Держать удар

Как забыл сказать Экклезиаст: есть время жрать и время быть сожранным.

© Уильям Гибсон

В этот раз было легче — или организм, привыкнув к отраве, спокойно перенес следующую порцию сыворотки, или Демиан сжалился и сделал ее не такой насыщенной. Спустя двадцать минут Ян снова обрел способность думать. Цвета и звуки обострились до предела, раскаленная индонезийская жара оглушила плотной, тяжелой волной. Демиан включил кондиционер и укрыл Яна тонким одеялом. Ощущения напоминали чувства после нокаута — такая же дурманящая пелена перед глазами, тяжесть в груди и заторможенность в теле. А после волной нахлынуло возбуждение. Плавающий на грани беспамятства Ян неосознанно потянулся к себе. Демиан, наблюдающий за ним с момента введения сыворотки, хищно усмехнулся и отбросил его руку. Тот запоздало понял, что натворил, когда Фостер завел оба запястья ему за голову и приник к его шее жестким поцелуем. Ян выгнулся от накатившего наслаждения, откинул голову, разрешая делать с ним все, что он захочет. Теперь ему было все равно; он знал, что ядерная смесь в венах не даст его разуму вернуться, а значит, не было смысла сопротивляться тому, о чем мечтал столько лет. Демиан накинулся на него как изголодавшийся зверь. К его чести, он сумел сдержаться, тщательно растянуть и смазать Яна для почти безболезненного начала соития. Тот почти не чувствовал боль; только обжигающий стыд и знакомую беспомощную злость — его натягивали как сучку в очередной сладкий раз. Подготовленный и увлажненный, Ян ощутил первые отголоски знакомого липкого удовольствия уже на второй минуте их единения. Демиан натягивал его плавно, глубоко, мощно, стремясь не травмировать, но и не особо жалея — слишком долго этого ждал. Ян впервые не пытался выцарапать ему глаза во время секса, и распаленный его покорностью Дем превзошел в этот вечер самого себя. Ему было безумно сладко наблюдать, как тот наконец не скрывает собственных чувств, не пытается заглушить свои отчаянные крики. На пике оргазма Хейз попробовал закрыть руками лицо, чтобы Фостер не видел его исказившиеся черты, но Демиан силой развел их и прижал к кровати. Сначала он долго драл его в миссионерской позе, после первого оргазма Яна рывком вышел из него, перевернул на живот и накинул на шею петлю из разорванной наволочки. Тот мимолетно вспомнил, как несколько дней назад этим же лоскутом он сам фиксировал рвущегося из его объятий Дема… Воспоминания о захлебывающемся своими же криками друге были начисто стерты его собственным постыдным наслаждением, знойным маревом, застилавшим глаза. Демиан потянул поводок на себя и заставил его встать в коленно-локтевую. Ян еще пытался отбиваться, просил выбрать другую позу, дать ему передышку, но после чувствительного шлепка по заднице и угрозы оставить в вибратором в ней же сдался и уступил приказам друга. Вспоминая о том, что было дальше, он заливался краской. Дем отодрал его раком дважды — в первый Ян спустил слишком быстро, изнемогая от безжалостного действия афродизиака. Фостер остановился секунд на десять, подождал, пока тот сможет отодрать себя от кровати и вернуться в прежнее положение. Жесткими шлепками привел его в себя, заставил прогнуться в спине и продолжил трахать так. Ян взвыл от стыда, уткнулся лицом в мокрые от собственной слюны подушки. Догги-стайл они пробовали впервые; это было то, чего он с самого начала плена боялся едва ли не больше всего. Демиан специально выбрал такое место на кровати, чтобы его ненаглядный мог видеть их отражение в огромном встроенном зеркале на стене. В юности эта поза была их любимой — смотря вместе порно, друзья не сговариваясь выбирали видео, где их любимых порно-моделей жестко трахали раком. После их разрыва Ян с содроганием понимал — сероглазые белые порноактрисы в паре с крупными темноволосыми мулатами попадались им в ленте чаще остальных не просто так. Все это время, передергивая на стонущих девчонок со светло-каштановыми волосами, Демиан представлял на их месте его. Грязные намеки друга сначала вызывали у него бешенство, смешанное с тошнотой, а после, когда тот все-таки добился своего — чувство, заставляющее прятать лицо в ладонях, которое он так и не смог понять. Перед финалом Фостер перетянул ему руки за спиной и дотрахал плачущего от удовольствия Яна, спустив ему внутрь. Последние секунды их секса тот помнил совсем смутно — знал только, что Демиан слизал слезы с его щеки, долго целовал в распухшие губы, а после привел в порядок и аккуратно замотал в теплое одеяло. Он уснул в его объятиях, не приняв душ, и спал так двенадцать часов, разморенный изматывающим марафоном. Ян не знал, как наутро, проснувшись, Фостер долго любовался чертами его лица и невесомо целовал в щеку.

***

Утро обрадовало знакомой тупой болью по всему телу. Ян с трудом заставил себя проснуться, вынырнув из туманных обрывков тяжелого душного сна. На прикроватной тумбочке уже стоял завтрак, в шкафу лежал комплект чистой одежды и постельного белья. Демиан улетел по делам в Джакарту, оставив записку с просьбой не натворить дел в его отсутствие и по возможности не утопиться в море. Купание в прохладной воде и утренняя тренировка помогли Яну относительно прийти в себя. В этот раз последствия введенной инъекции оказались гораздо мягче — теперь его не клонило так сильно в сон, задачи по физике решались быстрее, мышцы не ломило сладостной истомой. Он все еще чувствовал себя разбитым, но, видимо, ублюдок Лэндж решил изменить состав инъекции — а может, он просто привык и теперь не реагировал на нее так ярко. О том, что он находился под сильными транквилизаторами, напоминала только общая заторможенность и замутненность снов. Ян не ощущал никаких эмоций — стыд, желание мести, несмолкаемая боль поражения и потери прежнего статуса, ненависть к Энтони ушли, оставив после себя звенящую тишину. Он с удовольствием позавтракал запеченными креветками в остром соусе и рисом — вкус еды казался ярче американской, спасибо побочным последствиям сыворотки. Вымыл посуду, убрал комнату, застелил свежее постельное белье. Прогулялся по базе в поисках Натана, встретил только Кувата, который прямолинейно попросил не создавать проблем в отсутствии Демиана. Ян презрительно фыркнул, вернулся к себе и до вечера занимался любимой физикой с перерывами на тренировки. В золотой предзакатный час он вышел на побережье — искупаться перед сном. На море поднялись сильные волны. Ян успел зайти в воду по колено, когда сзади его окликнули. — В глаза долбишься, амфибия? Не видишь, какие волны? Тебя сейчас смоет как в дерьмо в унитазе. Он стремительно обернулся, уже зная, кого увидит на берегу. Ян холодно, предвкушающе улыбнулся и вышел из воды. Ну наконец-то. А он уже думал, они не встретятся в отсутствии Демиана. Натан собственноручно подписал себе приговор. — Какая удача, — тихо бросил Хейз. Тот стоял, скрестив руки на груди, прожигая соперника тяжелым хищным взглядом темных пронзительных глаз. — Проверим, что ты умеешь в равном бою, — в голосе Натана прорезалась едва скрываемая ярость. Все еще ныло уязвленное самолюбие после того кошмара, который устроил ему Ян в блоке Третьего Улья. Все еще не мог забыть, как тот заставил Демиана рискнуть достигнутой победой в обмен на спасение так по-глупому подставившегося Лэнджа. — Ты идиот, — бросил Ян, подошедший на расстояние двух метров, и вдруг рванулся вперед, снес не ожидавшего этого Натана ударом ноги и повалил его на песок. Завязалась ожесточенная драка с использованием самых болезненных и запрещенных приемов. Камеры с вживленным искусственным интеллектом верно определили, что происходящее не вписывается в рамки разрешенного, и быстро отправили сигнал в диспетчерскую. К избивающим друг друга Яну с Натаном рванули Куват Джуанг с другом Вахъей; на посадку в это время заходил Демиан, и увиденное на пляже заставило его парковаться быстрее. «Ян, твою мать! Тебя вообще нельзя оставлять одного!» Подлетевшие Куват с Вахъей попытались силой растащить намертво сцепившихся врагов. Несмотря на внушительный опыт драк и недюжинную физическую силу, оба оказались не в состоянии отодрать руки Яна от Ната и заставить того перестать пинать его ногами. Волны прилива окатили с головой всех четверых, и это нисколько не добавило адекватности насквозь промокшим бойцам. Куват и Вахъя вскочили на ноги, пытаясь откашляться и отдышаться; соперникам было наплевать — они продолжили кровавое выяснение отношений, не обращая внимания на воду и песок в глазах. Прекратить их драку помог Демиан. Фостер очень вовремя появился на пляже; он в одиночку с огромным трудом смог успокоить взбешенного Яна, а Натана оттащили от него взмыленные Куват с Вахъей. На помощь им уже бежали два других союзника Дема, проживающие вместе с ним на базе. Их участие очень пригодилось, когда Ян борцовским приемом опрокинул не ожидавшего этого Дема на песок, а Нат отшвырнул от себя Кувата мощным толчком и рванулся в драку вновь. На то, чтобы погасить драку, промыть полученные раны в жгучей соленой воде и ей же привести в чувство взбешенных бойцов, понадобилось не меньше десяти минут. Демиан от души обматерил друга и любовника, едва не подрался с самим Натаном и запер Яна в его комнате. «Я же просил тебя не подходить к нему!», — рявкнул он Лэнджу, на что получил увесистую затрещину и обещание утопить Хейза в этом же море. Кувату и остальным едва не пришлось разнимать Дема и Натана. Остановило только то, что Фостер в последний момент внял голосу разума: вид и у того, и у другого был таким, что бить их было уже бесполезно. За пять минут драки оба нанесли друг другу столько урона, сколько обычно не получали в поединках во времена своей карьеры. Разговор о происшедшем оставили на потом; все трое, впрочем, понимали — эта схватка была далеко не последней для давних неприятелей Хейза и Лэнджа. Слишком много у обоих накопилось счетов к другому. Демиан только выматерился сквозь зубы, получив общую сводку о состоянии разнятых врагов. Он появился на пороге комнаты Яна в двенадцать ночи. Тот делал перевязку разодранного галькой локтя. С перебинтованными пальцами правой руки и вывихнутым локтем левой делать это было сложно. Демиан забрал у него бинты и аккуратно закончил процедуру сам. Ян, к его удивлению, молча позволил ему это сделать. Фостер устроился рядом с ним на кровати и притянул его к себе. Сердце пропустило удар, когда тот, подумав, медленно положил голову ему на плечо и приник к нему всем телом. Не сумевший поверить в это Дем сначала оглушенно смотрел перед собой огромными глазами, а после, все еще не веря, перевел взгляд на светло-каштановые волосы Яна у себя на груди. Он с нежностью прижал его к себе сильнее и поцеловал в висок. Заигравшая на его губах яркая улыбка осталась незамеченной вымотанным короткой яростной дракой Яном. — Кто первый начал? — спустя какое-то время нарушил тишину Дем. Тот закатил глаза. Отвечать на очевидный вопрос не хотелось. — Он сам ко мне подошел, — помедлив, нехотя произнес Ян. Демиан тяжело вздохнул. Он и не сомневался. Они помолчали. — Вот как тебя отпускать через месяц? — задумчиво бросил Фостер. Ему было страшно и за неуправляемого в бешенстве Ната, и за свою ненаглядную бестию, которая не успокоилась бы, пока не стерла того в порошок. — Вы же самоуничтожитесь. Он с содроганием представил, в каком состоянии отошедший от сыворотки Хейз полезет выяснять отношения с Лэнджем. Натан не пожалел бы его, на это не стоило надеяться. Превосходящий Яна по влиянию и мощи в несколько раз, тот в состоянии аффекта добил бы остатки империи Велиала, которую тот столько лет создавал в Лос-Анджелесе и Лас-Вегасе. Нат не остановился бы даже перед словом Фостера, справедливо поставив свою честь выше дружеских чувств. Его могла бы образумить только жесткая угроза друга вступиться за Яна, но в таком случае разобщенных союзников с легкостью разнес бы ждавший этого Мейсон. Демиан всю юность разрывался между предложениями Натана вступить в его сеть и подсознательным враждебным недоверием лучшего друга к более взрослому и старшему конкуренту за территорию. Дем не хотел делать этот выбор, но эти двое решили все за него. Он просто надеялся, что Хейзу с Лэнджем достанет мозгов решить разногласия обычной дракой и успокоиться на этом, не пойдя дальше. — Ему пиздец, — мрачно пообещал Ян. — Ему и его бизнесу. Демиан обреченно улыбнулся. Этого и следовало ожидать. — Как бы ты не переоценил свои силы, пупс, — с нежностью произнес он, исследуя свежие гематомы и ссадины на лице своего ненаглядного. — Нат влиятельнее тебя в несколько раз, и ты это знаешь. Взгляд, которым наградил его вскинувшийся Ян, лучше любых слов выразил его чувства. — Сам, блять, пупс! Дем не смог сдержать ехидного смеха.

***

В ту ночь он не стал лезть к травмированному Яну. Просто сделал ему горловой до искр из глаз перед сном и мило предложил побить его рекорд. Спустя три секунды внутренней битвы монашки и шлюхи тот врубил таймер, завалил Дема на кровать и убедительно доказал ему собственное превосходство в вопросах сексуальной выдержки. Демиан закрыл лицо ладонями, улыбаясь и едва сдерживая смех. Довольный очередной победой Ян искренне думал, что тот смущен из-за слишком быстрого оргазма — у обоих, конечно, случались преждевременные финалы, но спустить за полминуты — такого с ним не случалось ещё со школьных времен. Наутро конфликт с Графом имел продолжение. Демиан вызвал обоих в переговорную и перегородил доступ друг к другу широким дубовым столом. На подхвате он попросил встать Кувата и Вахъю. Сам встал у кресла Яна, на стороне Ната выставил огромного двухметрового Дхиена, во времена своего расцвета бывшего капитаном сборной Индонезии. Теперь, чтобы вцепиться в глотку соперника, им нужно было успеть вскочить и перемахнуть через длинный стол. Демиан, конечно, подозревал, что это не являлось чем-то невозможным для Ната и Яна, но смиренно надеялся на присутствие рядом самого себя и своих лучших бойцов. — Нахрена ты меня сюда притащил? — мрачно спросил Натан. Он буравил тяжелым многозначительным взглядом такого же радостного Яна и думал о том, успеет ли Дхиен его перехватить. Хейз напротив него думал о том же самом с той лишь разницей, что перехватывать его пришлось бы Фостеру. И, он уверен, тот вряд ли смог бы его остановить. Но время пока не пришло. — Я хочу, чтобы вы закрыли ваш вопрос здесь и сейчас, — кратко объяснил Дем. — Через месяц я выпущу Яна, и дальше мы будем разбираться уже между собой. Я не хочу, чтобы вы, два кретина, — он холодно посмотрел Натану в глаза. Тот ответил ему таким же ледяным взглядом, — друг друга поубивали. — Убивать я его не буду, Дем, — лениво отозвался Граф. — Я знаю, что ты его любишь, можешь не переживать. — Много чести — марать руки об такого, как ты, — с презрением бросил Ян. Он сидел, расслабленно откинувшись в своем кресле, скрестив руки на груди и всем своим видом стараясь убедить Демиана в собственном спокойствии. До поры до времени. Натан, наоборот, был максимально собран — это было видно в каждом его жесте, в том напряжении, которого отчетливо сквозило в его крупном спортивном теле. Он навалился локтями на стол и пил кофе со льдом. Куват с Вахъей молились только о том, чтобы суметь попасть усыпляющими дротиками в этих двоих в случае очередной драки. Разнимать Яна с Натаном они хотели сейчас меньше всего. Суммарный вес обоих переваливал за двести пятнадцать килограммов. — Марать руки?! — прорычал задетый Лэндж. Видят звезды, он старался себя контролировать ради их дружбы с Демианом, но эта тупая белая сука даже не пыталась спасти ситуацию вместе с ним. — Это я об тебя мараться не хочу, малолетняя дрянь! Мне тебя снести, как говно по столу размазать! Не дорос еще до того, чтобы мне угрожать, лицемер! — Заткнулись оба, — рявкнул Дем. Он уже не надеялся на восстановление отношений этих двоих, но терпеть их постоянные пикировки не собирался. Сегодня они должны были закончить их конфликт раз и навсегда. Если он чего-то хотел, он этого добивался. — Лицемер? — вкрадчиво уточнил Ян. Из всей тирады Ната его зацепило только это слово. — Обоснуй. — Я мог бы, — ядовито усмехнулся тот. — Только, боюсь, тебе это очень не понравится. — Я предлагаю вам подраться при мне, — вклинился в их диалог Демиан, и оба, забыв друг о друге, с удивлением обернулись к нему. — Да, — раздраженно кинул Фостер. Он сам очень не хотел этого, но другого выхода не было. Ему необходимо было уберечь обоих от дальнейшего противостояния. — Не в этом кабинете, конечно, а на пляже. Драться будете по стандартным правилам, без раундов, секундировать будем мы, — Дхиен, узнавший об этом только сейчас, кивнул в знак своего согласия. — Проигравший исполняет любое желание победителя, вы жмете друг другу руки и после этого ни один из вас не лезет к другому ни через месяц, ни через год, — Фостер положил руку на плечо готового кинуться Яна. Незаметно его погладил. — Бой до сдачи, отключки или нокаута. Реванша нет. Делаете все, что хотите, но на следующий день вы забываете об этом и прекращаете эту херню, — он по очереди посмотрел в глаза Нату и Яну. — Согласны? В кабинете воцарилась тишина. Слышно было, как накатывают волны на песок недалекого пляжа и поют птицы в густых тропических зарослях, подходящих вплотную к черте селения. Было видно, что ни Ян, ни Натан не согласны с таким раскладом; оба хотели победить не только в драке. Им было мало одной лишь простой победы, хотелось полного уничтожения активов соперника, лишения его наработанных ресурсов, авторитета, статуса и связей. Оба считали, что были способны разрушить жизнь другого и не задумываясь сделали бы это — если бы хватило собственных сил. Убивать никого никто бы не стал; зачем лишать соперника чудной возможности увидеть, что сотворил с ним другой и прочувствовать горький вкус поражения в полной мере? И, тем не менее, ни Яну, ни Натану не хотелось спорить в этот момент с Демианом. Если бы не его присутствие, трое индонезийских бойцов не смогли бы остановить двоих заклятых врагов. Но слово Фостера значило слишком много для обоих. Не прислушаться к нему они не могли. — Мейсон будет очень рад, если вы перегрызете друг другу глотки, — добавил Демиан. — Он уже трахнул нас «Авророй», ты хочешь повторения? — он глянул на мрачного как ночь Лэнджа. Того напоминание о потере крупного денежного актива разозлило еще сильнее. — Где гарантия, что Ян после того, как выйдет отсюда, не начнет ему помогать? — прямо спросил он. Природная реакция Дема не помогла ему перехватить рванувшего к Нату любовника. Прошипев «пиздец тебе, мразь», Ян за доли секунды перелетел через стол и вцепился в горло Натана стальной хваткой. Тот размаху зарядил ему прямо в его болевую точку, осознанно уколол врага тем, что тот в себе ненавидел. Кровное родство Яна с ублюдком Мейсоном отпечаталось в его биографии несмываемым кровавым пятном; человек, способный предать ради власти родную маму, не раз избавлявшийся от друзей и братьев в борьбе за место под солнцем приходился ему родным отцом, и в юности Ян избивал каждого, кто имел неосторожность об этом вспомнить. Родное гетто травило сбежавшего из-под власти отца мальчишку, узнав о том, кем он являлся. Только отрекшись от всякого родства с Мейсоном и загнав в реанимацию тех, кто не захотел об этом забыть, тот смог переписать свою историю с нуля. Ян предпочел бы переписать ее и на бумаге, но его фамилию носил отец Мейсона, в свое время оплативший его лучшему другу дорогую операцию… поэтому достигнув возраста совершеннолетия, Хейз оставил ее себе, так и не приняв факт того, что человек, ставший причиной смерти его матери, приходился ему родным отцом. А сейчас Натан милосердно напомнил ему об этом, и Яну в один момент сорвало предохранители. Он пришел в себя, успокоенный легким снотворным. Рядом валялся в беспамятстве Лэндж, получивший такой же подарок от Кувата. — Ваш бой состоится сразу же, как только восстановитесь после вчерашнего, — железобетонно заключил Демиан, с заботой останавливая кровь из повторно разбитого носа Яна. — Проигравший выполняет любое желание победителя. И после этого с тем, кто начнет все по новой, я буду разбираться сам. Клянусь, — прорычал он, и пришедший в себя Граф интуитивно понял, что друг действительно готов был пойти ва-банк.

***

Их драка состоялась через три дня на залитой палящим сентябрьским солнцем площадкой перед входом в базу. Залечив полученные в недавней драке раны, Ян с Натаном сошлись лицом к лицу в центре очерченного круга. За ними наблюдали Демиан, Куват, Дхиен и Вахъя, свидетели данного соперниками обещания — кто бы ни победил в этой драке, после нее оба забывали друг о друге и не пытались оспорить ее результат. Нат, Дем знал это, даже в случае своего поражения не стал бы пытаться испортить Яну жизнь — не позволили бы собственные железные принципы. А вот как бы повел себя отошедший от транквилизаторов Хейз, он мог только с ужасом гадать. Эти три дня они трахались круглыми сутками в перерывах между изматывающими тренировками Яна — тот занимался как одержимый перед боем с Натаном. Демиан позволил ему взять себя еще раз. Все еще не забывший их последний раз, когда он выл в голос, пока его жестко натягивали раком, тот оторвался на нем так, что Дему еще пару дней было больно сидеть. Ни один из них не был рожден для принимающей роли; Фостер не жалел свою разнесенную жопу — ему было сложно передавать власть над собой другому мужчине. Наградой стали жаркие, наполненные нежностью поцелуи Яна, тепло его тяжелых объятий и одержимость, горящая в блестящих серых глазах. В ту ночь он обнимал Дема до рассвета, просыпался посреди сна, чтобы притянуть его к себе и невесомо поцеловать, наивно думая, что тот ничего не чувствует. Ян всю ночь наслаждался его ароматом, прижимал к себе, почти неощутимо гладил мощные плечи Фостера и сбитые костяшки пальцев. А под утро — Демиан не знал, было ли это навеянным его одержимостью сном, — он проснулся окончательно, скинул с себя одеяло, обнял его со спины и едва слышно прошептал «Люблю». Стоя под горячими лучами знойного полуденного солнца, Дем гадал про себя, послышалась ли ему эта фраза или нет. Иногда ему казалось, что происшедшее было всего лишь сном, одним из тех щемящих сердце фантазий, в которых шестнадцатилетний Ян насмешливо улыбался лучшему другу перед тем, как его поцеловать. Временами Фостер мог поклясться, что ему не казалось — сильные объятия Хейза и его неслышное признание разбудили обычно крепко спящего Дема. Он не знал и, если честно, не хотел знать ответа на мучивший его вопрос. Демиан каждый вечер умолял Яна не рисковать в поединке с Натаном, свести все к борьбе и попытаться засушить бой до скучной ничьи. Это было бессмысленно. Разъяренный словами про Мейсона, тот горел желанием уничтожить Лэнджа, вытереть им площадку на глазах у троих свидетелей их дуэли. Оставалось не больше пяти минут. С севера шли тяжелые грозовые тучи. Ян с Натаном условились начать поединок, когда те окончательно закрыли бы собой солнце. — В случае моей победы ты становишься на колени и просишь у меня прощения за те два раза, когда нападал со спины. А также на все свои поединки выходишь в форме с логотипом моего бренда, — Нат являлся владельцем одной из крупных аптечных сетей на юго-востоке Азии. Ян хрустнул пальцами и презрительно скривился. — В случае моей — на коленях извиняешься ты. И продаешь мне все свои акции «Регал Элит» по рыночной цене. Натан нахмурился. «Регал Элит», перспективный гигант на рынке автомобилей люкс-класса, не выставляла свои акции в открытые продажи, предпочитая продавать их только проверенным партнерам. Отдать их Яну значило бы лишиться огромного козыря на американском рынке и испортить отношения с их владельцами. Цена поражения была огромной. Оба скорее бы сдохли, но не сдались — на кону стояло слишком многое. — Я согласен на твои условия, — отрывисто бросил Натан. — Согласен на твои, — повторил за ним Ян. Демиан повторил озвученные правила. Туча с северо-запада медленно заслонила за собой солнце и надолго закрыла его от раскаленного побережья. Он посмотрел на готовых к схватке бойцов, на секундантов и дал отмашку начинать. Сердце билось как ненормальное, он мечтал, чтобы оба закончили быстро — независимо от результата, — и Ян вышел из этого бессмысленного противостояния без серьезных травм. «Удачи, любовь моя. Будь осторожен», — прошептал он, повторив сказанное им с утра несколько раз. Обострившимся слухом Хейз услышал и понял эту фразу, и его короткий пронзительный взгляд уколол сердце Дема неясным, но очень сильным чувством. Ян по классике начал поединок традиционным влетанием в соперника с ноги, и Дем не успел перевести дыхание после того, как объявил о начале их боя.

***

Натан был силен как африканская горилла и яростен как молодой дикий буйвол. Он выдержал первый безумный порыв Яна, отшвырнул его от своих позиций и танком пошел на него вперед. Они кружили по небольшому пятачку вытоптанной травы, награждая друг друга тяжелыми, прицельными ударами, каждый из которых мог нокаутировать соперника с одного касания. После двух минут поединка красная пелена ярости спала с глаз, оба немного успокоились и смогли вести бой более взвешенно — и вместе с тем опасно. Им достаточно было одной ошибки заведенного соперника: секундная потеря концентрации, и ослабленную защиту тараном напрочь бы снес убийственный джеб врага. Ян с Натаном донесли друг до друга несколько тяжелых ударов в голову в первые же минуты боя; у Хейза открылась сечка под левым глазом, Лэндж истекал кровью из разорванной губы. Демиан с хорошо скрытой болью в сердце наблюдал за дракой любовника и друга. Он слишком хорошо знал стиль обоих и не удивлялся тому, что оба творили. Техника Яна отличалась повышенной агрессией; первым номером как обычно работал он, и Натан с неудовольствием бился от защиты. Хейз агрессивно наседал, Лэндж стойко оборонялся, иногда пробивая в опасной близости от его болевых точек, но тот со своей идеальной реакцией не давал ему потрясти себя хоть немного. Секунданты затаив дыхание следили за боем двух мастеров смешанных единоборств: Ян считался сильнейшим бойцом планеты последние два года, Натан был звездой пятнадцать лет тому назад и с тех пор, хоть и перестал выступать, ничуть не потерял в технике и сноровке — просто не позволил его характер. По правда говоря, Лэндж очень хотел вернуться, но не давали многочисленные дела его бизнеса. Он был рад любым спонтанным дракам и никогда не отказывал друзьям в спарринге; с Демом они не один десяток часов провели в полноконтактных боях между собой, и Нат мог отнести на свой счет множество уверенных побед. Драться с Яном было тяжело, гораздо тяжелее, чем с Демианом: тому было плевать на жару, высокую влажность, полученные свежие травмы и собственную усталость. Он сохранял высокий темп, заданный еще в начале поединка; Лэндж был гораздо старше и ему становилось все сложнее успевать за вполне еще свежим Яном. «Ты отличный инфайтер, но и у тебя есть свои слабые места», — лихорадочно думал он, наблюдая за молодым зверем, наконец бросившим ему вызов. В том, что когда-нибудь им с Хейзом придется схлестнуться в очной схватке, он не сомневался и был к этому готов. Ян бился в любимой стойке, поставленной Златаном, и перебить его казалось невозможным. «Я и не собирался», — с холодным бешенством подумал про себя Лэндж. «Я тебя, сука малолетняя, по-другому уделаю». Хейз подавился горячим влажным воздухом побережья, когда его соперник вдруг рванулся вперед, пропустил тяжелый удар коленом в солнышко и снес его на землю. Нат скривился от боли, часто задышал — Демиан про себя удивился такой неосторожности друга. Бой перешел в активную борьбу на земле; оба соперника, несмотря на свой вес, стремительно меняли позиции, стремясь занять ведущую. И Ян, и Натан были технарями, фанатичными любителями заучивания сложных приемов, способных заставить соперника сдаться. Знаменитый индонезийский тренер Сатриа Хидаят часто говорил, что более талантливого ученика, чем Натан, у него не было никогда. Первый тренер Яна и Демиана Златан никогда не выделял кого-то из них, но, став старше, Дем начал замечать, что основное внимание тот уделял Яну. Он считал его умнее, талантливее друга, верил — на взрослом уровне тот вырвется вперед в их многолетней спортивной гонке. Натан был лучшим учеником Хидаята, Ян — лучшим учеником Златана Росновского, оба этих тренера считались одними из сильнейших во всем мире и часто соперничали между собой через своих бойцов. Демиан смотрел за накалившейся схваткой двух маэстро их спорта и понимал, почему в спортивных кругах лучшим тренером считали именно Хидаята. Ян совершал ошибку за ошибкой. Он не осознавал это, но Натан, начавший бой с пассивной защиты, постепенно передавливал его на земле. Лица обоих были залиты кровью, Хейз умудрился выдрать Лэнджу клок волос — случайно или специально, оставалось только догадываться. Одежда обоих превратилась в грязные рваные тряпки, обувь слетела с них еще в первые минуты поединка. Демиан болезненно вздрогнул, когда Ян пропустил очередной очевидный удар, отшатнулся и попался в расставленную Натаном ловушку. Тот заученным приемом опрокинул его на спину, обездвижил обеими руками одну руку соперника. Из такой позиции выбраться было еще возможно, если бы Хейз не отвлекся на ненужный удар ногой ему в лицо. Это, может, и принесло ему моральное удовлетворение, — Лэндж с яростным криком приложил ладонь к сломанному носу, — но драгоценное время было потеряно. Спустя несколько секунд отчаянной борьбы на пыльной площадке он занял полностью доминирующее положение, передавил Яну шею локтем и сдавил до судорог в сведенной мышце. Демиан обреченно закрыл глаза. Дхиен восхищенно присвистнул — не ожидал, что столько лет не выступавший Натан сумеет на былом опыте передавить молодого гения Яна. Куват с Вахъей вообще не верили своим глазам — тренер Сатриа говорил им, что опаснее Яна на прошедшем мировом первенстве соперников для них нет. А теперь тот потерял сознание за десять секунд у них на глазах, вчистую проиграв заматеревшему, давно забывшему про большой спорт Натану Лэнджу. Увидев, как безжизненно расслабились пальцы Яна, которыми тот пытался расцепить захват, Демиан рванулся их разнимать. Этого не потребовалось — почувствовав, как соперник под ним перестал сопротивляться, тот выпустил его из удушающего и неторопливо поднялся. Лэндж вытер кровь, ручьем текущую из носа, поправил остатки порванной рубашки, вернул на ногу наполовину сползший с нее кроссовок. Горделиво окинул взглядом замерших в восхищении секундантов. — Не так уж это было и сложно, — не мог не фыркнуть Натан, но глядя на его разбитое лицо и изможденный вид, было очевидно, что он просто мастерски играл роль. — Поздравляю с победой, Бегемот! — выпалил восторженный Дхиен, еще помнивший, как они с этим отморозком вместе выступали за сборную Индонезии в их удалой молодости. Возмущенный до глубины души Нат не пожалел последних сил на достойный ответ бывшему одногруппнику: — От бегемота слышу, понял?! Я, вообще-то, давно сменил себе прозвище! — На гиппопотама, — едва слышно отозвался Куват, за что сразу же был наказан чувствительным тычком под ребра. Демиан кинулся к бессознательному Яну и аккуратно перевернул его на спину. Кислородной маской и нашатырным спиртом он быстро привел его в сознание, стер кровь ему с лица, быстро поцеловал в щечку и дал сделать глоток ледяной воды. — Ты проиграл, белая сука, — бросил Натан, оборачиваясь и кидая взгляд на еле живого Яна. — На колени. Проси прощения за все и пообещай, что больше не встанешь у меня на пути. Для твоего же блага, видит бог.

***

Успокоить убитого своим поражением Яна оказалось сложнее, чем разнять этих двоих на пляже. Демиан как никто другой знал, как болезненно друг переносил, когда его раскатывали в спаррингах и на соревнованиях — этих боев было так мало, что он мог пересчитать их всех по пальцам, и проигрывал тот всегда более взрослым ребятам, которые занимались дольше него, но убивался до тех пор, пока не брал у них убедительный реванш. В этот раз Дем не мог успокоить взбешенного друга — тот понял, как по-глупому ошибся, и теперь метался по блоку операционной, не в силах смириться с красивой победой Графа. — Умоляю, позволь мне взять реванш! — орал Ян, кидаясь в него немногими из оставшихся в комнате уцелевших предметов. — Я сделал идиотскую ошибку, но я вел поединок! Прошу тебя, разреши мне доказать, что я не настолько кретин! — Нет, — рычал уставший от его истерики Демиан, ловя летящие в него книги, стулья, подушки и лотки для инструментов. — Мы заранее обговаривали условия, и ты на них согласился. Было сказано, что никакого реванша не будет. — Я не полезу к нему, когда ты меня отпустишь, клянусь! Мне он нахрен не нужен, он останется победителем, просто позволь мне поговорить с ним наедине, без секундантов! — Зачем?! Вы друг друга так разукрасили, что вам теперь неделю отлеживаться в автохирурге, какие, нахрен, реванши?! — Отлично, пусть это будет борцовский поединок! — заорал невменяемый Ян. — Никаких ударов, я согласен! Он испугался или это ты боишься за кого-то из нас? — Твою же мать, пупс, — Демиан устал от этого драмтеатра. От жары и беспокойства за своего любовника у него дико разболелась голова. Как чувствовал себя избитый и задушенный до потери сознания Хейз, он примерно догадывался. Сразу после их боя он едва ли не силой заставил того лечь в капсулу автохирурга и незаметно ввел ему снотворное — чтобы до вечера дал измочаленному телу восстановиться и не лез искать приключений на жопу. Ян честно выполнил условия договора до конца; побледневший от ужаса и злости на самого себя, он, переламывая собственный сучий характер, встал на колени и едва слышно процедил сквозь зубы «Прости меня». Когда Натан потребовал продолжить, так же тихо добавил «За то, что ударил в крысу, когда ты не ждал». Под красноречивым взглядом Демиана Лэндж не стал добивать побежденного еще больше (хотя очень хотелось) и гордо ушел в собственную медкапсулу — от боли по всему телу и потери крови он едва не терял сознание. Фостер обнял разбитого Хейза, помог ему подняться с влажного от их пота и крови песка. Тот с силой оттолкнул его от себя и ушел к себе в комнату, с грохотом захлопнув за собой дверь. Выждав минут пятнадцать — чтобы дать ему время немного успокоиться и принять такой разнос от от Лэнджа, — Демиан вошел к нему и едва не силой вытащил его из душа. Судя по свежим царапинам на пальцах, тот пытался выдрать из стены зеркало, чтобы разбить и осколком вскрыть себе вены. К счастью, Дем появился вовремя и заставил истерящего Яна лечь в капсулу. Вечером спектакль имел продолжение. — Ты прекрасно испортил ему жизнь моими духами в жопе и порванными связками, — пытался образумить его Демиан. — Я просил его не добивать оставшихся из твоих ребят, не снимать с производства те торговые точки, которые ты крышевал, — он увернулся от летящего в него тяжелого учебника по квантовой физике. Наука действительно могла убивать. — Ты проиграл ему честно, там не было лаки-панча или нарушения правил. Ян, успокойся ты уже наконец! — рявкнул он, видя, как эта бестия ищет, чем бы в него запустить. Все предметы в зоне досягаемости закончились. Скальпели и иглы Демиан догадался спрятать, пока тот спал. — Я ненавижу вас обоих! — крикнул Ян в отчаянии. Его щеки раскраснелись, глаза лихорадочно блестели. — Я три года был капитаном нашей сборной, мы дважды брали кубок мира! — он орал так, что было слышно в коридоре за плотно закрытыми дверьми. — И ты правда думаешь, что Натан объективно сильнее меня? — Он объективно техничнее, — устало вздохнул Демиан. — Ты правда сделал глупую ошибку, Ян. И я не позволю ему снова поднять на тебя руку. — А если я этого хочу?! — от его пронзительного крика у Фостера заложило уши. Он уже жалел о своем решении. — Дем, — интонации Хейза внезапно изменились. — Я же был под сывороткой, да? — он вымученно усмехнулся. — Как ты можешь говорить о том, что он победил чисто? У меня заторможены рефлексы, мои показатели сейчас ниже тех, которые были в Америке. Это нечестно, — с нервной улыбкой бросил Ян. Сердце Дема пропустило удар. — Твои показатели остались такими же. Не обманывай, — тихо ответил он. — Хорошо, — легко согласился тот. — На силовые показатели эта херня не влияет. А скорость реакции? Помнишь, как я тогда навернулся в ванной? Демиан тяжело вздохнул. Он пытался вспомнить, где Натан хранил ампулы с успокоительными. — Ян, — медленно спросил он. — Что и кому ты сейчас хочешь доказать? Тот с силой сжал поврежденные пальцы в кулаки. — Тебе. Что я сильнее, чем он. Лучше, как боец. — И зачем? — поинтересовался Демиан. «Ты для меня все равно всегда лучший», — хотел добавить он, но не успел. — Да потому, что я люблю тебя, идиот!! — заорал Ян. Тот застыл. Из его ослабевших пальцев выпала пустая ампула, ударилась об пол и вдребезги разлетелась на сотни осколков. В комнате воцарилась тишина, нарушаемая однотонным гудением медицинской машины. Демиан почувствовал, что физически не может сделать вдох. Тело перестало его слушаться, скованное сильным болезненным спазмом. — Повтори, — через силу выдавил из себя он. Поднял взгляд на стоящего напротив Яна. — Я люблю тебя с шестнадцати лет, — тяжело дыша, повторил тот. — И любил все это время. И я всегда ревновал тебя к нему. С тех пор, как вы познакомились, ты постоянно с ним общался. Ты его обожал. Иногда я думал, что вы встречаетесь. И что ты трахаешься с ним. Я был прав, да? — через боль улыбнулся Ян. — Я всегда его ненавидел, потому что ревновал. В тот день, когда ты пришел от него такой довольный, и у тебя из кармана выпала пачка презервативов… Я не выдержал. Я хотел его убить, но ты бы никогда не простил меня. Я пытался отбить тебя у него и поцеловал тебя первым. Потом испугался, решил, что угробил нашу дружбу, — Демиан слушал затаив дыхание. — А ты ответил и сказал, что тоже любишь. Я хотел прийти в себя, подумать, что делать дальше, где-нибудь подальше от тебя… А на следующий день увидел тебя с ним в нашем спортзале. И понял, что его ты любишь больше. А со мной целовался просто так, — голос Яна предательски дрогнул. — Ты ошибался, — прошептал Дем. — Господи, Ян, ты вообще все неправильно понял… — И я разозлился на тебя, потому что это было глупо — если ты все равно выбрал его, то зачем ты целовался со мной? — словно думая вслух, продолжил тот. Его взгляд остекленел, он замер, вспоминая события тех дней. — Ты убил нашу дружбу и все равно выбрал его, — каждое слово давалось ему с трудом. — А теперь еще спрашиваешь, почему я его ненавижу и почему хочу доказать, что я сильнее и лучше?… Он поднял на Дема взгляд, и его обреченные, тоскливые глаза скальпелем резанули тому по сердцу. Демиан хотел что-то сказать, но Ян его перебил. — И знаешь, я даже благодарен этой сыворотке, потому что без нее я бы никогда тебе этого не рассказал, — усмехнулся Хейз. Он снова отвернулся и подошел к капсуле, провел дрожащими пальцами по ее светлой отполированной крышке. — Надеюсь, ты убьешь меня, когда ее действие закончится, — он глянул на Фостера с невысказанной мольбой в глазах. — Иначе я не знаю, как с этим жить… Дем с трудом перевел дыхание и медленно подошел к нему вплотную. Он обнял вздрогнувшего Яна и уткнулся лицом ему в плечо. «Господи боже, какие же мы идиоты.» — Ян, — тихо начал Демиан, до боли впиваясь пальцами в его горячую кожу. — Я не вкалывал тебе сыворотку во второй раз. Тогда, когда я пришел к тебе в комнату с уколом, в нем был только разовый стимулятор и физраствор.