Презренная

Благодаря сделке с Лиловыми Драконами, Стокман получил от кренгов еще один нейропередающий интерфейс и смог завершить ноги Ксевера. Даже успел проверить в действии: внезапно к ним ворвались черепахи, и мутант, пользуясь силой своих механических конечностей, почти победил их, если бы не помешал подоспевший Донателло. Впрочем, сейчас это было не столь важно — шанс избавиться от черепах еще представится. На данный момент Стокман, гордый своим удачным изобретением, был одержим заполучением различных технологий кренгов и размышлениями о способах их применения. И когда Карай сообщила, что у них есть некое навороченное устройство — «детонатор эндочастиц» — Стокман загорелся непреодолимым желанием получить и его. После бесконечного потока объяснений, что это за вообще штуковина и на что она способна, Шреддер согласился, что она нужна Клану Фут, и потому Мэй, Брэдфорд, Ксевер и, конечно же, Стокман, отправились раздобыть ее. Наблюдая за загружающими фургон кренгами, Стокман вот уже в который раз повторил: — С детонатором эндочастиц мы будем непобедимы! — И каждый раз он говорил это с таким злодейским коварством, что даже почувствовал себя настоящим злобным гением, тут же раскомандовавшись: — Внимание! Действуйте по моему сигналу… — По твоему? — возмутился Брэдфорд и схватил Стокмана рукой, подняв над землей. — Умоляю! Не бейте! — Делай, что мы говорим, и благодари, что даем тебе жить. Мэй закатила глаза. Постоянные словесные перепалки давно начали ее раздражать, но скулеж Стокмана раздражал еще сильнее. Может, Брэдфорд и Ксевер однажды и вправят ему мозги, а пока пусть выпускают пар — ее и саму порывало присоединиться и всыпать ему хорошенько, но тогда ведь рухнет образ «хорошего копа». В конце концов, страхи Стокмана ее не волновали: ее дело — лишь его работа, ведь это — поле ее ответственности. Стокман — часть механизма, и всего-то. Кренги меж тем занимались своими делами, не особо по сторонам оглядываясь: момент пришел. — На старт… — протянул Брэдфорд, сжимая кулаки; Ксевер достал свой нож, Мэй вынула из ножен вакидзаси, и остальные ниндзя Фут также приготовили свои оружия. — Разговорчики, — фыркнул Ксевер. Мэй тяжело вздохнула и закатила глаза: — Вы все так любите тратить время попусту. Она спрыгнула с крыши, приземлившись на землю — за ней последовали все остальные. Как по заказанному сценарию, почти сразу появились. Переводя взгляд с одного противника на другого, и ученики Сплинтера, и члены Клана Фут были озадачены и несколько растеряны, не зная, куда и с какой стороны теперь подступиться. — Мало что кренги, так еще и эти… — фыркнул Рафаэль. — Наверное это сон! Мэй взмахнула рукой, негласно веля наступать, и все смешались в бою. — Если это и сон, — сказала она, устремляясь в сторону Рафаэля, — то точно ночной кошмар. Мэй подпрыгнула и нанесла ему удар с разворота ногой по животу. Мутант оклемался быстро, был готов нанести ответный удар, размахивая саями, но каждый раз Мэй отбивала их вакидзаси. — Я так и думал, что ты обязательно что-то скажешь, — проскрежетал Рафаэль. — Я так предсказуема? — Скорее надоедлива. Он занес сай для удара — Мэй прогнулась назад, и лезвие пронеслось на расстоянии буквально нескольких сантиметров над ее лицом. Она стала на руки, оттолкнулась от земли и, сделав переворот в воздухе, приземлилась обратно на ноги. — Надоедливость — это следствие предсказуемости. Ах! Ты меня ранил своим грубым оскорблением… Мэй замахнулась рукой для, как подумал Рафаэль, удара — однако вместо этого из широкого рукава прямо в него устремилось несколько метательных ножей. Если бы он не отшатнулся, был бы полностью исколот ими. Пока длился бой между черепахами и футовцами, кренги быстро все собрали, сели в фургон и поспешили уехать. Их было не нагнать. А потом — вой полицейской сирены. — Уходим! — бросил своим Леонардо. Мэй отпрыгнула от Рафаэля и оглянулась: Брэдфорд и Ксевер уже делали ноги. Она спрятала вакидзаси в ножны и поспешила следом за ними, бросив Рафаэлю напоследок: — Продолжим в следующий раз. Брэдфорд и Ксевер уже прилично отдалились, но Мэй смогла их нагнать. Бежали они долго, пока достигли темной подворотни, где смогли отдышаться. — Мне кажется, — задумчиво произнес Ксевер, придя наконец в себя, — мы что-то забыли. Спустя секунды усердных мыслительных процессов, Мэй тяжело вздохнула, устало потерев глаза, и недовольно произнесла: — Стокман, мать его… — Выдохнув, она саркастично добавила: — Боюсь, если мы не вернемся за ним, он потеряется! — Как всегда, — возмущенно поддакнул Ксевер. — От него одна морока. И вместе они поплелись обратно, возвращать бедолагу.

***

По возвращению в логово пришлось оправдываться перед Шреддером. Безусловно, провал — это общая вина; однако Брэдфорд и Ксевер тут же смекнули, что под удар можно поставить Стокмана, и потому, едва только сообщив лидеру Клана Фут о поражении, первый поспешно добавил: — В нашем распоряжении была техника инопланетян… — К несчастью, — моментально подхватил Ксевер, — план Стокмана имел изъяны. Оба мутанта гневно зыркнули на него. — Это правда? — спросил Шреддер и пристально посмотрел на Бакстера, после чего перевел выразительный взгляд на Мэй. Она поняла, что он хочет сказать: ответственность и все прочее, виновата она — и лишь молча поджала губы, сохраняя стойкость. — Да, — неожиданно выпалил Стокман. — Они правы: виноват я. Простите… Но я хочу возместить ущерб, если вы разрешите. — Шреддер заинтересованно кивнул, и Стокман сбивчиво продолжил: — Понимаете, я сделал ловушку для черепах… Но мне нужна будет помощь моих напарников, чтобы заманить их. — Хорошо, — сказал Шреддер. — Считай, что эти двое, — он посмотрел на Брэдфорда и Ксевера, — в твоем распоряжении. Мэй, проследи за всем. Как только лидер Клана Фут развернулся и прошел к своему трону, губы Стокмана дрогнули в скользкой ухмылке. Мэй не сомневалась: он что-то задумал.

***

В то время как Стокман отправился на склад, где все и должно было произойти, Мэй, Брэдфорд и Ксевер пытались заманить черепах. Став на углу улицы и нарочито привлекая к себе внимание, они оглядывались по сторонам, взглядом ища рептилий. — Совсем не подозрительно, — не могла удержаться от порции сарказма Мэй. — Два огромных мутанта стоят посреди улицы и светятся, как новогодняя елка. Идиоты. Колкий комментарий был оставлен без ответа, потому как уже через несколько секунд перед ними появились черепахи с оружием в руках и полной боевой готовностью. — Ладно. Подобное тянется к подобному… А вот и продолжение, — сказала Мэй и, хрустнув пальцами, помчалась на Рафаэля. Сделав высокий прыжок и переворот в воздухе, она руками встала на его плечи и утянула его за собой, встав на ноги и повалив его на землю. Пока тот был в замешательстве и собирался подняться после падения, Мэй быстро извлекла из ножен вакидзаси и наставила острый конец на лоб мутанта — тот замер, не осмеливаясь пошевелиться и обдумывая, как ему поступить. — Как думаешь, — она едко ухмыльнулась, — каким будет финал? — Не в твою пользу, — ответил Рафаэль и схватил девушку за руку, скрутив запястье и тем самым выбив клинок из рук, после чего потянул ее к себе и, когда упала рядом, немного прокатившись по земле, поднялся. Мэй недовольно рыкнула себе под нос, но заметив, что Брэдфорд и Ксевер уже приступили ко второй части плана и собираются уходить, ударила Рафаэля под колено, подняла с земли вакидзаси и последовала за ними. Бежать они старались не слишком быстро, и очень скоро позади замаячили и черепахи, успешно клюнувшие на приманку. Тогда они ускорили бег, и уже через несколько минут оказались на складе. Черепахи пришли вслед за ними. — Вы нас догнали! — патетично воскликнул Брэдфорд. И вдруг — над ними замкнулся купол, обрастая черно-белыми полосами. — Добро пожаловать! Видеть вас всех сегодня здесь — это большая радость! — раздался откуда-то голос Стокмана, эхом отлетая от воздвигнутых стен. — Сегодня вы будете сражаться за высший приз — вашу жизнь! — Кончай болтать, Стокман! — крикнула в пустоту Мэй. — Не для того мы столько носились, чтобы их сюда заманить. — Этого и следовало ожидать, — недовольно прокомментировал Рафаэль. Раздался треск, вой — с потолка полетели ракеты. Мэй хохотнула, пока вскоре стало ясно, что их целью были не только принявшиеся носиться из стороны в сторону, уклоняясь и уворачиваясь, черепахи. — Идиот! — воскликнул Ксевер, грозя кулаком потолку. — Что ты делаешь?! — Вы меня достали, уроды! — прошипел Стокман. — Постоянные унижения, мерзкие угрозы… — Ты сошел с умом там тронулся?! — Ксевер пропустил его слова мимо ушей, продолжая злиться и негодовать. — Я? — Стокман расхохотался. — Да! Я просто обезумел от гнева! Голову потерял! И вы свои потеряете в моем карающем тоннеле! — Голову ты потеряешь потом — я сама ее тебе отрежу, — выплюнула себе под нос Мэй. Все пошло совсем не так. Совершенно. Но боялась она не Стокмана, совсем не его… Вдруг — провалился пол. Белый цвет тоже исчез. Все вокруг окрасилось чернотой, а потом — снова полосы, кольцами охватывающие кажущийся бесконечным коридор. Падение выдалось болезненным, но это не помешало Ксеверу встать и объявить о новой атаке. Хорошо, решила про себя Мэй. Разберутся с ними, а потом и до Стокмана очередь дойдет… — Раз уж этот идиот всё испортил, — сказала она Рафаэлю, обнажая звенящий вакидзаси, — и все мы теперь здесь, я расправлюсь с тобой собственными руками. — Мы еще увидим, кто с кем расправится. Он покрепче сжал саи в кулаках и замахнулся — Мэй отразила атаку клинком. С каждым ударом она становилась все агрессивнее и агрессивнее, переходя в открытое наступление, совершая различные акробатические трюки и пытаясь воспользоваться каждым мигом, что позволил бы мечу пройти сквозь тело Рафаэля. Впрочем, и он держался на том же уровне: такие уверенные, наглые атаки только раззадоривали его и его пылкий темперамент. В какой-то момент Мэй достала стилет и острым кончиком наставила его к горлу Рафаэля — и в тот же момент он точно также приставил к ее шее сай. Оба замерли: это был тупик. Ударит один, ударит и другой, а если один не ударит — второй ударит тем более… Мэй почти вспотела от напряжения, но вдруг из потолка вырвались, раскачиваясь, лезвия-серпы, и Рафаэль толкнул ее, прибив к полу. — Что ты делаешь?! — Я… — Уверенность в голосе Рафаэля, с которой он начал, резко растворилась, и он, видимо, действительно задумался о том, что только что сделал. — Спас тебя? — Меня не нужно спасать! — недовольно выплюнула Мэй и ударила его кулаком в челюсть, а после отпихнула и поднялась на ноги. — Какая же ты все-таки неблагодарная… — Внимание! — окликнул всех Леонардо. — Предлагаю перемирие! — Ни за что! — выплюнул Брэдфорд и собирался броситься вперед, но серповидное лезвие едва не отсекло ему голову. — Если мы сейчас продолжим, живыми отсюда не выйдет никто. — Главное, что вы не выйдете, — буркнула Мэй. — Ты бы лучше помолчала, — недовольно ответил ей Донателло, а потом указал вперёд. — Белый свет. Там должен быть выход. — Или же это врата на небеса… На сей раз острота Мэй не пришлась по вкусу вообще никому — все почти синхронно бросили на нее недовольные взгляды. Пауза напряженного молчания и тишины, и они двинулись вперед. Только путь этот вывел их в такую же комнату под куполом, что была в самом начале. «Что за чертовщина-то?!» — с раздражением подумала Мэй. Брэдфорд принюхался. — Свежий воздух… Дует оттуда. — Он кивнул вперед.

***

Как долго они уже шли — неясно. Но то, что времени утекло много, было очевидно. Уставшие и недовольные, они плелись к выходу с надеждами на то, что более ни с чем не столкнутся, как вдруг Брэдфорд напряженно замер, принюхался и ошарашенно объявил: — Мы здесь уже были! — Он прав, — подтвердил его слова Донателло, что высмотрев на полу. — Мы здесь уже были. — Донни, ты уверен, что… — начал было Рафаэль, как перед его лицом появилась стена, мгновенно отделившая его от братьев. — Господа и дама! — раздался исполненный маниакального ликования голос Стокмана. — Пора вас разделить! Рафаэль обернулся назад, чтобы посмотреть, кто ему «достался» — и это была Мэй, чья кислая мина казалась более смертоносной, чем все эти лезвия, ракеты и прочая лабуда Стокмана. — Я застряла здесь, — буркнула она, скрестив руки на груди, — с тобой, неизвестно на сколько… Мой личный адский котел. — Вот уж какое горе! — в той же манере отозвался Рафаэль и поплелся вперед в глубину коридора. Мэй постояла на месте несколько секунд, хмурясь и нервно притопывая ногой, а потом все же смирилась с отсутствием альтернатив и последовала за мутантом. Они шли уже около получаса — точно не меньше, — сохраняя при этом полное молчание. В воздухе лишь витала аура недовольства. — Самый длинный в мире карающий тоннель… — устало протянул Рафаэль, едва ли не падая с ног. — В противовес твоему уму. — И прямо как твой язык. Перебранка закончилась, даже не успев начаться: плиты под их ногами поднялись, стены сузились, а потолок опустился: коридор начинал уменьшаться, и уже примерно через десять секунду все то же самое повторилось, еще больше сокращая размеры прохода. До какого момента и как быстро он будет и дальше сужаться, было неясно — нужно бежать. Они бежали. Коридор сужался. Пришлось пригнуться, потому как головы начали упираться в потолок. В конце концов, центр тяжести занес Мэй вперед, заставив едва не распластаться. Честно говоря, она впервые так устала — настолько, что с трудом могла подняться. — Вставай! — Рафаэль схватил ее под руку, помогая встать. Дальше они бежали на полусогнутых, пока мутант не заметил одну плиту, которая осталась на прежнем месте, образовав углубление, и вдвоем они прыгнули туда. — Нам это не поможет! — не повременила пожаловаться Мэй. — Мы так и помрем в этой тесной коробке! И правда: места было катастрофически мало — они почти прижимались друг к другу. — И что ты предлагаешь? Мэй призадумалась. Если этот тоннель круглый, а значит, что под ним, по идее, должно быть какое-то пространство — хотя бы небольшое. И она начала со всей силы бить ногой по полу, не жалея ни сил, ни злости. — Что ты делаешь? — негодующе спросил Рафаэль. — Нужно выбить эту штуковину! — И? — Мы попадем под пол! — Хорошо, — вздохнул мутант. — А дальше что мы будем делать? — Какая разница?! Главное — выбраться из этого гроба! Рафаэль цокнул, выхватил ее клинок и принялся ковырять плиту. — Как зубочисткой зубы ковыряешь. — Помалкивай. Сама сказала, главное — выбраться. Места теперь совсем поубавилась, стоять стало тяжело, и Мэй не нашла решения лучше, чем залезть к Рафаэлю на панцирь и стоять там, как на вершине башни, опираясь руками на стенки. — Да что с тобой не так?! — недовольно буркнул Рафаэль, но скидывать девушку не стал. С того самого момента, как он встретил Мэй, она неимоверно его раздражала: колкие фразочки, пустая болтовня, странные телодвижения и безумные идеи — она была настоящей занозой в заднице. Казалось, она вела какую-то дикую игру, но… Признаться, со временем эта игра начала нравиться Рафаэлю — это развлекало его. И, как не странно, он не сожалел о том, что они были врагами: напротив, это только доставляло. — Приготовься к тому, что будет больно. Рафаэль совершил последнее движение клинком, плита под ними отвалилась, и они упали в темноту. Здесь не было ни направлений, ни верха, ни низа: только безграничные черные пустоты. — Ну вот… Мы здесь. Что дальше, командирша? — Идти. — Мэй, поднялась на ноги и без раздумий пошла прямо в первую попавшуюся сторону. Рафаэль пожал плечами и молча последовал за ней. Ориентиров все равно никаких. Некоторое время они вновь шли в тишине, каждый думая о чем-то своем. Рафаэля вдруг одолело совершенно иррациональное желание что-то сказать и что-то обсудить, но Мэй, как назло, держала язык за зубами, даже не обронив ничего едкого. Впрочем, ее яда в его голове и так скопилось предостаточно. «Шреддер хочет мести и не остановится, пока не сойдется в бою с Хамато Йоши». «Но ведь он сам во всем виноват». «Нет. Ты ничего не понимаешь». «Ты не знаешь, что в голове у Шреддера». «Знаю. И полностью разделяю его чувства». — Что ты имела ввиду под тем, что полностью разделяешь чувства Шреддера? Мэй потребовалось несколько секунд на то, чтобы вспомнить, когда она такое говорила, а затем она с трудом подавила нахлынувшую волну дрожи и сжала кулаки, впившись ногтями во внутреннюю сторону ладоней. — Это тебя не касается. — Тоже мечтаешь кого-нибудь прикончить из побуждений «благородной мести»? — усмехнулся он. — Я тебя прикончу, как только мы отсюда выйдем. Отомщу за болтовню. — Ты болтаешь больше меня. Мэй демонстративно вышла вперед, спрятав тем самым от него свое мрачное лицо. Рафаэль понял, что шутить она не настроена. — Кому ты собралась мстить? — Я не знаю кому, — поскрежетала она — неожиданно. — Зато хорошо знаю, за что. — Ну и за что? — Этот человек убил мою мать. Рафаэль почти вздрогнул: не от пропитанного холодом голоса Мэй, не то от сурового смысла слов. — И… Ты после этого оказалась в Клане Фут? — Можно и так сказать… Мой отец давно сотрудничал со Шреддером, еще до того, как я родилась. В ее голосе не дрогнуло совершенно ничего, но внутренне она была на пределе: Мэй захлестнула волна ярости, непреодолимое желание что-нибудь сломать и изувечить — злость заменяла ей печаль, злость была лучше печали. Но вместо этого она продолжала впиваться ногтями в кожу. Возможно, даже до крови. — И где твой отец сейчас? — Мертв. Как и мать. — И ты… — Рафаэль собирался сказать что-то еще, но Мэй вдруг выхватила вакидзаси их ножен и развернулась к мутанту, наставив клинок лицо. — Скажешь еще хоть слово, и я прирежу тебя на месте, — процедила она сквозь зубы и просмотрела Рафаэлю прямо в глаза, — так что поступи умнее и заткнись. — Она тут же развернулась, спрятав клинок, и продолжила идти как ни в чем не бывало.

***

В один прекрасный момент Рафаэль услышал какие-то звуки, доносящиеся с одной из сторон, и пошел, чтобы прислушаться повнимательнее. То был лязг оружия и громкие возгласы Микеланджело. — Они там! — воодушевленно объявил Рафаэль. Мэй молча подошла и со всей силы ударила ногой по стене, из-за которой и доносился шум: плита, ее составляющая, тут же отлетела вперед и открыла все тот же злосчастный черно-белый коридор. Вдвоем они вошли под удивленные взгляды остальных. — Хорошо вам там? — саркастично произнес Леонардо. — Пятерым мальчикам тоже должно быть вместе весело, — не оставила в долгу Мэй. — Сильный переменный ток течет под этой пушкой, — задумчиво произнес Донателло, смотря в экран телефона. Брэдфорд руками оторвал эту плиту, решив посмотреть, что там, и вслед за ней провалились все в округе. Они вновь оказались в каком-то непонятном месте: желтые, обшарпанные стены, тусклое освещение — по всей видимости, это был все тот же склад. Стокмана к тому моменту и след простыл. Войну с черепахами было решено отложить до следующего раза.