Держать удар

Таким образом рассеивалась дурманящая иллюзия, что человек может прожить достойную жизнь, не сдавая себя в наем в качестве Иуды. (с) Хантер Томпсон

— И кто из нас после этого извращенец? — с иронией поинтересовался Демиан. Ян, едва отошедший от последнего рвотного позыва, даже не оторвался от унитаза. Фостер не боялся внезапного нападения с его стороны — руки Хейза контролировались электронными браслетами. Если бы сейчас тот кинулся на него, Дем одним нажатием на пульт вызвал бы мощный удар током. Его враг это знал. — Оба, — Ян наконец поднял голову, и Демиан удивился отчаянию, плескавшемуся в его серых, обычно ледяных глазах. Он усмехнулся. Их последний вечер уничтожил того морально, размазал все, что проигравший соперник знал о себе. Если бы он мог, он бы наложил на себя руки — настолько болезненно воспринял своё поражение и последующее кошмарное наказание в их игре. — Может, все-таки сдашься, Яна? — Не дождешься, животное. — Ты так и не сделал выводы. Ян снова приник к унитазу и обильно вывернул последние остатки желчи. После двух часов непрерывной тошноты, попыток броситься на Демиана и вырвать ему глотку в желудке уже ничего не осталось. Сильнейшие рвотные позывы, скручивающие внутренности от каждой мысли о прошедшей ночи, заставляли блевать противной вязкой слюной, заходиться в пустых судорогах над черной дырой слива и проклинать себя, эту тварь и весь мир за то, что не смог… Не сумел, не выстоял против самого опасного соперника в жизни. Граф предупреждал его. Предупреждал Златан, Энтони и даже Джес Рэмси. Все четверо единогласно утверждали, что биться с противником ранга Фостера ему еще не доводилось. Были звери, подобные Тайрону Рэмпэйджу, владельцу известной марки военно-транспортной техники, которого Ян передавил и вынес с арены, заставив на коленях просить прощения. Подобные бизнесмену Альтаиру Дево, растерзанному людьми Хейза и до сих пор находящемуся в реабилитационном центре. Таких, как молодой Юлиан Вишневецкий, офицера военно-морской пехоты, Яну нравилось ломать постепенно, наблюдая за мучениями когда-то гордых, самоуверенных, а теперь сломленных врагов. Но с монстрами, равными по мощи Демиану, он не бился никогда. Настолько четкой, выверенной системы противодействия его атакам, настолько продуманных ударов, выключающих его лучших бойцов Хейз не встречал ни у одного из противостоящих ему парней. Стратегия и тактика Фостера были пугающе похожи на его собственные. Каждый шаг, каждое действие Дема зеркалили и отражали действия Яна. Это напоминало попытки обогнать свое отражение, оторваться от тени, победить зеркало. Было сложно играть против соперника, который воевал с тобой твоими же методами; сначала Яна это бесило, потом стало вызывать невольное восхищение и насмешку, а после — когда Демиан начал перебивать друга на его же поле — скрытый ужас. Справедливости ради — он был хорошим лидером. Ян сделал все, чтобы не подставлять своих людей под удар во время молчаливых, ожесточённых драк между его псами и назгулами Демиана на улицах ночного Вегаса. Их потери были минимальными: на пять выключенных людей Фостера приходилось три вышедших из боя людей Хейза. Только Дем терял рядовых и наемников Графа, а Ян — тех, кто приходился ему заместителями. Во время бойни за Стоктон-роуд у него оставались только Алистер и Мегалодон. Сейчас, находясь в плену у своего победителя, Ян не знал, что преданного Мегу выкупили прямо из полицейского участка вместе с Джесом Рэмси и за немыслимые деньги передали в руки Натану Лэнджу, который обрадовался первому помощнику Хейза больше, чем любимому виски. — Приведи себя в порядок, — с отвращением бросил Демиан, наблюдая за тем, как Яна тошнит прозрачной слюной — в очередной раз. — Жду в комнате. Покажу тебе кое-что. — Пошел нахуй, — через силу выдавил из себя Ян, давясь желчью. После того, как этот выблядок заставил его с воем содрогнуться в оргазме на своем члене, дикая ненависть к нему граничила с таким же по силе отвращением. Человек, с которым они вместе учились ходить, говорить, плавать и стрелять из пистолета, хладнокровно заставил его пройти через это, с сучьей улыбкой наблюдая, как Ян заходится в крике, пытаясь не дать своему телу взять верх над своим разумом. Победить, закрепить превосходство насильственным сексом, взять в плен, отыграться на друзьях — эти методы Хейз понимал и сам не стеснялся использовать в более ранних противостояниях. Смазывать, растягивать пальцами и насильно дарить удовольствие было слишком жестоко даже для него. Он не понимал, ради чего Фостер пошел на такое и за что уничтожил друга настолько чудовищным способом. Дем ведь знал, чего Ян боялся больше всего на свете. Знал — и поэтому специально ударил в слабое место со всей силой. Чтобы сломать с удара. В один момент. — Принцесса, вот только не надо играть святого, — слегка раздраженно бросил Демиан. — Строишь тут из себя девственника, а сам смотришь порно, где черные ебут белых по принуждению, — нежно улыбнулся он… и в последний момент успел уйти с траектории полета острого куска кафеля, который невменяемый Ян выдрал из треснувшей плитки пола.

***

Джес похитил его. За одно лето Рика насильно затаскивали в машину и увозили за пределы Лас-Вегаса во второй раз. Сначала ему связали ноги и сильнее перетянули узел на руках. Потом бесцеремонно закинули как барана на плечо, шлепнули по жопе, в нее поцеловали, приказали заткнуться и лежать спокойно, вытащили из кармана электронный ключ от дома и вынесли через черный ход. Все было сработано идеально. Когда Рэмси небрежно кинул его на заднее сиденье, забил рот тряпкой и предупредил, что хоть один фокус — и Рика с вибратором в жопе отправят с доставкой в офис отца, Василиск понял — и эту короткую партию Джес оставил за собой. Он был настолько дезориентирован после поражения за Стоктон-роуд, что наивно посчитал затишье в игре небольшой паузой. Андерсен знал, что в войне против Дема и Джеса расслабляться нельзя ни на минуту, но в какой-то момент все равно утратил бдительность, слишком положился на своих телохранителей, за что сразу же был безжалостно наказан. Сейчас, тщетно пытаясь развязать руки в кромешной темноте с завязанными глазами, он запоздало клял себя за наивность и мысленно прощался с отцом, сестрами и обожаемым Энтони. Который, к слову, очень прилично портил кровь Демиану и Графу, при этом мастерски оставаясь незамеченным. Машина вырулила с парковки, выехала на трассу и повернула в сторону северо-западного выезда из Вегаса. Соня Рик, у которого после сильнейшего оргазма и продолжительной борьбы с Джесом уже ни на что не оставалось сил, просто расслабился, закрыл глаза и провалился в глубокий сон.

***

Разбудили грубые, нетерпеливые касания Рэмси. Молча охреневающий с того, что за время его отсутствия Василиск вырубился, забив на то, что он, вообще-то, его похитил, Джес взвалил сонную тушку на плечо и захлопнул дверь. Едва проснувшийся Рик успел заметить, что привезли его на территорию заброшенного завода по производству химических реагентов. Сердце похолодело от дурного предчувствия. Он знал это место, помнил грязно-серые стены и тусклые круглые лампы на потолке еще со времен своего детства. Об этом заводе среди мальчишек ходили разные страшилки, имевшие один общий конец: кто-то кого-то растворил в огромном чане с серной кислотой, а крики несчастного записал на диктофон. Если прийти в нужный отсек в нужное время и включить радиоприемник на определенной частоте, можно услышать истошный рев разлагающегося человека, а потом призрак погибшего столкнет тебя с десятиметровой высоты в тот самый чан. Рик, конечно, не верил в эти сказки трусливых девчонок во дворе и часто приходил сюда поиграть в прятки со старшими ребятами, доказывая свою крутость. Никакого чана с кислотой, понятное дело, они здесь ни разу не находили, зато достаточно часто вляпывались в отходы местных бомжей и с матом мыли ноги в грязной канаве. Рику, помнится, даже принадлежало авторство одной популярной игры: кто сумеет перепрыгнуть через огромную кучу нечистот в самом конце первого зала, получит большую плитку шоколада, а кто не сможет — пиздюлей от родителей. Андерсен еще ни разу не проиграл в созданном соревновании, зато часто огребал от тех, кому не так повезло, как ему. Сейчас, оглядываясь по сторонам и вспоминая моменты детства, Рик с напряжением осознавал, что из первого зала исчезла даже куча дерьма, что очевидно свидетельствовало только об одном — сюда очень, очень давно никто не заходил. Даже собаки. — Почему мы здесь? — охрипшим от волнения голосом спросил он. Убивать Джес его не планировал, из сборной вышвырнул, в жопу отодрал… чего еще этот ублюдок от него хотел? До Рэмси все не доходило, что сломленный им Андерсен уже не игрок и тем более не угроза. Он не умел побеждать красиво. Никогда не умел. — Сейчас сам узнаешь, — отозвался тот, вызывая кабину лифта на цокольный этаж. Рик отстраненно подумал о том, что раньше капсулы лифта не работали никогда. По всей видимости, Дем, Натан и Джес устроили здесь что-то вроде военной базы. Он не мог не признать, что место они выбрали идеально. Здесь, в стороне от крупных трасс и транспортных узлов, в отдалении от любого из восьми аэропортов Вегаса искать не пришло бы в голову никому. — Пытать я тебя не буду, — усмехнулся Джес, видя, как побледнели щеки Рика. — Не бойся, мой сладкий. — Я не твой! — прорычал взбешенный Василиск. Час назад они с ним занимались страстным сексом, и Андерсен все еще не мог принять тот факт, что он кончил от члена Джеса в заднице. Безрассудность Рэмси измерялась в таких числах, каких еще не придумала современная математика — сбежать из государственной тюрьмы, выдрать вживленный под кожу маячок и похитить сына миллионера Флойда Андерсена... Джес вытворял все, что приходило ему в голову. Всё или ничего — если бы Рэмси с Фостером проиграли в этой войне, он застрелился бы из отцовского револьвера. Поэтому и играл настолько жестоко — терять в любом случае было нечего. Лифт доехал до третьего этажа и остановился. Здесь горел яркий свет. Гораздо ярче, чем раньше светили тусклые лампы на потолке. — Привез? — удостоверился Натан Лэндж, кивком головы приветствуя Джеса. Рэмси натянуто улыбнулся ему. Хрупкий мир, выстроенный между Графом и Саламандрой, держался только на жестком слове Демиана и возможностью проиграть. Эти двое не питали никаких иллюзий и знали, что при первой же необходимости наведут друг на друга дуло пистолета. Пока такой необходимости не было. Люди Яна, Рика и Энтони были намного опаснее для обоих. Натан указал прибывшему на открытую дверь просторной комнаты, когда-то бывшей лабораторией. Посреди стоял длинный операционный стол. Вдоль стен выстроились застекленные полочки со шприцами и кислородными масками. Сильно пахло лекарствами. — Ты провел переговоры с Белоснежкой? — осведомился Джес, аккуратно опуская свою бесценную ношу на операционный стол. Натан, который в этот момент пил любимый виски, подавился. — Не видно? — саркастично поинтересовался он, демонстрируя Рэмси рассечение над бровью и недавно заживший разбитый нос. Саламандра усмехнулся. От Энтони он другого и не ожидал. — Он согласился? — Ну а ты как думаешь? — фыркнул Граф, облизнув кровоточащие губы. Джес силой воли подавил раздражение. Привычка Лэнджа отвечать вопросом на вопрос невероятно бесила. — Какого хрена? — впервые подал голос Рик, внимательно рассмотревший комнату бывшей лаборатории. Волной нахлынул детский панический страх врачей. Над столом неярко горела операционная лампа, играя бликами на железных лотках с тонкими длинными иглами. Прозрачные пронумерованные ампулы в стойках рядом с ним окончательно добили напряженного мальчишку, вытаскивая на поверхность его давние кошмары. Это с ним уже было. В детстве. В пять лет. Когда отец привел его на удаление молочных зубов, а врач неправильно ввел наркоз и наживую провел удаление кричащему малышу. Флойд тогда искренне думал, что сыночек орет от страха. Стоял за дверью, не решаясь вмешаться, чтобы Рик — мать его — вырос настоящим мужчиной. Только когда пятилетний Василиск саданул ногой врачу в солнечное сплетение и весь в кровавых соплях вылетел из операционной, отец будущего спортсмена наконец понял, что что-то было не так. Наблюдая за тем, как Граф надевает одноразовые медицинские перчатки, Рик почувствовал, что ему становится плохо. — Больно не будет, — ‘успокоил’ его Натан, подходя ближе. — Джес, пристегни ему руки и ноги. Дернется — игла пойдет не туда. — В смысле, блять?! — рявкнул ужаснувшийся Андерсен, рванув руками с такой силой, что треснул завязанный узел. — Какая, нахрен, игла?! — Медицинская, — невозмутимо отозвался Лэндж. — Ты же не думал, что я тебе вязальным шилом лекарство вкалывать буду? — Засунь себе в жопу свое шило!.. — истерично завопил Василиск и неожиданно мощным ударом связанных ног отбросил Джеса к стене. Не ожидавший подобного Рэмси отлетел к шкафчикам с инструментами, разбил стеклянные дверцы и с металлическим звоном опрокинул лотки. — Идиот! — рявкнул Натан, глядя на то, как похороненный под медицинским оборудованием союзник пытается восстать из пепла и привести себя в человеческий вид. — Кто, блять, это все дезинфицировать будет?! — Сам идиот! — проревел разъяренный Джес, разгребая завалы шприцев и иголок над собой. — Какого хера их тут ставить?! — Да хрен вы меня привяжете!! — проорал Рик и в доказательство своих слов дотянулся ногами до полки с пометкой ‘успокоительные’. Шкафчик словно в замедленной съемке отклонился назад, завис на пару секунд в точке хрупкого равновесия, а потом с неумолимостью снежной лавины рухнул к ногам матерящегося Натана с оглушительным звоном. Рик хищно улыбнулся и кинул взгляд в другую сторону. Там стояла беззащитная тумбочка с анестетиками. Ее Андерсен решил пока не трогать. — Ах вы сукины дети!! — взревел Натан, едва успев отпрыгнуть от медицинского скальпеля, вонзившегося в пол. Он дал Василиску тяжелую пощечину и, пока тот приходил в себя, перевернул его на живот, от души шлепнул по выставленной аппетитной жопе, разрезал ножом узел на руках и пристегнул правую железными наручниками к вбитым возле операционного стола сваям. — Он мой! — вскинулся возмущенный Джес, все еще воевавший с упавшими на него полочками. — Не смей его трогать, ты, мудила! — Мудилу увидишь в зеркале, — сквозь зубы процедил Граф. Он с усилием пристегнул другую руку Андерсена, перебросил цепи наручников и перевернул сопротивляющегося мальчишку. Подошел к лежащему посреди устроенному разгрома Рэмси, схватил его за обе руки и грубо вытащил из груды обломков. — Два дебила, — вынес беспощадный вердикт Натан, глядя прямо в горящие животной яростью глаза Джеса. — Пошел ты знаешь куда?! — незамедлительно дал ответку Саламандра, у которого от злости вылетели из головы все матерные слова. — Козел! — Баран! — Мои отец с братьями убьют вас обоих, — вклинился в разговор Василиск, не понимая, что и почему здесь происходит. Джес резко сбросил с плеч руки Натана. Обошел его, не переставая смотреть ему в глаза. Лэндж ответил ему прожигающим взглядом, думая о том, сильно ли разозлится Демиан, если он прямо здесь грохнет его напарника. Он был на четырнадцать лет старше и опаснее Рэмси в несколько раз. Если бы Граф захотел, завтра же бойца по прозвищу Саламандра стерли бы с лица земли, и Вегас — в этом Натан был уверен — не сильно потерял бы от смерти одного из своих выкормышей. Но время еще не пришло. Как бы сильно Джес ни выводил его из себя, перемирие, заключенное между ними, все еще действовало. Сначала необходимо было выключить из игры Энтони и людей Яна. А уже потом можно было решать их личные терки. — Включи лампу и приготовь мне кислородную маску, — с угрозой приказал Лэндж мрачному как ночь Рэмси. — Если ему станет плохо во время операции, откачивать помогать будешь ты. — А ты поменяй перчатки, — в тон ему ответил Джес, не знающий, как задеть раскомандовавшегося Натана. — И смотри, Граф… если ты мне его угробишь, поверь… я сделаю все, чтобы твоя смерть была хуже смерти Солдата. — Если ты еще раз откроешь варежку не по делу, ты помрешь от скальпеля в жопе, — со взглядом американского гризли перед броском прошипел Натан, до хруста сжимающий кулаки. — А теперь сделай то, что я сказал, и принеси мне новую упаковку перчаток. Быстро.

***

— Дем, какие у меня гарантии? — Я внес под залог свой магнитоплан. Нарушу договор — он твой. — Сможешь устроить так, чтобы Ян об этом не узнал? — Он в любом случае догадается. — Я предаю своего друга. Самого близкого... — У тебя было время подумать. Ты — самый опасный соперник после Яна. Если тебя не устраивает цена, проси что-нибудь еще. Мы не будем ломаться. Продолжительное молчание. В воздухе повисла напряженная недосказанность. Атмосфера искрила, готовая вспыхнуть за доли секунды. — У меня будет время попрощаться с ним? — Нет. Собеседник Дема хрустнул пальцами и подошёл к окну. По стеклу стекали струйки июльского проливного дождя. Небо заволокло тяжёлыми серыми тучами. Сумерки неприятно давили на нервы. Солнца не было. Он колебался перед выбором всей своей жизни и возможностью совершить непоправимую ошибку, о которой потом жалел бы до самой смерти. Ненависть к Демиану, избившему и изнасиловавшему его лучшего друга, удерживала от очевидного решения. В мыслях царил полный хаос, в сердце билось отчаянное, многолетнее желание того, что предлагал ему Фостер. На распутье. Он действительно не знал, как было бы правильно. Ненависть к самому себе разъедала сердце. Оба понимали, что фактически выбор уже сделан. Оставалось только признать его и выполнить свою часть договора. — Ну так что? Твои три дня прошли, — Дем спрыгнул с тренажёра и подошёл к нему. Они условились встретиться здесь, в дешевом подвальном спортзале, чтобы не привлекать лишнего внимания. Сегодня Демиан должен был получить ответ на предложение, от которого зависел исход их сражения с Яном. — Я всегда держу свои обещания. Мне нет смысла тебя предавать – ты слишком сильный игрок. Его собеседник, не оборачиваясь, усмехнулся. Слово врага… Очень внушало доверие. И все же. Он мечтал о том, что предлагал ему Демиан взамен предательства Яна, на протяжении всей жизни. С пяти лет ждал этого момента, по ночам рыдая в подушку, и веря, вопреки всему, что когда-нибудь это случится. И вот, когда он уже распрощался со своей мечтой, момент настал. Спустя двадцать два года ему предоставлялась такая возможность. Прошлое, которое он давно похоронил, возвращалось к нему и напоминало о себе одной фотографией на телефоне. И все. Он разрывался между молотом и наковальней, не в состоянии определиться и сделать выбор. Демиан терпеливо ждал его ответа, прислонившись плечом к стене. Понимал, через какие мучительные сомнения заставляет пройти этого мужчину, тайну которого он так удачно недавно узнал. Он расколется… все равно же расколется, несмотря на то, что строил из себя преданного друга, когда Натан Лэндж только предложил ему эту идею. Любого можно было сломать и прогнуть под себя, даже этого богатого, разбалованного жизнью мальчишку. Стоило только найти ахиллесову пяту отдельного взятого человека и нанести удар в неподходящий момент. У Фостера получилось сделать это с ним. — Я согласен. Два слова. Подписанный Яну приговор. Надежда на исполнение его детской безумной мечты. Предательство, которое вернет ему утраченное двадцать два года назад спокойствие. Вот и всё. Демиан посмотрел на него с хорошо скрытым торжеством. Сделано. — Вот и прекрасно. Ты знаешь, чего я от тебя хочу.

***

— Не дергайся, малыш, — посоветовал Рэмси, затягивая последнее крепление на предплечьях Рика. По наводке Натана он зафиксировал его намертво, чтобы Андерсен не смог случайно дернуться во время ввода лекарства. Уставший и выдохшийся после самой ненормальной ночи в его жизни, Рик молча лежал на операционном столе и боролся с паническим страхом, отключающим разум и превращающим его в животное. Когда Лэндж взял в руки ампулу с анестетиком и вставил ее в шприц, он перестал дышать. Это все уже было. История повторялась. Сейчас ему снова неправильно введут лекарство, и адская боль захлестнет его сознание… — Не бойся, Рик, — Джес с нежностью погладил его по щеке. — Все будет нормально. — Если мы с Демом не ошиблись, — вставил Натан, заслужив горящий яростью взгляд Рэмси. — В лучшем случае ты отойдешь через день. В худшем придется вводить тебя в кому и вымывать лекарство из клеток. — Спасибо, — поблагодарил Василиск, чувствуя, что еще чуть-чуть — и он потеряет сознание. Граф усмехнулся. Джес проверил крепления наручников и снова погладил его по щеке. — Разумеется, я пошутил, — добавил Натан, занося руку с двухампульным шприцем над беззащитно лежащим Риком. — Мы с Демом провели больше двухсот проверок. Я никогда бы не стал вкалывать живому человеку вещество, не прошедшее все стадии тестировки. — Мне от этого не легче, — сквозь зубы процедил Андерсен, закрывая глаза, когда Лэндж поднес иглу вплотную к его шее и стал высматривать нужное место для укола. — Хоть бы сказали, что это. — Не могу, — с сожалением покачал головой Лэндж. Он нашел вену и готовился ввести в нее лекарство. — Так эффект от лекарства будет смазан. Василиск хотел сказать что-то еще, но замер, ощутив холодное прикосновение иглы к бьющейся на шее венке. Он не успел ничего сделать, прежде чем Натан с точностью автохирурга одним движением ввел иглу в проток и впрыснул в кровь мальчишки сначала анестетик, а после него основной реагент. Рик вздрогнул от мгновенной боли в месте укола, скривился, когда Граф достал из него иголку… краем глаза он еще успел заметить обеспокоенное лицо Рэмси, внимательно наблюдающего за действиями Лэнджа. А потом все полыхнуло яркими красками, затуманилось, побледнело, вспыхнуло еще раз и окончательно растворилось в разноцветных мутных осколках. Мир перестал быть четким и упорядоченным, предметы потеряли свой размер, тени смешались. К горлу подкатила тошнота. Андерсен попытался сфокусировать зрение и это неожиданно получилось. Прямо перед собой он сумел различить Джеса, не сводящего с него глаз. Чуть дальше — бесформенную фигуру Натана. Комната словно плыла перед ним, но видел и слышал Рик хорошо. Просто замедленно. Сначала ему стало нереально, отчаянно страшно. А потом страх резко исчез, и в груди горячей волной разлилась чистая, пронизывающая эйфория. — Все получилось, — услышал Василиск приглушенный голос Натана. Он снова посмотрел Джесу прямо в глаза и тихо, искренне рассмеялся.

***

Командир отряда «Дельта» и третий помощник Яна Алистер Кинг пребывал в состоянии парализующего ужаса уже третьи сутки. После страшных травм второго заместителя за функционирование огромной группировки отвечал Мегалодон. Два дня назад стало известно, что ни в одном из отделений государственной тюрьмы Вегаса нет бойца по имени Мега Дориан Эрнандес, выполняющего обязанности лидера, пока сам Ян находился в ауте. Тридцать человек, переживших бойню за Стоктон-роуд, и еще десять из отряда резерва теперь находились в единоличном ведении Алистера, и к такой ответственности третий помощник Хейза был не готов. Он был в раздрае. Со всех сторон в личный коммуникатор летели растерянно-вопросительные сообщения командиров разных подгрупп и ячеек. Идеальная система Яна, с немецкой педантичностью выстроенная им перед началом бойни, давала первые сбои в работе. Раньше Алистер был уверен, что такого не могло произойти ни при каких обстоятельствах: даже при выключении командиров крупных подгрупп ведение над ними сразу же перехватывали распорядители соседних, и паутина продолжала жить и работать по своим правилам. Теперь все шло не так. Эти твари сумели поочередно выбить людей, занимающих ключевые точки над отдельными большими группами, и убрали с дороги командиров второго ранга — на уровень ниже. В таких условиях связь с многочисленными капитанами третьего уровня была серьезно нарушена, и Алистер не успевал координировать каждого из сорока человек. Детально спроектированная и четко отлаженная машина Яна затормозила, сбросила скорость и окончательно встала. Алистер спал по четыре часа в сутки, забывал поесть и сменить одежду, при этом едва успевая отражать атаки Дема и вытаскивать своих людей из тюрьмы. Он не понимал, откуда Демиан знал, кого надо было вырубать, а кого стоило оставить. Вариант предательства кем-то из своих исключался: во-первых, Ян платил слишком хорошие деньги, чтобы переходить на другую сторону, во-вторых, все его люди были искренне привязаны к своему лидеру, чтобы бить ему в спину, а в-третьих, никто из его бойцов не знал настоящих имен друг друга — их заменял личный идентификатор. Командирам было известно больше подчиненных, но и они ничего не знали о тех, кто стоял выше; если и стоило рассматривать вариант предательства, то начинать надо было с верхов. Никто из трех наиболее осведомленных помощников Яна не воткнул бы ему нож в спину. Алистер лично знал этих людей и был уверен в каждом, как в себе самом. Но факт оставался фактом. Их данные постоянно сливали, и за это группировка Яна платила непомерно высокую цену. Когда ему сообщили о выбытии последнего командира первого ранга, Алистер сидел у себя в кабинете Альхасса-Халифы, пил кофе без сахара и красными от недосыпа глазами смотрел в окно. Он никак не отреагировал на известие о переломе обеих рук и сотрясении мозга Рэндалла Хантера. Молча кивнул, закрыл за помощником дверь и подошел к комоду. Открыл верхний шкафчик, достал оттуда резную шкатулку. Набил цифры пароля, откинул крышку и вытащил из нее именной кольт с выгравированными инициалами. Постоял, держа его в руке и ощущая холодную тяжесть в слишком горячей ладони. Зарядил патрон. Взвел курок. Усмехнулся, поставил обратно на предохранитель. Положил в карман. «Мы еще поиграем…»