, не дал мне этого сделать! — Тебе было шестнадцать, идиот! Что бы я сказал твоему отцу?! Василиск закусил губу и отвернулся. Джес вытащил пальцы, обильно смочил их принесенной смазкой, раздвинул ему бедра и без подготовки всадил их глубоко в него. Внутри было мокро, скользко и горячо. Лицо Рика болезненно скривилось, но выражение отвращения и неприятия сменилось растерянностью и стыдом, когда Джес нащупал небольшое твёрдое уплотнение и принялся его ласкать. Рэмси быстро тер найденный комочек удовольствия, сжимал его между пальцев, игрался как мог, пока чувствительный мальчишка изнывал от странного томления там. Джесу нравилось смотреть, как ярко проявляются эмоции у него в глазах: злость, смущение, удивление и удовольствие смешивались в один потрясающий коктейль. Он ускорил движения и вставил в него ещё два пальца. Рик, поняв, чего хочет его мучитель, протестующе замотал головой. Фистинга всей ладонью он бы не выдержал. — Ты такой чувствительный, — тихо произнёс Рэмси. — Заткнись нахрен! Это физиология! Джес только рассмеялся. Через минуту интенсивной стимуляции Андерсен, не сдержавшись, начал постанывать в голос, отчаянно пытаясь оставаться тихим. По тому, как разбух комок нервов под пальцами Джеса, было понятно, что он уже на грани. — Давай же, кончай, сладкий, — Джес тяжело дышал от возбуждения и жёстко натирал ему простату. Он улыбнулся в ответ на испуганный взгляд Василиска и вставил еще глубже, еще сильнее, чувствуя едва уловимую пульсацию внутри. Рик вздрогнул, зажмурился, закричал от нахлынувших ощущений, прогнулся в спине и без сил упал обратно. Рэмси вытащил пальцы и звонко шлепнул его по бедру. Тот растекся по полу и ни на что не реагировал. Или делал вид, что не реагирует. — Диктуй адрес, малыш. Я отвезу тебя до дома.

***

— И вы всё-таки подрались? — констатировал Энтони, пристально глядя на друга. Ян хрустнул пальцами. — Да. — А что было после? — Ничего. Что, блять, могло быть после? — Я думаю, ты знаешь, — тихо ответил Галлахер. — Вы просто разошлись? Кто вообще выиграл? — Никто, — вообще-то, Демиан, но он никогда этого не признает. — Ян, — Энтони склонился над мрачным бойцом, — я же вижу, что ты чего-то недоговариваешь. — Да заебал! — взорвался тот. — Мы договорились встретиться в аэропорту, дрались минут двадцать, дожимали в борьбе, в итоге разошлись ни с чем. Доволен? — Нет, — Галлахер сжал прохладную ладонь Хейза. — Расскажи мне то, что случилось после этого. — Проблемы со слухом? Я же сказал, что разошлись. — Знаешь, принцесса, — задумчиво произнёс Энтони и едва успел увернуться от удара. — После двадцати часов сна пульс не подскакивает до ста сорока и давление не скачет как у тебя. А про твое психологическое состояние я вообще молчу. — Энтони, нахер иди! — прорычал Ян. — Чего ты сейчас добиваешься? — Правды, — ненаигранно уверенно ответил тот. Хейз промолчал, глядя в потолок. Он не собирался рассказывать другу подробности вчерашнего вечера. Ни за что. Никогда в жизни. — Информационную панель надо отключать, — вздохнув, сказал Энтони. Побледневший Ян с ужасом посмотрел на него. Как он мог забыть про это?! Твою мать… — Он же тебя порвал до крови. У тебя травмы и вероятность внутреннего кровотечения. Ты мог заразиться и сдохнуть от сепсиса. Тебе ли об этом не знать, Ян. Лидер сборной с остановившимся дыханием прикрыл глаза. Конец. — Мне мог бы и сказать, — Энтони встал и прошел к двери мимо потрясенного Меги. — Я приму тебя любым, принцесса. А Дему ты ещё отомстишь. Открылась и закрылась дверь. Ян закрыл лицо руками. Отличный момент, чтобы застрелиться. Энтони с Мегой обо всем догадались.