Презренная

— Шреддер не одобрил бы твою вылазку, Карай, — укоризненно протянул Брэдфорд, пока они, битый час скитаясь по крышам, наблюдали за черепахами и выжидали момент для атаки. — Молчать! — шикнула на него Карай. — Я главная, пока Шреддер в Японии, и вы будете слушать меня. Да: она совершенно не любила, когда ей перечили — да к тому же Шреддер должен был вернуться завтра вечером, что доставляло еще больше стрессаю. Весь день куноичи была занята тем, что регулировала дела в клане, дабы по возвращению отца не возникло никаких неприятностей.0 — Если получится, мы поймаем черепах. — Что ж, тогда… — Мэй усмехнулась. — Шреддера будет ждать теплый прием. — Верно. Не будем медлить и начнем. Футботы, — воскликнула девушка, указывая пальцами на черепах, — в атаку! Члены Клана Фут также последовали в их сторону. Развязался бой. Мэй, по уже выработавшейся привычке, начала атаковать именно Рафаэля. Вытащив из ножен клинок, она разбежалась и высоко подпрыгнула, замахиваясь для сильного удара. Рафаэль прогнулся назад, сделал шаг в сторону, уклоняясь, и нанес ей кулаком удар под ребра — она прошипела, но от боли не растерялась, а, напротив, разозлилась и перешла в наступление. — Знаешь, раньше ты была поспокойнее, — недовольно заметил Рафаэль, когда меч едва не прошел ему в сердце. — Еще раньше я была подобрее. — Она замахнулась кулаком и нанесла мутанту удар вы живот, после чего пихнула его ногой, отправляя в падение на спину. — Я знаю в чем дело, — протянул Рафаэль с самодовольной ухмылкой. — Ты злишься, что я тебя по голове огрел. — Как будто такое у меня в первый раз! — Заметно, что не в первый. Или ты злишься на то, что было в тоннелле Стокмана. Сначала Мэй не поняла, о чем это он — а затем вспомнила, и от этого ярость накатила на нее с новой силой. Куноичи крепко сжала рукоятку меча обеими руками и занесла их за спину, готовясь взмахнуть клинком и, возможно, снести этим ударом голову мутанта. — Я ведь прав, да? — Он отпрыгнул в сторону и лезвие врезалось в поверхность крыши. — Да что ты о себе возомнил?! — прошипела Мэй. — Думаешь из-за того, что я наговорила какой-то чепухи, что-то изменилось? Может быть я и вовсе тебе солгала тогда?! — Это вряд ли. — Неожиданно бурная реакция Мэй показалась весьма занятной, и Рафаэль решил продолжить ее поддевать. — Вряд ли бы тебя так задел интерес к лживой истории. Глаза куноичи в гневе округлились подобно тарелкам — а потом с ее губ слетел ядовитый смешок: — Может быть, я просто хорошая актриса? — Вряд ли кто-то из вас лжет лучше и больше Шреддера, — как бы невзначай съязвил Рафаэль. Но Мэй клюнула и на это — недоверчиво прищурив глаза, она спросила: — Что ты имеешь ввиду? — То, что Карай — не его дочь. Она — дочь Сплинтера. Что очень печально, потому что я бы не хотел такую сестру… Да и принцесса Клана Фут из нее получилась хорошая. «Карай — дочь Сплинтера?!» Мэй замерла в оцепенении, и вдруг земля затряслась. Нога скользнула в сторону, прямо с края крыши… Мэй выдохнула, впервые за долгие ощутив такую растерянность, от которой даже пошевелиться было невозможно, приготовилась к смерти… Но Рафаэль схватил ее за плечо, удержав от падения. — Что ты делаешь?! Мэй ударила по зеленой руке и отпрыгнула в сторону. Рафаэль и сам не знал, что и почему сделал. Может, узнав правду о Карай, он захотел попытаться увидеть что-то хорошее и в… Нет, это чертовски глупо и просто смехотворно! — Не трогай меня и не говори со мной, лжец! — выплюнула Мэй с ненавистью, вмиг напоминая о том, кто она такая, развернулась и стремительно удалилась — остальные члены Клана Фут также исчезли.

***

«Ты должна знать правду о своем отце… О своем настоящем отце…» «Твое настоящее имя — Мива». Карай вернулась в логово опустошенная и в то же время с кучей вопросов в голове. Это все не было случайностью. Сплинтер назвал ее Мивой, а теперь еще и Леонардо… Она не знала, что и думать. Напряженная и уставшая, плюхнулась на кровать, растирая глаза. Сама того не замечая, Карай медленно расслабилась и начала засыпать. Перед глазами замелькали бессмысленные, совершенно случайные и непонятные картинки — обрывки приходящих снов, — среди который промелькнул четкий портрет ее матери. Словно это была она — материальная, стоящая здесь, наяву, совершенно реальная и осязаемая. Но это была лишь дымка, лишь образ, всплывший из подсознания… Карай распахнула глаза и резко приняла сидячее положение. Взгляд сам притянулся к оборванной части фотографии матери, что лежала на прикроватной тумбочке. Протянув руку и осторожно взяв изображение, словно оно было по-настоящему хрупким и в любой момент могло рассыпаться, Карай с печальной улыбкой посмотрела на лицо матери. И все же, Сплинтер был прав — она похожа на маму. Без дерзкой стрижки и яркого макияжа Карай во всем ее повторяла. Все черты лица — все когда-то принадлежали ее матери. И хотя Карай было меньше года, когда та умерла, и вспомнить ее теперь девушка, понятное дело, не могла, она все же любила маму и подсознательно помнила ее тепло. От всех этих мыслей к глазам подкатили слезы, которые Карай поспешила сдержать и утереть. Очень вовремя — потому что в ту же секунду, едва она отвела ладонь от лица, в комнату бесцеремонно ворвалась Мэй. Карай спрятала фотографию матери под подушкой, и подруга плюхнулась рядом на кровать. — Зачем ты пришла? — Это был глупый вопрос, но Карай, не готовая к чьему-либо визиту, не нашлась сказать что-то другое. — Ты моя подруга, Карай, — серьезно — серьезно, как никогда прежде, — произнесла Мэй. — Мы с тобой почти как сестры. Я знаю, когда-то что-то не так… Что-то случилось? Мэй заметила ее подавленность еще по дороге с вылазки и догадывалась, в чем была причина, но решила притвориться неосведомленной и не давить на Карай, выжидающе посмотрев ей в лицо. Та поспешила отвернуться, чтобы скрыть всю гамму чувств, отразившуюся в тот момент на нее лице, и спустя несколько секунд все же собралась с духом и заговорила: — Сплинтер сказал, что я похожа на свою мать. И… Он назвал меня Мивой. Мэй приподнялась на локтях, внимательнее вслушиваясь в ее слова. — А потом Леонардо сказал, что так меня зовут по-настоящему. И что Шреддер — не мой отец. Не думаешь ли ты, что… — Карай. — Мэй резко приняла сидячее положение. — Сплинтер — убийца твоей матери и заклятый враг твоего отца. — Но Леонардо… — И еще он воспитывал Леонардо! Карай отвела взгляд и поджала губы. — Неужели ты будешь верить им?! — от нахлынувшей злости Мэй даже подскочила на ноги. — Разве ты не понимаешь, что Сплинтер сделает все, чтобы уничтожить тебя и Шреддера?! — Но тогда он не стал на меня нападать… — Никогда не знаешь, когда человек отступит, чтобы уйти, а когда — чтобы разбежаться и ударить посильнее. — Мэй как-то услышала это от Шреддера. — Это всего-навсего грязная игра. Сплинтер будет медленно травить вас двоих, пока ты не поверишь в его ложь и собственноручно не убьешь Шреддера. Нет лучшего способа мести, чем отнять у человека все, что ему дорого. Но еще более жестоко — обернуть это против него. Карай… Мэй присела перед ней на корточки и накрыла ее ладони своими. — Сейчас я понимаю тебя, как никто другой. Твое прошлое — это часть тебя, и ты не должна позволять этим пользоваться. Сплинтеру и черепахам нельзя доверять. — Да… — сказала Карай чуть погодя и вымученно улыбнулась. — Наверное, ты права.

***

Все члены Клана Фут выстроились в тронном зале, чтобы поприветствовать вернувшегося из Японии Шреддера. Вальяжной походкой он прошел к своему трону и, разместившись на нем, — Тигриный Коготь, конечно же, последовал за лидером Клана Фут, как всегда став справа от него, — кратко рассказал о высокотехнологичном оружии, которое они привезли с собой из Японии. Затем Шреддер сделал весьма неожиданное заявление — назначил Тигриного Когтя своей правой рукой. Не то, чтобы это сильно кого-то удивило: Такеши всегда обладал расположением Ороку Саки, однако теперь это было закреплено официально, что немало разозлило и Мэй, и Карай. И если первая вынуждена была молчать, поскольку не имела весомых поводов для недовольства помимо собственных амбиций, то Карай сразу же высказалась о своем негодовании — мол, она дочь Шреддера, наследница Клана Фут, и она заслуживает это место побольше «какой-то кошки». «Я не отрицаю того, что ты моя наследница, — сказал ей Шреддер. — Но в данный момент я хочу видеть на этом месте Тигриного Когтя». Как только спор между отцом и дочерью завершился, Шреддер получил Карай и Тигриному Когтю задание — найти и доставить ему черепах. Прямо сейчас. Мэй злилась. Кажется, еще пару недель назад у нее было доверие и расположение Шреддера — сейчас он даже не взглянул в ее сторону. Лидер Клана Фут отпустил ее с Ксевером и Брэдфордом по своим делам до возвращения Карай и Такеши, и Мэй вышла последней, шагая быстрой, но уверенной, с гордо поднятой головой, походкой, прямо в свою комнату. Возникло огромное желание перекурить. — Мэй. — Из мрачных, пронизанных ядом и завистью мыслей ее вырвал голос Ороку Саки. Она обернулась, приняв отстраненное выражение лица, и учтиво кивнула: — Учитель Шреддер. — Я знаю твои амбиции и вижу твои старания. Никогда раньше я не подумал бы, что ты станешь такой. Мэй едва сдержалась, чтобы стыдливо потупить взгляд — Шреддер всегда в ней сомневался. Она была не так талантлива, как Карай, не так старательна, как Карай… — Но это место принадлежит Тигриному Когтю, и ты должна это помнить и уважать мои решения. Потому что больше всего я ценю подчинение и безоговорочную преданность. Шреддер обошел ее и направился в сторону своего кабинета. Вопрос слетел с губ Мэй прежде, чем она успела хорошенько подумать: — А что насчет Карай? Шреддер оставил ее без ответа, скрывшись за массивной дверью из красного дерева.

***

Уже через несколько часов все собрались в тронном зале, чтобы узреть результат работы Карай и Тигриного Когтя: связанный, отравленный дротиком Сплинтер лежал на холодном каменном полу в бессознательном состоянии, в то время как над ним нависали трое мутантов и одна куноичи. — Поздравляю, Тигриный Коготь, — бордо пропел Ксевер, — ты смог поймать великого мастера… Такеши взял ведро, наполненное холодной водой, и выплеснул на Сплинтера — тот вздрогнул и через силу поднял тяжелые, словно налитые свинцом веки. Его бросало то в жар, то в холод, мышцы болели, голова кружилась, а перед глазами все плыло и периодически темнело. И все же, Хамато Йоши радовался тому, что был жив, — только вот совсем не радовался тому, где сейчас находился. Главное — он спас своих сыновей. — Яд ведь его прикончит, или как? — спросил Брэдфорд, покосившись на Сплинтера. — Любой бы уже отдал концы, а этот только ослаб, — прошипел Тигриный Коготь. — Он хоть и маленький, а крепок, как сталь. Карай не разделяла их ликующего настроя. Не то, чтобы она была совсем несчастлива — в конце концов, именно этого она хотела столько лет: взглянуть в глаза убийцы ее матери, а затем наблюдать затем, как он умрет, как свершится справедливость… Но теперь же ее душа металась в сомнениях. Своей неуверенности она решила придать вид угрюмости — чтобы никто не заподозрил неладное. — Сегодня мы узнаем, правда ли крысы разносят смерть, — ядовито произнесла Мэй, ухмыльнувшись. Сплинтер с большим трудом смог приподняться в сидячее положение, и с гневом посмотрел на девушку, а затем вымученно простонал, понурив голову. В зал вошел Шреддер — его шаги были твердыми и широкими, наполненными злостью в той же мере, что и он сам. — Брэдфорд, Ксевер, — командным голосом отчеканил Ороку Саки. — Оставьте нас, — пес и рыба покинули зал. Тигриному Когтю определенно не нравилось, что Шреддер оставил Мэй, да и он совершенно не понимал, к чему это, но решил не акцентировать внимание. Прямо сейчас на его глазах творится история, когда Шреддер наконец свершит желанное возмездие над своим старым врагом. — Хамато Йоши… — с ненавистью процедил Шреддер. — Вот до чего ты докатился. Покалеченная крыса ждет, когда ее прикончат. — Зато на мне нет маски, за которой не видно, как мало человеческого в тебе осталось, — хриплым, осипшим голосом отозвался Сплинтер. — Это из-за тебя я ношу маску! Сплинтер презрительно хмыкнул. — Все эти годы ты продолжал обманывать себя и всех, кто тебя окружает. Карай почувствовала укол в сердце и болезненно нахмурилась. Она не желала этого принимать, не желала осознавать — но пазл продолжал складываться, и картина получалась отнюдь не из приятных. — Как ты смеешь?! — взревел Шреддер — из металлических перчаток выдвинулись лезвия. — Сейчас тебе придет конец! «Сплинтер — твой настоящий отец». — Не надо! — воскликнула Карай, останавливая Шреддера. — Ты смеешь мешать мне?! — Ты убиваешь своего злейшего врага, связанного и отравленного ядом. А как же честь и все, чему ты меня учил? — Голос Карай подрагивал, но она надеялась, что это, по крайне мере, было незаметно. — Она права, учитель Шреддер, — согласился Тигриный Коготь. Ороку Саки коротко посмотрел на Мэй, словно ища от нее солидарности, но та лишь пожала плечами. Как красиво Карай прикрыла свою жалость и неуверенность каким-то там кодексом чести… Мэй знала — причина, по которой она сейчас заступилась за Сплинтера, была в другом. Сомнения. Шреддер задумчиво хмыкнул и сказал: — Хорошо. Собирайте футботов. Я дам Хамато Йоши последний бой. Тигриный Коготь последовал за лидером Клана Фут, и они покинули тронный зал. — Почему ты помогаешь мне? — спросил Сплинтер, печальными глазами посмотрев на Карай. — Не знаю. Наверное потому, что ты так жалок. — Она хотела, чтобы ее голос прозвучал едко и злобно, но получилось… Растерянно, что ли. И конечно же, ее выдали глаза — глаза, полные тоски и неуверенности. — Ты так похожа на свою мать, — тяжело произнес Сплинтер. — Такая же сильная и такая же… Напуганная. Карай со всей силы сжала кулаки, развернулась и злобно выплюнула: — Не смей говорить о моей матери! Ты разрушил мою семью. Ты всем нам сломал жизнь! — Карай. — Мэй, до того ждавшая подругу у двери, вернулась за ней. — Пойдем. Она взяла Карай под руку и утянула за собой, поспешно выводя из зала. Когда та первой скрылась за дверями, Мэй обернулась на Хамато Йоши, все это время смотревшего ей вслед, и злобно нахмурилась.

***

— Сенсей… Сенсей… Сплинтер с трудом смог открыть глаза и повернуть голову к источнику звука. Не сразу он узнал голос сына, который поначалу принял за продолжение действие яда и обыкновенные галлюцинации. Но нет — Леонардо действительно стоял перед ним, действительно говорил с ним… Сплинтер на мгновение обрадовался, пока не осознал, что все еще находится в логове Шреддера. — Прошу… — прохрипел он. — Уходи. — Нет. — Леонардо коснулся плеча сенсея, собираясь помочь ему подняться. — Я не оставлю Вас, учитель. Его планам не суждено было сбыться. Тронный зал, до того погруженный во тьму, осветился вспыхнувшими опасными огнями. На возвышенности, где стоял непосредственно трон лидера Клана Фут, показался сам Шреддер. Заметив его, Леонардо достал катаны и принял боевую стойку — однако в тот же момент кто-то потянул его за концы банданы. Леонардо развернулся и увидел перед собой Мэй, которая с привычной злобой ударила его в живот и отпихнула в сторону Тигриного Когтя — тот поймал черепаху и заломил ему руки. — Отпусти меня! — Леонардо брыкался, пытаясь вырваться, но все тщетно: хватка тигра-мутанта была крепкой, да и Мэй ударила его отнюдь не слабо и очень метко — вспыхнувшая боль так и не прошла. Усмириться его заставила вышедшая из тени Карай. Куноичи наставила острие клинка на горло мутанта и с кривой ухмылкой протянула: — Я знала, что ты придешь, Леонардо. Над ним навис Шреддер, угрожая лезвиями. — Где остальные черепахи?! Леонардо упрямо промолчал. Тигриный Коготь внимательно принюхался. — Их здесь нет, учитель Шреддер, он пришел один. Я больше никого не чую. Шреддер презрительно фыркнул, посмотрев на ученика Сплинтера, и направился к самому Хамато Йоши, поддев и одним движением разорвав его веревки. Тот знал, что его ждет, и знал, что, будучи в таком состоянии, он лишен всякого шанса на победу, но решил смириться со своей судьбой. Главное, отвлечь их от Леонардо, чтобы он спасся, чтобы он и его браться выжили, и Мива… В последний миг своей жизни Сплинтер хотел верить, что Мива встанет на истинный путь. — Это будет последний бой, который ты увидишь, — злорадно произнес Шреддер, обращаясь к Леонардо. — И в нем погибнет твой учитель — Хамато Йоши. Сплинтер поднялся на ноги и тут же болезненно простонал — мышцы свело от яда и продолжительного нахождения в одной позе, а перед глазами все извивалось и двоилось. Шреддер занес руку для удара — с трудом Сплинтер сделал шаг в сторону. Минуты-две ему удавалось уклоняться от атак Шреддера, но чем больше проходило времени и совершалось телодвижений, тем меньше сил у него оставалось. Ороку Саки пнул Сплинтера коленом в живот, и тот не смог устоять, упал на бок и проехался по полу. — Вставай и бейся! — рявкнул Шреддер. Выждав, пока Хамато Йоши поднимется на ноги, тяжело вздыхая и кряхтя, он вновь начал атаковать. Карай, в это время внимательно наблюдавшая за ходом боя, не могла не отвести взгляд. Каждый раз, когда Шреддер бил Сплинтера, ее сердце сжималось от необъяснимой боли. Нет, боль была объяснима… Она пыталась отрицать это, но оначасть ее души почему-то верила словам Леонардо. Наверное… Теперь Карай не знала, где правда, а где ложь, и сомнения одолевали ее все больше и больше. Шреддер сбил Сплинтера с ног одним легким ударом, а затем, схватив за грудки, поднял над землей и наставил лезвия на его шею. — Позорище! — презрительно выплюнул Ороку Саки. — Я прикончу тебя из жалости. Должно быть, небеса были милостивы к Сплинтеру: в тот же момент земля содрогнулась, истошно треща — аж стекла потрескались. Шреддер уронил Сплинтера и начал неуклюже шагать по залу, пытаясь удержаться на ходу и не упасть. Ступать на стекло было его ошибкой — под ногами тут же разошлись трещины, и Хамато Йоши одним ударом заставил расколоться всю застекленную площадь — Шреддер тут же провалился под воду, где когда-то обитал Ксевер. На пол обрушились петарды, взрывами сотрясая воздух. Замешательство врагов дало Леонардо шанс высвободиться из лап Тигриного Когтя и подбежать на помощь к Сплинтеру. Рафаэль и Микеланджело успели очень во время. Черепахи сбежали так же быстро, как и появились, и никто толком и пальцем пошевелить не успел. Да мало только этого — они унесли с собой Хамато Йоши. — Не дайте им уйти! — скомандовал Шреддер, едва только выбрался из воды, кашляя и тяжело дыша. — За ними, живо! Члены Клана Фут тут же ринулись исполнять приказ Ороку Саки. К их же счастью, найти Сплинтера и черепах не составило большого труда — разве могли бы те далеко уйти с больной крысой на плечах? — В атаку! — рявкнул Тигриный Коготь. — Думаешь, ложь Сплинтера что-то изменит? — злобно рявкнула Мэй, замахиваясь мечом на Рафаэля — сразу и не церемонясь. Тот предотвратил удар саями и ногой оттолкнул девушку от себя. — Вообще-то, нет, — честно признался Рафаэль. Он совершенно не доверял Карай: даже шокирующая правда, освещенная Сплинтером, не заставила изменить его свое мнение. — Карай воспитал Шреддер, и этого не изменить. Он взмахнул саем — Мэй пригнулась, уворачиваясь. — Карай — его дочь! Спрятав вакидзаси в ножны, она нанесла два удара по груди и животу, заставив Рафаэля поморщиться, согнуться и отшатнуться от боли, что позволило ей нанести последний удар и сбить его с ног. Вытащив из ножен меч, она приготовилась ударить мутанта в последний раз — крепко сжала рукоятку, занесла руки над головой… И тут же кто-то схватил ее за запястья. Недовольно рыкнув, Мэй обернулась: сзади нее стоял Сплинтер. Хамато Йоши развернул ее к себе и нанес несколько точечных ударов, сбивая девушку с ног. Следом на него бросился Тигриный Коготь. Кошка и крыса, враги по своей природе, они оба искусно владели боевым искусством… Толчок. Все впали в замешательство, прежде всего стараясь устоять на ногах. Но Тигриного Когтя не лишило уверенности даже начавшееся, становившееся с каждой секундой все сильнее и сильнее землетрясение — он одним ударом повалил Сплинтера на землю и навис над ним, собираясь вонзить в сердце клинок. Вдруг все затряслось особенно сильно, и также быстро тряска кончилась, когда из-под земли вырвался гигантский, противно пищащий червь. Тигриный Коготь замер в недоумении, смотря на непонятное, абсолютно омерзительное склизкое существо. Воспользовавшись моментом, Сплинтер оттолкнул от себя тигра и вскочил на ноги, принимая боевую стойку. Тигриный Коготь злобно прорычал и бросился на Хамато Йоши — и сейчас он крупно просчитался, полагая, что сможет прикончить крысу в два счета, потому как Сплинтер, собравшись с силами, обрушил на него исполинский шквал ударов. Боль окружила Тигриного Когтя со всех сторон, конечности слабели, в глазах темнело… Он зашатался, попятился — и полетел с крыши прямиком в зубастое лоно огромного червя.

***

— Что значит Тигриного Когтя проглотил огромный червь?! — гневно прокричал Шреддер — все склонившиеся на одно колено члены клана Фут, что присутствовали в зале, замерли, опасаясь лишний раз пошелохнуться. — Он появился из ниоткуда, — пояснила Карай, страшась даже поднять глаза. — Вырвался из-под земли… — Хорошо… — раздраженно прорычал Шреддер, стиснув руки в кулаки. — Но как вы могли упустить Сплинтера — отравленную, покалеченную, обессиленную крысу?! — Ему удалось прийти в себя, — подала голос Мэй. — Не представляю, как. — А кто представляет?! Я?! Шреддер был дичайше зол. Он упустил Сплинтера, позорно проиграв ему, потерял своего доверенного приближенного… Сегодня он потерпел величайший провал на своей памяти. И сейчас его до зубовного скрежета выводило все, что попадалось на глаза и издавало звуки. — Возможно, Сплинтер намного более силен, чем кажется, — угрюмо отозвалась Мэй. Ее саму злил тот факт, что они проиграли это. И Шреддер видел это по ее лицу: нахмуренные брови, поджатые губы и дикое пламя в карих глазах. — И Тигриный Коготь был единственным, кто мог его поймать, — как бы между прочим заметил Ксевер, тем самым приковав к себе недовольные взоры всех присутствующих. — Возможно, не единственным, — задумчиво произнес Шреддер и с теми же чувствами посмотрел на Карай. Она была способна, умна и сильна, но все эти качества порождали в ней самовольничество и бунтарский дух. Не всегда она могла разграничить собственные интересы и пользу, что приносило ущерб их клану… Зато был человек, чьим интересом как раз и была польза клана. — Мэй. — Шреддер одарил куноичи повелительным взглядом: она вздрогнула и вопросительно посмотрела на лидера Клана Фут. — Поднимись. Она глубоко вздохнула и поднялась с колен, выпрямляя плечи и принимая стальное, хладнокровное выражение лица. И в то же время ее сердце бешено колотилось, руки, едва заметно теребящие штанины, тряслись — Ороку Саки был по-настоящему разгневан, и его приказ подняться, адресованный конкретно ей, не сулил ничего хорошего. С замиранием она ждала, что же скажет лидер Клана Фут. — Я решил, — медленно проговорил Шреддер, — что ты займешь место Тигриного Когтя. Брови куноичи удивленно взлетели вверх, глаза округлились от шока и удивления. Несколько секунд ушло на то, чтобы осознать, что происходящее не было плодом фантазии — Шреддер действительно сказал это, он действительно назначил ее своей правой рукой! Ее. Не Карай, не кого-нибудь другого — ее. — Я не подведу Вас, учитель. — Мэй почтительно склонила голову, пряча дрогнувшие в победоносной ухмылке уголки рта. Она обошла Тигриного Когтя — и непременно обойдет Карай. И однажды шлем Куро Кабуто будет красоваться на ее голове.