Презренная

Руки-кобры цепко впились клыками в зеленую кожу, утягивая и без того ослабленного ядом Леонардо за собой. Когда он оказался рядом в Карай, она подпрыгнула, сделала разворот в воздухе и нанесла сильный удар, отбрасывая далеко вперёд и окончательно выбивая последние силы. Леонардо болезненно простонал и оперся о руки, пытаясь хотя бы приподняться на четвереньки, но боль вкупе с головокружением были сильнее него. Он замер в напряжении, когда увидел, что Карай идет на него. — Ты слаб, Лео, — змеиным, едким голосом протянула она, ступая медленной походкой, пока ее длинные руки-кобры тянулись по земле следом. Ее голос не выражал ничего: ни гнева, ни сожаления, ни ликования. Он был холоден, возможно, слегка насмешлив — она разговаривала словно бездушная машина. Точно так же сражалась: каждое движение четкое, отточенное, совершенное, но не было в них чувств. Словно она боролась не от ненависти, злости или чего-то еще — просто боролась. Леонардо понял все сразу, едва только услышал ее голос на другом конце телефонной линии. Карай сразила всех одного за другим. Первой была Эйприл — Кирби принес ее в логово с ужасом на лице и диким рассказом о том, как ту покусали ядовитые змеи, непонятно откуда взявшиеся в их доме посреди ночи. Далее — Кейси, Майки и Раф, в соответствующей очередности. После чего Карай позвонила ему по телефону младшего брата. «Микеланджело, Рафаэль и Кейси Джонс у меня, — протянула, шипя, — приходи за ними, и не забудь взять Донателло». Донни пал следующей жертвой ее яда. Леонардо удавалось бороться, но силы были на исходе. Вот-вот они все погибнут, отравленные, а затем Карай доберется и до Сплинтера. Нет, он не может допустить этого. Он не даст Шреддеру забрать у него сенсея, братьев и Карай. — Карай! — воззвал Леонардо с легкой хрипотцой в голосе — от яда горло напрочь пересохло, говорить давалось не так уж легко. — Ты должна послушать меня. Шреддер посадил в твоего голову червя, с помощью которого он контролирует твое сознание! Он помнил, как точно такое же произошло со Слэшем, Рафаэлем, Роквеллом и остальными — все они мигом обратились в бездушных кукол Шреддера, которыми он повелевал без особых усилий, словно они больше не были собой. — Ложь не поможет, Лео, — отмахнулась Карай, остановившись в двух-трех метрах от лежащего на земле ученика Сплинтера. Руки-кобры взвились, шипя раздвоенными языками. — Лучше приготовься умереть. — Это не ложь, Карай. — Громкий голос Мэй эхом разнесся по пустому тоннелю метро, раздаваясь откуда-то позади, и заставил Карай и Леонардо напрячься, кинув взгляд в ее сторону. Потрепанная, местами поцарапанная, но продолжавшая гореть яростью, Мэй стояла посреди пути в нескольких метрах от Карай, сжимая в руке вакидзаси. Карай хищно прищурилась, окинув ее презрительным взглядом. — Шреддер контролирует твой рассудок. — Что ты здесь делаешь? — процедила та, разворачиваясь в сторону Мэй. — Я пришла положить конец всему этому. Я больше не позволю Шреддеру вершить свои грязные дела. Помыкать мной, отравлять мою жизнь… И я не позволю ему делать то же самое с тобой. Мэй поджала губы, понимая, что она говорила, и осознавая, как это воспринимает Карай. Неважно, что она под контролем Шреддера в настоящий момент; у нее все еще остались воспоминания о событиях былого времени. Столько раз Мэй играла на ее чувствах, лгала и манипулировала… Но теперь все будет по-другому. Она должна спасти ее и защитить — как некогда пыталась спасти и защитить ее сама Карай. — Вот как? Значит, ты снова предала Клан Фут? — Карай попросту пропускала мимо ушей львиную долю ее слов.— Впрочем, чего еще следовало ожидать от тебя… Ты бы никогда не стала одной из нас. Ведь ты слишком слаба. Карай резко сорвалась с места — Мэй несколько раз уклонилась от змеиных рук, после чего, подпрыгнув, сделала сальто в воздухе, в момент которого запустила в Карай метательный нож — со свистом разрезав воздух, он пролетел прямо перед ее лицом, едва не оставив на нем отметину. Брови Карай взлетели вверх в гневе и легком удивлении. Отшатнувшись на шаг назад, она затем развернулась в сторону Мэй, которая оказалась уже за ее спиной, и, придав человеческое обличие своим рукам, выхватила из ножен клинок и замахнулась — сталь со звоном столкнулась со сталью. Девушки медленно петляли из стороны в сторону и продолжали напирать с одинаковой силой. — Я не хотела драться с тобой, Карай… — процедила сквозь зубы Мэй, раздраженно хмурясь от упавшей на лицо серебряной пряди, заградившей часть обзора. — Но тебе придется, — закончила за нее та. Враждебно шикнув, она показала длинный раздвоенный язык и выплюнула яд — Мэй отпрыгнула в сторону и избежала отравления. — Признай же, — едко протянула Карай, выпуская в ее сторону руки-кобры — Мэй преградила им путь, выставив вперед клинок. Обеими руками она держала его, сопротивляясь напору змей, что сжимали в своей пасти лезвие. В конце концов, на сей раз Карай оказалась сильнее, да и Мэй успела порядком вымотаться — накануне Шреддер едва не задушил и не утопил ее. Но она продолжала держаться, не желая проигрывать. — Тебе не победить меня, — с ухмылкой сказала Карай и ударом ноги отбросила ее в сторону. Мэй прилично прокатилась, но все же нашла в себе силы подняться, сидя на четвереньках и тяжело дыша. Сейчас она соберется с мыслями, встанет на ноги и продолжит. Она смогла одолеть Шреддера, сможет одолеть и Карай… — Ты всегда была слабее. Хуже. Глаза Мэй округлились, сама она вздрогнула. Слова пронзили точно в сердце. — И ты всегда завидовала мне. Она когтями она впилась в землю, пытаясь загасить нарастающую злобу. — Поэтому ты ушла, верно? Мэй подняла на нее непонимающий взгляд. Карай стояла прямо над ней, ухмыляясь. — Потому что ты осознаешь свою ничтожность. Бегство — это все, на что ты способна. — Хочешь знать, на что я способна? — процедила сквозь зубы Мэй, поднимаясь на ноги и недобро сверкая глазами. Разжав кулаки, она выпустила когти и тут же набросилась на Карай, оставляя три багровых отметины на ее щеке — та болезненно рыкнула и отшатнулась назад, после чего выпустила в ее сторону одну из своих рук-кобр — та перехватила ее, крепко сжимая змею пальцами и впиваясь в нее острыми ногтями. Карай попыталась вырваться, чувствуя явный дискомфорт, но не смогла — тогда запустила вторую руку. И вновь Мэй перехватила и ее. — Говори все, что хочешь, Карай. Она стремительно приблизилась с Карай, ударил в живот и отпихнула в сторону. — Давай, повторяй за ним, да… Подпрыгнула в воздухе, перемещаясь ей за спину и делая подсечку. Карай упала на землю, болезненно айкнув, — Что еще остается той, кого он сделал своей марионеткой? Она подняла лежавший в метре от нее вакидзаси. — Пусть ваш клан горит огнем! Пусть! А с меня хватит. Я никому не принадлежу и никогда не буду. Мэй занесла мечвакидзаси, намереваясь ударить Карай, как вдруг ее окликнул Леонардо: — Нет! Не надо! — Вытянув руку вперед, он с просьбой в синих глазах смотрел на одержимую злобой Мэй. Она вздрогнула и поджала губы, резко осознав, что только что едва не убила Карай. Опустив клинок, она обернулась, но уже никого не увидела. Карай сбежала всего за несколько мгновений, скрывшись в темноте тоннеля. Окинув уходящие в никуда железнодорожные пути растерянным взглядом, Мэй невольно выронила из рук меч. — Мы обязательно поможем ей, — ободрительно, с надеждой протянул Леонардо, встав рядом — знал, что и она беспокоится о Карай. Он слышал их разговор от и до и прекрасно понимал, кем руководил Шреддер, а кем — злость на него. Повисло неловкое, тяжелое молчание. Мэй глубоко выдохнула и сложила руки на груди, бросив на Леонардо неуверенный, полный сомнений взгляд. — Я знаю, что сделала много… — Она замялась, подбирая нужное слово. — Неправильных вещей. И что вряд ли заслуживаю прощения, но… Это все Шреддер. И я ушла от него, раз и навсегда. И я хочу помочь вам уничтожить его. — Ее голос приобрел оттенки злобы и ненависти, которые нарастали с каждым словом. — Его и весь Клан Фут. Он заслуживает жестокой расправы за все, что сделал. — Мы не ставим месть своей целью, — спокойно отозвался Леонардо. — Но если ты готова принять нашу сторону… — Он задумчиво нахмурился. — Мы будем не против. А пока нужно помочь остальным.

***

Первым, что услышал Рафаэль по пробуждению, были голоса Сплинтера и Леонардо, смешавшуюся в одну неразборчивую кучу. Только с течением времени он, все больше приходя в себя, стал различать то, что они говорили: древняя целительная мантра. Он видел, как сенсей применял ее к самому себе, и она, при всем скептицизме Рафаэля, действительно работала. И ведь правда — с каждым новым произнесенным словом ему становилось все легче и легче. Яд постепенно покидал тело, а силы восстанавливались. Наконец, Рафаэль смог поднять тяжелые, словно налитые свинцом веки. Поначалу прищурился — яркий белый свет резко ударил в глаза, — а затем медленно открыл их. Зрение вернуло свою четкость достаточно быстро, и Рафаэль увидел над собой Сплинтера: тот смотрел на него с облегчением и радостью в глазах. Приподнявшись на локти, Рафаэль окинул взглядом лежащих подле братьев, Эйприл и Кейси — некоторые уже приходили в себя, исцеленные, а некоторыми все еще занимался Леонардо. Рафаэль очнулся первым. — Спасибо Вам, учитель Сплинтер, — искренне отозвался он. Мог ведь умереть. Рафаэль помнил, как болезненно и мучительно проходили те десятки минут, в течении которых его организм был во власти яда. Тогда, казалось, каждая секунда была вечностью… — Я должен благодарить небеса за то, что позволили мне спасти вас, — со слезами на глазах произнес Сплинтер. Когда Леонардо принес своих братьев и Кейси в логово, Хамато Йоши поначалу очень растерялся. Состояние их было плачевным, и в то же время он должен был заниматься Эйприл, которая тоже была отравлена. Смерть нависла над ними тяжелой тенью: он мог потерять самых близких его сердцу. Это вселяло диковинный страх. Но теперь, казалось, все было позади. Только вот Мива, его любимая дочь, все еще была в лапах монстра. Ее он спасет, непременно спасет, пусть только сыновья восстановят силы… — Мы не справились бы без посторонней помощи, — добавил Леонардо, привлекая внимание Рафаэля. Тот вопросительно нахмурился, и Лео, как бы намекая, кивнул назад. Рафаэль перевел взгляд выше — в тени дверного проема, скрестив руки, стояла Мэй, мрачно наблюдая за всем происходящим. Их взгляды встретились. Рафаэль замер, не сумев подобрать подходящие слова и отчасти не веря тому, что видел; а Мэй вздрогнула, невольно напрягшись. Они смотрели друг на друга несколько секунд, которые тянулись долго-долго, словно жевательная резинка, пока Рафаэль вдруг не выпалил с негодованием: — А она-то что здесь делает?! Мэй тяжело вздохнула, поджала губы и покинула додзе, скрываясь в темноте коридора.