Презренная

Металлический лязг эхом разнесся над крышами ночного Нью-Йорка, сотрясая воздух. Футботы, скрипящие и дряхлые, падали один за другим под мощью оружия Клана Хамато. Черепахи кромсали роботов на самые разные части; Эйприл же управлялась с ними при помощи необыкновенных сил, обретенных в космосе. Наконец, враг был повержен. — И это все? — с насмешкой выпалил Рафаэль, нависая над грудой металла, что совсем недавно была воинами Клана Фут. — Шреддер явно переживает кризис. — Но это не отменяет того факта, что он жив, — со всей серьезностью отозвался Леонардо. Рафаэль в ответ лишь закатил глаза, хотя мысленно и согласился с ним. Несколько недель назад, когда был положен конец войне не только с Кланом Фут, но и спасена планета, черепахи считали, что извечным бойням все же пришел конец. Сплинтер победил Шреддера, и тот вместе со своими подручными исчез из города. Некоторое время он не заявлял о себе, прятался в тени, —а затем к ним на голову словно из ниоткуда свалились Брэдфорд и Ксевер. Битвы не намечалось, но Рафаэль не смог просто остаться в стороне, а все остальные всего-навсего поплелись следом. За этим последовало множество тревожных новостей об ограблениях и погромах по всему городу. Эти факты вязались между собой слишком явно: Клан Фут не прекратил свое существование. — Сплинтер побил его, — небрежно отмахнулся Рафаэль. — Что нам теперь-то сделает этот уродец? У него есть только дряхлые роботы и ручной зверинец. Леонардо окинул его недовольным взглядом. Конечно, Раф всегда отличался излишней самоуверенностью, и череда недавних побед не могла не подкрепить ее настрой, но неужели все, что последовало за этим — Ксевер и Брэдфорд, Тигриный Коготь и его одержимая местью лисица-сестра — не могли заставить его хоть чуточку поумерить пыл и оглядеться по сторонам? — Пусть так, — вздохнув, ответил Леонардо. — Но мы не должны терять бдительность. Помните, что говорил учитель Сплинтер? Нужно праздновать победы тихо и не зазнаваться. Леонардо казалось, что его беспокойство на этот счет по-настоящему разделяли лишь Донни и Эйприл. Рафаэль и Кейси смотрели на это без толики серьезности и красноречиво распинались о том, как будут надирать задницы футовцев, а Майки… Ну, тут и говорить было нечего. Именно поэтому Леонардо решил, что ему следует начать следить за Кланом Фут куда более и тщательно. Он решил начать сегодня вечером, и взял для этого Донателло.

***

— Никого, — устало изрек Донателло, глядя в окна потрепанного, но от того не потерявшего своей мрачной внушительности здания Клана Фут сквозь бинокль. Леонардо в ответ с легким недовольством поджал губы. — Лео, ты конечно извини, но мне кажется, что Раф в чем-то прав… О Шреддере уже давно ни слуху ни духу, а все, чем занимается оставшийся Клан Фут, это ограбления и драки. Они не то, что проигрывают, они на грани вымирания. — Да, но… Разве ты не помнишь, что говорил Тигриный Коготь? Шреддер жив, и он замышляет что-то, чему мы не сможем противостоять, — повторил Леонардо слова тигра-мутанта, сказанные при их последней встрече. — Тигриный Коготь постоянно говорит подобные вещи. — Донателло также хотел было съязвить на тему того, что вслед за его громкими словами он лишился руки, но сдержался. — Я понимаю твое беспокойство и знаю, что Шреддер непредсказуем, но в этот раз я настроен скептически. И тут же в тронном зале загорелся свет. Братья вмиг напряглись и взволнованно переглянулись. Приглядываясь с соседних крыш, они различали в окнах медленно движущийся по направлению к трону силуэт… Силуэт, что разительно отличался он фигуры Шреддера: невысокий, тонкий. Донателло нахмурился с недоумением и достал бинокль, посмотрел в него, и его лицо тут же вытянулось в удивлении. — Что там? — хмуро спросил Леонардо, глядя на перемены в лице брата. — Ты не поверишь… Донни отдал ему бинокль. Скептически нахмурившись, Леонардо посмотрел туда же, куда только что смотрел он, и перенял его недоумевающую реакцию. — Это… — Леонардо вскинул брови в удивлении. — Мэй?!

***

Запах сигаретного дыма, дешевого алкоголя и бензина заполнил просторное потрепанное помещение. Хан — их лидер — жадно поглощал дешманский коньяк, с диким гоготом рассказывая о том, как легко он разделался «с теми тупоголовыми дохликами». Внезапно, их торжество прервалось. Входная дверь с грохотом отворилась, и на пороге, окинув Лиловых Драконов мрачным взглядом, появилась девушка. Все, кто был ближе к выходу, притихли и перевели на нее вопросительные, с толикой враждебности взгляды. — Ты кто такая? — резко спросил один из них, пухлый, с гладко выбритой, а может и облысевшей, головой. Его дружок перенял брезгливое выражение лица, с каким и уставился на незваную гостью. — Это я намерена обсуждать не с тобой, — в той же манере отозвалась Мэй, непроизвольно потянувшись к клинку в ножнах, висящих на поясе, и тут же одернула руку. Нет, не время. Пока. — Зови своего босса. — Послушай, крошка. — Мужчина подорвался со стула, на котором сидел — тот заскрипел, — и навис над Мэй грозной тенью. Да, силенок у него, вероятно, побольше будет… Однако она сохранила на лице прежнее хладнокровие. — Лучше проваливай отсюда, пока я тебя не нагнул и не… — Мэтт! — Послышался голос Хана издалека — толстяк, окликнутый, обернулся на него с хмурой вопросительностью. — Что ты опять устроил?! — Да вот, посмотри, — он кивнул на Мэй, что стояла, скрестив руки на груди в легком раздражении, — какая к нам красавица пожаловала. Хан окинул ее оценочным взглядом и вдруг поймал себя на мысли, что ее лицо кажется знакомым. Глаза. Этот горящий взгляд нисколько не изменился. — Да это же одна из прихвостней Шреддера! — с насмешкой бросил лидер Лиловых Драконов. — Что, — его тон сменился пренебрежительностью, — твой босс струсил и послал тебя выполнять всю грязную работенку? Он так-то задолжал нам… — Шреддер больше не мой босс, — злобно процедила Мэй, поджав губы. — Тогда в чем дело? — продолжил Хан в своей едкой манере. — Тебе захотелось скрасить одиночество приятной компанией? Мэй закатила глаза. Отвратительно и совсем даже не смешно — скорее глупо. — Я пришла сюда не за пустой болтовней, — резко оборвала она. Брови Хана скептически, с долей снисходительности, изогнулись. — Есть предложение. Мэй выдержала паузу, вызывая не только лишь в лидере Лиловых Драконов, но и в прочих членах банды интерес к своим словам, и слегка расправила плечи, добавляя своемувиду внушительности. — Лиловые Драконы могут присоединиться к Клану Фут и получить взамен хорошую оплату. В ответ послышался презрительный едкий смешок. — Да ты, блять, знаешь, где я вертел твой клан?! — с раздражением выплюнул Хан. — Шреддер и так по горло в долгах, только вот покрывать их он не собирается… — Хочу внести ясность: Шреддер больше не командует Кланом Фут. Теперь им командую я. И я — не Шреддер. Я готова обещать, что… — Бла-бла-бла… — закатив глаза, перекривил ее Хан, обрывая на полуслове. — Послушай красавица, у меня выдался паршивый день… — Его голос угрожающе понизился; Мэй в ответ нахмурилась, глаза опасно сверкнули с вызовом. — Если не хочешь, чтобы я приукрасил твое милое личико, — Хан приблизился к девушке, желая внушить ей страх, — лучше заткнись и шуруй на выход. Повисло напряженное молчание. Мэй сверлила его полным злобы взглядом, в то время как лицо лидера Лиловых Драконов просияло в определенном самодовольстве. Кажется, он поставил эту выскочку на место. Однако Мэй вдруг расхохоталась, нарочито демонстративно и презрительно, заставляя Хана возмутиться и впасть в ступор, нахмурившись, — как, впрочем, и остальных. — У тебя не задался день? А у меня не задалась жизнь. Вот уж кому точно не стоит действовать на нервы. В темном золоте ее глаз вспыхнуло пламя. Мэй резко схватила Хана за ворот футболки, притянула к себе, опуская на уровень своего роста, и резко выхватила из кармана нож, наставив на его горло. — Угрозы работают только с теми, кому есть, что терять. А у меня больше ничего нет. Кончик ножа коснулся кожи. Хан был глубоко возмущен и разгневан, но чтобы напуган… Он почувствовал напряжение, не более того. И, раздраженный такой выходкой, он резко оттолкнул Мэй от себя, зыркнув на нее с враждебностью. — Красноречиво, очень, — язвительно подметил он. — Только вот что ты из себя представляешь? Ничтожество, — выплюнул он — Мэй вскинула брови, озлобленная и возмущенная. «Просто посмешище». — Лиловые Драконы достойны сильного лидера, а не какой-то напыщенной девчонки. — То есть, ты хочешь сказать, что самый сильный, кого они, смогли откопать, это ты? Хан нахмурился — и вдруг ему прилетел неслабый удар в челюсть. — Вот сучка! Хан замахнулся для ответного удара, но Мэй ловко увернулась, скользнула под его рукой, приблизилась вплотную и нанесла несколько точечных ударов. Хан болезненно хрипнул и рухнул на землю, простонав от боли. Ошарашенные взгляды Лиловых Драконов тут же были прикованы к Мэй, которая не смогла сдержать самодовольной ухмылки — очевидно, одно из их закоренелых убеждений было втоптано в грязь. А всего-то стоило показать им, что есть страх… Хан попытался подняться, но мышцы его не слушались. Что она сделала с ним?! Ему удалось лишь оторвать от земли голову, как наставленное в нескольких сантиметрах от кончика носа острие меча заставило вжаться обратно в пол. Мэй нависла над ним величественной фигурой, угрожая клинком в руке. — Итак, — протянула она, — мое предложение все еще в силе. Ты можешь согласиться, и Лиловые Драконы примкнут к Клану Фут, или отказаться… — Она пронзительно посмотрела Хану в глаза сверху вниз. — И тогда я прикончу тебя на месте. Мэй чуть опустила меч и прошлась им по коже лидера Лиловых Драконов, от подбородка до ямки между ключицами, заставляя того нервно сглотнуть. Он был бессилен и обездвижен и не мог сопротивляться. Остальные Драконы были напряжены не меньше, как, впрочем, и сама Мэй. Угроза того, что банда пойдет защищать своего лидера, была высока; однако, тем не менее, у нее наготове была группа воинов — в случае чего, они придут и прикроют ее. Поджав губы, Мэй стала ждать. Гнев наряду с нетерпением разрывали ее изнутри. Неужели Хан не дорожит собственной жизнью? Неужели даже страх смерти не поставит его на колени? «Правила устанавливает сильнейший», — гласил устав Лиловых Драконов. И на данный момент Мэй проявила куда большую силу, чем любой из них. Хан был аморален, его поведение противоречило любым общественным нормам, однако это не отменяло верности уставным принципам. — Хорошо, — угрюмо, пониженным голосом заявил он. — Я преклонюсь перед тобой. Лиловые Драконы будут служить Клану Фут.

***

— Это какой-то идиотизм, — буркнул Рафаэль, выслушав Лео и Донни. — Я говорю тебе, Раф, — нахмурившись, протянул последний. — Это была она. — А азве ты не помнишь, как Тигриный Коготь ранил ее?! Или, может, не помнишь, как ее уничтожил Генератор Черных Дыр?! Мэй мертва, — категорично выплюнул Рафаэль и тут же развернулся в сторону своей комнаты. — Тогда кто это мог быть? — Леонардо посмотрел на него с непониманием. Он знал: отношения между Мэй и его братом были… специфичны; однако факта наличия чувств — теплых, пылких — со стороны Рафа это не отменяло. Тогда почему же он, несколько недель убивавшийся от горя, теперь отрицает факт того, что она жива? Почему вместо того, чтобы радоваться, он злится? Леонардо отдал бы все за то, чтобы вернуть к жизни Карай. — Не знаю, — буркнул Рафаэль, совершенно не желая пораскинуть мозгами. — Журналистка, может быть… Да кто угодно, — отмахнулся он. — Шреддер натворил таких дел, что людишки не могут удержаться от того, чтобы не сунуть в этой свой нос. Дверь в его комнату громко хлопнула, скрывая собой черепаху. Донателло и Леонардо недоумевающе переглянулись, предварительно проводив Рафаэля вслед взглядом. — Что на это на него нашло? — растерянно обронил Донателло. — Не знаю, — хмуро отозвался Леонардо. — Мне нужно поговорить с учителем. — И также ушел в додзё, оставляя брата наедине. Тем временем Рафаэль принялся набивать грушу, которая то и дело впечатывалась в стену. Цепь, на которой она была подвешена, противно скрипела, скользя по ушам. Гнев переполнял его до краев, вонзался в сердце иголками и обжигался беснующимся пламенем… С каждым ударом Рафаэль выпускал его из себя, чувствуя опустошение. И плевать, что костяшки болели, — ему становилось легче. Лишь на время. Слова Лео и Донни не выходили из головы. Мэй была там, говорили они, целая и невредимая. А он отрицал и гневался… Почему?! Почему он был так зол?! Очередной удар. Груша раскачивается, цепь скрипит пуще прежнего. Рафаэль устало вздыхает и опускается на пол. Многочисленные вопросы не покидают его голову. Ровно так же, как и Мэй… И при одной мысли о ней сердце вновь охватывает ярость. Рафаэль смирился с тем, что она мертва. Он похоронил ее и свои чувства к ней. Но вот она, здесь, в старом логове Шреддера, целая, невредимая и явно не лишенная очередных планов в своей темной голове. Рафаэль старался понять ее долгое время, но все тщетно. Каждый раз она подрывала его едва устоявшиеся убеждения, и с каждым разом это било все больнее. Неужели ее жажда мести настолько сильна, что она отдала свою жизнь во имя нее? Неужели больше ничего не держит ее здесь? Рафаэль наотмашь бьет дряхлый шкаф рядом с собой, расшатывая его, и на пол с лязгом падает вакидзаси, принадлежащий Мэй. Он хранил его у себя тайно — ведь это было единственным, что Мэй оставила после себя. Здесь, в царапинах и пятнах, была ее история. Почему она ушла? Почему не дала знать, что жива? Рафаэль нахмурился и вытащил клинок из ножен. Сталь поблескивала под тусклым светом лампы. На острие засохло едва заметное пятнышко крови.

***

— Я предлагаю выступить через несколько дней, — решительно предложил молодой юноша, кучерявый, с пламенным взглядом и смешанной внешностью — черты его лица, слегка округлого, с ярко выделенными чертами, совмещали в себе признаки как европейских, так и азиатских кровей. — Когда проверки и подготовка будут закончены, мы… — Нет, — сухо отрезала Мэй, закинув ногу за ногу и сжав кулаки в легком напряжении. Юноша тут же замолчал и покосился на новоиспеченного лидера Клана Фут с вопросительностью. — Слишком быстро и совсем неинтересно… — Ее глаза опасно блеснули. — За все эти годы я хорошо усвоила один из тех многих уроков, которые давал мне Шреддер. Терпение порождает успех. И, кроме того, — добавила она чуть более бодро, — неспешность врага порождает страх. А страх… Юноша нахмурился, вглядываясь в ее искаженные в неясных эмоциях — одержимости, легкой злобе и болезненном предвкушении — черты лица и вслушиваясь в ее слова. Они были так чужды и одновременно так поразительно знакомы. — Ранит глубже любого меча. Ренли тихо прочистил горло, недовольствуясь сухостью во рту, и все так же продолжал смотреть на Мэй с легким удивлением. Он был немногим старше куноичи — всего-то пять лет разницы, — и провел в Клане Фут значительно больше ее: он родился здесь едва ли не сразу после того, как его родители дали клятву вечно служить Клану Фут, преклонившись перед Шреддером. Ренли был одаренным ребенком, и когда здесь появилась Мидзуно Мэй, он был слегка… Озадачен. Почему это она воспитывалась вместе с дочерью Ороку Саки, за которой всюду следовала, как собачка на поводке? Мэй пришла в Клан Фут, произведя впечатление трусливой и слабой девчонки, которая только и могла, что цепляться хвостиком то за Карай, то за покойного Эиджи. И даже когда она окрепла, возмужала и обратилась опасной воительницей, Ренли не воспринимал ее всерьез. Он и вовсе никогда не знал Мэй близко: их общение было редким, а за все годы, что они знали друг друга, у них набралось бы от силы несколько разговоров. И, тем не менее, Мэй скрывала в себе силу, о которой Ренли, как оказалось, не мог и подозревать. Сейчас она — лидер Клана Фут. Невероятно… — Больше всего Шреддер в своей жизни ценил власть, — изрекла Мэй спустя секунды задумчивого молчани. — И больше всего в жизни он боялся потерять ее. Я намерена отобрать у него все. Шреддер будет терять свои силы, он будет терять все, что ему так важно, а затем… — Она набрала побольше воздуха в легкие, пытаясь унять легкую дрожь, внезапно пробившую тело. — Будет нанесен решающий удар. — Так что Вы предлагаете? — Для начала нам следует лишить Шреддера возможности атаки и сопротивления. — Она сложила руки в замок и оперлась на стол. — У него есть оружейный завод на окраине города, где он, после изгнания кренгов, начал производство усовершенствованных футботов. Завод большой, и охрана там неслабая, но тем не менее, сейчас он — наша главная цель. — На самом-то деле, — отозвалась женщина, Мизуки, чье лицо было рассечено длинным белоснежным шрамом, — осуществить это не составит большого труда. Всего-то нужна скрытность и подготовка. Мы обошли ИТКИ, как Вы и приказали, госпожа Мидзуно, и нашли там немало оружейных запасов: автоматы, взрывчатка — все это отлично послужит на миссиях. Однако у меня есть сомнения по поводу их исправности. Здание было заброшено и частично разрушено. Не исключено, что многие вещи были испорчены. — Тогда чего Вы ждете? — с некоторым возмущением выпалила Мэй, приподняв одну бровь. — Проведите проверки и испытания и отсейте поврежденное. Ренли, твой хваленый интеллект был бы сейчас очень кстати. Возьми на себя техническую часть. — Будет сделано. — Что ж, в таком случае, — Мэй поднялась из-за стола, резко отодвинув стул, — не вижу смысла обсуждать что-то еще. Все свободны, — скомандовала она и удалилась из зала совещаний, под который был переоборудован старый кабинет Шреддера. Остальные тут же последовали ее примеру, начав подниматься со своих мест. Зайдя за угол длинного коридора, Мэй устало выдохнула и оперлась спиной о холодную стену. Мигрень вновь предательски сжимала виски. Мидзуно не выдержала и достала из кармана пачку сигарет, подпалила, раскурила и затянулась. Дым приятно обжег легкие, унося вместе с собой головную боль. Продолжая курить, Мэй совершенно иррационально зашагала в сторону тронного зала, который теперь, как и все здесь, принадлежал ей. Распахнув тяжелые скрипучие двери, Мэй замерла, оглядывая просторный зал. Слегка потрепанный, он все еще хранил в себе последствия устроенного ею пожара. Тот день она вспоминала с упоением — он ознаменовал новую главу в ее жизни. Под потолком расположилась роскошная ажурная люстра — повесить ее было первым приказом по прибытию в Нью-Йорк. Мэй хотела переделать это место на свой лад, чтобы ничего не напоминало об Ороку Саки. Она собственноручно уничтожит все следы прошлого, лишь бы только оно больше не сжимало ледяные руки на ее шее, не оставляло синяков и не перекрывало кислород… Мэй прошлась вперед неспешно, стряхнув с сигареты пепел легким ударом пальца по фильтру, и вновь затянулась. Впереди стоял трон — ее трон. Мэй вздохнула. Помнится, она так отчаянно боролась за это место… В конце концов, она и правда получила его; только вот к тому моменту осознала, что власть никогда не была ее целью. Власть была средством. Мэй замерла на месте, услышав где-то позади себя подозрительный шорох. Покосилась в сторону, пытаясь отметить что-то боковым зрением — ничего. Бросив на пол недокуренную сигарету и затушив ее подошвой ботинка, Мэй развернулась, смотря перед собой с боевой готовностью. Может, то было очередным фантомом, порожденным ее воспаленным мозгом? Тот же звук раздался за ее спиной, только теперь он был тверже и громче, словно прямо у нее под носом — Мэй вновь резко развернулась и замерла, ошарашенная, увидев перед собой Рафаэля. Он возвышался над ней, стоя на третьей ступеньке, ведущей к трону, и, посмотрев с мрачным прищуром, глухо произнес: — Так значит, ты все-таки жива… Зеленые глаза смотрели на нее с осуждением и недоверием… И злобой. Рафаэль не смотрел на нее подобным образом очень давно. Мэй нервно сглотнула и холодно отозвалась, собравшись с мыслями: — Как видишь. — Я принес тебе кое-что, — угрюмо произнес Рафаэль, убрав из-за спины руку со спрятанным в ножны клинком. Ее вакидзаси. — Ты забыла его забрать. Мэй приняла его твердой хваткой, однако во взгляде отчетливо читалась неуверенность в собственных словах и действиях. Она колебалась… Что-то заставляло ее мешкаться. Но Рафаэль не проявил ни капли заинтересованности, сделав вид, что все так, как и должно быть. У нее, наверное, свои тараканы в голове. Стоило Мэй принять клинок, как Рафаэль резко подпрыгнул вверх, взобравшись на деревянные балки под нависающей крышей. Мэй провела его недоумевающим взглядом и сама того не осознавая, совершенно иррационально, выпалила: — И что, ты теперь просто уйдешь?! Рафаэль замер, стиснув кулаки в нахлынувшей злобе. — А что еще я должен сделать? — выпалил он, недовольно глядя на нее сверху вниз. — Ты теперь лидер Клана Фут, вся в делах… — произнес он с язвительностью и… Обидой? Лицо Мэй вытянулось в удивлении. Рафаэль же нахмурился, развернувшись вполоборота к выходу — а именно выбитой части окна, что нависала над тронным залом Клана Фут вот уже многие месяцы. — Не хочу тебя отвлекать. Мэй не успела ничего сказать — лишь набрала воздух в легкие, как Рафаэль поспешно покинул ее. Сердце болезненно закололо. Почему-то сейчас, когда она наблюдала за его удаляющимся силуэтом, ей стало такой горько на душе, так тяжело… Взгляд Рафаэля пылал презрительностью, голос скрипел от раздражения, а слова были полны безразличия. Но разве это не то, чего она заслужила? Рафаэль бежал по крышам, перепрыгивая с одну на другую, переполненный яростью. Решение проведать Мэй было продиктовано волнением за ее судьбу, которое он, несмотря на свою злость и обиду, не мог подавить. Он пришел, увидел ее — и в очередной раз разочаровался. Мэй в роли лидера Клана Фут — не это ли тот враг, с которым он боролся с самого начала? И не с тем ли боролась она сама? Мысль о том, что он каждый раз давал ей шанс, отзывалась неприятным, тяжелым чувством в груди. Мэй не заслужила этого: не заслужила его попыток оправдать и защитить ее, попыток помочь и поддержать… Он пытался вытянуть ее из этого болота, но она приросла к нему наглухо; и, в конце концов, яд, что Мэй несла в своем сердце, стал отравлять и его самого. И это замещало всякие теплые чувства, на которые та, помимо прочего, не могла ответить. Мэй была дорога Рафаэлю — до поры до времени… В конце концов, горечь извечного разочарования испепелила эти чувства. Может потому ему было так легко смириться с мыслью о том, что она мертва?

***

Стены окутанной темнотой комнаты были пропитаны холодом. Мэй резко открыла дверь — та отозвалась противным скрипом и громким хлопком — и включила желтый, тусклый свет, вмиг озаривший комнату. Здесь более не было того беспорядка, какой царил раньше: теперь же комната Мэй выглядела минималистичной и оттого куда более аккуратной. Стены — чистые, выклеенные новыми обоями серебряного цвета, пустые: лишь только зеркало, завешанное багровой тканью, висело на одной из стен, и несколько клинков были закреплены в специальной деревянной рамке недалеко от кровати. Предметов мебели было не столь много: вышеупомянутая постель, комод, шкаф и стол подле него. Здесь не было ничего лишнего. Мэй прошагала к кровати и упала на нее с усталым вздохом. Протерла глаза, жмурясь, и уставилась в потолок. Она чувствовала себя глубоко истощенной, несмотря на то, что сил и мотивации для свершения желаемого у нее было не отбавлять. Может, то была бессонница, мучившая ее последние недели? Мэй забыла, каково это — спать, не просыпаясь от кошмаров, переплетенных с тяготящими воспоминаниями, — еще в больнице, когда ей отменили анальгетики. Она приподняла край кофты и хмуро уставилась на свой живот. Рана уже затянулась, однако извечным напоминанием для нее остался грубый багровый рубец, выпирающей над поверхностью кожи. Мэй медленно провела по нему пальцами и отметила, что это место лишено всякой чувствительности. А ведь их так много… Спина, ноги, костяшки пальцев: везде есть множество мелких шрамов — последствий битв и пламени, в которые Мэй приходилось ступать. В одиночку. И никто не мог спасти ее. Рафаэль всплыл в ее голове сам собой. Мэй закусила губу и потянулась к телефону. Разблокировала экран, открыла список контактов и отмотала до абонента «Зеленоглазый зеленорожий идиот». Замерла, хмурясь. Ей казалось, что отзовется он без особого энтузиазма. Но Мэй более не могла выдержать этого давящего одиночества. И она нуждалась в союзниках. «Здравствуй, Рафаэль. Должно быть, ты уже понял, что отныне лидер Клана Фут — я, а это значит, что война с Кланом Хамато окончена. Сплинтер более не враг нам, но это не значит, что у нас нет его вовсе. Шреддер все еще жив и угрожает всем нам. Мы должны дать ему достойный отпор. Завтра вечером я приду в логово, чтобы обсудить со Сплинтером возможный союз Клана Фут и Клана Хамато. Здесь нам не победить порознь», — четко, конкретно и исключительно официально. Мэй решительно нажала на кнопку «Отправить» и выдохнула с облегчением, когда услышала громкое пиликанье, уведомляющее о том, что сообщение было доставлено. Вопрос только в том, примут ли ее предложение.