Презренная

Здание Клана Фут практически полностью опустело, лишившись всякой жизненной активности. Мэй потеряла практически все и почти с одного удара. Все отвернулись от нее, все оставили… Она прогнала их. Мэй неспешно вошла в тронный зал и с глухим скрипом закрыла массивные двери, устало опершись спиной на холодный металл, контраст температур с которым показался необъятным. Мэй коснулась тыльной стороной ледяной ладони лба и едва не обожглась. Проклятый жар вновь объял ее тело. Уже вторую ночь — после смерти Такеши — ее терзало это вязкое, отвратительное чувство полного истощения. Она толком не может ни есть, ни спать… И даже на душе ощущается адски паршиво. Но разве не исполнила она часть своего заветного желания? Так почему Мэй не ощущает того упоения, что доселе вызывала лишь одна мысль? На сердце была только пустота — ни гордости, ни облегчения, ни даже… Банальной вины. И это угнетало. Казалось, словно от сердца отсекли кусок и вышвырнули — а внутри осталась только зияющая дыра. Пустота. Ничего, кроме пустоты… «Ты ведь хотела этого… Наслаждайся! Он убил твою мать. И плевать, что это был приказ Шреддера — Такеши привел его в исполнение. Он виноват не меньше. Радуйся, радуйся! Долг уплачен!» — ее внутренний голос звучал так до жути отвратительно и едко, что Мэй хотелось хорошенько приложить саму себя головой о стену. От отчаяния хотелось выть. Все ее предали, бросили, отвернулись… У нее не осталось ничего — лишь привкус пепла во рту и кровь на руках. Но даже если и так, даже если все, к чему она стремилась, покатилось к чертям, пути назад нет. Мэй вступила в игру — так должна идти до самого конца. В противном случае ее ждет незавидная участь… Но и она уже не столь печалила. Мэй присела на холодный, высеченный из камня трон и вздохнула, навалившись на подлокотник. Вот она — на том месте, о котором когда-то мечтала… Только не кланом она командует, а пеплом правит. Как низко ей еще предстоит упасть? «Ничтожество!» В этих словах была своя правда. Но она не остановится, пока не не увидит, как Шреддер сдохнет, захлебнувшись собственной кровью. Мэй поморщилась, когда в висках начало пульсировать. Вместе с непрекращающейся мигренью это отвратительное чувство было по-настоящему невыносимым. Биение сердца, казалось, отдавалось даже в ушах, нанося глухие удары, от которых содрогалось все тело. Мэй потерла пальцами виски, пытаясь разогнать это неприятное чувство, как вдруг, стоило ударам начать нарастать, она осознала, что то было далеко не ее сердце… Эти глухие удары и вовсе никак не были с ней связаны. Пусть реальность и медленно срасталась с собственными фантазиями, различать их Мэй все еще могла. Она тут же резко выпрямилась и напряглась всем телом, замерев и даже перестав дышать. Что бы это ни было, но оно пугало. Этот ритм, отбиваемый глухими ударами, был поразительно знакомым, но она никак не могла выудить из памяти хоть какую-то связующую цепь… Раздался пронзительный вопль и звонкий хруст, со стен осыпалась штукатурка, шорох прекратился у самой двери. Сердце пропустило удар. Мэй узнала. Узнала этот звук. Шаги — величавые, твердые, извечно преисполненные гневливой устремленности… Двери резко слетели с петель, выбитые, и разлетелись в разные стороны, представляя вид омерзительного чудовища. Бледная, с желтоватым оттенком кожа, покрытая различными костяными и металлическими наростами, вся пронизанная розовыми яркими венами, паутиной сплетающимися к сердцу по центру груди — оно, не прикрытое ничем, ускоренно билось, и от этих ударов, казалось, содрогался даже воздух. Лицо его также было покрыто костяным панцирем, и лишь голубые глаза пылали яростным пламенем. Шреддер стал монстром во всех отношениях. Мэй замерла, не в силах вымолвить хотя бы слово, и лишь прожигала его испуганным, удивленным взглядом. Рука скользнула за спину, выуживая из кармана телефон и быстро нажимая вслепую нужные кнопки. Легкая вибрация от устройства заставила вздрогнуть. — Ты… — обронила Мэй, разбивая вдребезги хрустальную тишину. Шреддер смотрел на нее с презрением и выжиданием, сверкая глазами. Она рассмеялась — от нервов, от страха, но быстро скрыла эти чувства за твердостью голоса: — Посмотри, во что ты превратился… Чудовище, — брезгливо выплюнула она, а потом подскочила с трона и ухватилась за рукоять висящего на поясе меча в боевой готовности. Шреддер выплюнул в ответ со жгучей ненавистью: — Вы — вы сделали меня таким! Хамато Йоши, эта гнусная крыса, предательница Карай… И ты. Шреддер ступил вперед, отчего Мэй невольно попятилась, не растеряв, тем не менее, боевой готовности. — Неблагодарная тварь… — Его голос хладнокровно понизился, а затем воспылал яростью с новой силой: — У тебя нет прав на Клан Фут. Спустись на землю, Мэй! Ты всего лишь опухоль, паразит, который присосался к этому трону! — Шреддер ткнул на него пальцем, а потом опасно сверкнул когтями-лезвиями: — Сдайся сейчас, и умрешь быстро. — И не надейся, Шреддер, — процедила Мэй сквозь зубы. — Ты заведомо проиграл в этой войне. — Ее голос едва не дрогнул, и на секунду пришлось сделать паузу. Победители, проигравшие… Или мертвые и их палачи? В том, кем, в концов концов, будет она, уверенности не было. — Я разрушила твою империю, — почти прошипела Мэй с ненавистью и самодовольством, — я убила Такеши, и тебя отправлю следом. — Что ж… — Шреддер сделал несколько нарочито неспешных шагов в ее сторону. — Ты сама выбрала свою участь. — Бирюзовые глаза опасно сверкнули. — Я уничтожу тебя и всех, кто решил встать на моем пути! Шреддер сорвался с места и бросился в сторону Мэй, замахиваясь массивным, с торчащими из костяшек лезвиями, кулаком. Она успела отскочить в сторону, и в этом ей крупно повезло: сильная рука Шреддера оставила глубокую вмятину на камне, столкнувшись с троном, и от нее поползли трещины. Мэй с ужасом замерла на месте. Она явно недооценила всю мощь Ороку Саки… Однако этот просчет не должен остановить ее Мэй выхватила несколько сюрикенов и разом метнула их в Шреддера — тот и бровью (которая, впрочем, все равно отсутствовала у него) не повел и отразил атаку одним взмахом руки. В ту же секунду он бросился к Мэй. Растерянная, она кинулась наутек, однако Шреддер схватил ее на полпути от побега, болезненно сдавив руку и подняв над землей. — Жаль, что я не сделал этого девять лет назад, — с насмешкой произнес Шреддер, прежде чем выпустить Мэй и тут же, не жалея сил, ударить ее в живот, отталкивая от себя на добрый метр-другой. Воздух вылетел из легких с глухим хрипом, и Мэй, не в силах пошевелиться, пробила собственным телом стекло, вылетая из окна вместе с сотнями мелких осколков. Все тело жутко болело, однако инстинкт самосохранения взял верх: на полпути от столкновения с землей Мэй выхватила из ножен меч и вонзила его в стену, таким образом цепляясь за нее и снижая скорость падения. В метре от земли клинок вырвался из глубокой трещины, тянущейся на несколько метров кверху, и Мэй с болезненным стоном упала на землю. Не теряя ни секунды, она, превозмогая боль, поднялась на полусогнутых и побрела в ближайшую подворотню, где, укрывшись среди мусорных баков, обессиленно осела на землю. Переводя дыхание, Мэй начала печатать сообщение на треснувшем экране телефона.

***

Сегодня черепашье логово с утра стояло вверх дном. Еще около недели назад Майки отыскал какой-то довольно глупый и посредственный, но тем не менее не лишенный определенного шарма испанский сериал, который тут же захватил интерес братьев. Сегодняшним утром вышел новый сезон. Радостные, черепахи тут же схватили пиццу, попкорн и прочие закуски и окружили телевизор, погрузившись в полюбившуюся историю на телеэкране. — Ну же, Мелани… — замерев, пробормотал Микеланджело, когда изображенная на экране длинноногая блондинка оказалась на грани того, чтобы быть убитой давними врагами своего мужа. Остальные наблюдали за этой сценой с не меньшим напряжением, как вдруг телефон Леонардо вдруг резко зазвонил, и он моментально приковал к себе недовольные взгляды. Нахмурившись, Леонардо посмотрел на всплывшее на экране уведомление. «SOS» — гласило сообщение от Мэй. — Э-э-э… — протянул Леонардо, заметно напрягшись, — ребята… — Тихо! — шикнул на него Донателло, сверля взглядом изображение на экране. Тот недовольно поджал губы и повторил: — Ребята… — Лео, — резко окликнул его развалившийся на диване Рафаэль, — ты можешь помолчать? В ответ послышался недовольный вздох. Сериал сериалом, но у них, кажется, появилась реальная проблема… Однако Леонардо все же хотелось конкретики. Нахмурившись, он вернулся к просмотру телесериала, хотя легкая тревога мешала наслаждаться этим в полной мере. Блондинку Мелани уже едва не пристрелили, когда на горизонте наконец появился ее возлюбленный и его банда, которые тут же героически разогнали напавших на женщину смутных типов. Через десяток минут вновь раздался громкий сигнал уведомления. И снова то была Мэй. Это сообщение было куда более объемным, и потому его требовалось развернуть. Однако Леонардо не успел сделать и этого — раздраженный, Рафаэль выпалил, стоило телефону старшего брата издать малейший звук: — Да что это такое?! — Ребята! — Леонардо подскочил на ноги и заградил собой телевизор. — У нас нет времени на это! — Что случилось? — нахмурился Донателло. — Мэй только что написала мне, что… Со стороны Рафаэля послышался громкий, едкий смешок: — Мэй? Написала тебе? С каких это пор она тебе пишет? — Сейчас не время для твоих причитаний. Рафаэль недовольно хмыкнул в ответ, скрестив руки на груди, и закатил глаза. — У нас есть очень серьезная проблема… Шреддер вернулся.

***

Клан Хамато, в том числе и Эйприл с Кейси, в полном составе прибыл к Мэй уже спустя десяток-другой минут после того, как она отправила те тревожные сообщения. По прибытии они заметили полную разруху, воцарившуюся в здании Клана Фут: снесенные с петель двери, выбитые окна и несколько виднеющихся в темноте коридора бездыханных тел — это были достаточные свидетельства огромной, нечеловеческой силы, обретенной Шреддером, как его нескончаемой ярости. По словам Мэй, Ороку Саки обратился в настоящее чудовище, однако члены Клана Хамато и представить не могли, что именно их ждет. И это нагнетало пуще прежнего. Поняв, что подмога прибыла, Мэй покинула свое укрытие в лице темного переулка, и неспешно, морщась от головокружения, подошла к ним, окидывая присутствующих тревожным взглядом. Всех, кроме Рафаэля. При мысли о нем сердце предательски замирало, однако их сложные взаимоотношения прямо сейчас стоило оттеснить на второй план. — Мэй. — Сплинтер подлетел к ней первым, смотря на нее с явной тревогой. — Что здесь произошло? — Шреддер вернулся, — мрачно отозвалась Мэй. — Он жаждет мести. Начать решил, как видите, с меня… — А где твои люди? — недоуменно спросил Леонардо. — Нет у меня больше никаких людей, — буркнула она, упершись потухшим взглядом в пустоту перед собой. — У меня больше ничего нет. Леонардо нахмурился, не зная, как правильно расценивать эти слова. С каждым разом Мэй будто все больше угасала: ее кожа была не просто бледной — она, казалось, была синюшной, — волосы были обрезаны слишком коротко и жутко небрежно, а под глазами, утратившими всякий огонек, большими кольцами вырисовывались синяки. Он хотел было банально спросить, что она имеет ввиду, но слова Сплинтера заставили его отвлечься от этой мысли: — Я вижу два следа, — задумчиво сказал Хамато Йоши, — уходящих в разные стороны… Остальные нахмурились, толком не понимая, о чем идет речь. Но на разъяснения времени не было: очевидно, Сплинтер решительно настроился действовать. — Рафаэль, Эйприл и Кейси, — командным тоном произнес он, — вы пойдете со мной. Вы, — посмотрел на остальных трех черепах, — пойдете туда. — И кивнул вправо — те утвердительно покачали головами. — Мэй… — задумчиво протянул он, но та резко оборвала его: — Я иду с Вами. Вы нужны Шреддеру, и он пойдет за Вами куда угодно. Я же… — Ее глаза опасно блеснули. — Хочу встретиться с ним. И Сплинтер мог ее судить, мог печалиться ее выбором, но противиться… Нет, предотвратить этого он не мог. Только лишь смириться.

***

Перепрыгивая с крыши на крышу, они наконец прибыли на нужное место. Сплинтер остановил четверых спутников взмахом руки и пристально посмотрел вверх, на крышу многоэтажного здания отеля «Волк». Нахмурившись, он смог различить громоздкий силуэт, который тут же исчез, стоило светящимся буквам, составляющим название заведения, перегореть на секунду. — Шреддер, — сказал Сплинтер, указывая в нужном направлении, — на крыше того здания. — Там мы сражались с ним в первый раз, — хмуро изрек Рафаэль. — И там, — Мэй выступила на край крыши, — все кончится. — Она пустилась вниз, подогреваемая злобой и леденящим руки волнением. Прямо сейчас Мэй не ощущала страха — лишь болезненное предвкушение. От ступленного не отвернешься: Мэй должна покончить со всем этим — раз и навсегда. На крыше «Волка» их, как ни странно, ожидала абсолютная, гнетущая сердце тишина. Сплинтер прищурился и подвигал ушами, надеясь что-либо увидеть или услышать; но здесь не было ничего, кроме завывающих потоков ветра и разносимой им пыли. Приняв боевые стойки и покрепче сжав в руках оружие, Сплинтер, Мэй, Рафаэль, Эйприл и Кейси выжидали, не совершая ни единого лишнего движения. В этои томительном, волнующем предвкушении, время казалось, застыло. Затишье перед бурей — неизбежная и самая страшная часть. Эйприл резко вздрогнула, чуть толкнув Мэй, отчего та дернулась и уставилась на О’Нил с негодованием и возмущением. Кошки скребли сердце своими смазанными ядом тревоги когтями. — Шреддер совсем рядом… — пробормотала Эйприл, покрепче сжав пальцами боевой веер. — Я чувствую его. Неподалеку что-то скрипнуло, заставляя всех, за исключением Сплинтера, содрогнуться. Хамато Йоши уже был готов к схватке, и лишь ждал, когда Шреддер наконец выступит. Земля под ногами резко затряслась, и Ороку Саки вырвался сквозь бетон и камни с громким ревом, преисполненным ярости. Тогда же воины активизировались, приготовившись с минуты на минуту сорваться с места. Мэй не врала, когда описывала Шреддера, как «омерзительное чудовище»: он действительно оказался таковым. Его мутация была, пожалуй, самой жуткой из всех, что кому-либо доводилось видеть. И вместе с ней Шреддер обрел неимоверную мощь — одно его эффектное появление чего стоило… — Хамато Йоши! — Рычащий голос сочился ненавистью, какой пылал и его взгляд. Сплинтер решительно нахмурился и выступил вперед, принимая боевую стойку в готовности к схватке. — Теперь, — с садистским упоением протянул Шреддер, — мои кошмары закончатся. — Торчащие из рук лезвия звякнули и угрожающе блеснули. — Ведь сегодня ты наконец-то умрешь. Преисполненные ядом слова Ороку Саки стали последней каплей. Сплинтер нахмурился и решительно, со всей, на какую только был способен, твердостью и сталью в голосе, произнес: — Ты прав, я закончу твои кошмары, Саки… — Замаскированное под зеленую трость оружие превратилось в два острых клинка, крепко сжатых в ладонях Сплинтера. — Раз и навсегда. Он много размышлял над словами Мэй, Леонардо… И понял тогда: да, Шреддер от своего не отступится. Он пересек последний рубеж. Больше увиливать от схватки нельзя; если Ороку Саки хочет битвы — он получит ее. Промелькнувшее молнией мгновение — и давние враги сорвались с места, столкнувшись. Металлические лезвия ударились друг о друга, разрезая воздух, и звонкий лязг эхом разнесся вокруг. Удар за ударом, они не уступали друг другу в упорстве, слившись в смертельном танце. Шреддер взмахнул обросшей лезвиями рукой, и Сплинтер, прижав ноги к телу, подпрыгнул высоко вверх, после чего, будучи еще в воздухе, развернулся вокруг своей оси для нанесения удара. Шреддер не дал ему завершить атаку и резко схватил Сплинтера за ногу, тут же, не жалея сил, отбросив его в сторону. Хамато Йоши рвано выдохнул и почти поднялся на ноги, но Шреддер нанес новый удар. И еще один… Сплинтер на коленях проехался по поверхности крыши, все же найдя в себе силы опереться на один из клинков в руках и медленно подняться на ноги. Хамато Йоши дышал тяжело, а виски покрылись холодным потом — в последнее время его здоровье ввиду возраста подкосилось, и столь ожесточенные схватки переносились гораздо тяжелее. Не в силах пошевелиться, Сплинтер напряженно ожидал, пока сковавшая тело боль уйдет. А Шреддер уже направлялся в его сторону… Внезапно ворвался Рафаэль: высоко подпрыгнув, он неслабо зарядил Шреддеру в челюсть, от чего тот громко хрипнул и отшатнулся — с другой стороны в него прилетели наполненные едким дымом шайбы Кейси Джонса. Морщась, Шреддер хотел ударить парня, но тот уже успел умчаться, готовый напасть во второй раз. Под руку ему попался Рафаэль, который готов был вонзить острый сай ему со спины, — Шреддер резко развернулся, услышав стремительные шаги, и крепко схватил Рафаэля за горло. Рафаэль болезненно хрипнул и ударился о землю — Шреддер швырнул его, словно тряпичную куклу. Несколько выбивающих воздух и приносящих дикую боль ударов, и он пролетал через половину крыши, не в силах пошевелиться. Рафаэль приземлился у самого края, столкнувшись панцирем с парапетом, и тут же истощенно распластался, расслабляя адски ноющие мышцы. Кейси столкнулся с Рафаэлем, когда тот еще пролетал в воздухе, и, вопя от диковинного ужаса, нахлынувшего с осознанием произошедшего, кубарем полетел вниз. Эйприл кинулась к краю крыши. Она едва не лишилась сознания при одной лишь мысли о том, что может произойти с Кейси, и облегчение наступило лишь тогда, когда она увидела, что тот, цепляясь за выпущенный крюк, мягко, пусть и не безболезненно, приземлился на ноги, чуть пошатываясь. Ноги стали ватными от пережитого ужаса, и Кейси упал на колени, переводя сбившееся дыхание. Главное, он был цел. Эйприл облегченно выдохнула, прикрыв глаза — чтобы сконцентрироваться на внутренней силе. Шреддер едва не убил Кейси он всех их собрался убить — она должна бороться. Глубокий вдох-выдох, и ее волосы под действием исходящей энергии поднялись концами вверх, как и все вокруг. Голубые глаза с вызовом сверкнули. Взмах рукой — и в Шреддера полетели сотни мелких камушков. Ороку Саки прикрыл глаза рукой и угрюмо прорычал — в ту же секунду в его сторону ломанулись куда более крупные куски разбитого им вдребезги бетона. Он отбил их. Несколько удивленная, но не менее раззадоренная, Эйприл подняла в воздух крепящиеся в крыше выходящие системы вентиляции. Но Шреддер среагировал раньше: взмахнув рукой, он спустил острое лезвие, которое, свистя в воздухе, неслабо полоснуло плечо Эйприл. Резкая боль пронзила руку — Эйприл отшатнулась, вскрикнув, споткнулась о вырванную ею же конструкцию и завалилась назад, прижимая к сочащейся кровью ране руку. Сплинтер пришел в себя и бросился к Шреддеру. Нанес несколько крепких ударов и вытащил метательные ножи, бросая их в Ороку Саки одного за другим. Тот уклонялся, однако подойти ближе не мог — в противном случае, ножи резали кожу и оставляли жгучие ссадины. Шреддер решил сменить тактику: глаза опасно сверкнули, когда взгляд метнулся в сторону лежащих на земле Эйприл и Рафаэля, и в них полетело с десяток смертельно острых лезвий. Брови Сплинтера взлетели в ужасе, и он бросился защищать учеников. Разделенными частями зеленого посоха, крутящимися в его руках, Хамато Йоши отбивал лезвия, пока одно из них не пролетело мимо, полоснув его ногу. Сплинтер не смог устоять и рухнул на колени, дрожащей рукой сжимая халат в области раны. — Твоя слабость в том, что ты думаешь о других, — ядовито, с упреком, произнес Шреддер, шагая в его сторону. Он занес руку для удара и почти нанес его, когда мимо уха, срубая скучковавшиеся наросты на плече, пронесся сверкнувший в свете ночных огней нож. Шреддер возмущенно фыркнул и обернулся назад: там, высоко подпрыгнув, на него уже надвигалась Мэй. Она решила бить в десятку, и не успел он толком среагировать, как прямиком в колотящееся от гнева сердце прилетел крепкий удар. Сквозь застилавшую глаза тьму Шреддер смог увидеть, как брезгливо поморщилась Мэй, и это отчего-то разожгло в нем куда больше ярости. Взревев от гнева и расходящейся в грудной клетке боли, Шреддер схватил ее за руку и отбросил в сторону — Мэй ударилась спиной о железный столб, поддерживающий рекламный баннер, и обессиленно рухнула на землю. Краем глаза она видела, как Шреддер идет к ней. Мэй готова была подняться на ноги, решительно настроенная на продолжение битвы, когда Сплинтер вдруг вернулся в строй. Нанеся оглушающий удар по затылку Шреддера — тот болезненно зарычал, хватаясь за голову и пошатываясь, — Хамато Йоши начал раз за разом бить противника по слабым точкам тела. И хотя те теперь были защищены толстыми наростами, удары возымели какой-никакой эффект. Каждый удар заново убавлял силы Шреддера. Сплинтер срубал острые наросты, из которых хлестала кровь, смешанная с мутагеном, и не давал Ороку Саки ни единой возможности уравнять шансы. Удар в сердце, нанесенный некогда Мэй, также не оставил Шреддера без последствий. Ослабленный, он упал на колени, переводя дыхание и с тревогой слушая то, как сбивчиво бьется его сердце. Поднявшись на ноги и облокотившись о металлический столб, Мэй смотрела на происходящее с изумлением. Никогда прежде она не видела в Сплинтере столько ярости. И никогда еще не было столько опустошенности во взгляде Шреддера. Ороку Саки шумно выдохнул, медленно поднимаясь на ноги. Сплинтер прищурился, изучая врага задумчивым взглядом, и едва заметно — для Шреддера, охваченного злобой, так и вовсе — дернул кончик на одной из половин изумрудного посоха: на землю упала длинная извилистая цепь, до этого скрытая внутри. Взгляд Хамато Йоши был хладнокровен и решителен, как и его напряженная в боевой готовности поза. Такая уверенность с его стороны разозлила Шреддера еще сильнее. Он не позволит Сплинтеру победить. Если ему и суждено пасть, то только утянув за собой заклятого врага. Взревев и выпустив длинные когти, Шреддер бросился в сторону Хамато Йоши. Сплинтер подпустил его как можно ближе, прежде чем рвануть навстречу. Он обогнул Ороку Саки, и металлические лезвия едва не пронзили Хамато Йоши, разорвав багровую ткань кимоно. Тяжелая цепь со звоном обвила ногу Шреддера. Сплинтер потянул ее на себя, и Ороку Саки, готовый развернуться и ударить его, рухнул на землю, прокатываясь по каменной поверхности. Толстая кость, покрывающая его лицо, терлась о пыльный бетон, скрипя и искрясь, пока Шреддер, в конце концов не перевалился через край крыши. Тогда Сплинтер мог облегченно выдохнуть и на полусогнутых устало опереться от клинок в руке. Сердце выпрыгивало из груди, а лоб обливался потом… Но в этом теперь не было тревоги — Хамато Йоши почувствовал невероятное облегчение и не меньшую радость и гордость. Кровопролитная война окончена. — Сенсей! — изумленный возглас Рафаэля заставил его напрячься и перевести на сына сверкающий от счастья взгляд. — У Вас получилось… — Вы победили Шреддера! — с не меньшим восторгом заключила Эйприл, на плечо которой Рафаэль, весь покрытый синяками и ссадинами, опирался. — Да… — выдохнул Сплинтер. — Я защитил свою семью… Мэй не разделяла их воодушевленности. Странное чувство тяготило ее сердце, заставляя мрачным взглядом сверлить пространство перед собой. Не было в этом моменте никакого триумфа… Ей хотелось прямо сейчас сорваться с места и закричать — так, чтобы воздух содрогался от отчаяния и иррациональной злобы у нее на душе. Пальцы впились в холодный металл. Проскользнула тень. Мэй вздрогнула, проводив ее взглядом. Конечно, все было бы слишком просто, слишком наивно… Кровавым историям полагается кровавый конец. — Сплинтер! — только и успела воскликнуть Мэй, прежде чем Шреддер с грохотом запрыгнул на крышу. Вздрогнув, Хамато Йоши с ужасом обернулся — и острые клинки тут же пронзили его насквозь. С губ Сплинтера сорвался рваный хрип. Обмякая на облитых горячей кровью лезвиях, он поднял на Шреддера полный горечи взгляд — тот посмотрел на него с ненавистью и садистским упоением. Все тело Сплинтера было сковано невыносимой болью. Кости и плоть хрустели, кровь хлестала, и это чувство — адское и жгучее — казалось мутной водой, заполняющей легкие. Дышать с каждой секундой становилось все труднее и труднее, и мир вокруг него, казалось, также утопал в этой желчи. Сплинтер слышал возгласы Эйприл и Рафаэля, слышал преисполненные насмешкой слова Шреддера, которые доносились до него смазано и неразличимо… Перед глазами все плыло, и тьма затягивала зрение. Силы покидали его тело, унося с собой и боль. — Спустя столько лет ты наконец свое получил, — с ненавистью выплюнул Шреддер и сбросил безжизненное тело Хамато Йоши с крыши.