Держать удар

Ха-ха-ха! Поверил? Нельзя прислушиваться к словам клоуна. Ночью спать не сможешь! ©

Помешать Мейсону приобрести акции «Авроры Инжиниринг» Натан не успел. К концу августа сделка была заключена; к началу осени Мейсон Асмунд Хейз должен был вступить во владение пятьюдесятью одним процентом акций перспективного гиганта на рынке интернета вещей. Демиан, влетевший в комнату Ната и разнесший половину его вещей своим падением, стал свидетелем безобразной ссоры Лэнджа и директора «Авроры». Поняв, что его ставки прогорели, Граф покрыл того трехэтажными эпитетами в адрес его семьи до седьмого колена, чем окончательно похоронил надежды на дальнейшее сотрудничество с «Авророй». Мейсон прорывался на американский рынок, и Натан, пропустивший его первую подачу, был всерьез этим обеспокоен. Приведя в порядок Демиана, который своим эпическим падением нисколько не сделал ситуацию лучше, еще и разбив себе нос, Натан более менее успокоился и сделал кофе со льдом. От жары и ругани он вспотел и теперь планировал пойти в душ. Дему с засохшей на щеке спермой он рекомендовал поступить так же. — Пойдем вместе? — многозначительно предложил ему Лэндж. Фостер усмехнулся и покачал. — Прости, Нат. — Быстро Ян тебя к рукам прибрал, — с сожалением вздохнул тот. — Ну, я в любом случае очень рад за вас. — Не верю, — со смешком прищурился Демиан. — Нет, правда, — честно ответил Натан. — Я очень переживал, что он что-нибудь тебе сделает. А я даже отомстить ему не смогу, потому что ты простишь ему все. — Он и сейчас может, — рассмеялся Демиан. — Расслаблюсь хоть на секунду — и он укусит. — Как собака на цепи, ей богу, — недоверчиво покачал головой Граф. — Ну, убивать и калечить он тебя точно не станет. Одним поводом для беспокойства меньше. «Но это не спасет Яна от моей мести лично за себя», — с мрачной уверенностью подумал он. У них осталось незаконченное дело. — Я в душ, — Натан вытащил из шкафа чистое белое полотенце и обернулся к другу. — Если все-таки надумаешь — присоединяйся. — Нат, у меня сейчас так болит жопа, что я если и приду, то только по твою, — рассмеялся Демиан. Тот возмутился до глубины души. — Ага, ты смотри какой быстрый! — он попытался ударить его полотенцем. Дем успел увернуться. — Хрен тебе, а не моя жопа! И мы это уже обсуждали. Не в моем возрасте в сраку давать, не по статусу это, неприлично, в конце концов. Ты уже завтра свеженький будешь бегать, а мне до конца недели от геморроя страдать. — Конец недели — завтра, — скромно вставил Демиан. — Я образно! — прорычал Граф и воинственно хлопнул дверью. Фостер улыбнулся. Ладно, в конце концов, он и не собирался. Сейчас все его мысли занимал только один человек. Демиан часто просыпался посреди ночи, обнимал спящего Яна крепче, целовал его в щечку, смотрел в потолок перед собой и думал о том, что будет дальше.

***

— А что дальше, Дем? — спросил его Натан на следующий день. Они сидели в залитой палящим полуденным солнцем столовой и любовались ослепительными красками Яванского моря. Расплавленная лазурь обжигала глаза, тяжелые волны накатывали на изрытый недавним ураганом песок. Они решили прогуляться в ближайшее селение — встретиться кое с кем из своих ребят, убедиться, что после недавнего налета Мейсона все нормально. Натан под предлогом встречи с «племянницей» пропал на два часа. Дем поиграл в футбол с мальчишками, искупался в прохладной воде — в сорок два градуса эти ощущения почти напоминали секс — и вернулся в условленное место встречи к часу дня. Довольный как слон Натан, накувыркавшись с очередной племянницей, пришел туда через пятнадцать минут. Он еще не был в море и после долгого марафона благоухал ее нежными духами и своим сносящим все вокруг ароматом. Демиан только покачал головой и многозначительно усмехнулся. Для него всегда оставались загадкой отношения Ната и Лариссы. Его жена по описаниям Лэнджа была самым свирепым, властолюбивым и неуступчивым существом на свете, и тем не менее, она звала мужа на тусовки со своими подругами в сауну, не брезговала рекомендовать ему трахаться с некоторыми леди высшего света ради укрепления положения в элитном обществе и развлекалась с горячими мальчиками на островах — когда уставала от работы. Натан мог бы назвать их брак полигамным, но ему было запрещено иметь детей от других женщин и вести даже самый маленький бизнес с другими женщинами. За последним спокойная к его изменам Ларисса следила очень жестко — в их брачном контракте было прямо прописано: при создании хотя бы одного проекта с другой Натан должен был немедленно передать акции этого проекта ей и выплатить огромную компенсацию. Желательно драгоценностями. «Ну, а если я изменю Яну с кем-нибудь», — философски подумал про себя Дем. «Мне просто сломают челюсть, и никакой компенсации не понадобится. Хотя, может, страховая разжалобится и выплатит. Если, конечно, не узнает, кто мне ее сломал». Он заказал им легкий салат. Отвечать на заданный вопрос Лэнджа не хотелось. Демиан и сам не знал, что будет дальше. Он мог только догадываться — через две недели закончится действие введенной сыворотки Натана, и ему придется либо вкалывать ее повторно, либо лицом к лицу встретиться с осознавшим, что произошло, Яном. Он не питал иллюзий по поводу их примирения и моральной сдачи своего любовника. Демиан знал, что входило в состав наркотика, созданного другом. Мощные транквилизаторы вместе с другими психотропными способны были сделать ангела из любого маньяка, но срок действия яда исчислялся только тридцатью днями. Джес Рэмси говорил, что Рик начал приходить в себя уже на двадцать третий, а к двадцать восьмому полностью был чист. Драться с ним не пытался — признал, что был влюблен и что происходящее ему нравилось. Как поведет себя через неделю Ян, оставалось для Дема с Натаном неприятной загадкой. Они были готовы ко всему, но Демиан слишком хорошо знал друга, чтобы расслабиться и не ждать от него очередного кошмарного сюрприза со спецэффектами. — Ты, главное, не оставляй его одного и еще раз проверь комнату. Помнишь, в тот раз он хотел убить себя осколком зеркала, а недавно чуть не вырубил тебя стулом, — эпизод их ссоры Натан мельком увидел с камер. В тот раз Демиан неудачно пошутил что-то про сравнение размеров у черных и белых, и явно не в пользу белых. Ян шутку не оценил и от души приложил его тяжелым стулом, не смирившись с превосходством черных. Натан уже хотел бежать спасать друга, но тот справился с ситуацией самостоятельно — позорно скрылся с поля боя, провожаемый искренними пожеланиями ‘подавиться своим же хуем’. — Нашел что вспомнить, — прорычал задетый за живое Демиан. Он не смирился с постыдным поражением, но идти на Яна, вооруженного стулом с четырьмя тяжелыми ножками, было как минимум неразумно. Он, конечно, был сильнее, но не настолько же… А если серьезно — Дем не смог бы ударить его по-настоящему. Натан развел руками. — Камеры надо было отключать. — Я держу их включенными, чтобы ты учился, как надо трахаться, — не мог не съязвить Демиан. — На твоем, что ли, примере?! — взвился тот. — У меня аппетит сегодня пропал, когда я увидел, как ты под ним лежал как лягуха с раскинутыми ногами! — Зачем смотрел?! — Интересно было! Натан агрессивно переключился на принесенный салат. Демиан какое-то время выразительно смотрел на придурошного друга, а после тяжело вздохнул и последовал его примеру. С салатом они справились быстро — после футбола, секса и купания есть хотелось просто зверски. Натан отсчитал официантке щедрые чаевые и с наслаждением сделал глоток холодного травяного чая. Было так хорошо сидеть здесь, любуясь морским побережьем и наслаждаясь едой, не думая о стремительно растущем влиянии главного врага и смертельной угрозы в лице его сына. Лэндж был гедонистом — даже в самые тяжелые периоды своей жизни превыше всего он ценил вкусный завтрак, хороший секс и интересное кино. Демиан, на его счастье, вырос таким же. А вот Ларисса на его месте не успокоилась бы, пока не стерла бы подчистую с лица планеты тварь по имени Мейсон Асмунд Хейз и не попрыгала бы на его останках. И только потом, возможно, побаловала бы себя чашечкой латте без сахара. — И все же, возвращаясь к Яну, — Натан перевел взгляд с ослепительно блестящего аквамаринового горизонта на закончившего обед Демиана. — Что ты будешь с ним делать? Фостер на мгновение задумался. У него была в голове одна безумная идея, коварный безжалостный план, который он никогда не привел бы в исполнение — если бы не хотел его так сильно. Он не знал, говорить ли о нем Лэнджу, потому как сам еще не решил — стоила игра свеч или нет. В случае победы он получал бы все, чего желал, в случае поражения — Ян бы сошел с ума окончательно. Демиан рисковал слишком многим, он понимал — на кону стояло все. В глубине души он знал, что рано или поздно ему придется сделать тяжелый выбор и сыграть с самим собой в русскую рулетку. Знал, но хотел оттянуть момент неумолимого искупления, час расплаты за все, что сотворил со своим лучшим другом. Демиан понимал — он перешел черту. Его месть оказалась слишком жестокой, он размазал Яна по стенке, наказал его сильнее, чем других своих врагов. Вырвал ему сердце, уничтожил то, что делало бывшего чемпиона мира собой. Златан говорил ему об этом, мягко намекал Сатриа, открытым текстом заявлял Энтони. Демиан осознал масштаб надвигающейся катастрофы слишком поздно — когда спала боевая ярость их противостояния и перестало так сильно кровить разбитое сердце. Ему было двадцать лет, он совершил самую страшную в своей жизни ошибку и теперь наслаждался ее последствиями. Фостер знал — ему потребуется вся жизнь на то, чтобы ее искупить. И, тем не менее, не мог остановиться, отпустить Яна и забыть о нем. — Отпускать его нельзя, — повторил его мысли Натан. — Он перебьет кого-нибудь из наших, возможно, самого тебя. — Знаю, — кивнул Демиан. Если бы не опасность, грозящая каждому из его союзников, он рано или поздно нашел бы в себе силы отпустить того из плена. — Если захочешь вколоть ему повторно, — продолжил Натан, — сообщи мне об этом за неделю. Я должен взять у него кровь на анализ. — Я сам сделаю это, — отозвался Дем. — Сегодня. — Отлично. Через пять-шесть дней я дам добро на укол. Вколешь сам или помочь? Демиан покачал головой. Запускать Натана к Яну было смертельно опасно для обоих. — Сам.

***

Теплым августовским вечером Ян вернулся с пляжа, наплававшись до тёмных кругов перед глазами. За ним неотступно следили встроенные в побережье камеры — если бы он начал тонуть или попытался бы сбежать, Демиан узнал бы об этом первым. Он разрешал другу все, что тот хотел — плавать, играть в волейбол с Куватом, отжиматься на мокром песке под палящим солнцем — приводить в порядок физическую форму. Фостер следил только за тем, чтобы они не пересеклись с Натаном. С одним из них справиться он, может, и сумел бы, а вот разнять двоих… Но оба предусмотрительно не лезли друг к другу, то ли копя силы, то ли придумывая новые, изощрённые способы мести. Ян смыл с себя горькую морскую соль, согрел продрогшее тело горячей водой из душа, растер по коже любимый гель с древесным ароматом. В комнате его уже ждал ужин с двумя белковыми изолятами — в этот раз Демиан издеваться не стал и принёс ему с нейтральным молочным вкусом вместо отвратительно сладких. Ян ждал очередного сносящего секса в шестьдесят девять и крепкого сна в обнимку с Демом. Тихий шепот здравого смысла «потом тебе будет очень плохо, идиот» он глушил прекрасным отдыхом, интересными занятиями по квантовой механике и горячими ночами с лучшим другом. Теперь их не сдерживало ничего. Фостер оказался темпераментным, страстным любовником, которому всегда было мало; они не занимались проникающим сексом — оба с негодованием сопротивлялись попыткам другого трахнуть себя в жопу, — но во всех остальных позах более опытный Демиан уделывал его до отключки. У них появилось новое соревнование — на выносливость, и в этих ожесточённых схватках у Яна наконец-то появился шанс. Первые разы с треском проигрывал Дем; позже, когда Ян сдался своим чувствам и примирился с поражением другу, ему стало так же сложно контролировать себя. Они не давали друг другу отдыха, стремясь превзойти заклятого соперника даже в этом. Проигрывая в этом сладком состязании, Ян смущался и злился, Дем — с досадой обещал взять реванш. Фостер кончал секунд за сорок, когда тот становился на колени, раздвигал ему ноги, поднимал на него обжигающий взгляд и насаживался ртом до упора — помогали заморозки от рвотных рефлексов и богатая практика. Ян учился очень быстро, Дему становилось все тяжелее держать оборону. Он едва не терял сознание от наслаждения, выгибался на мокрых от пота простынях, — а после заваливал Яна на своё место и делал ему приятно. С лёгкой руки Фостера они ставили таймер. То, что сначала было глупым приколом, теперь превратилось в нешуточное соревнование. Сегодня утром его в очередной раз выиграл Ян, и он надеялся, что Дем захочет взять реванш за недавнее поражение. Он в последний раз окатил себя водой, насухо вытерся полотенцем и вернулся в комнату. Фостер уже ждал его — лежа на кровати со смазкой и презервативами в руках. Сердце Яна пропустило удар. «Боже, только не меня». Демиан улыбнулся ему, и в его потяжелевшем взгляде больше не было привычной любящей насмешки. — Иди сюда, милый. «Господи, нет, нет, нет…» — Как провёл вечер? Сильно устал? Ян облизнул пересохшие губы и покачал головой. «Все же было так хорошо. Умоляю, не надо…» Безжалостный внутренний голос подсказал ему, что, даже если он попытается сопротивляться, Демиан все равно завалит его силой и отымеет во все щели. К щекам прилила кровь. Ему стало по-настоящему страшно. «Я совсем отвык…» «Все же было нормально!» — Ну чего ты так побледнел? — недобро усмехнулся Демиан. — Мы делали это столько раз. И тебе нравилось. Ян замер на половине пути к кровати и теперь не мог подойти ближе. Тот встал и подошел к нему сам. В его руке мелькнул металлический шприц. — Прости меня, солнце мое любимое, — серьёзно произнёс Демиан, видя, как с каким ужасом тот посмотрел на инъектор и понял, для чего он его принёс. — Я отпущу тебя меньше, чем через полгода. Месяц. Последний месяц — и в сентябре ты улетишь домой. — Ты мог бы держать меня здесь и без этой херни, — со злостью выдохнул тот и невольно отшатнулся — Дем почти коснулся его своими грудными, грубо обнял за талию. — Мог бы, но не хочу, — ответил Фостер. — Тебе было бы плохо. Очень плохо. А я слишком сильно тебя люблю, чтобы смотреть, как ты плачешь. Ян сбросил с себя его руку. Сделал шаг назад, уперся спиной в дверь ванной. Ему было холодно, несмотря на палящую индонезийскую жару. — Месяца еще не прошло, — сдавленно произнес он. Конечно, Дема бы это не остановило, но если его так выносило от одной порции афродизиака, то кем бы он стал после ввода двойной?.. — Ждать тридцать дней необязательно, — покачал головой Демиан. — От этого ты не умрёшь, если снова не свалишь в болота. Зато не будет хреново, когда закончится действие первого укола. Ян прикрыл глаза. Рефлекторно закрыл ладонью то место, куда в прошлый раз Фостер всадил ему яд Лэнджа. — Пойдем на кровать, — тихо предложил Дем. Он обнял его одной рукой и мягко повлек за собой в постель. — Там будет удобнее. Ян отбросил от себя его руку и остался там же, где стоял. Его погасший затравленный взгляд остановился на упаковке презервативов. ХL, самые большие, ребристые. И смазка — холодящая, на водной основе, расслабляющая неподатливые мышцы. Он уже проходил через все это. Его ночной кошмар возвращался к нему вновь. — Выбора у тебя все равно нет, — из голоса Демиана пропали мягкие нотки. Он взял его за руку и потянул к кровати сильнее. Ян словно во сне медленно пошел за ним. — Я делаю это ради тебя и своих ребят, — Фостер обернулся на бледного как смерть любовника. — Отпущу тебя сейчас — и ты кого-нибудь грохнешь. Или натворишь других дел. А если не вколю — тебе будет очень больно, когда пройдёт первый укол. — Мне и так будет больно, — безэмоционально отреагировал сломавшийся Ян. Он понял, что с ним сделают это в любом случае, и не было смысла сопротивляться. Демиан неопределённо повёл плечами. Притянул к себе друга и нежно поцеловал его в щеку. Тот не отреагировал. — Может, ты смиришься к тому времени, любовь моя. Ян вскинул голову и глянул на него с вернувшейся яростной искрой в расширенных серых глазах. — Никогда, — прорычал он.

***

В начале сентября Джесу Рэмси поступило приглашение на личную аудиенцию с Бернардом Ройсом. Еще не восстановившийся после тяжелого боя с Энтони, тот заглянул к нему после вечерней тренировки. Физически он чувствовал себя неплохо, а вот морально был разбит. Пару дней назад Рэмси возвращался с занятий по муай-таю и заглянул в любимую четвертую раздевалку — там, где когда-то отхватил от него Рик. Тихие знакомые голоса Джес услышал еще на подходе к двери. Он удивился, узнав голос мальчишки, обрадовался — подумал, что тот не стал уходить из сборной. Джес рванул дверь на себя и вздрогнул от удивления… и кольнувшей сердце разъедающей боли. Рик оторвался от зацелованных губ Энтони и с ужасом обернулся к вошедшему. Галлахер, нисколько не смущенный тем, что их раскрыли, с холодной ненавистью посмотрел на победившего его недавно Джеса и торжествующе улыбнулся. Он ликовал. Энтони был в ярости, узнав о произошедшем с его друзьями. Он слышал, что Дем был влюблен в Яна, а тот намеренно разбил ему сердце, и поэтому не испытывал к Фостеру такого отвращения, какое испытывал к Джесу. Энтони ничего не знал о чувствах Рика к их общему врагу, которые тот тщательно скрывал от себя и всех остальных. Для него ситуация выглядела так, что Рэмси похитил Андерсена и держал его у себя в плену, трахая против воли. Он понимал, что подонок Джес ради своих прихотей готов пойти на все, но чтобы сделать это со своим одногруппником, с которым столько лет занимался в одном зале… Энтони задумывался, почему Бернард не вышвырнул его за такое из сборной. Ройс либо действительно не знал, либо строил из себя идиота — в то, что ему невыгодно лишаться сильнейшего спортсмена из-за шестого номера, Галлахер не хотел верить. — Какого хрена?.. — смог выдавить из себя Джес перед тем, как захлопнуть проклятую дверь. — Ты же натурал, Энтони… — Я и здесь лучше тебя, ящерица, — бросил тот с высокомерной насмешкой и крепче притянул к себе Рика. — А теперь свали. Рэмси наивно думал, что после своего сокрушительного поражения эта блядь наконец замолчит и уползет в свою нору за тридцать миллионов вытирать сопли и залечивать самолюбие. Хрен там плавал. Блядь не только посмела встать у него на пути еще раз, она из дешевой мести соблазнила Рика. Его малыша, в которого он безоглядно влюбился за этот месяц. Он не оставлял надежд растопить сердце Андерсена, ночами думая о том, как искупить вину перед ним и есть ли шансы оживить убитые им же чувства мальчишки. Энтони в своем репертуаре спутал все карты — Джес знал, что он тоже нравился Рику, он хотел наглядно продемонстрировать свое превосходство над этой белой сукой. Галлахеру, в отличие от него, Андерсен был не нужен — им двигало только жалкое чувство мести и уязвленное самонение. Низкий, бесчестный поступок — Джес считал, что не способен разочароваться в своем враге еще больше, но тот с завидным постоянством доказывал ему обратное. Теперь, получив приглашение от Бернарда, он искренне надеялся, что Ройс вызвал его для подписания бумаг об утверждения Рэмси на позицию капитана сборной. Еще один хлесткий удар по самооценке Энтони — швырнуть ему в лицо бумагу, о которой эта тварь мечтала всю свою карьеру. Его ждало жестокое разочарование. — Я вызвал тебя для согласования твоего следующего боя, — без предисловий начал Бернард, жестом предлагая ему любимый бергамотовый чай. Тот в нетерпении отказался. Он был расстроен, но ожидал, что Ройс предложит ему поединок с этим новичком, Ганнаром Нельсоном – зазвездившейся звездой из Норвегии, почтившей своим никому не нужным присутствием их сборную. Рэмси негодовал — Ганнару предлагали выгодные бои, ему откровенно подыгрывали. Ни одного из бойцов, даже Яна, не тянули так, как тянули его. То ли дело было в возрасте — Ганнару было далеко за тридцать, — то ли в его хороших отношениях с Бернардом. Джес пять лет шел к званию сильнейшего. Теперь, когда он уничтожил основного конкурента, место капитана должно было принадлежать ему безоговорочно. — Нельсон? — небрежно поинтересовался он. На лакированном дубовом столе лежала кипа исписанных бумаг. Стандартный договор об участии в поединке. — Нет, — удивил его Ройс. — Энтони. Джес едва не сломал ручку. — Опять этот мудак?! С хрена ли?! Бернард предостерегающе нахмурился. — Следи за словами, Джес. Тот в ярости отшвырнул ручку. — Только что его уделал! — Сторона Энтони считает, что это был лаки-панч, — невозмутимо пожал плечами Бернард. — И я их понимаю — удар был просчитан, но в целом это был равный поединок. Тебе тоже досталось, — он выразительно глянул на тейп на левом предплечье Джеса. — Но в нокауте оказался он! — рявкнул все еще негодующий Рэмси. — Реванш — это нормальная практика. Не понимаю твоего возмущения. Он шел фаворитом с большим отрывом. — А я пять лет шел к званию капитана! — Как и он, и у него это получалось лучше, — Бернард без страха смотрела в пылающие яростью глаза Джеса. Он сознательно упомянул об их первом поединке, когда Галлахер передавил Рэмси и красиво разнес заклятого врага по всем фронтам. — Энтони сказал, что уйдет из сборной, если ему не дадут этот реванш, — мягко добавил Ройс. — И он его заслуживает. Мы не можем так рисковать, пойми. — Так и валил бы!.. — выпалил заведенный Джес и тут же понял, какую ошибку совершил. Энтони был не просто одним из претендентов на звание лучшего. Он считался любимчиком Бернарда и его неофициальным фаворитом. Тот поднял на него многозначительный взгляд. Медленно покачал головой. — Мы не можем его потерять. По крайней мере, не сейчас. Рэмси с вскипевшим раздражением перевел взгляд в окно. Стоял восхитительный теплый вечер, на горизонте догорал нежный золотой закат. На небе не было облаков, его глубокую синеву тонкими росчерками расписывали крохотные магнитопланы. Было жарко, и любивший тепло Бернард настежь растворил окна. Распаленному тренировкой и охренительным известием о реванше Джесу только это было и нужно. — Хорошо, — помедлив, сказал он и нехотя сделал глоток ароматного чая. — Когда состоится наш бой? — В октябре, — ответил Ройс. — Если ничего не изменится. — Что там может измениться, — презрительно бросил Джес. — Если только эта сука не испугается. — Сука не испугается, — спокойно вставил Бернард. — Энтони считает, что ты выбросил этот удар наудачу и что тебе в целом повезло — ведь на момент остановки он вел по очкам. — Вы еще скажите, что он выиграл, просто проиграл, — прорычал Рэмси. Тот улыбнулся. — Нет, ты выиграл честно. Они помолчали. — А что после Энтони? — наконец спросил Джес, смирившийся с перспективой повторного боя. В конце концов, не так это было и плохо — еще раз избить эту тварь, отделать так, чтобы выбить из безмозглой головы все мысли о попытках испортить ему жизнь. Видят звезды, он думал, что своей победой надолго закроет Энтони рот. Он ошибался — не смирившись с таким разносом, не привыкший проигрывать Галлахер фирменными истериками выпросил у Бернарда реванш. Что же, не стоило надеяться — одного поединка для признания его лучшим явно не хватило. — А дальше победитель вашего боя сойдется с победителем боя Ганнар Нельсон — Ян. Это будет перед Новым годом. Джес вскинул на Бернарда удивленные глаза. — Какой Ян? — Наш Ян. — Он же… — Рэмси чуть не сказал «находится в плену у Дема в Джакарте». Вовремя сдержался, — он же закончил карьеру. — Не закончил, а приостановил. И в октябре хочет ее возобновить. — Твою мать, — эффектно подытожил Джес и швырнул на стол изнасилованную ручку. — Вот только его здесь, блять, не хватало. Бернард рассмеялся.