Презренная

С каждым глухим шагом, эхом разносящимся по коридору, тусклый желтый свет пропадал, мигая; старые лампы трещали и скрипели, раскачиваясь под потрескавшимся потолком; стены оплетали черные, словно дым, тени, тянущиеся от одинокой, сгорбленной фигуры. Мэй шла по коридору, сопя от злости и страха. Ощущения, которые она испытала вовремя мутации — чудовищная, выкручивая конечности боль и зубодробительная тошнота, — прилипли и не желали отставать. Черные когтистые ладони впивались в белоснежную, подобно мрамору, кожу — чернота тянулась по рукам лишь до локтей, а затем скапливалась в тонкие трещины, паутинкой расползающиеся по всему телу. Они дымились, словно выжженные пожаром леса, и темные языки тянулись вверх, охватывая собой все пространство. Отвратительное ощущение одновременно жара и холода, разрывающих ее кожу, и неимоверной силы, рвущейся наружу. Мэй распахнула комнату с громким хлопком, рефлекторно замирая перед порогом. Прямо напротив входа расположился комод с висящим над ним зеркалом, на поверхности которого все еще красовалась паутина из трещин — отметина, некогда оставленная ее кулаком в порыве пылких эмоций. Мэй словно обдало паром, окатило мутными водами памяти: тот день был началом ее конца. Она так и замерла на пороге, не решаясь зайти. Ее словно держал какой-то барьер — может, то был страх подойти к зеркалу и взглянуть на себя… В зеркале, удаленном во тьме, она видела лишь силуэт, подсвеченный с коридора — это давало ей совершенно мизерное представление о своем новом обличии. Мэй взглянула на свои ладони — черные, словно покрытые толстым слоем копоти — и нахмурилась. Когти острые, на вид прочные, смертоносные. Тяжело вздохнув, она сжала руки в кулаки и прошла вперед, закрывая за собой дверь и включая свет — теперь же помещение она смогла рассмотреть в деталях. Как ни странно, здесь ничего не изменилось. Постель все так же заправлена небрежно; стопки книг и записных книжек свалены на столе; одежда в приоткрытой дверце шкафа все так же скомкана в абсолютном беспорядке — казалось, что про это место забыли напрочь с ее уходом. Или они ждали, что она вернется. Под ноги Мэй подвернулся пожелтевший помятый листик. Девушка замерла, невольно затаив дыхание, и присела на корточки, поднимая его с пола, — как она и думала, старые каракули, нарисованные вместе с Эиджи. Он был отвратительным художником — так он говорил всегда, и вскоре Мэй убедилась в этом лично. Мэй сжала лист в руке, протыкая когтями, и отшвырнула в сторону, сорвавшись на рык. К черту все, да пусть горит оно синим пламенем! Мэй выпрямилась и в то же мгновение столкнулась взглядом со своим отражением в мутном потрескавшемся зеркале — и замерла, не веря своим глазам. Черные трещины, расползающиеся по всему телу, проходили даже через лицо, рассекая левый глаз и заканчиваясь над бровью. Вся остальная же часть тела, не считая предплечий, была выбеленной подобно мрамору; волосы — платиновые с серебряным отливом, принимающим теплые оттенки под светом лампы; глаза — темно-серые, словно мутные воды. Мэй стиснула зубы, чувствуя, как эмоции вновь переполняют ее. Она чудовище, она отвратительна, она окончательно сломлена и потеряна. Она запустила пальцы в волосы, хватаясь за голову и пытаясь подавить голос, гудящий в голове. Искаженный, громкий, словно в нем смешались несколько: Шреддер, Карай, ее мать… Мэй разрыдалась и тут же отдернула руки от волос, выдернув несколько мелких прядей. Еще раз посмотрела в свое отражение, почувствовала настоящую злобу, настоящее отвращение и непреодолимое желание уничтожить саму себя. Подлетев к зеркалу, она с криком ярости сорвала его со стены, и швырнула на пол — зеркало разбилось вдребезги, разлетаясь осколками по всей комнате. Мэй упала на колени в неконтролируемых слезах. В ладони впивались осколки, раздирая кожу до крови и причиняя сильную боль, но она нисколько не сопротивлялась — боль помогала ей не потеряться, помогала почувствовать себя живой. Потому как она, кажется, больше совсем себе не принадлежала.

***

Мутация не принесла ничего, кроме ненависти и отвращения к новому телу. Ведь ты больше не человек — ты огромное, уродливое животное. Увидь тебя люди, они тут же разбежались бы с воплями ужаса и омерзения. Разбежавшись, Иван выбил рогом ведущую на крышу дверь, где его уже ждали Антон и Мэй — первый добрался сюда благодаря своему костюму, который починил Стокман, вторая попросту благодаря особенностям нового тела: она была куда быстрее и сильнее, чем раньше. Впрочем, тень удовольствия от двух этих факторов не отменяло того факта, что она — мутант. Отвратительный монстр. — Эй, Стеранко, — окликнул его Зек, — ты самый уродливый головоногий ящер из всех, что я видел, — язвительно поддел он Ивана. Тот раздражительно фыркнул и сорвал с рога вынесенную дверь. — Я носорог, — угрюмо отозвался он. — А ты — свинья. — Вы оба хороши, — недовольно фыркнула Мэй, расталкивая их и подходя к краю крыши. На пару мгновений девушка она взгляд на сером, мокром от ночного дождя асфальте — в голову закрались мрачные, отчаянные мысли, — а затем перевела взгляд вдаль, словно выискивая что-то в сплетениях улиц. С губ сорвалась горькая усмешка — Мэй не смогла ее сдержать. До чего все иронично: она стремилась сбежать и разрушить цепи, но клетка стала еще теснее, а оковы — крепче. Шреддер никогда не отпустит ее. Его призрак будет тянуться за ней вечно. До тех пор, пока кто-нибудь из них не исчезнет, не обратиться в пыль. Связь разрушится лишь со смертью одного из них. Только чьей именно? — Послушай, товарищ Зек, — приглушенно обратился к Антону Иван, словно желая сохранить сказанное далее в тайне от Мэй, — давай забудем о Карай. Лучше найдем черепах и отплатим им за то, что они сделали с нами. — Ты прав, Большой Рог, — согласно кивнул мутант-бородавочник — глупые клички, словно в детстве. — Если бы черепахи не вмешались, ничего бы этого не было. К тому же, они явно нужны Шреддеру больше, чем Карай, так что… — Эй, вы! — грубо окликнула их Мэй, подлетая твердой стремительной походкой — ее глаза пылали от гнева. — Слушайте сюда! Мы найдем Карай и вернем ее Шреддеру. Неужели вы еще не поняли?! — Мэй развернулась спиной к мутантам, сжимая кулаки. — Потерпим поражение — и Шреддер жестоко нас накажет. Так что кончайте валять дурака и займитесь, чем положено! — твердо подвела Мэй и сделала несколько шагов вперед, намереваясь перепрыгнуть на следующую крышу. — Посмотри-ка, кажется, она боится Шреддера… — язвительно протянул Зек, скрестив руки на груди. Мэй вздрогнула, замерев на месте, а затем, развернувшись, раздражительно выпалила: — А разве ты не боишься? Антон не удостоил ее ответом — лишь хмыкнул, мысленно соглашаясь с тем, что, похвастаться бесстрашием перед лицом лидера Клана Футболку не может. — Вы играете в очумелых героев, но посмотрите на себя… Стеранко и Зек хмуро переглянулись. — Свинья и носорог. — Словно ты чем-то от нас отличаешься, — фыркнул Иван. — Не ты ли, девчонка, говорила нам о том, что Шреддера не стоит бояться? Бросила Клан Фут, распинаясь о своей независимости… Мэй поджала губы и нахмурилась. — А теперь ты ведешь себя, как подстилка, — жестоко заключил Стеранко. Мэй свела брови — она понимала, что он прав, и это жутко ее разозлило. Схватив носорога за майку, она притянула его к себе и едко прошипела: — Ты называешь меня подстилкой? — Мэй выпустила когти, разжав кулак. Напряжение росло между ними, злость закипала в крови обоих. — А сам последние десять лет пресмыкался перед Шреддером только ради… — Эй! — встрял Зек, отталкивая их друг от друга. — Только вот давайте без потасовок. Разборки оставите на потом, окей? — Поразительно, — саркастично протянула Мэй, закатив глаза, — единственная здравая мысль в твоей голове… — Тяжело вздохнув, она поспешила вернусь самообладание, глубоко вздохнув, и повелительно бросила: — Давайте займемся делом.

***

«Комета…» — последнее, что сказала Карай, перед тем как исчезнуть, скрывшись под толщей океанических вод. Что же, план Лео был предельно прост: прошвырнуть три места с таким названием — именно столько Донни нашел их в Нью-Йорке, — тщательно обыскать каждый уголочек и, найдя Карай, ввести ей ретро-мутаген, а потом вернуть домой — к семье, к друзьям. Без постороннего вмешательства и прочих осложнений все должно было пройти предельно быстро, но не в случае Рафаэля и Кейси — они пусть и притягивали к себе различные передряги, но вот удача в комплекте к ним определенно не шла. — Агрх, эти визоры неправильно работают! — раздражительно буркнул Рафаэль, вертя в руках выданный Донателло прибор. — Может, позвоним Донни? — Проблема не в визорах, друг! — полу-устало-полураздраженно выпалил Кейси, всплеснув руками. — Мы обыскали каждую щель — Карай точно здесь нет! — Давай проверим еще раз. Рафаэль развернулся обратно ко входу в кинотеатр, который они осматривали уже битый час. Признаться, он, как бы до этого ни отзывался о Карай, действительно хотел найти ее. Она была дочерью Сплинтера, а значит, их сестрой — а семью он не мог бросить в беде. Кроме того, было еще кое-что: понимание чувств Лео на этот счет… Конечно, Мэй — случай совсем другой; и все же некоторые чувства братьев насчет этих девушек были схожи. Кейси устало вздохнул и поплелся вслед за Рафаэлем. Не то, чтобы он не разделял общего энтузиазма и желания помочь дочери Сплинтера, но он все же успел порядком вымотаться. — Надо как следует все осмотреть, — бодро протянул Рафаэль. — Может, тут есть еще один… Не успел он договорить, как за их спинами раздался жуткий грохот и поднялось огромное облако пыли, словно что-то массивное упало на землю. Обернувшись, Рафаэль и Кейси замерли в недоумении: за их спинами оказался огромный носорог. Выпрямившись, он стряхнул с плеч грязь и едким, вселяющим угрозу тоном протянул: — Так-так-так… Товарищ Зек дал верные сведения. — Он довольно потер ладони, разогревая кожу, а затем сжал руки в кулаки. — Черепаха и его друг-человек здесь. — Воу! — воскликнул Кейси, натягивая на лицо хоккейную маску, и принял боевую стойку, достав из-за спины клюшку. — Еще один мутант! — Еще один, но не такой, как остальные. Этот мутант — очень сильный, — протянул Стеранко и схватил руками стоящую рядом машину. Поднять ее не составило особых усилий — со стороны так и вовсе казалось, что он нисколько не напрягся, — и с такой же легкостью с разворота швырнул ее прямо в Кейси и Рафаэля. Кейси смог быстро отскочить в сторону, а вот Рафаэль едва не был раздавлен столкнувшимся со стеной автомобилем — в последний момент он выскользнул в образовавшийся зазор, приземлившись коленями на асфальт. Раздраженно рыкнув себе под нос, он тут же поднялся и бросился в атаку на носорога, замахиваясь трезубцами, — сильный удар прямиком в живот отбросил Рафаэля на землю и выбил воздух из легких. Впрочем, боевого настроя его это не лишило — в строй он вернулся быстро, и тут же попытался еще несколько раз ударить Стеранко. Уклоняться от ударов Рафаэля несмотря на габариты своего тела, ему давалось отнюдь не сложно — после нескольких неудачных попыток ранить его, Иван одним ударом отбросил Рафаэля на несколько метров, неслабо приложив головой. На смену Рафаэлю пришел Кейси — но этот человечишка отнюдь не пугал Стеранко. Рафаэль неслабо приложился о землю и зашипел от головной боли. Резкое потемнение в глазах заставило его на секунду потеряться в пространстве. До чего же чертовски сильный этот мутант… Несколько секунд ушло на то, чтобы хоть как-то прийти в себя — из пограничного между сознанием и темнотой состояния его вывели раздавшиеся из стороны шаги. Рафаэль почувствовал, что кто-то стоял рядом, и медленно приоткрыл тяжелые веки, пытаясь воспринять размытую картинку перед глазами. — Здравствуй, Рафаэль. Этот едкий, тянущийся голос с легкой хрипотцой он узнает из тысячи. Мэй. Наконец, картинка перед глазами приобрела четкость — ее преображение вызвало в нем как минимум удивление. Она выглядела по-настоящему жутко и мрачно, чем-то напоминала старую мраморную статую; а ее взгляд полыхал исполинским безумием. Мэй ядовито улыбнулась и демонстративно выпустила когти, окидывая Рафаэля диковинным взглядом — таким, как волк смотрит на загнанную в угол овечку. Ему удалось увернуться прежде, чем Мэй резко бросилась вниз, впиваясь когтями в землю. Вскочив, он сжал в руках саи. Мэй гневно свела брови к переносице и оскалилась — во рту блеснули острые клыки. — В чем дело? — Ее губы исказила кривая улыбка. — Боишься меня? Мэй стиснула кулаки и двинулась на Рафаэля — в то же мгновение он перехватил ее запястье в воздухе, не позволяя нанести удар. Мэй подняла на него растерянный, частично возмущенный взгляд. — Знаешь, что? — раздраженно процедил Рафаэль. — Я пытался обходиться с тобой по-хорошему. Но ты этого не заслуживаешь. Мэй замешкалась, чем он успешно воспользовался, перекинув ее через себя. Прокатившись по земле, Мэй быстро поднялась на колени и, упираясь руками в землю, злобно зыркнула на Рафаэля. Конечно — она не заслуживает ничего, кроме презрения. Зажмурив глаза, Мэй встала на ноги и тяжело вздохнула, отгоняя дурные мысли, а затем вдруг расхохоталась, выпуская когти. — По-хорошему? — с насмешкой выпалила она, хмурясь. — Посмотри, во что ты меня превратил. Черные трещины, паутиной ползущие по телу, задымились, а вслед за черными языками, взднявшимися к небу, начал пропадать и свет на вывесках. Лицо Рафаэля вытянулось в изумлении и в легком напряжении. Это что за херня такая? Впрочем, размышления на этот счет пришлось оставить. Языки черного дыма стали медленно подбираться к Рафаэлю, обжигая еноги резким, неприятным холодом. Он отступил назад и покрепче сжал саи в руках. Что же, раз Мэй хочет войны — она ее получит. Сорвавшись на рык, он бросился в атаку. Несколько ударов — и ото всех она успешно уклонилась. Рафаэль выдохнул, подмечая скорость ее рефлексов. Взглянул на нее диким враждебным взглядом, и широкая ухмылка на ее лице вмиг испарилась, сменившись сведенными в раздражении бровями и горящими от ненависти глазами. — Посмотри, — злобно процедила она, после чего повысила голос: — во что ты меня превратил! Мэй набросилась на Рафаэля, оставляя на его щеке три глубоких царапины, чем выбивала его из колеи — горящая боль была по-настоящему сильной, да и к тому же страх лишиться зрения, вспыхнувший на мгновение, немало пошатнул его настрой. Это позволило Мэй нанести последний удар в солнечное сплетение — Рафаэль упал на колени, кашляя. Она обошла его сзади и склонилась над ухом, обхватив рукой его лицо. — Больше никого я не оставлю без ответа, — яростно прошипела она и зажала нерв на шее, окончательно лишая Рафаэля сознания. Кейси наблюдал за тем, как бессильно падает тело его друга, и понимал, что ситуация безвыходная. Носорог был слишком силен — Джонсу удавалось держаться лишь только благодаря тому, что он уклонялся, но и на это у него уже не хватало сил: он был вымотан и подавлен. Да и мутантка, одолевшая Рафаэля, не прибавляла ему оптимизма. Кейси упал на землю, цепляясь о неровности на дороге. Стеранко приближался к нему стремительно и нависал угрожающей тенью, и тут перед Кейси встал выбор. Шанс мизерный, риск — противоположно огромный, но… Он не Кейси Джонс, если не рискует. Быстро движение — Кейси достал небольшую петарду, поджег ее зажигалкой — жидкости оставалось ровно на дне — и бросил прямо в морду носорога. Стеранко отшатнулся назад, а после и вовсе впал в замешательство, кашляя от дыма и пытаясь подавить жжение в глазах. В тот же момент Кейси, ни секунды не мешкая, сорвался с места и помчался прямо на мутантку, замахнувшись электрошокером. Мэй обернулась, как только услышала шум за спиной, и без колебаний схватила шокер ладонью, перехватывая в воздухе. Даже не переменилась в лице — электрический ток нисколько не вредил ей. Вместо этого она лишь раздраженно повела бровью и покрепче сжала пальцы — шокер тут же вышел из строя, искрясь. Кейси нервно усмехнулся и поджал губы, готовясь к взбучке. Шанс был — только вот удача не сопутствовала. Мэй ухмыльнулась в ответ, прожигая Кейси хищным взглядом, а затем крепко сжала его плечо — Джонс вздрогнул, болезненно простонав, а затем упал без сознания вслед на Рафаэлем.

***

Вдавливая педаль газа в пол, Антон, разгоняясь, разбил капотом машины цепь, висящую перекрывавшую вход в парк аттракционов. Он резко затормозил, небрежно паркуя машину, и вышел из двери расслабленной походкой, чувствуя удовлетворение после поимки черепахи и его человеческой подружки. Достав телефон из кармана, он оперся о машину, набирая номер Ивана. — Эй, Стеранко, что у вас там? — бодро спросил он. — Вы еще здесь? — Да, товарищ, — голос Ивана раздался не откуда-нибудь, а прямо у него из-за спины — Антон обернулся, смотря на него и Мэй, идущих в сопровождении двух трофеев в лице Рафаэля и Кейси. — Хорошая тренировка… — вздохнув, произнес он, как бы рассуждая вслух. — Лучше аэробики. Стеранко подошел к двери, ведущей в грузовую часть фургона, Зек открыл ее, и он оставил там Рафаэля и Кейси вместе со связанными Эйприл и Донни. Рыжая девчонка пыталась сыпать угрозами, надеясь, что это поможет им, но была попросту проигнорирована. Закатив глаза, Мэй с раздражением захлопнула дверь, не желая слушать ее возгласы, а затем с решительностью в голосе произнесла: — Четверо уже есть. Осталось найти Карай и еще двух черепах. Тогда можно будет возвращаться к Шреддеру. Стеранко хмыкнул, соглашаясь, и повернулся к Зеку: — Говоришь, они тут? Антон удовлетворительно кивнул и, нажав несколько небольших кнопочек на своих очках, переключился на режим тепловидения, принявшись расхаживать по кругу и принюхиваясь в поисках черепах. Одного засек — спрятался под пустыми деревянными прилавками. — Черепа-а-ашки-и-и! — громко протянул Зек. — Выходи-и-ите-е-е! Никакой реакции не последовало — лишь ветер выл, расшатывая старые аттракционы. — Если сдадитесь, людей не тронем! — Клянусь мизинцем! — добавил Стеранко, вмешиваясь. — Забудь! — отозвался Микеланджело откуда-то со стороны. — Мы вам не верим! — На вашем месте, — вмешалась Мэй, — я бы отбросила принципы и не рисковала. — Ее голос сочился раздражением. Она хотела покончить со всем как можно скорее — она устала от игрищ, устала от борьбы. И сейчас, говоря, она не блефовала. — Подумайте о том, как будет рад Шреддер заполучить двух учеников Сплинтера и как довольны будут кренги, когда Эйприл О’Нил наконец будет у них. Микеланджело и Леонардо напряженно переглянулись. Само появление Мэй уже озадачило их; но тот факт, что она вернулась в Клан Фут, внушал еще больше переживаний. Почему она вернулась? Впрочем, не это сейчас было важным. Она была опасна — и угрозы, которыми она сыпала, казались по-настоящему весомыми. У Леонардо созрел план, и он жестами истолковал Майки, что нужно делать. Тот кивнул в ответ, выскочил из укрытия, размахивая руками, и громко воскликнул: — Ладно, не тронь их! Микеланджело прошел вперед, поднимая руки в примирительном жесте. — Давайте все обсудим! Эм… Он замялся, изучающе оглядывая новоиспеченных мутантов и заостряя особенное внимание на Мэй: ее преображение было по-настоящему необыкновенным и вызвало у Микеланджело как минимум удивление. Если Иван и Зек были носорогом и свиньей, то Мэй была… чем-то, не поддающимся конкретному описанию. Мэй нахмурилась, раздражаясь пристальному взгляду на себе. Она чувствовала одновременно злость и смущение — верно, а как еще следует реагировать на такого монстра?! Даже черепаха — существо, казалось бы, стоящее ниже ее, — смотрит на нее подобным образом. «Отвратительно», — подумала Мэй про саму себя, скрещивая руки на груди. Микеланджело поджал губы, понимая, что она заметила, как он пялится. А затем, еще немного подумав, выпалил: — Но как же к вам обращаться?! Он перевел взгляд, буквально кричащий о помощи, на Леонардо, который в это время крался к фургону — тот в ответ активно закивал головой, как бы подталкивая Микеланджело к продолжению. — Знаете, вам нужны прикольные клички. — Его слова порядком озадачили всех троих. Что за абсурд? — Что скажете про… — Он взглядом забегал по парку, ища подсказки. — Хот-дог, бургер и тако? — Идиотизм, — выплюнул Стеранко. — Тогда… Свиной бок и жареный сыр… И… И эскимо! — Какие еще клички?! — раздраженно выпалил Антон. — У нас есть имена! — Это да, но имена не передают всю, так сказать… Э… Колоритность вашего образа… Микеланджело готов был в обморок свалиться от напряжения: почему Лео возится так долго? Но не успел он и договорить, как Мэй, расталкивая Антона и Ивана, приблизилась к нему, хватая за горло и прожигая гневным взглядом. — Довольно пустой болтовни! — Она впилась когтями в шею черепахи, и тот вжал голову в плечи, чувствуя, кто вот-вот точно потеряет сознание от боли и страха. — Я прекрасно понимаю, что здесь происходит. Мэй выхватила метательный нож — Микеланджело зажмурился, готовясь к худшему исходу, но вместо этого оружие полетело в сторону Леонардо, пронеслось прямо у него под носом и вонзилось в балку прилавка. Зек фыркнул и направился прямо в сторону Леонардо. — Думал обмануть нас? — усмехнувшись, протянул Антон, нависая над ним. Готов был ударить, если бы Микеланджело, собравшись с силами, не вырвался из хватки Мэй и не бросился прямиком на него, отталкивая в сторону. Зек упал на землю, распластавшись, и из его кармана выпал пульверизатор, наполненный персиковой, слегка светящейся жидкостью. Стеранко и Мэй тут же подлетели к нему, вставая в боевую позицию и готовясь напасть на черепах. — У него ретро-мутаген! — ошарашенно воскликнул Микеланджело, тыкая пальцем в Антона, поднявшегося с земли и уже вертевшего в руках пульверизатор. — Ретро-мутаген? — словно пробуя слово на вкус, повторил за ним Зек, внимательно оглядывая жидкость. — Интересно, — он направил ее распылителем прямо на Майки, — как он подействует на черепах. — Не делай этого… — медленно протянул Микеланджело по слогам, поднимая руки. Но Антону страх противника пришелся лишь по вкусу — он готов был распылить эту жидкость, если бы не вмешалась Мэй. — Нет! — Она дернула его за руку. — Вы, два идиота, не знаете что ли, что это такое?! Антон и Иван пожали плечами. Мэй закатила глаза, шумно вздохнув. — Ретро-мутаген может снова сделать нас людьми! — Что? — удивленно обронил Зек, вновь принимаясь всматриваться в персиковую жидкость. — А я как-то не подумал… Что же, можно рискнуть и попытаться. Едва подобная мысль успела возникнуть, откуда-то выскочила явно недовольная таким раскладом Карай и бросилась на «неудачливую троицу Клана Фут» — именно так их только что мысленно окрестил для себя Микеланджело, наблюдая за развернувшейся сценой. И если Антон смог увернуться, то Мэй и Иван попали прямо под удар. Карай бросилась на нее, валя с ног и угрожающе шипя. Пыталась атаковать руками-кобрами, но Мэй успешно сдерживала их, морщась от слетающей с раздвоенного языка слюны. Нахмурившись, она отпихнула Карай в сторону — однако перекинула прямо на Стеранко. Конфронтация еще больше возбудила змеиные инстинкты, и Карай, брызжа ядом в лицо Ивана, шмыгнула в Дом Страха, скрывшись в тени. — А ну, стой, змеюка! Зек — единственный, кто готов был вернуться в строй — бросился следом за ней. Воспользовавшись замешательством врагов, Леонардо и Микеланджело быстро освободили остальных из фургона. Те приходили в себя неспешно, Рафаэль и Кейси в частности: атаки Мэй и Ивана были достаточно сильными и принесли немалые повреждения. — У меня аж мозг болит… — недовольно прошипел Рафаэль, потирая ушибленный затылок. — Что это, черт возьми, было?! — Огромный носорог и свинья! — воскликнул Микеланджело, как бы сам удивляясь, а затем с меньшей эмоциональностью добавил: — И Мэй… Рафаэль нахмурился и поджал губы, понимая, что все же не ошибся в том, что видел. Рефлекторно он перевел взгляд в сторону в поисках девушки — ко всеобщему неудовольствию, она и Стеранко вернулись в строй, готовясь атаковать. — О-о-ой… — протянул Микеланджело, смотря братьев с паникой. — Нужно разделиться, — решил Леонардо, выхватив из ножен катаны. — Донни, Эйприл и Кейси, вы пойдете за Карай. Те утвердительно кивнули и повернули в сторону Дома Страха, где недавно скрылась дочь Сплинтера. — Остальные, — он обратился к Рафу и Майки, — берем на себя Стеранко и Мэй.

***

Микеланджело вздрогнул и громко закричал от ужаса с явной мольбой в голосе, когда Стеранко, схватив за руку, поднял его прямо над землей, что была в десятках метров внизу. Определенно: если он упадет — тут же погибнет, разбившись в лепешку. — Отдавай мне ретро-мутаген, — требовательно бросил Стеранко, — или он умрет. Леонардо замер в напряжении, не зная, как поступить. Он не мог пожертвовать сохранностью Карай, когда они вот-вот приблизились к своей цели — ведь маловероятно, что порция мутагена, оставшаяся у Эйприл и Донни, уцелела… И в то же время, он не мог пожертвовать жизнью брата. Не мог. Леонардо колебался недолго и решил рискнуть: в конце концов, риск всегда лучше, чем ничего, даже когда процент шанса на успех ничтожно мал. — Хорошо. Я отдам тебе ретро-мутаген. Но сначала отпусти моего брата. Иван презрительно хмыкнул, бросив на Микеланджело безразличный взгляд, и резко толкнул его в сторону Леонардо. Майки испытал невероятное облегчение и готов был расплакаться на месте — настолько силен был его страх. — Я сделал, как ты просил, — сказал Стеранко. — Теперь отдавай мне ретро-мутаген. Леонардо на мгновение поколебался, сжав пульверизатор в руке. Может, прямо сейчас стоит бежать? Он ведь рассчитывал именно на обманный маневр… Однако Стеранко слишком быстрый, да и к тому же, очень свирепый. Спуститься с американских горок без нескольких шансов погибнуть — невозможно. Ситуация шаткая; но Леонардо нашел решение, когда боковым зрением заметил неподалеку Рафаэля. Хмыкнув, он замахнулся, бросая мутаген в сторону Стеранко. Оставалось протянуть руку, и заветный антидот оказался бы у него, однако в тот же момент вмешался Рафаэль. Цепляясь крюком за соседние балки, он в полете перехватил пульверизатор прямо перед лицом Стеранко. «Надули, как полнейшего идиота!» — подумал про себя Иван, хмурясь. Рафаэль обвел его самодовольным взглядом и даже усмехнулся, но его ликование продлилось недолго: что-то просвистело у него над головой, разрывая воздух, и в тот же момент веревка порвалась. Рафаэль кубарем полетел вниз, приземляясь на нижнюю часть горок и тяжело стоная от новой волны головной боли. Да что за, черт возьми, издевательство-то такое? Позади раздались уже знакомые ему твердые, звонкие шаги. Мэй схватила его за руки, поднимая, и подтолкнула прямо к краю дороги, наставив на него острый конец вакидзаси. Рафаэль зажмурил веки, борясь с потемнением в глазах, а затем вздрогнул, когда перед его носом оказалось стальное, сверкающее под светом взошедшей на небо луны лезвие, и едва не упал вниз. — Что ты делаешь? — растерянно пробормотал он и тут же осекся — ну и глупость он сморозил. Впрочем, возможно именно такую тактику ему и стоило выбрать: заговорить Мэй и тем самым отвлечь ее, пока не пройдет слабость и головокружение… Мда, с такими приключениями он явно заработал себе сотрясение. — Что я делаю? — с неуместной, безумной насмешкой переспросила Мэй, а затем мрачно выпалила: — Вопрос другой: что делаешь ты?! Рафаэль уставился на нее непонимающим взглядом, словно баран на новые ворота. В последнее время все, что она говорила, казалось для него чем-то в определенной степени бессвязным и сумасшедшим. Что-то из серии идиотских двусмысленных намеков, которыми грешат девушки в сериалах Эйприл, — только вот слова Мэй отнюдь не казались ему столь же смешными. — Посмотри, во что ты меня превратил! Она снесла бы ему голову клинком, не увернись он вовремя, отпрыгнув в сторону. Все, довольно этих игрищ. Раньше Рафаэля забавлял кипящий в крови адреналин при схватках с Мэй, но теперь это пугало. Она свихнулась и определенно была нацелена убить его. Только вот за что? — Это твоя вина, Рафаэль, — выплюнула Мэй, вновь замахиваясь клинком — Рафаэль вовремя выставил саи, блокируя атаку. — Твоя и твоих братьев. Если бы вы не вмешались, ничего бы этого не произошло. Вы отобрали последнее, — ее голос надломился, сорвавшись на повышенную тональность, — что у меня осталось! Мэй надавила еще сильнее — и она с легкостью свалила бы Рафаэля с ног, если бы тот не оттолкнул ее, ударив прямо в живот. — Мы отобрали?! — раздраженно воскликнул Рафаэль. Даже он успел понять куда больше за те месяцы, что знал ее, чем она за свои годы. У него было много подсказок: рассказы Карай и Сплинтера, собственные наблюдения и, что самое главное, слова самой Мэй. И сейчас паззл сложился для него окончательно. — Ты винишь в своих проблемах всех вокруг, — начал он, наблюдая за тем, как лицо Мэй искажается в гневе. Она загнанно дышала, давясь от злобы. Поднявшись, сжала кулаки в боевой готовности, впиваясь когтями в ладони. — Сплинтера, Карай, меня… Мэй набросилась на него, замахиваясь рукой с выпущенными когтями — Рафаэль схватил ее запястье, а затем за второе, когда та приняла новую попытку ударить, и крепко сжал ее руки, удерживая. — Но ты не видишь главного. Единственный, кто разрушил твою жизнь — это Шреддер. Мэй вздрогнула и замерла. — Он лгал всем, кто его окружает — и тебе в том числе. Что бы я ни думал про Карай, но она рассказывала нам о Шреддере… И и о тебе. Мэй сдавленно сглотнула, к глазам подступили слезы. Болезненное осознание разрывало сердце. — Ты просто боишься его, — эти слова Рафаэля прозвучали слишком резко, слишком жестоко… Мэй потупила взгляд, судорожно бегая глазами из стороны в сторону, словно в поисках несуществующей подсказки. Мир, что был под ее ногами, в десятке метров внизу, расплывался. Голова раскалывалась, кружилась, происходящее ощущалось словно сквозь густой туман, отравленный ядом. «Ты служишь мне». «Ничтожество». «Посмешище». Мэй зажмурилась, проламываясь под напором голосов в голове. Они никогда не оставят ее, призраки прошлого, ее мучители, паразиты, пожирающие ее сердце и душу… Они будут истязать ее до конца дней, съедая кусочек за кусочком, пока внутри не останется лишь пустота, темный вакуум, гнилостное ядро. «И все же, ты все еще здесь…» — словно последняя капля в довершение. Ее привел в чувства звук заводящегося мотора. Мэй дернулась, обернувшись назад: Стеранко и Зек садились в машину, собираясь уходить. Она вновь перевела взгляд на Рафаэля — тот смотрел на нее с напором и ожиданием. И лишь тогда она поняла, что он все еще держит ее за запястья, и что они куда ближе друг к другу, чем следовало бы. Мэй открыла рот, чтобы сказать что-то важное, но слова испарились, оставляя в голове бездумную пустоту. — Я… — Она выдернула руки из хватки Рафаэля. — Мне пора. Спрыгнув, Мэй поспешно скрылась из виду.

***

Шреддер восседал на троне, погруженный в свои бесконечно темные мысли, когда двери с грохотом распахнулись. Слегка вздрогнув, он вышел из задумчиво-мрачного состояния и поднял хмурый взгляд на незваных посетителей. В помещение, твердой, уверенной, несколько демонстративно властной походкой вошла Мэй. Определенно, подобной манерой хождения она выражала злость — Шреддер хорошо это знал. Только вот причины ее гнева оставались для него сокрытыми. Будь дело в мутации, она не вела бы себя столь, так сказать, напористо — доселе она не демонстрировала чего-то помимо трепетного страха; теперь же что-то, казалось, переменилось. Позади нее, уже медленнее, плелись Стеранко и Зек. Ороку Саки нахмурился, очевидно недовольный таким бесцеремонным вмешательством. — Что вы… — хотел было возмутиться он, но Мэй резко оборвала его на полуслове, хмуро сведя брови к переносице: — Мы принесли Карай. Шреддер округлил глаза и замер в удивлении. Мэй шагнула в сторону, Стеранко и Зек расступились, и перед его глазами предстала запертая в клетке Карай. Пребывая в змеином обличии, она настойчиво пыталась пробить стальные прутья и высвободиться, грозно шипя и вытягивая раздвоенный язык. Шреддер спустился к ней и навис над клеткой, пристально вглядываясь визумрудные глаза — они были дикими, звериными, практически лишенными чего-то человеческого. — Не бойся, — протянул Шреддер, — дочь моя. Мэй нахмурилась, мрачно покосившись на лидера Клана Фут. Он лгал слишком долго и, в конце концов, сам поверил в правдоподобность собственноручно написанной пьесы. — Скоро я избавлю тебя от чудовищной мутации. Эти слова, казалось, воззвали к недрам души Карай, дергая ниточки, на которых висело последнее людское, что так и не поглотила мутация. Она вдруг успокоилась, с любопытством и одновременно надеждой глядя на Шреддера. — И тогда мы за все отомстим.