Презренная

Весь день, казалось, ушел в пустую. Едва ли не с утра Мэй сидела в компании Брэдфорда, Ксевера и Стокмана, работающего над ногами для рыбы-мутанта. В то время, как Бакстер вел себя подобно безумному гению, бормоча какие-то крайне умные термины себе под нос и эмоционально реагируя на каждое удачное или наоборот действие, Ксевер без конца жаловался на ожидание и спрашивал, когда наконец Стокман закончил свою работу. Естественно, нетерпение рыбы и его огромнейшее желание поскорее встать на ноги, не обошлось без подколок Брэдфорда. Мэй же было совершенно не до смеха. Она хотела действий, но все, что ей оставалось делать, так это болтать о каких-то абсурдных глупостях с этими тремя и иногда играть в карты с Брэдфордом. Шреддер вместе с Тигриным Когтем где-то ходили, делая свои «важные дела верхушки», а Карай была в городе, наверняка занимаясь чем-то интересным вроде надирания чужих задниц. — Бостон, — сказала Мэй, с мученическим видом взглянув на Брэдфорда. — Что? — непонимающе спросил пес. — Города, — закатила глаза девушка. — Мы играли в города. — Это было час назад. — И? — Сколько еще?! — нетерпеливо выпалил Ксевер, приковывая все недовольные взгляды к себе. — Осталось еще немного… — протянул Стокман, не отрываясь от проводов, в которых копался. — Ладно, — махнул лапой Брэдфорд. — Что угодно, чтобы не слушать их болтовню. — Бостон, — повторила Мэй. — Нашвилл, — несколько подумав, ответил пес. — Лас-Вегас, — произнесла девушка сквозь тяжелый скучающий вздох. Даже никаких тренировок… — Сан-Франциско, — в таком же тоне отозвался Брэдфорд. — Остин. — Ньюарк. — Ты что, — Мэй даже почти подскочила, негодуя, — придумал его? — Нет, — пожал плечами Брэдфорд. — Хочешь — сама проверь. Заодно поумнее станешь. — Готово! — торжественно объявил Стокман, закрутив последнюю гайку, и тут же переметнулся к пульту управления с несколькими рычажками. — Ксевер, сейчас ты будешь ходить. — Он потянул один из них, и мутант поднялся на ноги, удивленно таращась на свои механические конечности. Сделав первые, успешные шаги, он намеревался произнести какую-то пафосную речь, начав с громкого: «Наконец я…» — как вдруг в его новых ногах что-то перемкнуло, и со следующего шага они тут же заработали на полную мощность, унося Ксевера вперед на большой скорости. Он со всей силы припечатался в стену, а затем ноги понесли его в противоположную сторону, где почти повторилось то же самое, если бы Стокман не развернул его, но вот остановить так и не смог — и так Ксевер и носился из одного конца в другой, пока не перевернулся, и ноги начали бить по полу, сотрясая ужасающим лязгом просторный зал. — Я готов смотреть на это весь день! — расхохотался Брэдфорд. — Замолчи! — рявкнул Ксевер, пытаясь удержать свои новые самовольные ноги. — Ты, — он злобно зыркнул на Стокмана, — немедленно останови это! — Сейчас-сейчас… Стокман все что-то крутил, вертел, но ничего не происходило, и он вышел из себя и швырнул пульт о пол Бакстер — тогда все прекратилось. — Стокман! Хохот Брэдфорда и Мэй прервал гневный голос Шреддера, стоявшего за спиной самопровозглашенного горе-гения — от неожиданности тот и подпрыгнул, обернувшись на лидера Клана Фут. — Мистер Шреддер… — пролепетал он. — Давно вы тут стоите?.. — Достаточно для того, чтобы увидеть твой провал, — почти прорычал он, сжав кулаки, отчего Стокман поежился. — Мое терпение подходит к концу. — Да, сэр, — нервно пробормотал Стокман. — Механизм управления оказался капризнее, чем я… — Достаточно! — рявкнул Шреддер, и тот едва не выронил из рук аппарат, вздрогнув. — Если он не научится ходить — ты разучишься. — Не гневайтесь! — попытался успокоить его Стокман, панически жестикулируя. — Дело в том, что… — Не успевшие даже толком начаться оправдания были прерваны появлением Карай. — Отец. — Она выглядела встревоженной. — Мы видели, как черепахи с кем-то дерутся. — Ее слова тут же приковали все внимание к себе — Мэй в особенности, и она тихо подошла поближе. — Эти кто-то похожи на слизь… Как будто мозг внутри каких-то роботов. — Кажется, кто-то неслабо приложил ее головой, — буркнула, скорее самой себе, Мэй, покрутив пальцем у виска, и Стокман покосился на нее, все еще не привыкнув и не поняв, как она может так бесстрашно выражаться и говорить все что вздумает в присутствии Шреддера. — Твоя задача — уничтожить черепах и найти Сплинтера, — отрезал Шреддер, не желая даже выслушивать дочь. — Все остальное — лишнее. — Лишнее?! — казалось, слова Шреддера возмутили Карай. — Отец, ты не хочешь знать, что происходит: откуда взялись роботы… Ученики Сплинтера — черепахи-мутанты, а твои люди превратились в ужасных уродов… Почему ты не хочешь знать, что творится? Жизнь — это не только твоя вендетта! — Все остальное неважно! — воскликнул лидер Клана Фут. — Или ты забыла, что Хамато Йоши сделал с тобой. — Он положил руку ей на плечо и чуть наклонился, чтобы Карай слышала все четко и ясно. — С нами. Карай нахмурилась, поджав губы, и Шреддер добавил с зубовным скрежетом: — Каждый день, прожитый Сплинтером, — пятно позора, которое мы должны смыть. Помни о своей задаче, Карай. — Хорошо, отец, — кивнула девушка, потупив взгляд, развернувшилась и отправилась к выходу. Мэй проводила ее тяжелым, хмурым взглядом. Будь она на месте Карай — достала бы и убила бы Сплинтера при первой же возможности. — Мэй, — повернулся к ней Шреддер. Она тут же выпрямилась и серьезно посмотрела на него. — Следи за Стокманом и его работой. Он твой подопечный, раз уж ты вступилась за него. — Да, учитель. Шреддер оставил своих подручных, удалившись из зала. — Говоря об этом… — сказал Стокман, замявшись. — Почему ты это сделала? — Не принимай мой поступок за проявление доброты, — она недовольно посмотрела на него. — Это прагматизм, — и, приняв позу руки-в-боки, скомандовала: — Теперь иди и работай. — Да, мэм.

***

Следующий день был почти таким же: Карай вновь отправилась в город; Стокман продолжал свою работу; Ксевер снова жаловался — на сей раз пуще прежнего, так как опасался повторения вчерашнего происшествия, — а Брэдфорд и Мэй коротали время за игрой в карты. И всю эту выстроившуюся идиллию прервал появившийся на пороге Тигриный Коготь. Поначалу на него никто не обратил внимания: лишь взглянули на распахнутые двери и, убедившись, что это был не Шреддер, продолжили заниматься своими делами. И продолжили, наверное, и дальше его игнорировать, если бы не громкий, четкий, с претензией поставленный вопрос: — Чем вы тут занимаетесь?! — Важным делом, — отозвалась Мэй, отбив ход Брэдфорда. — Делаете нашу рыбу сухопутной? — язвительно спросил Тигриный Коготь, пройдясь вперед, к Стокману и Ксеверу, от чего первый вздоргнул, приготовившись к очередным гневным нотациям или еще чему похоже. Мэй повернулась в их сторону, взглянула на Тигриного Когтя, оценивая его настрой, и вернулась к игре в карты, краем уха все же держа бдительность по отношению к тигру-мутанту. Несколько минут он молча наблюдал за работой Стокмана, иногда хмыкая и тяжело вздыхая, и наконец от напряжения тот выронил из рук отвертку. — Жалкое зрелище, — презрительно сказал Тигриный Коготь, и от его комментария Стокман только еще больше разнервничался, не в состоянии нормально взять что-либо в руки и истекая потом, что только увеличивало презрение тигра, за ним росло напряжение Стокмана… В общем, замкнутый круг. — Да что ты там копаешься?! — недовольно буркнул Ксевер. — Я такими темпами никогда не встану! — Это кропотливая работа, — оправдался Стокман. — Если что-то пойдет не так, повторится вчерашнее. — Ну уж нет! — отрицательно покачал головой Ксевер. — Такого я не хочу. До сих пор все болит. — Я не понимаю, — как бы невзначай задумчиво произнес Тигриный Коготь, — почему Шреддер дал тебе второй шанс. На его месте я бы… — Помалкивай, пушистый, — отрезала Мэй, вклинившись в разговор, грозящий перерасти во что-то намного более неприятное. — Замолчать стоит тебе, девчонка, — рыкнул Тигриный Коготь. — Шреддер и без того принимает к нам всякий сброд. А ты еще и этого привела, — указал он на Стокмана. — Не знаю, какую пользу ты в нем разглядела… Даже если ему удастся поставить Ксевера на ноги, дольше он здесь не задержится. — А это уже мне решать. — Мэй скрестила руки на груди и ухмыльнулась. — Тебе? — В его тоне послышалась усмешка. — С чего бы это? — А, так ты еще не слышал… — с наигранным удивлением сказала Мэй. — Он теперь мой подопечный. — И что с того? — фыркнул Тигриный Коготь. — Ты — моя подопечная, так что и он тоже. Я здесь главный. — Вассал моего вассала — не мой вассал. Слышал про такое? Тигриный Коготь не нашелся с ответом, и потому решил подступиться к вопросу с другой стороны, надеясь, что сможет осадить ее таким образом: — И кто же сделал его твоим подопечным? — последние слова он повторил с издевкой. — Я сделал, — прежде, чем Мэй открыла рот, на вопрос ответил Шреддер, буквально только что вошедший в зал, и направился к своему трону, усевшись на него. — Учитель… — Тигриный Коготь был едва ли не в шоке. — Это правда? — Да, — твердо ответил Шреддер. — Кто, если не Мэй, должен отвечать за него? Во-первых, я помню, что именно благодаря ей я сохранил Стокману жизнь. А во-вторых, она давно рвется командовать, — это не было сарказмом, ядом или издевкой, как могло показаться: Шреддер озвучивал свои искренние помыслы. — Ей будет полезно познать вкус ответственности за других людей. А такие трудные случаи — самые поучительные. — Как скажете, учитель, — смиренно кивнул Тигриный Коготь. Около получаса висела тишина, прерываемая лишь металлическим лязгом работы Стокмана. Брэдфорд и Мэй отложили карты, так и не дойдя до конца игры, а Шреддер, как и стоящий подле Тигриный Коготь, наблюдали за происходящим, в зале. Наконец, Стокман решил, что можно снова попробовать дать Ксеверу пройтись — по крайней мере, пульт теперь в совершенной исправности. Он боялся этого: ведь в случае провала его могут жестоко наказать, но Шреддер настоял, решив узнать, появился лишь хоть малейший прогресс. Как оказалось — не совсем. Ксевер больше не носился кругами, но ноги не работали, как нужно, двигаясь медленно и с ужасным скрипом, как будто кто-то тащил огромную металлическую бочку по асфальту. Брэдфорд с трудом сдерживал смех, а Мэй уже было не до веселья — не в присутствии Шреддера и не после того, как он распинался о командовании и ответственности. Оставалось патетично кивать головой, как бы выражая свое разочарование. — Это безнадежно, — тяжело вздохнул Тигриный Коготь, но Шреддер лишь промолчал. Это длилось не более пяти минут — в какой-то момент двери открылись, и в зал прошла Карай, волоча что-то на спине. Она бросила это на пол, и этим чем-то оказался какой-то робот. — Роботы, — сказал она, поставив руки на пояс, — я видела их близко. Они называют себя кренгами. Стокман тут же позабыл о бьющемся о пол головой Ксевере, рванув к роботу и начав с маниакальным интересом его разглядывать. — Я предупреждал тебя! — Шреддер подскочил с трона и спустился к ним. — Меня не интересуют сказки про роботов. Не желаю о них больше слышать! Карай, впрочем, полностью проигнорировала его. — Кажется, так они управляют своими телами. — Она вручила Стокману какую-то железяку с пурпурными сенсорами. — Не знаю, может это вам пригодится. Несколько помедлив, он с осторожностью нажал на один из них, и у робота резко поднялась голова; еще одно нажатие — рука. Стокман был ошарашен и восхищен одновременно. — Это тот самый нейропередающий интерфейс, который я разрабатываю! — протараторил он, не сдерживая восторга. — Хм… — призадумался Шреддер, и вдруг воскликнул: — Видимо, что-то в этом все же есть… Хоть какая-то польза. Будь по-твоему — если тебе так это интересно, я поручаю тебе узнать все об этих «кренгах». Может, их технологии помогут нам в войне с черепахами. Молодец, Карай. Мэй сжала кулаки, впиваясь ногтями в кожу. Они с Карай всегда шли в ногу. И вот — опять. Но в следующий раз она обязательно будет на шаг впереди.