Держать удар

Передай привет демонам, когда спустишься в ад. ©

Ян замер. Демиан почувствовал, как затвердели каменные мышцы под его пальцами. Как он перестал дышать, медленно, но неумолимо осознавая, что сейчас услышал. — Что?.. — едва слышно переспросил Хейз. Он поднял взгляд от блестящей поверхности медкапсулы. Демиан обнял его крепче. — Ты сейчас полностью в сознании. Такой, каким был раньше. Ян все еще не понимая обернулся. — Но в тот вечер... — Ты был под афродизиаком, — повторил Демиан. Его била нервная дрожь, но остановиться он бы уже не смог. — То, что ты чувствовал тогда — эффект от разовых стимуляторов и долгосрочных успокоительных. Срок их действия — около суток, не больше. Сейчас ты полностью чист. Если хочешь — могу взять у тебя кровь на анализ. Да ты и сам, наверное, чувствуешь… Ян смотрел на него не мигая. Логически он уже понял. Сердце отказывалось признавать очевидное. Ну конечно. Его изменившееся состояние, так сильно отличавшееся от того, каким оно запомнилось после первого укола Ната, должно было вызвать у него вопросы, дать ему подсказку. Он ощущал себя по-другому. Ему снились другие сны, легче давались привычные тренировки. Даже острое фоновое желание, которое он так ненавидел месяц назад, было не таким сильным — теперь Ян понимал, что чувствовал собственное возбуждение, навеянное возможностью наконец не скрывать свои настоящие чувства. И присутствием рядом того, кого он любил пять мучительных лет, не в состоянии сказать ему об этом прямо, вынужденный довольствоваться простыми дружескими объятиями, а впоследствии — яростными драками, в которых оба словно невзначай пытались прижаться друг к другу сильнее… Ян резко отвернулся и сбросил с себя руки Демиана. — Я не верю… — Я тоже тебя люблю, принцесса, — горько признался тот. — И всегда любил. Люблю больше жизни. Я готов ради тебя на все, Ян. Я зашел слишком далеко, признаю. Умоляю, любовь моя, дай мне шанс все исправить… — он попытался обнять его снова, но тот порывисто отшвырнул Фостера и прикрыл лицо рукой. — Я тебя ненавижу!! — проорал зажмурившийся Хейз. — Вас обоих, тебя и Ната! — Прости меня, — прошептал Демиан. Он знал, что совершил самую большую ошибку в своей жизни, но если бы у него был выбор — он бы не раздумывая сделал ее снова. Задыхающийся от ужаса Ян опустился на колени рядом с капсулой. Он вспоминал все, что творил в эти дни, пока наивно считал себя жертвой натановского транквилизатора. Отпустив наконец себя, Хейз показал, каким он всегда был по-настоящему. Нежный обильный секс, взаимные поцелуи, признания в любви, искренние поздравления Демиану как победителю их противостояния… Совместные тренировки, каждая из которых заканчивалась горячими жаркими объятиями на полу. Бессонные ночи и полузабытые игры в душевой по утрам, когда оба пытались утопить другого в воде и со смехом проигрывали сами, не выдержав коварное испытание щекоткой. Ян зажал себе рот ладонью, чтобы не закричать в голос от накатившего ужаса и отчаяния. Это было слишком жестоко даже для Демиана… Ему было мало одной лишь победы над ним в силовой борьбе и в постели. Мало того ада, через который он заставил пройти воющего от боли собственного поражения друга. Ему надо было добить его именно так — выбитым признанием, безжалостным обманом, заставившим бывшего короля боев без правил отдать ему свое сердце на растерзание. И скорчиться от пронзившей все тело боли, когда на его глазах человек, за которым Ян пошел бы на другой конец света, медленно раздавил его у него на глазах. — Если бы это сделал Натан, я бы понял, — давясь рвущимися наружу всхлипами прошептал Ян. — Но от тебя, Дем, — его голос предательски сорвался. — Я этого не ожидал. «За что ты со мной так?!», — хотел крикнуть он, но не смог — горло сдавило железными тисками. Фостер опустился рядом с ним и крепко обнял его за плечи, не обращая внимания на попытки вырваться. Яна колотило нервной дрожью, к горлу мутной волной подкатила тошнота. Демиан шептал ему слова извинений вместе с признаниями в любви и обещаниями сделать все, что тот захотел бы. Хейз этого не слышал — он откинулся на стенку медкапсулы и вспоминал все, что позволял с собой делать… и что делал с ним сам. Дем с нежностью целовал его в щеки, ладони, шею, прижимал к себе, неумело укачивал сломленного Яна. Он проклинал себя за эту идиотскую идею и вместе с тем понимал — он поставил на кон все и выиграл. Его безумные догадки оказались верны — он был прав с самого начала, и Ян собственноручно доказал это им обоим. Доказал так, что не оставил себе шансов сохранить лицо и продолжать врать ему дальше. Напряженная недосказанность, уничтожившая их дружбу три года назад, была разрушена несколькими хлесткими фразами Яна. Демиан едва не потерял сознание, услышав то, во что уже не верил и никогда не надеялся услышать. Он ликовал — и вместе с тем ненавидел себя за то, что в очередной раз воткнул другу нож в кровоточащее сердце. — Умоляю, разреши мне загладить свою вину, — прошептал он и аккуратно вытер ему струйку крови, текущую из разбитой губы. — Я сделаю все, чтобы ты был счастлив, любовь моя, только разреши мне… — Я не верю тебе!! Я никогда не буду счастлив! — заорал Ян, отнимая руки от лица. Его щеки порозовели, воспаленные покрасневшие глаза лихорадочно блестели. — Вы с Натом сделали все, чтобы меня уничтожить. Поздравляю, Демиан, у вас это получилось. Натан так давно этого хотел — он же не мог не понимать… — Хейз рассмеялся резким, нездоровым смехом. — Он был бы рад от меня избавиться, и он это сделал, — Демиан попытался возразить, но тот не дал. — А теперь разреши мне умереть. Убей меня хотя бы из уважения. Мы же столько лет были друзьями, — Ян вымученно улыбнулся. — Дай мне просто закончить это все. В его взгляде светилась злая обреченность, смешанная с безумием. — Нат неплохо придумал. Я бы не догадался, — горько добавил он. И не справился с собой, закрыл лицо руками. Захлебнулся в разрывающей сердце боли, неслышно разревевшись в крепких объятиях Демиана.

***

Тихо закрылась дверь переговорной комнаты, где четыре дня тому назад прозвучало предложение на поединок Яна и Натана. Залечивший самые жуткие из полученных травм Лэндж подошел к сидящему за столом другу и устроился около него. Ему все еще больно было ходить, и легкие при каждом вдохе отдавали саднящим напряжением — сказывалось сломанное в поединке ребро. Но передвигаться он мог, и, едва оправившись от переломов, приступил к работе. Мысль о том, что он ткнул носом в грязь зарвавшуюся малолетнюю сучку, приятно грела сердце и словно помогала его телу восстанавливаться быстрее. Физически он был разбит, зато морально чувствовал себя прекрасно — как уже давно не чувствовал раньше. Удар, нанесенный Яном в Третьем Улье, был возвращен. Пусть и не в полной мере, как хотелось того Нату, но оба из них понимали, кем вытерли грязь посадочной площадки на глазах у пятерых наблюдателей. Натан никогда не питал к Яну особой ненависти. Максимум — легкое раздражение, смешанное с долей восхищения и неподдельным удивлением — вот как этот придурок сумел дожить до своего возраста, обладая всеми механизмами самоустранения еще в раннем детстве? Утренние новости его не обрадовали. За то время, пока он спал, рисунок игры диаметрально изменился. — Нахрена ты его отпустил? Вопрос повис в звенящей тишине переговорной. Демиан отключил звуки снаружи, и сейчас Натан мог слышать только ровный гул кондиционеров — на побережье стояла иссушающая жара. Дем поднял взгляд, и Нат с неприятием ощутил ледяной мороз по коже. «Вот только этого сейчас не хватало». «Два идиота». — Серьезно, нахрена? — повторил он свой вопрос. На гладком, отполированном до блеска столе из обработанного дерева в беспорядке лежали отрывочные записи, разноцветные ручки, ключи, блоки питания, наушники и портативные камеры. Перед Фостером стояла чашка с давно остывшим недопитым кофе — судя по его глазам, пятая или шестая за день. В кулере закончилась вода. Несколько ноутбуков, за которыми тот работал, перешли в спящий режим. Лэндж тяжело вздохнул и неодобрительно покачал головой. — Не могу так больше. Хриплый голос Дема резанул по сердцу Натана так же сильно, как мгновением ранее — его убитый, лишенный эмоций взгляд. Тот с чувством выругался про себя. Он всегда знал, что искрящее напряжение между этими двумя рано или поздно рванет и убьет их обоих. Он же предупреждал Демиана — «Этот мальчик не даст тебе жить спокойно. Оставь его и уходи. Или убей — и не мучайся. Но не думай, не надейся, что вы сможете ужиться и оставить друг друга в покое». Фостер не верил ему, взрывался, сразу лез в драку. Доказывал ему, что они лучшие друзья, клялся, что пойдет за Яна в Вальхаллу. А сейчас он сидел с разбитым повторно сердцем, и старая ненависть, сумевшая склеить его осколки в первый раз, теперь выкипела дотла. Злости и желания отомстить больше не было. Осталась только любовь — два года назад едва теплившаяся в его душе, а сейчас полыхнувшая в ней пожаром и спалившая их обоих. И вина. Саднящая, разъедающая душу вина. — Глупое решение, как по мне, — прямолинейно высказался Натан. Они не скрывали друг от друга ничего. — Он же сейчас пойдет и на эмоциях что-нибудь натворит. Либо сам погибнет — что более вероятно, — либо грохнет кого-нибудь. В худшем случае из наших. Но что-то мне подсказывает, что решит начать с себя. Демиан медленно покачал головой. Ему было так больно, что сейчас он не чувствовал почти ничего. Это напоминало онемение маленького кусочка кожи, на который он в раннем детстве пролил щелочной раствор. А может, боль действительно ушла — бессонная ночь, разбитое сердце, тяжелая силовая тренировка и пять чашек кофе способны были убить любые чувства. — Никого из наших он трогать не будет, — через силу ответил Дем. Каждое слово давалось с трудом. — Он пообещал. Нат скептически усмехнулся. Обещание врага. Очень внушало доверие. — И я ему верю, — добавил Фостер. Он нечитаемым взглядом смотрел перед собой. — Потому что ему это не нужно. Натан повел плечами. Скривился от боли, вспомнив про трещину в ключице. — А как насчет вреда самому себе? — Лэндж имел собственное мнение о возможности и желании Яна отомстить через их союзников, но спорить с другом не стал. Это было бессмысленно. — Не боишься, что его уже нет в живых? Возможно, еще не поздно вылететь на перехват. — А смысл? — тихо отозвался Демиан. — Я умолял его не делать этого, но решение за ним. Если захочет — он все равно это сделает. Натан понимающе кивнул, хотя в глубине души и был не согласен. Спасти Яна от его собственной смерти он мог бы в своей клинике на юге Индонезии. Совершенно бесплатно, к слову. Пару недель в отделении для особенно буйных — и к этой суке вернулось бы желание жить. Но Дем этого не хотел. «Ладно, до Яна мне не добраться», — решил про себя Натан. «А вот упечь туда Мейсона рано или поздно, чего бы мне это ни стоило — дело принципа». — Ты молодец, что смог, — спустя какое-то время произнес Лэндж. Он лучше, чем кто-либо понимал, чего стоило Демиану решение отпустить любовь всей его жизни. Отпустить, скорее всего, навсегда — в возможность встретить Яна еще раз Нат откровенно не верил. Не потому, что желал ему зла. Просто знал его слишком хорошо. С самого детства. — У меня не было выбора, — пожал плечами Фостер. Боль накатывала снова, пробиваясь сквозь затуманенное бессонной ночью и адской тренировкой сознание. — Он бы сошел с ума, если бы я его оставил. «Он уже давно это сделал», — сварливо подумал про себя Лэндж. «Вы оба». Вслух сказал другое: — На чем он улетел? — На «Мелодии», — ответил Демиан. Нат сдержал порыв закатить глаза. Он и не удивился — тот дал Яну лучший из всех находившихся на парковке магнитопланов. — Он хоть знает, как им управлять? — с видимой досадой спросил он. Сразу же пожалел о своем вопросе — вспомнил, как в воздушных гонках Ян уделывал их обоих на своем «Хедлайнере». Демиан не без гордости улыбнулся. — Получше нас. Они помолчали. Тяжелая тишина безоконной переговорной, отделанной темным графитом и светло-серебряным неоном, давила на уши. Мерно гудели кондиционеры, охлаждая знойный воздух побережья до прохладных восемнадцати градусов, мерцали кнопки питания переведенных в спящий режим ноутбуков. Демиан, как понял Нат, пытался работать, но в таком состоянии вряд ли смог бы сделать что-то стоящее. По хорошему стоило силой отправить его спать — Дем был нужен ему завтра, на очередных переговорах с советом директоров компании-соперницы «Авроры». Натан, тем не менее, понимал, что сейчас тот вряд ли сможет уснуть. — Ни о чем не жалею, — произнес Демиан. Он с погасшей усмешкой глянул на забытые записи Яна, лежащие на столе. Родной любимый почерк, который в школе не понимал никто, кроме него. Листы с торопливыми заметками он заботливо рассортировал, вложил в файлы и закрыл в отдельной большой папке с цифровым замком. От остальных вещей Яна избавился, а от этих записей — рука не поднялась. Его зубную щетку, книги, одежду безжалостно сжег, ноутбук отдал знакомому мальчишке из ближайшего села. Посуду разбил об стенку, осколки кинул в тот же костер, где догорали учебники по квантовой физике. Тяжелее всего было отправлять в стирку постельное белье. От него все еще ощутимо пахло Яном. Любимый неповторимый запах, не изменившийся с тех пор, когда они вместе жили в Третьем Улье. Он так обожал утыкаться носом ему в шею во время их шуточной борьбы, незаметно наслаждаться жёстким брутальным запахом лучшего друга, вспоминать о нем во снах… Дем загрузил постельное в стиралку и долго сидел перед раскрытой дверцей, не в силах нажать на кнопку пуска. Потом медленно вытащил оттуда простынь, в последний раз прижал ее к себе, вдохнул всей грудью щемящий сердце аромат… В глазах потемнело. Он швырнул простынь обратно и включил самый долгий режим из всех, которые были. — Ни о чем, — прошептал Фостер, и Нат, мельком глянувший на повзрослевшего за самую долгую ночь в его жизни друга, крепко обнял Дема за плечи.

***

— Я ни о чем не жалею, Бернард. Ироничный тон Ганнара вызвал у Ройса стойкое желание приложить того графином с водой. Он пригласил его на аудиенцию по поводу предстоящего боя и, видят звезды, начал заводиться уже с первых минут. Гонорары его новый фаворит просил действительно большие, но не это было причиной крепнущего раздражения Бернарда. Уверенность в собственном превосходстве и самовольность Ганнара Нельсона удивляли даже аристократа Ройса, не говоря уже о его помощниках, которые того ненавидели. Опоздать на важную встречу, сорвать конференцию, позвонить ему в шесть утра или в десять ночи — Ганнар не видел в этом ничего предосудительного. О его многочисленных конфликтах с членами сборной Бернард вообще молчал — высокомерный норвежец не смог влиться в коллектив и теперь забивал на флагманские обязанности, предпочитая проводить время на охоте и в боулинге. В его отсутствии обострилась вражда Джеса и Энтони; не сдерживаемые более железной рукой Яна, они принялись цеплять друг друга с удвоенной силой. Ройс уже несколько раз вызывал охрану, чтобы разнять драки, устроенными этими двумя; не смирившись с жестоким нокаутом от Рэмси, его заклятый враг Энтони изощрялся как мог, выдумывая самые фантастические способы испортить Джесу жизнь. Ставший негласным лидером сборной после ухода Яна, тот переделывал уклад под себя, с чем несносный Галлахер был агрессивно не согласен — он считал свое поражение досадной ошибкой и справедливо полагал, что заслужил капитанское звание больше. За несколько месяцев непрерывных разборок эти двое так надоели Бернарду, что у него начинала болеть голова от одного упоминания имен Джеса и Энтони. Ганнар, к слову, никак не помогал ему облегчить ситуацию: он флиртовал с девушкой Энтони, чем записал себя в первые строчки его врагов, и подкатывал к сестре Джеса — и похоронил надежды на нормальные с ним отношения, когда изменил ей с девушкой Сида Голдена. Все трое возненавидели охреневшего новичка и при личной встрече пообещали разукрасить ему физиономию; Ганнар предусмотрительно брал с собой везде охрану, чем несказанно усложнял ситуацию с и без того забитой парковкой. Бернард не раз ловил себя на мысли, что очень ждет возвращения Яна. Он знал, у того не было шансов в бою с этим стероидным монстром, не имевшим слабых сторон, но смиренно надеялся на восстановление хоть какого-то порядка. Он вызвал Ганнара к себе с целью мягко намекнуть ему об обязанностях капитана сборной и ради приличия спросил, нравится ли тому у них в Америке. Ответ Нельсона не заставил себя ждать: — Гонорары у вас, конечно, выше, и за рекламу платят больше. Но в норвежской сборной были ребята техничнее, настоящие спортсмены. если вы понимаете, о чем я, — Бернарду захотелось облить его водой. — Они все были мастерами спорта в своих дисциплинах и выигрывали чемпионаты мира, а здесь… — Ганнар натянуто улыбнулся. — Джес — мальчишка с улицы, драться учился там же, это видно по его стилю. Энтони — талантливый, конечно, и технарь каких поискать, я всегда болел за него, но борьбу ему еще подтягивать и подтягивать, да и психика у него неуравновешенная, он больной на голову псих. Сид, Джордан, остальные — нахватались где-то чего-то и строят из себя мастеров. Интересно было смотреть только на Яна, когда он выступал. И еще на этого малыша — куда он, кстати, делся? — Рика, — процедил сквозь зубы Бернард. — Да, Рика, — согласился Ганнар. — У него была неплохая база самбо, но он, к сожалению, ушел… Бернард долго боролся с собой, но вскоре сдался. — Что ж ваша элитная сборная всегда проигрывала нашей? Нельсон подавился бергамотовым чаем. «Так тебе и надо», — злорадно подумал Ройс. — Я никогда не проигрывал вашим лидерам, — прокашлявшись, холодно отрезал Ганнар. — Я как капитан вообще никому не проигрывал. А остальным… просто не везло. В Европе мы всегда были первыми. Бернард согласно кивнул. Он знал — сильнее норвежской сборной в Европе никого не было. «Возможно, случится чудо, и Ян сможет вынести эту европейскую суку», — подумал он про себя. «Хотя, на что я надеюсь? Ян отдыхал на островах все это время и вряд ли тренировался так, как раньше. В конце концов, ему это просто надоело». — А что будет после Яна? — подумав, спросил Ганнар. Он сменил гнев на милость и теперь хотел знать, оставит ли Бернард его первым номером сборной. Он ежемесячно получал крупные отчисления от американской федерации спорта и надеялся, что Ройс оставит его флагманом на следующем командном чемпионате — через полтора года. Мейсон просил его оказать ему одну небольшую услугу — в матче против Индонезии выйти в клетку с одним темнокожим метисом и раз и навсегда закончить его спортивную карьеру. Можно переломом шеи, можно разрывом связок и сухожилий или обширной травмой позвоночника — способ не имел значения. Ганнар все равно не планировал задерживаться в этом спорте надолго. Бернард глянул на него с вернувшимся раздражением. Да, оба знали, Нельсон шел большим фаворитом в поединке с Яном, но чтобы задавать такие вопросы, надо было сначала его победить. «А после вашего боя с Яном победитель будет драться за звание капитана с победителем пары Джес-Энтони», — хотел было ответить Ройс, но сделать этого ему не дали. Двери в его роскошный кабинет неслышно разъехались, и со стола слетел рекламный контракт Ганнара, заключенный с брендом спортивного питания. От окна повеяло теплым сквозняком. Ройс с Нельсоном синхронно повернулись к вошедшему. Они не ждали никого. — А после боя со мной ты, шлюха норвежская, умотаешь обратно к себе в Тронхейм.

***

Он пересек воздушную границу Индонезии и рванул через Тихий океан к западному побережью Штатов. «Мелодия» с короткого разгона набрала разрешённую на местных широтах скорость и, если бы не многократные предупреждения бортовой системы, с лёгкостью набрала бы еще. Ян твёрдой рукой провёл машину через два тихоокеанских урагана и взял ближе к северу — внял наконец отчаянным советам береговой охраны. Он вел рискованно и жестко, ни разу не отдав управление проверенной автоматике. Мысли и эмоции блокировались; на время полёта он жил в одном ритме с вибрациями огромной машины. Ночной Лос-Анджелес встретил его ослепительными огнями посадочной полосы и порывистым боковым ветром. Ян вынырнул из уютного анабиоза, в котором находился последние три часа. Привычный беспорядок заходящих на посадку магнитопланов и резкие потоки теплого сентябрьского ветра заставили очнуться, вспомнить все, что он так старательно пытался забыть. Родной город встречал своего выкормыша спустя два долгих месяца его отсутствия. Ян посадил машину, сделал запрос на взлет и отправил заправленную «Мелодию» на автоматике обратно ее владельцу. Убедившись, что магнитоплан набрал безопасную высоту и взял верное направление, снял себе номер в одном из безликих отелей на последнем этаже девяностоэтажного бизнес-центра. На скорую руку дал автограф узнавшим его фанаткам, пожал руку давнему знакомому, с которым когда-то были соседями в Третьем Улье — тот тоже смог выбраться из этой помойки и сделать себе красивое подобие лакшери-жизни с дорогими номерами и завтраками в постель. Известил спортивного агента о своем возвращении, попросил прислать договор на бой с Ганнаром Нельсоном. И только после того, как за ним закрылась тяжёлая звуконепроницаемая дверь роскошных апартаментов, Ян позволил себе сползти по стенке на идеально вымытый пол. «Я не вкалывал тебе сыворотку во второй раз.» «Ты сейчас полностью в сознании. Такой, каким был раньше.» «Я люблю тебя. И всегда любил. Люблю больше жизни. Я готов ради тебя на все». «Умоляю, любовь моя, дай мне шанс все исправить…»

***

Одним безликим языческим богам, в которых они с лучшим другом верили в детстве, было известно, как ему удалось не всадить себе в висок заряд из любимого игольника. И почему, отодрав себя от пола на рассвете, он не вскрыл себе сонную артерию ножом во время завтрака. Ян наскоро перекусил картофельными ньокками в сливочным соусе с креветками и шпинатом и тартаром из говядины со страчателлой, а после уснул крепким беспробудным сном до обеда. Проснувшись, принял душ, заказал себе новую одежду из ближайшего торгового центра и вызвал к себе собственный магнитоплан. «Хедлайнер» прилетел к нему не больше, чем за сорок минут. За это время Ян успел связаться с Рэндаллом Хантером, Мегалодоном и Алистером Кингом и получить от них информацию о текущем положении дел. Поражение в противостоянии с Демианом и Графом нанесло ощутимый удар по его империи. Некоторых ребят еще не успели вытащить из-под ареста, значительная часть оставалась на реабилитации после полученных травм, а остальные по кусочкам восстанавливали утраченное влияние в Лос-Анджелесе. Половина торговых точек, ранее находившиеся под ведением ребят Яна, под давлением перешла к другим людям, давно ожидавшим, когда его выключат из игры. Две крупные перспективные компании, обещавшие продать ему часть ценных бумаг, разорвали договор. Нелегальный товарооборот лекарств, оружия и наркотиков, происходивший в Третьем Улье, выключил его из цепи продавцов и поставщиков. Его репутация была уничтожена, те, кто раньше верил в него как в неприкасаемого властелина Улья и всего юго-восточного района Лос-Анджелеса, усомнились в могуществе своего короля. Ян выделил для себя тех, с кого хотел бы начать в первую очередь. Связавшись с Мегой и Рэндаллом, он планировал навестить некоторых людей, которым не определенно следовало наносить удар ему в спину.

***

Первым попал под раздачу бизнесмен Альтаир Дево, в свое время неосмотрительно решивший наказать юного выскочку за слишком быстрое восхождение наверх. Избитый до перелома обеих рук и внутреннего кровотечения в своей же машине, он долго восстанавливался от возмездия Яна и его преданных гончих, а после затаился, зализывая раны — готовил план мести. Узнав о неожиданном поражении Хейза бывшему лучшему другу и его фиктивном отбытии на острова, Альтаир сразу же связался с советами директоров компаний «Аэроглайд» и «Скаймакс». Ян, он знал это, собирался приобрести по два процента у каждой и даже подписал соответствующие фьючерсы. Альтаир настоял на разрыве договоренностей, пообещал выплатить половину компенсации и приобрел едва вышедшие в продажу акции по сверхрыночной цене. «Аэроглайд» и «Скаймакс» упрямиться не стали — было еще неизвестно, вернется ли Ян и выполнит ли свою часть договора. Рисковать они не могли — акции дорожали каждый день, а Альтаир предлагал очень уж выгодные условия. Став счастливым обладателем ценных бумаг, за которыми Ян охотился два с половиной года, Альтаир Дево почувствовал себя наконец отмщенным. До тех пор, пока окно его огромной гостиной, в которой прохладным сентябрьским вечером он наслаждался классической музыкой с бокалом просекко, с грохотом не разлетелось на осколки. Влетевший в комнату Ян ударом ноги вырубил вскрикнувшего Дево. Тот бездыханной куклой упал с роскошного дивана на персидский ковер, пачкая его хлынувшей ручьем кровью из разбитого носа. Ян еще несколько раз приложил лежащего неприятеля головой о мягкий ворс, связал ему руки, тяжелой пощечиной привел в чувство и швырнул в огромное кресло. — Камеры уже вызвали полицию, — прохрипел Альтаир, едва видя перед собой сквозь красное марево сотрясения мозга. — Камеры отключены глушилками, — равнодушно отозвался Ян и вытащил из кармана любимый армейский нож. Глаза Альтаира потрясенно расширились. — Тебя посадят, придурок. Хейз небрежно улыбнулся. — Верю, что мы найдем компромисс. Одной рукой он сломал побелевшие от тугих веревок пальцы Альтаира. Тот закричал в голос, из глаз брызнули слезы. Больно было так, что стиснуло дыхание; Ян почти одновременно с силой наступил ему на пальцы ног — мягкие домашние тапочки слетели, и теперь ничего не защитило его кости от второго болезненного и мучительно долгого перелома. Дево зашелся в немом крике, пытаясь не показать этому ублюдку свою слабость и вместе с тем почти теряя сознание от адской боли. Ян поднес нож к его сонной артерии. У них было мало времени. Снаружи его ждали. — А теперь выбирай, Альти, — несмотря на хорошо сыгранный образ миллионера, который играл Дево, Ян знал — тому только недавно исполнилось тридцать. — Ты сам, — он опрокинул его в кресло и сдавил ему горло до темноты перед глазами, — твой старший сын, — Альтаир пытался ударить его ногой или разорвать веревку на руках, но это было бессмысленно, — твоя сестра, — Ян не глядя ударил рукоятью ножа, в которую был вживлен электрошокер, и левая нога Дево на минуту утратила способность двигаться, — сын твоей сестры или возврат моих акций «Аэроглайда» и «Скаймакса»? — Я купил их честно, — просипел Альтаир, чувствуя, что еще немного — и продавать их будет некому. Эти бумаги делали его влиятельнее любых из соперников-приятелей, с которыми они играли в гольф или пили утренний кофе за чтением новостей. Он не мог отказаться от них так просто… Сдаться без боя, принять тот факт, что псих без страха, совести и милосердия во второй раз обыгрывал его в его же игре. — И я куплю честно, — пожал плечами Ян. — По рыночной цене. Неделю спустя два блудных процента «Аэроглайда» и «Скаймакса» были у него на руках. В полицию Дево сообщать не стал — Хейз доходчиво перечислил ему порядок людей, в котором планировал уничтожить все немногочисленное семейство Дево. Оба знали — Ян не тронул бы сына и племянника Альтаира, те еще не доросли до возраста искупления за грехи своих родителей. Дети остались бы живыми и невредимыми. И росли бы под опекой любящей бабушки, убитой известием о странном исчезновении сына и дочери. После того, что сделал с ним Демиан, Яну нечего было терять. Он играл безрассудно, жестоко, полагаясь на собственное бесстрашие и железное слово «хочу». Раньше у него был кодекс чести, холодный расчет, страх подставить своих людей под удар. Теперь его не останавливало ничего. Мега, наблюдавший за действиями союзника и друга, с холодком по коже думал о том, что Ян, возвращающий утраченные территории себе, подсознательно искал свою смерть.

***

Он и не думал, что найти ее окажется так тяжело. Дни напролет проводя в бессмысленных и кровавых разборках за возврат утраченного влияния, по ночам Ян лежал в очередной комнате безликого отеля и не мог уснуть от боли в разбитых костяшках. Он жил как животное — дрался, трахался, ел, спал и снова дрался. Всемогущий темный ангел-хранитель находился при нем неотлучно. Мега не знал, каких богов ему стоило благодарить за то, что в течение этого безумного месяца Яна ни разу серьезно не ранили, не убили и не упекли под арест. Апофеозом его безумства стал тот день, когда Хейз без приглашения вломился в кабинет Ройса и устроил безобразное побоище с Ганнаром Нельсоном. По словам очевидцев, в приемной сотрясались стены, падали шкафы, летали табуретки и чашки с горячим чаем, а вызванная охрана была безжалостно вышвырнута из кабинета Бернарда до прихода подкрепления. Мега с болью в сердце отмечал, что Ян теперь ничего ему не рассказывал. Он словно отстранился от них всех невидимой, но очень прочной стеной, не подпуская к себе близко товарищей, с которыми разделил детство в Третьем Улье. Теперь друзей у него не было; остались только союзники и партнеры по делам в бизнесе. Даже Рэндаллу Хантеру, с которым они провели на стрельбище не одну ночь, он перестал улыбаться при встречах. Ян вообще перестал улыбаться. Мегалодон не знал, что происходило с ним эти два месяца, но мог догадываться по одному только его взгляду. Взгляду животного, которого арканом тащили на бойню.

***

Юлиану Вишневецкому, офицеру военно-морской пехоты, и продавцу нелегальных дешевых лекарств Тайлеру Янгу повезло не больше, чем Альтаиру Дево. Юлиан, ненавидевший Яна с его пятнадцати лет, грязно подшутил над Анной Гарсией, за что был пойман на выходе из собственной квартиры и забит электрошокером до потери сознания. Тайлера Янга, совершившего налет на один из магазинов спортивного питания в родном гетто Яна, вышвырнули с окна второго этажа и заставили выплатить хозяину лавки огромную компенсацию. Владелец известной марки военно-транспортной техники Тайрон Рэмпэйдж подставился глупее всех — он помнил о нанесенной Яном обиде еще год назад, когда за оскорбления в адрес его погибшей мамы тот вынудил его обратиться в клинику пластической хирургии. Тайлер отправил ему открытки ручной работы, где с легкой руки искусственного интеллекта были изображены обнаженные Ян с Демианом в момент секса с Хейзом в принимающей позиции. Нейросеть постаралась на славу — опубликованные в сеть ложные снимки произвели фурор. Ян даже не стал ничего объяснять, просто пополнив собственную приватную коллекцию серией настоящих фотографий — на которых он долго и со вкусом трахал Тайлера в рот. Так проходила осень.