Держать удар

Life is a game you cannot win. You just have to play.

Ян пришёл в себя в закрытой капсуле автохирурга. Слабость разливалась по венам, усыпляя, утягивая обратно в тяжелую пелену искусственного сна. Усилием воли он открыл глаза и заставил себя проснуться. В нос ударил сладкий аромат крови и холодный запах операционной. В висках пульсировала тупая давящая боль. Руки и ноги фиксировали мягкие, но прочные специальные ремни — видимо, чтобы пациент с горя не вогнал себе скальпель в горло. Считав его пробуждение, машина плавно прибавила уровень освещения и едва заметно усилила хватку на его запястьях. Он плохо чувствовал обе руки. Медленно отъехала в сторону усеянная индикаторами состояния задвижная панель. В глаза ударил яркий свет лампы. Небольшая, обитая плотным белым войлоком незнакомая ему комната. Слишком похожая на те, в которых раньше держали опасных психбольных. Лучше бы убил сразу. Дверь открылась, и Ян стремительно отвернулся. Вошедший подошёл вплотную к открытой капсуле. Едва слышно усмехнулся. — Доброе утро, солнце. Хейз ничего не ответил, глядя в стенку капсулы безжизненными глазами. — Я принёс тебе завтрак в постель. «Засунь его себе в жопу, ублюдок». — Дырка сильно болит? — Демиан нежно улыбнулся. — Я бы растянул тебя лучше, если бы ты дался. Ян сжал зубы и прикрыл глаза. Цифры пульса на электронной панели неуклонно росли. — Пока ручки не заживут, буду кормить тебя сам. Демиан наклонился над неподвижно лежащим другом и грубо повернул его лицо на себя. Тот все равно отвёл глаза, избегая зрительного контакта. — Посмотри на меня, — тихо произнёс Дем. Не получив ответа, хлестнул Яна ладонью по щеке. — Посмотри, — жёстко повторил он, с жадностью исследуя взглядом его лицо. Ян затравленно посмотрел ему в глаза и сразу же отвернулся. Его тошнило. — Ты решил поиграть в молчанку? — поинтересовался Демиан. — Ты ж проиграешь на третьей минуте траха в жопу. Он отрегулировал что-то на приборной панели и капсула изменила форму, чуть приподнявшись — чтобы не подавился. — Мне кормить тебя нормально или вливать через расширитель для рта? — Демиан вскрыл витаминный коктейль и разорвал упаковку протеиновых батончиков. — Я не буду есть. Фостер терпеливо вздохнул, грубо повернул за щеки лицо Яна на себя.  — Я примотаю тебя цепями к батарее и буду кормить своей спермой, чтоб ты не сдох от голода. Умереть рядом со мной у тебя не получится, Ян. Будь хорошим мальчиком. Не заставляй меня напоминать, кто из нас победил. Ненависть, вспыхнувшая в потухшем взгляде Хейза, ясно дала понять, что он и без напоминаний прекрасно об этом знает. Ян медленно высвободил сломанную в кисти руку. Тщательно скрывая боль, аккуратно взял коктейль. Ослабевшие пальцы на секунду дрогнули, но он быстро пересилил себя и демонстративно сделал глоток. — Вот и умница, — усмехнулся Демиан. Его лучший друг был готов на любые ухищрения, только бы не принимать еду из его рук. — Где мои люди? — хрипло спросил Ян. Страх за судьбу своих проигравших бойцов перекрывал его личное горе. Эту бойню развязал он, он же должен был понести наказание за своё поражение. Фостер отрегулировал что-то на приборной панели, устроился возле Яна в кресле, убрал волосы ему с лица. Тот рванулся в сторону, уходя от ненавистных ему прикосновений. — Перестань играть драму, — слегка раздраженно бросил Дем. Сначала кончает от его члена в заднице, а потом строит из себя хер пойми кого. Фостер кинул на друга такой взгляд, что рвотные спазмы, сжимающие горло Яна, усилились. Если бы не голод в течение последних бессознательных суток, его бы вывернуло прямо здесь, в капсуле. Откровенное, слишком явное влечение, светящееся во взгляде Демиана, вызывало невольную крупную дрожь. Яна передернуло. Тот заметил это, и хищная, понимающая улыбка тронула его губы. — Остались там. Мы вызвали им скорую. Жри свои батончики, не отвлекайся. Энтони передавал тебе привет. Ян на мгновение перестал дышать. — За что ты его купил? — Случайно узнал, почему умерла его мама. Нашел место, где ее похоронили. Помог выбить разрешение на перезахоронение. Вышел на людей, которые последние видели ее живой. Рассказал все ему. Ян рванулся из своей капсулы и выплеснул ему в лицо остатки витаминного коктейля. — Демиан, блять, ты нормальный?! — проорал он. Фостер медленно стёр с щёк сладкую кремовую жидкость и наотмашь ударил его ладонью по лицу. — Нет, не нормальный. Как будто, ты, сука лицемерная, можешь назвать себя нормальным, — он сдавил горло взбешенного Яна стальными пальцами, опрокинул его на подушку. Хейз увидел перед собой тёмные ненормальные глаза с расширенными от частого приёма стимуляторов зрачками, глаза человека, способного без колебаний избавиться от любого, кто встал бы у него на пути. Взгляд безжалостного зверя, танком сносящего своих противников и привыкшего добивать проигравших. Демиан усилил мёртвую хватку на его горле и опомнился только тогда, когда тот закашлялся от нехватки воздуха. — Я всегда знал, что ты животное, — прошипел задыхающийся Ян. — Но принуждать его этим!.. — Теперь мы играем в мораль, — прорычал Дем. — И это после того, что ты сделал с Натаном? — Натан заслужил, — с отвращением отшатнулся от его касаний Хейз. Голос предательски дрогнул. Его стальной внутренний стержень переломили пополам, размололи в кровавые ошметки личность и принципы экс-чемпиона мира в тяжёлом весе. Яну казалось, что все, происходившее с ним этим летом — реалистично смоделированная компьютерная игра, кошмарная виртуальная реальность, откуда он не может проснуться. Сознание словно отделилось от тела и работало само по себе. Он не верил, не мог поверить в то, что человек, ради которого он не задумываясь пошёл бы в огонь и воду, купил его лучшего друга так бесчестно и подло. — Как и ты, — рассмеялся Демиан. Он перекинул ногу через обессиленного Яна, забрался к нему в медкапсулу и устроился у него на бёдрах. Фостер приник к Хейзу всем телом, вдавил напряжённый член ему в низ живота, давая прочувствовать исходящий от него жар. Ян попытался отстраниться от этого животного, но жёсткая спинка медкапсулы равнодушно выдержала вес обоих спортсменов. Где-то на заднем плане запищал какой-то датчик. — Я плохой человек, я сделал его счастливым, — Демиан взял со стола протеиновый батончик. Медленно облизал его со всех сторон, имитируя минет и глядя Яну прямо в глаза, надавил им на сжатые губы друга. Тот с отвращением отвернулся. — Теперь Энтони знает, где она лежит, и может нормально с ней попрощаться. В обмен на это мои друзья не пострадали, в отличие от твоих, — сладко улыбнулся Дем. Он резко повернул лицо Яна на себя, дал ему слабую пощёчину. Тот, помня об обещании питаться спермой, приоткрыл губы и едва сдерживая тошноту откусил маленький кусочек. Его чуть не вырвало. Чудом успел сдержаться. Демиан тяжело вздохнул и заставил Яна съесть батончик полностью. — Ненавижу твоё лицемерие, — честно признался Фостер. — Я любил тебя больше жизни, Ян, но за твою трусость готов был тебя придушить, — Хейз корчился, борясь с приступами тошноты. Если бы его сейчас вырвало прямо на Дема, тот точно устроил бы ему такое продолжение вчерашней ночи, что Ян разревелся бы от унижения прямо у него на глазах. — Я тебя не боюсь, — с трудом прохрипел он. Батончик отчаянно просился наружу, и, судя по ощущениям, вместе с ним этого же хотела половина внутренних органов. — Боишься, — спокойно возразил Дем, убирая ему волосы с лица. Ему до мурашек по коже нравился этот интимный, сексуальный жест. — Даже сейчас ты мне врешь, Ян. Не понимаю — зачем. — Что ты мне сделаешь? Опять изнасилуешь? — надсадно бросил тот. Демиан ласково погладил его по щеке. Взял с тумбочки второй батончик. Яна передернуло. — Да. Во всех позах. Тебе же страшно, признай, — он усмехнулся. — Страшно не потому, что я тебя выебу, а потому, что самому это понравится. Ян молчал, отведя взгляд. Щеки постепенно становились ярко-розовыми. Воспоминания вчерашнего дня накатывали, подобно волнам, душили своей реалистичностью и безжалостными деталями — вплоть до того, как Демиан выдоил его рукой насухо, а после со вкусом облизал пальцы и вытер мокрую ладонь об его лицо. — Открою тебе секрет, принцесса, — стояк Дема отчётливо упирался Яну в живот. Он приник к нему ещё ближе и положил ладони ему на плечи. Приторный аромат батончика, который Демиан сжимал между пальцев, усилил рвотные позывы. — Ни один нормальный парень не кончил бы от насильственного секса. Это и от нежного тяжело сделать, даже если хорошо растянут и смазан, — лицо Яна одним выражением передало его отношение к таким подробностям. — Ни один нормальный парень не будет стонать как сучка и кончать струёй от изнасилования моим размером. Нигде. Ни в порно, ни в жизни. Только в комиксах для взрослых, где пасс вроде ломается, а вроде сам мечтает быть жёстко выебанным, как ты, — с недоброй улыбкой просветил Демиан. Ян поднял на него взгляд. Сейчас он сильно жалел о том, что лицо Дема находилось слишком высоко для неожиданного удара головой. Ноги были туго зафиксированы повязками. Хороший удар коленом в почку тоже отменялся. — Знаешь, Ян, я не удивился, когда ты спустил подо мной в первый раз, — продолжил Фостер. Он поднёс батончик ко рту друга и едва успел убрать пальцы от мелькнувших зубов. — Если честно, я этого ждал. Для всех остальных ты, конечно, можешь играть роль, и тебе поверят, — дыхание Хейза постепенно ускорялось, — но для меня… — Дем с силой зажал ему точки возле ушей и протолкнул в приоткрывшиеся губы Яна сладкую гадость, — ты просто очень хороший актёр. Болезненным, но смазанным ударом в ребра тот отшвырнул от себя друга и выплюнул ненавистный батончик. Демиан выматерился, коснулся ладонью пострадавшего места и жёстко перехватил оба запястья Яна. Тот зашипел от боли, когда Фостер задел его травмированный локоть. Дем прижал сломанную в запястье руку ему к груди и без прежней насмешки посмотрел Яну в глаза: — Либо ты ешь, либо я тебя ебу прямо здесь. Хейз обречённо закрыл глаза и приоткрыл губы, позволяя скормить ему остатки завтрака. Пришлось сжать зубы до боли в деснах, чтобы не вывернуло непрошеной едой. — Дай воды, — выдавил он из себя. Демиан послушно дотянулся до стоявшего на столике графина и протянул его Яну. Вот так бы сразу. Через две минуты лихорадочной борьбы с сжимающими горло спазмами — Фостер знал, что он ненавидит сладкое! — Хейз наконец взял себя в руки и поднял лишенный какого-либо выражения взгляд на своего пленителя. — Это физиология, — повторил он фразу, сказанную им после первого яркого оргазма под своим врагом. Демиан смотрел на него в упор. — Ты идиот, если правда думаешь… Ян не договорил. — Ты сам в это веришь? — мрачно спросил Дем. — Веришь в то, что можно получить удовольствие под тем, кого ненавидишь? — Да, верю, — тихо отозвался Ян. — Сочувствую, — фыркнул Демиан. Если его любовнику нравилась эта бессмысленная игра в невинность — пусть играл бы драму сколько угодно. Всё равно в ближайшем будущем он раз и навсегда прекратил бы это актёрство «я не такой как ты думаешь». Яну недолго оставалось вымаливать милосердие на подходе к оргазму, кусать губы, закрывать глаза и мотать головой, отрицая свои ощущения и себя самого. А после, отойдя от растекающейся по телу истомы, рваться в глупую неравную драку, пытаться доказать что-то себе и Дему, рычать, стирать руки в кровь о жёсткий металл наручников… Фостеру надо было подождать ещё несколько дней перед окончательным выздоровлением любовника, а потом он мог сделать с ним что угодно. Операция, успешно проведённая Графом на Рике, ожидала следующую непокорную жертву. Демиана выносило при мысли о том, каким после неё станет его гордый, слишком принципиальный мальчик. — Я никогда не буду твоим, — прошептал Ян, глядя на него своим фирменным блядским взглядом из-под ресниц. Он даже не знал, как пошло это выглядело… Фостер смотрел ему в глаза пару секунд, запоминая этот момент, а после неожиданно подался вперёд и коснулся его полных горячих губ своими. Ян сразу же отвернулся, быстро вытер губы плечом. Рванул прижимаемую в груди руку, жестко оттолкнул его от себя. Он не понимал, зачем Демиан издевался над ним так. Его бывшему другу никогда всерьёз не нравились мужчины, эти ласки были ненормальными, несвойственными тому парню, которого он знал. Дем жёстче перехватил обе его руки, впился в открывшуюся шею грубыми поцелуями. Он ожесточённо, голодно целовал корчащегося от неприятия друга, вдыхал его сладкий, мужественный аромат, оставлял засосы на его ключицах и груди… Это было похоже на помешательство; Демиан плохо контролировал себя в этот момент. Рельефная, идеальная фигура Яна срывала все предохранители, выражение отвращения, застывшее на некогда высокомерном лице возбуждало сильнее афродизиака… Дем продолжил зацеловывать ему шею, прекрасно зная, какое действие это производит на их снежную королеву. — Ты смотрел порно, где черные парни заламывали белых, а потом их трахали, — с улыбочкой напомнил Фостер, дразня языком беззащитную сонную артерию Яна. — А после этого ты говорил, что я извращенец. Смешной. — Животное… — Лицемер.

***

В первые дни восстановления Яна Дему хватило выдержки не натягивать измотанного соперника. Они находились в ставке Фостера в подвальных помещениях Третьего Улья. Ян восстанавливался в капсуле автохирурга, раз за разом вспоминал моменты своего позорного поражения и молился всем богам о том, чтобы его бойцам не пришло в голову пытаться вытащить его отсюда. Молитвы не помогли. В первый день второй декады июля Демиан втащил в комнату Яна одного из членов его разбитой группировки. Вид у парня был, мягко говоря, не очень: кровоподтеки по всему лицу, липкие от крови волосы, безжизненные пальцы правой руки и неестественно выгнутый локоть левой. От активных действий его удерживали тяжелые магнитные браслеты на руках и ногах; Демиан толкнул рычащего бойца вперед, и тот изломанной куклой рухнул к ногам Яна. «Андреас Ратаковски. Брат Мегалодона. Самый младший из всех». Натренированная память не подвела его даже сейчас. — Я, видимо, недостаточно ясно выразил свое мнение, — холодно бросил Демиан, подходя ближе. Он приставил револьвер к виску замершего парня, с ненавистью смотрящего перед собой. Ян невольно обратил внимание на объемный рельеф его мышечных рук, обтянутых летней военной формой. — Какого хера, принцесса, твои хуесосы портят мне жизнь после твоей сдачи? Хейз приподнялся на ноющем локте недавно сломанной руки. Все тело выворачивала тупая непрекращающаяся боль слишком быстрого восстановления. Перед глазами двоилось. Он не помнил, сколько дней провел в этой капсуле, но задеревеневшие мышцы и связки с трудом откликались на простые действия. Ян не понимал, зачем Демиан ждал его полного выздоровления. Насиловать побежденного соперника можно было и не ожидая, пока заживут кости в его переломанных руках. Затрахать до смерти, довести до бессознательного состояния, — а после выкинуть надоевшую игрушку и заменить ее другой. Дем никогда не отличался особым постоянством в постели. Ян искренне надеялся на то, что после нескольких раз Фостер наиграется и позволит ему умереть. — Андреас… — его хриплый голос заставил того поднять голову и посмотреть на бывшего лидера. — Что случилось? Мальчишка, с трудом державшийся в сознании, закусил губу и отвернулся. В его ярких зеленых глазах на секунду промелькнул ужас. Ян и без него знал, как жалко выглядел в этот момент — раздетый, весь покрытый алыми засосами и укусами Демиана, закованный в ошейник верности. Фостер надел ему на шею этот символ его покорности, предупредив, что еще одна попытка сбежать или ввязаться в драку — и ошейник вместо удара током впрыснет ему в кровь двойную дозу афродизиака. Несмотря на угрозы быть выебанным Демом, Джесом и Натаном одновременно, Ян, придя в сознание, кидался на людей как бешеный зверь, и каждый раз Демиан с трудом удерживал себя от жестокого сексуального наказания. Еще не зажили страшные травмы, нанесенные им Яну в их последний раз. Привести Хейза в чувство могла только угроза найти и оттрахать Анну Гарсию — и лишь после нее неуправляемый Ян силой воли останавливал себя, бил кулаком по стене и бросал ему какое-нибудь переполненное ядом и ненавистью оскорбление. — Мы пытались тебя спасти, — едва слышно выдавил из себя Андреас. Глаза мальчишки заволокло туманной пеленой от боли и большой потери крови. Ян мысленно выругался, выбрался из капсулы, присел на одно колено рядом с плененным бойцом. Демиан толкнул его в объятия проигравшего лидера. Хейз притянул к себе избитого Ратаковски, профессиональным наметанным взглядом определил тяжесть нанесенного урона. Андреасу еще повезло. — Кто из наших? — спросил он, не надеясь на хороший ответ. — Все, — выдохнул тот. Ян взял со стола бессменную капсулу с заморозкой, ввел инъекцию в одну из крупных вен. Откинул влажные волосы мальчишке со лба, бросил взгляд на окрасившуюся кровью ладонь. Его надежды, которые он лелеял со дня пленения бывшим другом, с грохотом разбились о безрассудность Нейта и Леонардо. Преданные друзья, не смирившиеся с похищением их лидера, попытались отбить его у победителя. Закономерно не смогли справиться с ответным ударом Демиана и обрекли себя на мучительное искупление за собственное глупое бесстрашие. — Кто убит? — бесстрастно поинтересовался Ян, с замиранием сердца ожидая ответа на этот вопрос. Андреас сначала помолчал, как бы собираясь с мыслями, а потом все же выдавил из себя: — Никто. — А теперь правду, — спокойно произнес Ян. В груди болезненно защемило. — Никто из тех, кто был рядом со мной, — прерывисто ответил Андреас. Анестетик с сильным успокоительным эффектом начал действовать, и обессиленный мальчишка постепенно проваливался в тяжелую дрему прямо на руках у обожаемого им командира. Бывшего командира. — А Нейту попало в спину из игольника, — заплетающимся языком добавил Ратаковски. — Не уверен, что он выжил. После такого — вряд ли. Ян поднял потемневшие глаза на Демиана. Тот молча покачал головой. — Мы старались обойтись малой кровью, но твои сами лезли на амбразуру. — Он выжил? — сумел задать страшный вопрос Хейз. Он не знал, действительно ли хотел получить на него правдивый ответ. Нейтан Гарсия, младший брат его любимой Анны, был с ним вместе с самого начала. С лета 96-го года, когда семнадцатилетний Ян только пришел в мир большого спорта и начинал делать первые шаги на международной арене. Нейтан и познакомил его с Анной, когда Бернард определил племянницу Яну в агенты. Новость о его смерти по собственной вине он не пережил бы. Вскрыл бы себе вены, и плевать, что там будет дальше. — Откуда я знаю? — холодно отозвался Демиан. Сортировкой пленных занимался Граф, он же пришел к Яну выяснить цели этого бессмысленного и бездарного нападения. — Если выяснится, что это произошло по твоей наводке, принцесса, тебе пиздец. — Я был против этого, — покачал головой побледневший Ян. Теперь все его активы были уничтожены. Последние из его людей, которых он с таким трудом отбил от бойцов Дема, вместо того, чтобы отойти, затаиться и зализывать раны, снова вернулись в самое пекло — спасать своего лидера. Теперь у него не оставалось никого. Нейт скорее всего был убит. Живы ли остальные, Ян мог только догадываться. — Ему нужно в капсулу, — заторможенно произнес он, баюкая в своих объятиях затихшего Андреаса. По едва заметной дрожи и отлившей от щек крови было видно — Ратаковски до ужаса боялся того, что будет дальше. После официальной сдачи Яна договор «без смертей» уже не действовал. Демиан мог пытать его, насиловать, издеваться — а потом убить и продать на органы. Чтобы отбить затраты на лечение своих пострадавших солдат. Но собственный страх Андреас не показал бы ему никогда. Демиан наклонился и грубо поднял мальчишку за здоровое плечо. Тот едва не упал, оказавшись на ногах, неловко опустился на одно колено. — Ты идиот, если думаешь, что мы подписывались кого-то лечить, — Фостер бесцеремонно встряхнул засыпающего Ратаковски и подтолкнул в сторону выхода. Ян сразу же оказался рядом, подставил плечо своему бойцу. Он обернулся и посмотрел бывшему лучшему другу в глаза. — Тогда отпусти. Жалкая, бессмысленная попытка. Неужели будет держать у себя в этом подвале и наблюдать за тем, как раненые медленно умирают мучительной смертью от голода и полученных травм?.. — Отпущу, конечно, — нежно улыбнулся Демиан. — Ты меня за зверя какого-то держишь. Вахъя! — крикнул он застывшему в дверях крупному, плотно сбитому индонезийцу. — Отведи мальчишку в капсулу. А с тобой, Ян, — он жестко оторвал руки Хейза от единственного здесь родного ему существа, — мы сейчас серьезно поговорим.

***

Командир третьего ранга Леонардо Мишель очнулся от ведра ледяной воды, вылитой прямо ему на голову. Плененный боец Яна с криком сел в своей постели, состоявшей из одного мягкого матраса, и с неверием уставился на бессовестно разбудившего его Энтони. Убедившись, что собеседник в сознании и больше не спит, Галлахер отбросил от себя пустое ведро и холодно взглянул на Лео тяжелым взглядом прекрасных зеленых глаз. Тот, поняв, кого он видит собой, с ненавистью посмотрел на него в ответ. Оба поняли друг друга без слов. — Пришел добить меня, сукин сын? — мрачно спросил Леонардо. Боли он не боялся. К тяжелому, нокаутирующему удару Энтони был готов. — Вообще-то нет, но если ты так хочешь... — спокойно отозвался Галлахер и без предупреждения вмазал ему прямым по лицу. Было вполне логично избить того, кого пришел выкупать из плена.

***

Похожим приемом был приведен в чувство спящий под легким одеялом Алистер Кинг. Измученный скоростным восстановлением после своего плена, Алистер спал как убитый вплоть до критического момента, когда в комнату ввалился Граф собственной персоной. Носивший это прозвище Натан Лэндж еще не вполне отошел от бойни, устроенной ему Яном, но стоять на ногах уже мог. Выздоравливающий организм вовсю требовал грубой плотской любви, и Натан был очень рад красивой белой сучке, уже знакомой с прелестями любви в жопу на пыточной машине. Он какое-то время любовался лицом спящего Алиса, который даже не догадывался, что его ожидало, а потом, вполне удовлетворенный увиденным, подошел ближе и вытащил из кармана револьвер. — Просыпайся, мой сладкий, — пропел Натан, расстегивая ремень брюк. Алистер, во сне почувствовавший опасность, приоткрыл красивые серо-голубые глаза и почти сразу распахнул их шире, увидев перед своим лицом огромный, с налившейся обрезанной головкой член. — Какого хуя?.. — успел выпалить охреневший Кинг перед тем, как Граф приставил револьвер ему к виску. Натасканное тело в последний момент успело сдержать вбитые тренером рефлексы и расслабить сжатые в кулак пальцы. Если бы он сейчас изо всех зарядил ему между ног, Натан вряд ли бы озаботился отскребанием от пола его разнесённого на куски мозга. — Моего, — максимально доходчиво пояснил Граф, любуясь точеными чертами лица будущего любовника. — Надеюсь, что делать, мне тебе объяснять не надо. Открывай ротик и начинай, — он ласково подтолкнул его к объекту действий револьвером. Алистер поднял на него глаза и молча покачал головой. — Нет… В его умоляющем взгляде светилась отчаянная, безнадежная просьба. — Да. Я уверен, ты сможешь, — безапелляционно заявил Натан и слегка коснулся напряженным членом его щеки. Отшатнувшегося Кинга чуть не вытошнило от отвращения. — Нет, нет, я не могу… Граф вынудил его посмотреть на себя. Прекрасные серо-голубые глаза Алистера заставили сердце сладко екнуть, а член — дернуться в томительном предвкушении. — Да что ты, — медленно и тихо произнес он. — Давай не будем ломаться, Алис, — холодная сталь револьвера сильнее прижалась к его виску. — Ты знал, на что шел. Не отрицай очевидного. Если будешь послушным мальчиком, тебе понравится. А если не будешь… — Лэндж направил член между сжатых губ Кинга и слегка надавил, — придется напомнить тебе, кто здесь главный. Обостренным слухом Алис услышал, как палец Натана мягко лег на курок трофейного, украшенного золотом револьвера. Он зажмурился, не в силах больше выносить этот ужас, попытался отвернуться от источавшего ядреный мужской аромат чужого члена. Открыл глаза, с мимолетным вызовом посмотрел на своего врага. Закрыл их, стоило Графу тихо произнести «считаю до трех». «Сдаюсь. Не могу больше». Алистер приоткрыл рот и впустил в себя крупный, с отчетливо проступившими венами член Натана. С отвращением обхватил его губами и едва сдержал рвотный позыв от горького вкуса обильной густой смазки, оставшейся на языке.