Презренная

Мэй придвинула к себе маленькое зеркало и опустошенно в него посмотрела. Это зеркало, пожалуй, было единственным, в которое она могла заглянуть без опаски — кроме ее лица сюда ничего не помещалось. Мэй устало выдохнула и взяла салфетку, принявшись небрежно стирать с лица косметику. Весь ее макияж смазался в грязные пятна — помесь некогда кричащих цветов, — отчего Мэй смотрела на себя только с неприязнью и растирала лицо все сильнее и сильнее… Кожа начала неприятно покалывать, покраснела, ее жгло, но Мэй все терла и терла, пока, наконец, не смыла с себя все, что только было возможно. Швырнув скомканные перепачканные салфетки в сторону, она дрожащими пальцами сняла все цепи и кольца, столь же небрежно смахнув их в дальний угол, и подперла голову руками, сдавив пальцами виски. Мигрень, казалось, вот-вот расколет череп. Мэй была уверена: это не алкоголь — она, казалось, уже успела окончательно протрезветь, — то были последствия ее паршивого состояния. Порывшись в ящике комода, она смогла выудить какие-то обезболивающие и тут же заглотнула, даже не найдя, чем запить.

***

— Не кажется ли Вам, мэм, — обратился Хан к командующей Кланом Фут с некоторой язвинкой, — что выдвигаться сейчас было не лучшей идеей? Слышали бы Вы их перегар… — полушепотом протянул он, кивнув в сторону людей за спиной. Все они — около десятка-другого человек — собрались на крыше пятиэтажки в ожидании приказа и полной, несмотря на предыдущие часы праздного забытья, боевой готовности. — Ты еще не понял?! — вспылила Мэй, развернувшись к Хану резко, со злобным взглядом и шипящим от раздражения голосом. — Здесь я решаю, что делать, и если я отдаю приказ, это значит, что подвергать сомнению его не имеет права никто. Сказала выдвигаться — значит, выдвигаться! — гневливо отчеканила она и, нахмурив брови, добавила: — Это ясно? Хан в ответ лишь хмыкнул, отвернувшись. Мэй расценила это, как понимание, так что оставила его в покое, переведя пристальный взгляд на старое потрепанное здание на другой стороне улицы. Ренли посмотрел на Мэй с подозрительным прищуром и скрестил руки на груди. — Это, — сказала она, развернувшись лицом к воинам, — самый важный склад Шреддера. Здесь хранится до девяноста процентов его боеприпасов. Уничтожим его — и Шреддер лишится, считай, обеих рук. В ответ — утвердительные кивки. — План донельзя прост: проникнуть внутрь, установить взрывчатку, выйти и активировать ее. Облажаетесь в таком простом деле, и я сурово накажу каждого из вас. — А что насчет людей, которые там? — подал голос Ренли. — Схватка неизбежна. — Нет, — твердо отозвалась Мэй. — Не вступайте в бой — просто бегите. Наша задача состоит в диверсии, а не в битве. Для этого еще подвернется случай. — Ее губы на мгновение дрогнули в кривой ухмылке. Не тратя больше ни секунды на бессмысленные, по ее мнению, разъяснения, Мэй скомандовала: — Пошли! — И бросилась вниз, шустро спускаясь по пожарной лестнице. Проникнуть на склад не составило особо труда: замок с черного входа запирал элементарные замок, взломать который оказалось делом минуты-другой, и там не было совершенно никого, кто мог бы им помешать. Внутри их встретила кромешная тьма — видимо, они оказались в какой-то старой, неиспользуемой комнате, учитывая запах сырости и отсутствие всяких предметов здесь. В этом же помещении и была установлена первая бомба. Мэй прошла вперед, осторожно выглянув из-за угла. В конце коридора, ведущего в основное помещение склада, горел яркий белый свет, а также слышался шум и различные голоса. Мэй сразу узнала скрип металлических ног Ксевера и рычание Такеши. Черт. Нахмурившись, она жестами раздала указания своим людям. Те, следуя главному из них — сохраняя бесшумность и незаметность — разбежались по комнатам неосвещенного коридора. Некоторые, например Ренли, Хан и двое Лиловых Драконов, остались рядом с Мэй на том же месте. В случае чего, именно они — боевая сила отряда: по крайней мере, они уж точно не те какие-то техники, способные установить эту навороченную взрывчатку. — Погодите! — Раздался недоумевающий возглас Брэдфорда. — Что? — недовольно фыркнул Тигриный Коготь. Мэй невольно напряглась, прислушиваясь к их разговорам. — Мне кажется, — неуверенно протянул Брэдфорд, — я что-то чую… Он громко принюхался. Мэй услышала глухие шаги, направляющиеся в их сторону. Резко обернувшись к остальным, она медленно покивала головой и потянулась за вакидзаси. Что Мэй имела в виду, предельно ясно было всем. — Мы здесь не одни, — объявил Брэдфорд, замерев прямо за проходом той комнаты, где сейчас затаилась Мэй со своими людьми. Резко он ворвался в дверной проем, замахиваясь на нее когтистой лапой — Мэй отшатнулась в сторону и выхватила меч, приняв боевую стойку. — Это же наша старая подружка! — Брэдфорд клацнул зубами и бросился на нее. Мэй отразила удар когтей клинком и проскользнула у него под боком, отпрыгнув на небольшое расстояние. — Ренли! Вели всем заканчивать и уходить! Тот утвердительно кивнул и вырвался в коридор. Лиловые Драконы отправились следом. Однако там, стоило Ренли переступить порог пыльной комнаты, он наткнулся на Такеши. Нависнув над ним грозной тенью, тигр-мутант оскалился и полоснул юношу когтями по животу, разрывая кофту и оставляя совсем не глубокие, но все же ощутимые, жгучие царапины. Ренли болезненно прошипел, слегка отступив назад, но уже спустя секунду достал из-за спины остро заточенную, поблескивающую в полутьме катану. — Надо же, какая встреча! — патетически усмехнулся Тигриный Коготь. — Лучший из учеников, которых я лично тренировал, переметнулся на сторону этой поганой трусливой предательницы! Механическая лапа скрипнула и огрела Ренли крепким ударом. Он совсем не рассчитывал на такие весомые преображения в давнишнем наставнике-мечнике, которые лишь добавляли его мастерству мощи. Однако Ренли все же поднялся и был готов продолжать схватку. Подпрыгнув, он замахнулся клинком для удара, но лезвие тут же было встречено лезвием. Ренли отступил на мгновение и атаковал с другой стороны — и вновь Тигриный Коготь отразил удар. — Я научил тебя всему, — сказал он, — и я знаю каждое твое движение наизусть. Тебе не победить меня. Клинок вновь ударился о клинок. — Шреддер, — процедил Ренли сквозь зубы, — утратил всякое достоинство. Он позорно проиграл врагу, которому столько лет клялся о возмездии, и запятнал репутацию Клана Фут. Почему ты продолжаешь служить такому ничтожеству?! — Не того человека ты такими словами награждаешь, — рыкнул Такеши. Ренли заметил, что напор с его стороны стал чуть послабее, однако мощи это все равно не умалило. И, тем не менее, Ренли уверенно противостоял мутанту. Удар — преграда, удар — преграда, удар — преграда; лязг металла и разлетающиеся искры. — Шреддер еще не проиграл — это только начало. Наш лидер силен, как никогда прежде. — Твой лидер, — прошипел Ренли. — Я служу госпоже Мидзуно Мэй. В ответ — презрительный смешок. — Госпоже? Не обманывайся, Ренли. — Напор со стороны Тигриного Когтя заставил его попятиться назад, и тот сразу ударил его в живот, отчего Ренли едва смог удержаться на ногах, сорвавшись на глухой хрип. — Девчонка Мидзуно — та еще змея… Она лжива и бесчестна, и ты крупно заблуждаешься на ее счет. Оправившись, Ренли занес клинок для удара, и тот в очередной раз был отражен, что, тем не менее, не убавило его ярости. Наконец, Ренли смог даже выбить клинок из лап Тигриного Когтя. Однако для него это не было существенной проблемой — Такеши демонстративно пошевелил пальцами механической лапы и снова набросился на Ренли. — Мэй предала и обманула Шреддера, когда перешла на сторону его заклятого врага, а потом бесправно отняла его место! Клан Фут никогда не был предназначен для нее. Когти впились в стену и оставили глубокие следы. Ренли смог уклониться и отскочить в сторону, нанося очередной удар. Однако Тигриный Коготь резко схватил его за горло, поднимая над землей в удушающей цепкой хватке. — Да, она умеет красиво говорить, но ее слова лишены правды. Ее заботят лишь собственные надуманные амбиции, и не более того. Клан Фут — это всего-навсего ресурс в ее руках, и она сама его погубит, когда он перестанет служить ее интересам. Ренли безуспешно пытался сопротивляться и уже готов был встретить смерть, когда Такеши резко отпустил его. Он упал на землю и начал жадно глотать воздух. — Отруби голову… — медленно проговорил Такеши, нависнув над ним. Сейчас мутант не собирался атаковать. — И змея умрет. Небезызвестная строчка из античной поэмы. Ренли поднял на Такеши вопросительный взгляд; но прежде, чем он успел проронить хоть слово, из соседнего дверного проема вылетел Брэдфорд, столкнувшись прямиком с Такеши. Следом — оглушительные взрывы и пронзительные крики. Растерянный, Ренли быстро поднялся на ноги и бросился в комнату, где они доселе скрывались и выжидали. — Уходим, — увидев его, произнесла Мэй, уже готовая ринуться из окна. — А как же остальные? — растерялся Ренли. — На это нет времени! Хотя ты можешь этим озадачиться — если сдохнуть захотел! Не слушая более ни слова, Мэй шмыгнула на улицу. Поджав губы и тяжело вздохнув, Ренли бросился следом. Прогремел еще один взрыв; но на сей раз не прозвучало ни единого возгласа.

***

Начиная с самого утра настроение в Клане Фут витало мрачное. События прошлой ночи погрузили многих в глубокую печаль. Из двадцати вернулись лишь трое: Мэй, Ренли и Хан. Двое раненых погибли по пути в логово. Остальные были уничтожены взрывом и глубоко наплевательским отношением их госпожи, погребенные под обломками и пеплом. После всего случившегося Мэй и слова не проронила — словно не было ни мертвецов, ни убитых горем близких им людей. Безусловно, служба Клану никогда не обходилась без жертв; но они, как правило, были оправданы и получали достойное почтение памяти — в этом случае не приходилось говорить ни об одном, ни о втором. Уничтожение оружейного склада, конечно, дало бы Клану Фут преимущество, однако… Это было импульсивно. Безрассудно. И от нехватки планировки и подготовки погибли люди. Все это понимали, но никто не решался высказаться. Никто, кроме Ренли. Когда он вошел в тронный зал, Мэй сидела там. Сжав кулаки и натянув спину идеально прямой струной, она тут же его юношу пронзительным взглядом. Ренли невольно нахмурился. Поза командующей Клана Фут выражала стальную уверенность и величие, но ее взгляд — отрешенный, безумный, потерянный — говорил об обратном. — Госпожа Мидзуно, — с легким поклоном приветствовал он. — Ренли, — отозвалась Мэй с безразличной манере, слегка вскинув брови, а затем добавила с легким раздражением: — Что тебе нужно? Он сделал глубокий вдох, прежде чем произнести: — Сегодня ночью мы потеряли слишком много людей за один раз. Куда больше, чем это обычно происходит на простейших вылазках… — И? — небрежно оборвала Мэй, фыркнув. — Ты пришел поучать меня? — Я пришел, — глухо отозвался Ренли, едва сдерживая гнев и возмущение, — чтобы сказать о недальновидности, глупости и жестокости вашего поступка. Брови Мэй надломились в удивлении. Придвинувшись чуть вперед, она посмотрела на него пристальным взглядом и протянула с недоумением: — Глупости и жестокости? — Вы поступили импульсивно, госпожа, и мы поплатились за это жертвами. Мэй закатила глаза и парировала с нескрываемой иронией: — Возможно, я ошибаюсь, но я не первая, кто жертвует людьми ради могущества клана. — Она резко поднялась с каменного трона, медленно спускаясь вниз. — Шреддер мог отдать многое, если не все, во имя осуществления своих планов. Как и его отец. Как и его дед, его прадед… Хочешь что-то получить — придется чем-то пожертвовать. Вы присягнули мне на верность, а значит, следуете за мной по одному пути. — Мэй остановилась на расстоянии вытянутой руки от Ренли и укоризненно заглянула ему в глаза. — Собираешься и дальше меня попрекать? — Вы — не Шреддер, однако. Вы ведь сами так сказали. Он видел, как Мэй напряженно сжала челюсти. Не найдясь с ответом, она тяжело выдохнула и, потупив взгляд, обогнула Ренли, направляясь к выходу. — Раз уж ты такой сердобольный, можешь передать им мои соболезнования и… Что я выплачу семьям компенсацию. А вот времени горевать у нас нет. Шаги отдавались глухими ударами подошвы о пол, все удаляясь и удаляясь. — Тогда почему вы находите его для себя? — угрюмо бросил Ренли, разворачиваясь в сторону Мэй. Та замерла у самого входа и резко повернулась с глубоким возмущением и непониманием, читающимися у нее на лице. — Не нужно притворяться, — проговорил он с презрением. — Вам ведь нет никакого дела до нас никакого дело. Вы думаете только о себе. С губ Мэй сорвался судорожный вздох, который прозвучал слишком громко в просторных стенах зала. «Ты — паршивая эгоистка». Сердце пропустило удар, и все тело слегка содрогнулось от волны мурашек, пробежавших по спине. Мэй так и осталась стоять на месте, прожигая Ренли растерянным взглядом. — Каждое твое слово — ложь, — сурово отчеканил он, глядя прямо в глаза Мэй. Страх перед наказанием за свои слова не мог остановить его — Ренли желал служить правде — не бесчестному тирану — и готов был платить за это. — Ты предала Шреддера, перешла на сторону его заклятого врага и самовольно захватила власть над Кланом Фут. И после этого ты будешь говорить о чести? — Как ты со мной разговариваешь?! — рявкнула Мэй. Крепко стиснув зубы, она подлетела к Ренли и заглянула ему в лицо горящими от гнева глазами. — Знаешь, как называется то, что ты сделал сейчас? Предательство! — Пусть так, — выплюнул он. — Я предал тебя… Его рука коснулась рукояти меча, спрятанного в ножны на поясе. — Но я все еще верен Клану Фут. Клинок, занесенный для удара, так и завис в воздухе. Мэй резко перехватила руку Ренли и, ведомая — на мгновение — страхом вперемешку с яростью, сдавила нерв на руке, вынуждая его ослабить хватку, а потом направила оружие против него самого — сталь полоснула горло, и Ренли, истекая кровью, упал на пол. Он все еще был жив — и несколько минут умирал, хрипя и конвульсируя. Сорвавшись на слезы, Мэй швырнула клинок в сторону и выронила полный отчаяния крик.

***

Последняя партия фут-ботов вот-вот должна быть завершена, и тогда воины для Шреддера будут готовы. Пусть им и не удалось в должной мере запастись оружием из-за вмешательства девчонки Мидзуно, однако у них была и сильная армия, которая, несмотря на свою немногочисленность, имела куда больше мощи, чем всякое ружье. Тигриный Коготь дернул уголком губ в ухмылке. Мастер Шреддер близок к победе, как никогда раньше; и для него будет честью помочь ему в реализации планов. Упоение от грядущего триумфа пришлось убавить и обратиться к миру вокруг: где-то на далеких верхних ярусах раздался подозрительный скрип, и уже через секунду в нескольких шагах от Такеши упала отсеченная голова одного из старых, стоящих на страже этого места роботов. Искрясь, она подкатилась к его ногам. Тигриный Коготь нервно рыкнул и поднял голову, вглядываясь во тьму. Один глаз видит хуже двух, однако ему все же удалось рассмотреть подозрительное движение. — Не нужно играть в игры, — с угрозой прорычал Такеши. — Выйди и посмотри мне в глаза! За спиной раздался глухой удар. Обернувшись, Тигриный Коготь на миг обомлел. Мэй, чей взгляд горел дикой и решимостью, пронзительно в него устремленный, стояла с величаво расправленными плечами и крепко сжимала в руке вакидзаси. Такеши гневливо оскалил зубы. — Ты… Живучая паскуда. Мэй в ответ хмыкнула и презрительно прищурила глаза. — А ты думал, что, чтобы избавиться от меня, достаточно послать мальчика на побегушках? — Ее голос сквозил едкой насмешкой, в то время как Такеши просиял на секунду и задумчиво произнес: — Значит, Ренли все же решился… — Да — поплатился за это собственной жизнью. Мэй отвела мрачный взгляд в сторону и, заметив механический протез, теперь заменяющий лапу Тигриного Когтя, удивленно вскинула брови и усмехнулась: — Кажется, кто-то уже выполнил часть моей работы. Такеши глухо зарычал и клацнул зубами. — Кончай болтать, девчонка! — Он демонстративно выпустил когти. — Выпускай своих послушных овец. — Золотой глаз опасно сверкнул. — Я прикончу всех их. — Это не их битва, Такеши, — мрачно отозвалась Мэй, поудобнее перехватив клинок. — Только ты и я. Тигриный Коготь дернул уголком рта в снисходительной ухмылке. — Пусть будет по-твоему. — Он последовал ее примеру и выхватил спрятанный в ножнах, висящих на толстом кожаном ремне, исцарапанный меч. — Мне доставит огромное удовольствие прикончить тебя собственными руками. Жаль, правда, что ты не увидишь смерть Хамато Йоши, это мерзкой крысы, и его никчемных учеников… — Шреддер сдохнет прежде, чем найдет в себе силы подорвать свой трусливый зад с места, — едко и с ненавистью парировала Мэй. — Как и ты. Все ее тело напряглось, выдавая готовность подорваться с места и нанести удар. — Сегодня ты умрешь, Такеши. Она тут же ринулась в его сторону с занесенным для атаки вакидзаси. Клинки ударились друг о друга, и пронзительный лязг эхом разнесся по просторному помещению. Напор, которым сопровождалось противодействие со стороны Тигриного Когтя, был по-настоящему сильным — в конце концов, Мэй пришлось отшатнуться и увернуться от пронесшегося над головой лезвия. В ту же секунду она почувствовала резкую боль в животе — от удара Тигриного Когтя отшатнулась и рухнула на колени, опираясь о меч и переводя сбившееся дыхание. Мэй раскашлялась, смотря на Такеши заслезившимися глазами исподлобья. — Тебе не победить, девчонка, — едко произнес тот. — Я тебе не по зубам. Мэй шумно выдохнула и сорвалась на рык. Выхватила метательный нож, швырнула в Такеши — но тот задержал его в воздухе, буквально в нескольких сантиметрах от своего лица, сжимая лезвие пальцами протеза так сильно, что то, в конце концов, раскололось и осыпалось на пол. Мэй обомлела на миг; но загорелась с прежней силой. Поднялась на ноги и устремилась в сторону Такеши с куда большей предыдущего яростью. Мэй высоко подпрыгнула, твердо оттолкнувшись от пола, и вот-вот расколола бы мечом его череп, если бы Такеши резко не схватил ее за ногу и не швырнул на мостик ярусом ниже. Мэй приземлилась с глухим вскриком и болезненно простонала, приподнимаясь на четвереньки. Дикая боль сковала все мышцы, однако запала это не загасило. Загнанно дыша, Мэй подняла на приземлившегося рядом Тигриного Когтя наполненный диковинным гневом взгляд и пронзительно посмотрела ему в глаза. — Сдавайся, — снисходительно выплюнул он. — Ни за что, — прохрипела Мэй, сплевывая сгусток крови во рту и смахивая с лица раздражающую прядь. Медленно, слегка пошатываясь, она поднялась на ноги, чуть попятившись назад. Резко раздался пронзительный, сотрясающий стены взрыв, посыпалась побелка и штукатурка. В самом низу, докуда оставалось порядка нескольких метров, взвились клубы пламени и дыма. Такеши зажмурился и глухо прорычал себе под нос, опираясь лапой на металлический поручень. Вскоре все стихло; но открыв глаза, он уже не увидел перед собой Мэй. «Сбежала», — подумал было Такеши, как услышал шорох за спиной. Затем — яростный рев и свист рассекающего воздух лезвия. Клинки вновь столкнулись. И на сей раз Мэй нашла в себе силы оказать куда большее сопротивление. До боли сжимая челюсти, она резко выбила из рук Такеши меч — оружие со свитом улетело в сторону и с лязгом приземлилось на усыпанный трухой мостик снизу. Обескураженный, Тигриный Коготь проводил его взглядом, и в тот момент Мэй занесла вакидзаси для нового удара. Неожиданно для самой нее клинок был сжат в металлической лапе Такеши. Раздражительно прорычав, скаля зубы, он не без тени снисходительности на лице резко разбил лезвие второй лапой, оставляя в руках Мэй лишь кривой обломок. Мэй шумно выдохнула и задержала на мече — а вернее на том, что от него осталось — растерянный взгляд. Это был подарок Карай. Самый ценный из всех многочисленных безделушек и самый близкий ее сердцу. Дрожащими руками Мэй сжала рукоять и перевела на Тигриного Когтя горький взгляд. Плотно сомкнутые губы дрожали, дыхание сбилось. Но у нее не было ни единого мгновения, что можно было тратить попусту: отсутствие оружия Такеши никак не мешало, и он, пользуясь безоружностью Мэй, принялся размахиваясь металлической лапой в попытках задеть ее. Острые стальные когти опасно блестели, рассекая воздух, и Мэй только и оставалось, что уворачиваться и бежать. Запрыгнув на перила, она перескочила на соседний мостик и побежала вдоль стены, направляясь к лестнице. Ее спасением мог стать выбитый из рук самого Такеши меч. Однако Тигриный Коготь настиг ее раньше, используя реактивный ранец, и преградил дорогу, с рыком замахиваясь лапой для очередного удара — когти оставили глубокие вмятины на стене, и Мэй с криком отскочила в сторону. Развернувшийся бой превратился в трусливое бегство; ведь, в какой-то момент, выяснилось, что протез Тигриного Когтя оснащен не только страшно острыми и крепкими когтями, но и испепеляющим все на своем пути лучом. И пока бледно-голубой искрящийся поток рассекал металл, преследуя Мэй, она уже с трудом могла дышать, чувствуя, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Землю вдруг словно выбили из-под ног. Смертоносный луч разрезал поверхность под ногами, и Мэй с громким криком рухнула вниз. Кашляя и постанывая, она с трудом переводила дыхание, жмурясь от боли… И в момент, когда посчитала, что силы уже на исходе, взгляд сам уцепился за сверкающий в нескольких метрах от нее меч. Поджав губы, Мэй поднялась на ноги и стремительно приблизилась к нему, схватила и в то же мгновение устало оперлась рукой о стену. Нужно взять волю в кулак. Нужно направить все свою ярость на победу. — Это не спасет тебя, — усмехнулся Такеши, приземлившись перед Мэй, и зашагал к ней неспешной походкой, как бы нарочито растягивая этот горький момент. — Я и не нуждаюсь в спасении, — мрачно отозвалась Мэй и напряглась в боевой готовности. Металлическая лапа поднялась в воздух, острые стальные когти вот-вот вопьются в ее плоть… И меч, исцарапанный, испачканный пылью, резко отсек протез, отлетая в сторону вместе с ним. Разорванные провода заискрились, гайки и болты посыпались на пол. Тигриный Коготь яростно и возмущенно вскрикнул, отшатнувшись и посмотрев на Мэй пронзительным взглядом. — Ты убил мою мать, — процедила она, сжимая рукоять меча покрепче, — ты убил Карай… И ты ответишь за это. Мэй ринулась к Тигриному Когтю, занося сталь для удара. Такеши отшатнулся в сторону, не в силах сопротивляться в должной мере. Он был безоружен и лишен руки. Рациональней было бы скрыться, пока есть возможность… Но Мэй не дала этому свершиться. Резко она напала сзади, ударяя концом рукояти в болевую точку на шее. Такеши рухнул на колени, удерживаясь от полного падения лишь упершейся в пол лапой. — Я всегда, — прошипела Мэй ему на ухо, склонившись рядом и приставив к горлу ледяной клинок, — бью в ответ. Его дни сочтены. Острая сталь врезалась в плоть, разрывая вены и артерии. Теплая бурлящая кровь потекла из приоткрытой пасти и из раны, заливая пол багровым пятном. Трясущимися, перепачканными руками Мэй притащила хрипящего из последних сил Такеши к краю мостика и бросила его вниз, навстречу тьме.

***

— Что, — кричит, почти рыяит Мэй, прожигая зеркало полным боли и ярости взглядом, — что еще тебе нужно?! Дыхание сбивчивое, волосы, небрежно обрезанные короче подбородка, растрепаны, руки трясутся и сердце вот-вот выпрыгнет из груди. — Шреддер будет следующим, — дрожащим голосом шепчет она, а затем с надрывом выпаливает: — Почему ты просто не можешь оставить меня?! Кулак впечатывается в поверхность зеркала, и от него тут же расползается паутина трещин. Мать смотрит на нее печальным, безжизненным взглядом. Мэй судорожно выдыхает, всхлипывает и жмурится, запускает пальцы в волосы и натягивает их до жгучей боли в голове. — Ты не остановила его. — Тихий, раздосадованный голос Карай сочится упреком, впиваясь в кожу и проникая едва не до костей. — Ты не смогла спасти меня. Мэй распахивает глаза и смотрит в отражение с первобытным ужасом. Искаженный из-за трещин на зеркале силуэт Карай виднеется в дальнем, самом темном углы комнаты; но даже так Мэй видит, как янтарные глаза укоризненно сверлят ее, точно пытаясь прожечь дыру. — Нет, — шепчет Мэй, хватаясь дрожащими руками за зеркало, — ты мертва. Вы все мертвы! Резко она срывает его со стены и швыряет в сторону, разбивая на несколько крупных частей, а затем срывается на пронзительный, сотрясающий холодные стены крик.

***

Когда Мэй идет по коридору, и люди расступаются, резко замолкая; но стоит ей отдалиться, как они тут же начинают шептаться. Этот омерзительный, полный ненависти шепот… Растерянно бегая глазами из стороны в сторону, Мэй замечала лишь косые взгляды, и от этого трясло и мутило. Почему даже сейчас, когда у нее есть власть, есть этот верховный статус, они смотрят на нее с таким презрением? Взгляд сам уцепился за высокую фигуру Мизуки, которая вечно излучала нерушимое спокойствие — Мэй была уверена: это лишь маска. При всем своем спокойствии, женщина ненавидела ее не меньше остальных. — Что?! — Мэй схватила ее за грудки и приперла к стене. — Что они говорят обо мне? — прошипела полушепотом, смотря в глаза подчиненной с дикостью и нетерпением. Мизуки, обескураженная, мягко оттолкнула ее от себя. При всем почтении к начальству, свое личное пространство она считала неприкосновенным. — Ничего, госпожа… — Тогда объясни мне эти взгляды, — протараторила Мэй с заметным гневом, — этот шепот за моей спиной… — Люди просто устали, — как можно мягче, но одновременно честно отозвалась Мизуки, прерывая судорожное шипение командующей. — Последние несколько миссий отняли немало жизней… Им нужен отдых. От этих слов Мэй, казалось, пришла в еще большее бешенство — глаза округлились, брови взлетели вверх. — Устали?! — выплюнула она с демонстративной, полной яда насмешкой. «Устали… Но разве я не устала?!» — Что ж, если они хотят отдыха, они его получат… Отпуск! — громко воскликнула Мэй, разворачиваясь в наиболее многолюдную сторону коридора. — Объявляю отпуск для всех вас! Десятки удивленных взглядов тут же были устремлены на нее. Вновь, вновь эта брезгливость. — Пошли вон. Коридор погрузился в напряженное молчание, вязкое и тяжелое. — Я сказала, — процедила Мэй сквозь зубы, сжимая кулаки и закипая от ярости, — пошли вон! — Она выделила каждое слово, окинув каждого пронзительным взглядом. Люди косились на нее с недоумением, но все же стали расходиться. Мэй развернулась к Мизуки и посмотрела на нее задумчивым, укоризненным взглядом. А затем перевела его на идущих с другой стороны двух воинов и тут же просияла, окликнув их: — Вы! Те обернулись на нее с немым вопросом в глаза, тут же выпрямляясь по струнке. — Бросьте ее в тюрьму. — Мэй кивнула на Мизуки, которая вмиг растерялась и обомлела. Ни секунды не колебаясь во избежания гнева их госпожи, воины подлетели к женщине и схватили ее под руки, готовясь увести. — Госпожа Мидзуно? — как можно более спокойно, и все же, не без недоумения выпалила Мизуки. — Я не прощаю предательств, — злобно процедила Мэй вслед женщине, чем только приковала к себе еще больше внимания — встревоженные люди смотрели на нее искоса, поглядывая с сочувствием и неким… страхом и на Мизуки. — Никто не смеет усомниться во мне.

***

Яркая молния рассекла небеса, и за ней поспел стрекочущий гром и свист бушующего ветра. Тяжелый, наспех сколоченный из небрежных на вид досок гроб ушел под землю — в нем пряталось изуродованное, перепачканное кровью, с неестественно вывернутыми конечностями, переломанными после падения, тело Тигриного Когтя. Брэдфорд и Ксевер тут же принялись закапывать его в мрачном, траурном молчании. Новость о гибели Такеши, верного человека Шреддера, его правой руки и советника, привели Ороку Саки в неистовую, свирепую ярость. Но все, что он мог — осыпать проклятиями девчонку Мидзуно, стиснув ослабевшие руки в кулаки, и распорядиться о максимально приличных, насколько позволяло их положение, похоронах. Гроб, булыжник на могилу, где позднее высекут имя Такеши, — большее, что оставалось позволить. Для такого могущественного воина погибнуть от руки какой-то напыщенной куноичи — слишком недостойно и даже позорно. Но о покойнике говорят либо только хорошее, либо ничего… Да и, к тому же, Тигриный Коготь был уважаем. Отозваться о нем иным образом просто язык не поворачивался. Что же до Мэй… Все это показывало лишь ее перешедшую все границы наглость и бесстрашие. Место лидера Клана Фут вскружило ей голову и пробудило невиданную силу. И это, признаться, в определенной мере раздосадовало. Кого-то даже пугало… Но Шреддер лишь усмехнулся и сказал, что она будет первой, от кого он избавится. Стокман крутился вокруг кровати Ороку Саки уже битый час, то и дело завершая финальные штрихи в работе над мутагеном. Его крайне тревожила нестабильность этого вещества и предыдущий, не самый удачный опыт: мутаген для Шреддера был разработан по тому же принципу, что и тот, от которого некогда мутировала Мэй, только усовершенствован и несколько изменен в интересах Ороку Саки. Добровольно и осознанно пойти на мутацию для Бакстера казалось настоящим безумием. — Как Вы себя чувствуете, учитель Шреддер? — прожужжал Стокман, клацая по клавишам компьютера. — Мне… — хриплым, осевшим от истощения и полного бессилия голосом протянул тот. — Нужна моя сила… — Тяжело вздохнув, он перевел на Стокмана пронзительный, приказной мрачный взгляд и процедил, громко и четко, насколько был способен: — Введи мне весь оставшийся мутаген. — Учитель Шреддер… — Стокман помялся, подбирая нужные слова, и тут же строго произнес: — Как опытный ученый и ваш лечащий врач, я категорически против этого! Наполненные решимостью слова Бакстера лишь вызвали в Шреддере раздражение. — Мутаген крайне нестабилен, последствия могут быть катастрофическими. Вы можете превратиться в безобразное чудовище, которое… Стокман не успел договорить — Шреддер, набравшись сил, громко ударил по прикроватной тумбочке, одним грозным жестом веля молчать. — Меня не волнуют последствия! — раздражительно выплюнул он. — Пока я лежу здесь, мои враги не теряют времени. Все, над чем я работал всю свою жизнь, рухнуло… Стокману показалось, что в голосе Шреддера появилось отчаяние. Определенно, это и было оно: Ороку Саки потерял все. Свой клан, свою армию, своего вернейшего человека… У него осталась лишь жажда мести — последнее, что вселяло желание бороться. — Если ты не выполнишь мои требования, — голос Шреддера угрожающе понизился, — я оторву все твои мерзкие лапки и усики, — процедил он, выразительно проговаривая каждое слово, отчего Стокман испуганно поежился и окончательно притих, — пока в конце концов останется только жужжащая голова. Стокман судорожно выдохнул, напряженно дернул плечом и поникше, с легким испугом, произнес: — Как прикажете, учитель Шреддер.