Презренная

С тех пор, как Нью-Йорк был освобожден от губительного господства кренгов, прошло около месяца. Город восстановлялся от последствий инопланетного вторжения достаточно быстро и максимально безболезненно: жители легко оправились от случившегося и, в большинстве своем, вернулись к прежней, размеренной жизни; а реставрация улиц продвигалась столь же активно. Конечно, куда более крупные убытки, вроде разваленных многоэтажек и причудливых плантаций, привезенных из другого измерения, возместить было сложно — тем более в такие короткие сроки. Поэтому местами можно было наблюдать полуразрушенные здания и сплетения инопланетной растительности — своеобразный шрам, оставленный кренгами в качестве вечного напоминания о себе. И, тем не менее, человечество продолжало жить. Столь масштабная катастрофа не сломила их — напротив, она показала, насколько шатко их положение и насколько непредсказуема жизнь.

***

Идеи Шреддера становились все безумнее, а планы — все более изощренными. С тех пор, как Карай вернулась в Клан Фут (правда вот, на данный момент она была абсолютно бесполезна и напрочь лишена воли: влияние мутации достигло своего апогея, и Карай окончательно озверела, лишившись всякой человечности — теперь Стокман, по приказу Ороку Саки, усердно работал над тем, чтобы вернуть ей рассудок), Шреддер полностью погрузился в свои мрачные мысли и темные планы. У него были великие замыслы, которые он намеревался реализовать. Только вот каковы они — вряд ли кто-нибудь узнает… Лишь небеса делят с ним эти темные секреты. И, наверное, Тигриный Коготь — правая рука Ороку Саки, послушная зверушка на привязи, до гроба преданная своему хозяину. Порой трудно поверить, что подобная верность вообще может существовать. Как бы то ни было, окружение Ороку Саки совершенно ничего не ведало о том, что у него на уме. Он подбрасывал лишь отрывочные мысли, которые можно было использовать как ресурс для домыслов, но не более. Так, не объяснив толком ничего, он отправил Брэдфорда, Ксевера и Мэй на свой тайный склад, расположенный где-то среди пригородных густых лесов, чтобы те привезли «некоторые деревянные ящики», как выразился сам лидер Клана Фут. Дорога до склада была непростая: ехать пришлось по заброшенной ветке шоссе, а затем — по широкой, протоптанной колесами дороге прямиком через лес, по ямам, по кочкам и по горбатым корням. Уже смеркалось, и обратная дорога предстояла бы через темную, заснеженную дикую чащу. Ящики оказались тяжелыми, и было их довольно много: штук двадцать, не меньше. Погрузка половины отняла уже достаточно приличное количество времени — а оставалась еще половина. Мэй тяжело вздохнула, хрустнула костяшками, разминая уставшие руки и снимая боль в пальцах, и подняла очередной ящик, медленной и осторожной походкой направляясь к фургону, оставленного на внутренней парковке склада. — Неприятно таскать тяжелые ящики, вместо того, чтобы стоять и командовать, да? — язвительно поддел Брэдфорд, которому эта работа давалась проще. Мэй метнула в него раздраженный взгляд и прикусила язык, не желая вступать в какую-либо дискуссию на этот счет. — Ты опустилась даже ниже, чем Ксевер. Этими словами ему удалось задеть не только одну лишь Мэй — Ксевер, едва не выронив тяжелый ящик, возмущенно воскликнул: «Эй!» — и хмуро посмотрел на Брэдфорда. Мэй снова промолчала, игнорируя колкости. Лишь донеся до фургона ящик и с облегчением загрузив его, она недовольно буркнула: — Да зачем Шреддеру вообще это нужно? — Неужели не догадываешься? — саркастично отозвался Ксевер. — Конечно, — хмуро произнесла Мэй, закатив глаза, — это все часть очередного плана по уничтожению Сплинтера и черепах… — она передразнила тон Шреддера. — Однако мне хотелось бы конкретики. — Мэй отряхнула ладони и взглядом оценила оставшиеся ящики. — Ты вряд ли ее получишь, — заключил Брэдфорд. — Думаешь, что ты заслуживаешь доверия Шреддера после своего грязного предательства? Радуйся хотя бы тому, что учитель проявил милость и сохранил тебе жизнь. — Мне не нужно доверие Шреддера, — медленно и раздраженно протянула Мэй, выцеживая каждое слово сквозь зубы. — И мне уж точно не нужно его милосердие. Мрачно сведя брови к переносице, она наклонилась и подняла ящик — на сей раз ей далось это проще, чем во все предыдущие. Возможно, причиной такого прилива силы стал гнев, вспыхнувший в ее венах. — Чего не скажешь о вас… — Ее голос исказился едкостью и презрением. — Вы сделаете что угодно, лишь бы угодить ему, правда? Брэдфорд и Ксевер возмущенно переглянулись, не найдясь с ответом. — Наверное, легко быть такими подхалимами.

***

Погрузка была завершена уже примерно через полчаса. Сев в фургон, они приготовились покидать склад и отправляться обратно в Нью-Йорк. Брэдфорд сел за руль, завел машину, включил нужную передачу и нажал на педаль, медленно подъезжая к выходу. Ксевер в это время, оставшись снаружи, открыл двери. Металлическая пластина поднялась к потолку, обнажая дикую тьму хвойного леса, и внутрь тут же хлынул снег. Снаружи выл ветер, бесновалась метель — не самая приятная погодка для продолжительной поездки по старым заброшенным дорогам. Но делать было нечего — оставаться здесь еще хуже, да и будить гнев Шреддера не очень-то хотелось. Брэдфорд нажал на педаль и выехал. Около получаса они ехали по лесу. Когда до выезда на шоссе, ведущее прямо к Нью-Йорку, оставалось минут десять максимум, машина резко начала трещать и грохотать, а затем, споткнувшись о кочку, и вовсе встала на месте. Брэдфорд растерянно переглянулся с Ксевером, раздраженно выдохнул, вдавливая в пол педали — машина так и продолжила стоять на месте, и лишь двигатель громко гудел. Повернул ключ зажигания — все снова бестолку. — Вот черт! — Брэдфорд ударил лапой по рулю. — Заглохла! Сидящая сзади Мэй устало простонала и сползла вниз, распластавшись по всему сиденью и прячась в теплых мехах капюшона. — Если это значит, что я застряла здесь с вами, то я готова выйти прямо сейчас и добираться пешком. — Давай обойдемся без твоего нытья, — буркнул Ксевер, метнув на нее недовольный взгляд. — Итак… Нужно, чтобы кто-то вышел и разобрался с тем, что происходит. — Я не знаю ничего о машинах, — отозвалась Мэй, мгновенно снимая с себя всю ответственность. Ксевер перевел выжидающий взгляд на Брэдфорда — тот отрицательно покивал, пожав плечами: — Я скорее пущу нас на воздух, чем помогу. — Что ж, ясно. — Ксевер раздражительно закатил глаза, скрестив руки. — Очевидно, я здесь единственный, кто хоть на что-то способен. Он развернулся, готовясь выйти из машины, как вдруг что-то стремительно пронеслось прямо перед его окном. Он одернулся, убрал руку от двери и медленно повернулся в сторону Брэдфорда, недоумевающе хмурясь — и вдруг о капот что-то с грохотом и напором ударилось, и послышалось утробное агрессивное рычание. Мэй мигом подскочила, вылезая вперед между Ксевером и Брэдфордом. С минуту стояло полное затишье, а затем посреди дороги показался волк. Большой и заросший, он, скаля зубы, смотрел прямо на пассажиров машины и агрессивно скрябал лапами по заснеженной земле. — Я лучше заблокирую двери… — напряженно протянул Брэдфорд, нажав защелку. Услышав звук, волк возбудился, громко зарычал и прыгнул на фургон — но вновь ударился о капот, не удержавшись на покатистой скользкой обледенелой поверхности. — И лучше выключи свет, — не менее напряженно добавила Мэй. Брэдфорд без сомнений исполнил рекомендацию, погасив как свет в салоне, так и фары. Обзор был полностью закрыт, но они по прежнему видели преградившего дорогу волка в серебряном свете луны. — Чудно! — всплеснул руками Ксевер, откидывая на спинку сиденья; его морда исказилась в хмурой, недовольной гримасе. — И что нам делать теперь? Повисло молчание — каждый размышлял. — Может быть… — протянула Мэй, хмурясь, словно собиралась сказать что-то жутко банальное и очевидное. — Стоит для начала прогнать волка? — Очевидно, что стоит, — недовольно буркнул Брэдфорд, сжимая когтистые костлявые пальцы на руле. — Только вот как мы должны это сделать?! Мэй задумчиво нахмурилась, вернувшись обратно на заднее сиденье. Несколько десятков секунд они провели в напряженных размышлениях, как вдруг Ксевер громко щелкнул пальцами, привлекая внимание. — Брэдфорд, открывай двери. Ксевер достал нож-бабочку, выпустил лезвие и крепко сжал оружие в руке. Раздался громкий щелчок, и он тут же развернулся к двери, открыл ее и спрыгнул на землю. Скрип металлических ног, вызванный морозом, тут же привлек внимание волка. Зверь поднял голову, с любопытством посмотрел на Ксевера, внимательно принюхался и резко бросился на него, скаля зубы и рыча. Ксевер готов был защититься от зверя, пнуть и вонзить нож ему в сердце, если бы не заметил пену, стекающую по уголкам пасти. Испуганно вскрикнув, Ксевер запрыгнул обратно в машину и в последний момент захлопнул дверь — Брэдфорд среагировал моментально и заблокировал их, напряженно замирая на пару с Мэй. — Он, блять, бешеный! — выругался Ксевер, с ужасом смотря на щелкающего зубами волка за дверью. Зверь лапами бил машину, пытаясь прорваться внутрь, царапал краску и громко рычал. — А тебе, рыбешка, так и вовсе не надо было высовываться, — подметила Мэй, встревая между к Ксевером и Брэдфордом. — Волки, я напомню, хищники, а не травоядные. Ксевер посмотрел на нее с явным недовольством. — Она права, — согласился Брэдфорд. — Кому-кому, но тебе вовсе не надо было высовываться. — Хорошо! — недовольно воскликнул тот. — А что еще вы предлагаете?! У нас снаружи бешеный волк, которого мы не можем прогнать, потому что он, мать твою, бешеный! — Видимо, — устало вздохнул Брэдфорд, — нам придется ждать пока он уйдет. На него тут же устремились недовольные взгляды двух пар глаз, но он их попросту проигнорировал. Его идея на данный момент — самая разумная и осуществимая. Мэй закатила глаза, шумно вздохнула и завалилась обратно на заднее сиденье. — Просто прекрасно! — недовольно буркнул Ксевер, скрестив руки на груди. — Что ж, с нами, по крайней мере, нет этого зануды Тигриного Когтя. Наконец-то я отдохну от его ворчания и приказов. Только он закончил договорить, как лежащий в бардачке телефон зазвонил — Ксевер устало простонал и потянулся на ним. «Такеши» — какая ирония судьбы! — Просто немыслимо, — буркнул он и принял вызов, подставляя телефон к уху. — Алло. — Вы должны были вернуться еще час назад! — без лишних церемоний гневно прорычал Тигриный Коготь — так громко, что Брэдфорд и Мэй четко слышали каждое сказанное им слово. — Где вас носит?! Ксевер раздраженно сжал телефон и крепко зажмурил глаза, пытаясь сохранить самообладание. — У нас ЧП… — Он хотел было начать оправдываться, но Такеши прервал его, раздраженно цедя в трубку: — Что значит «ЧП»? — То и значит. Машина заглохла, а снаружи бродит бешеный волк, которому мы очень не понравились… — Что ж… — начал было Тигриный Коготь, однако быстро замолчал, не найдясь с ответом. Все-таки, последствия будут катастрофическими, если кто-нибудь принесет эту заразу в логово. Здесь неуместен. — Шреддер очень недоволен вашим опозданием, — холодно, но жестко произнес он спустя секунды молчания. — Потрудитесь сами объяснить ему это, — лаконично закончил и сбросил трубку. Ксевер убрал телефон от уха и, увидев потрескавшийся экран блокировки с ярко-горящими цифрами «10:34 PM», крепко сжал в руке, а затем небрежно забросил обратно в бардачок. — Дурацкая кошка, — недовольно буркнул он и развернулся к Брэдфорду, раздраженно восклицая: — Вот скажи, почему он такой гадкий?! — Может быть потому, что вам пора поставить его на место? — вопросительно изогнув бровь, встряла Мэй. — Может быть, он ближе всех к Шреддеру, но как человек, он, говоря откровенно, просто кусок дерьма. Перестаньте подлизываться к нему и ответьте хотя бы раз на его тупые претензии. — Вот только давай обойдемся без твоих советов, — пренебрежительно отозвался Брэдфорд. — Ты критикуешь наше поведение, однако твое не отличается совершенно ничем. А с Тигриным Когтем ты и вовсе не разговариваешь. Ведь ты не можешь ему ответить по справедливости, верно? Она подскочила, сверля ошарашенным взглядом морду Брэдфорда, на которой отражалась явная злоба и неприязнь. Мэй смотрела на него в ответ, не моргая, не колеблясь ни малейшим образом — ее лицо лишь исказилось в болезненном шоке. Она прекрасно понимала, что Брэдфорд имел в виду. — Ты способна только убегать и прятаться. — Он отвернулся, сверля взглядом окно заднего вида. В мутном стекле он видел лишь серебряный диск луны, повисшей в небе, и медленно опускающиеся вниз хлопья снега. Повисло тяжелое молчание. Мэй вздохнула, поджав губы, а затем растянула их в горькой ухмылке. — О, я прекрасно понимаю, что здесь происходит… Вы злитесь на меня из-за того, что я ушла. Так? Брэдфорд и Ксевер растерянно переглянулись, совершенно не ожидав подобных слов с ее стороны. Звучит слишком самоуверенно, но выходит, как ни странно, проницательно… — Понимаешь, — начал Ксевер с нотками злобы в голосе, — не будь у этого последствий, нам всем было бы глубоко плевать. Ты, в конце концов, не первая, кто уходит из клана. Однако ты была доверенным лицом Шреддера. Как, по-твоему, он отреагировал на предательство двух людей сразу? Это был риторический вопрос, но Мэй задумалась. Должно быть, он бесновался, гневался, причем сильно-сильно. Сломал что-нибудь. Побил кого-нибудь. — А нам, как его приближенным, пришлось получать из-за твоей глупости и эгоцентричности. Мэй на секунду было прониклась пониманием и сочувствием к членам Клана Фут, к которым особой эмпатии никогда не питала, однако завершающие слова Ксевера выбили из нее эти чувства — она загорелась злобой, едва не подскочив на месте. — Глупости?! — возмущенно воскликнула Мэй, сложив руки на груди и гневно сведя брови к переносице. — Я оставила все, что у меня было, ради Клана Фут, ради Шреддера! И после этого он… — Она мысленно одернула себя, прикусывая язык и предотвращая импульсивный выплеск всех своих чувств наружу. — Я ушла, потому что больше не хотела здесь оставаться! — Вот! — громко выпалил Брэдфорд, подскакивая на месте. — Ты делаешь то, что хочешь ты, но не понимаешь, что вокруг тебя есть и другие люди. Ты просто законченная эгоистка, — презрительно подвел он, рассчитывая побольнее ударить Мэй, однако реакция с ее стороны последовала совершенно иная — она едко расхохоталась, нарочито и искусственно. — Неужели ты будешь рассуждать об эгоизме? Вы двое пытаетесь осудить меня за мнимые грехи, но чем вы лучше? Лживые подхалимы… Вы печетесь лишь о своей шкуре, как и все люди на этой чертовой планете. — У нас хотя бы есть чувство долга, — угрюмо парировал Ксевер. — Долг — это бездонное море. Он, как и всякие воды, имеет свойство затягивать и убивать. Ксевер и Брэдфорд не нашлись с ответом, немного растерявшись от такой несвойственной ей… Глубокомысленности. Молчание продлилось не больше нескольких секунд, прежде чем Мэй продолжила свой монолог: — Шреддер много говорил мне о долге. Говорил, я обязана ему до конца своих дней. Только вот долг крепко связан с иным понятием — честью. Я лишена и того, и другого. — Мы все бесчестны, — сказал Брэдфорд — а затем вновь наступила тишина. Каждый думал о своем, вспоминал ошибки прошлого и думал о том, к чему может привести эта шаткая дорога в будущем. — И все же, — он сам прервал это безмолвие Брэдфорд, — зачем тогда тебе все это было нужно? Мэй уставилась на него с непониманием. — Мы все это заметили, — подхватил Ксевер мысль Криса. — Ты всегда пыталась оттеснить Карай и Тигриного Когтя и самой устроиться поближе к Шреддеру. Зачем? Мэй тяжело вздохнула и обняла себя за плечи. В последнее время она много думала о том, что делает. Как делает и, что самое главное, для чего. Она положила столько жертв на алтарь величия, поднялась высоко-высоко, а затем оглушительно рухнула и потеряла все, что когда-либо имела. Но для чего она прошла этот путь? Мэй молчала долго — возможно, несколько минут. Но за это время никто более не проронил ни слова. Лишь воющий снаружи ветер, разносящий пышные рукава метели, нарушал хрустальную тишину. — У меня выдалась отвратительная жизнь, — откровенно и с ненавистью протянула она, хмурясь и устремляя пустой, задумчивый взгляд в окно, впилась когтями в рукава куртки. Мысли роились в голове, воспламеняя кровь. — Я думала… Полупрозрачная черная дымка стала медленно подниматься вверх. — Что если добьюсь власти, это принесет мне счастье. Угольного цвета языки заполняли салон, клубясь тяжелой тенью. — Только вот я не могла получить этого в Клане Фут… «В месте, где я была не больше, чем объектом унижений и презрения; в месте, во главе которого стоял мой губитель, отнявший все, что у меня было», — хотела было продолжить Мэй, но сдержалась, лишь сильнее впиваясь когтями в руки — они окончательно прорвали все слои ткани, болезненно впиваясь в фарфоровую кожу. «Будь благодарна своему мучителю», — принцип отнюдь не верный и губительный. Чтобы прийти к такому умозаключению, Мэй потребовалось восемь лет. Восемь гребаных лет, прожитых в аду. За это время она окончательно сломалась, рассыпавшись в прах. Она — призрак девочки, которой хотела стать; всего лишь оболочка, оставшаяся от той, кого она так хорошо знала. — Я никогда не принадлежала этому месту. Тени окончательно охватили собой внутреннее пространство машины, вызывая перебои света — даже выключенный, он мигал, погружая салон то в свет, то во тьму, вспышки которых длились не больше мгновения. Волк, который, как казалось до этого, ушел, резко завыл и вновь набросился на машину в попытках прорваться внутрь. Резко все прекратилось — свет в салоне вспыхнул, а в механизмах капота что-то громко стрельнуло — Брэдфорд и Ксевер переглянулись, и Крис, несмотря на опасения, вставил и прокрутил ключ зажигания — автомобиль резко завелся и зарычал. — Слава богу… — облегченно выдохнул Брэдфорд, откидываясь на спинку сиденья. Он, говоря по правде, не слишком понял, что только произошло и каким образом чертова машина заработала, но это было не столь важно — эта случайность произошла очень удачно, иначе неизвестно, сколько еще они проторчали бы в этом лесу. Мэй, как и Ксевер, перевела на него изумленный, негодующий взгляд, мысленно довольствуясь своими новообретенными, весьма полезными способностями. — Что ж… — Брэдфорд потянулся к магнитолу, быстрыми движениями пальцем нажимая кнопки и включая какой-то галядщий агрессивный рэп. — Поехали! Он откатил назад на пару метров, включил фары и принялся нажимать на клаксон, желая прогнать с пути волка. — Ну же, пошел вон! — Плевать, — выплюнула Мэй. Серые глаза опасно сверкнули, загораясь пламенем злости и опасности. — Давай напролом. Брэдфорд потянул рычаг, переключив передачу, отъехал назад, и, как следует разогнавшись, понесся прямо на волка. Больной зверь поздно понял, что автомобиль таит опасность — и едва он решил сбежать, как фургон на большой скорости врезался в него, отбрасывая тушку на приличное расстояние, а затем проехался по ней колесами. Жалобный болезненный писк, сорвавшийся из пасти волка, и хруст костей заглушила бьющая из динамиков музыка.