Pro bono publico II

      — Я поверить не могу, что это было на самом деле! — категорически заявил Малфой, вваливаясь в спальню в непривычно возбужденном состоянии. — Я бы мог заподозрить в шпионаже кого угодно — Снейпа, Флитвика, МакГонагалл, Трелони… но Квиррелл? Серьезно? Я бы меньше удивился, если бы туда прилетел Биннс!       — Со шпионами обычно именно так и бывает, — резонно заметил Гарри. — Им оказывается тот, кого меньше всего подозревают.       — Нет, но… — Драко обалдело покачал головой. — Это же Квиррелл! Тот самый, который в прошлом году притащил в школу тролля! Который заикается и шарахается собственной тени!       — А еще он носит ожерелья из чеснока, дурацкий тюрбан и глупо хихикает, когда видит профессора Синистру, — завершил этот чудный словесный портрет Гарри. — В общем, делает все, чтобы его считали эксцентричным, но безобидным идиотом. Ну правда, кто такого заподозрит хоть в чем-нибудь? Идеальное прикрытие.       Малфой, слушавший его с открытым ртом, подобрал челюсть и, хорошенько осмыслив все, хмыкнул.       — Ну, по крайней мере, я не один такой дурак. Это приятно.       — Учитывая, что Дамблдор уже много лет использует тот же фокус — ты далеко-о не одинок…       Они переглянулись и рассмеялись, сбрасывая накопившееся напряжение.       — Ладно, — отсмеявшись, протянул Драко. — Фиг с ним, с Квирреллом, за кем бы он там ни шпионил… Мы-то что делать будем? Мы же так ничего и не нашли.       — Наверное, можно было догадаться, что он не станет хранить что-то важное в своей комнате, куда может влезть кто угодно, не говоря уже о директоре, — Гарри задумчиво потер лоб. — Если бы мне нужно было что-то спрятать…       — Черт! — вдруг подскочил Драко. — Поттер, мы идиоты! Мы же точно знаем, где Реддл любит прятать свои вещи!       — Думаешь, стоит спуститься в Тайную комнату?       — Ну, проверить-то нам ничто не мешает, — пожал плечами Малфой. — Это явно будет проще и безопаснее, чем забираться к нему в апартаменты.

***

      Осторожный шаг. Еще один. Легчайшее, почти невесомое касание…       Бах!       Только молниеносная реакция и отточенные до автоматизма рефлексы позволили Северусу выскользнуть из чужого сознания прежде, чем оно захлопнулось, как гринготтский сейф.       Комната с бордовыми стенами закружилась перед глазами.       — Прости, — поморщился Том, придержав пошатнувшегося Снейпа за плечо.       — Это бесполезно, — тот моргнул несколько раз, возвращая зрению резкость. — Вы все еще не впускаете меня дальше второго уровня защиты. А нужные нам воспоминания находятся гораздо глубже, и чтобы добраться до них, мне необходим полный доступ.       — Я работаю над этим, — Том прикрыл глаза и помассировал ноющие виски. — Но все оказалось сложнее, чем я думал… Я столько лет учился защищать свой разум, чтобы не стать легкой добычей легилимента даже в бессознательном состоянии, что теперь эта защита продолжает работать помимо моей воли.       — Вы блокируете любую попытку вторжения на уровне рефлексов, — задумчиво сказал Северус. — Но эту проблему можно обойти, есть специальные зелья…       — Нет, — резко прервал его Том. — Об этом не может быть и речи.       — Вы все-таки не доверяете мне? Считаете, я воспользуюсь…       — Не ты, — Том выразительно посмотрел на дверь. — Я сейчас на вражеской территории, не забывай об этом. И речь не только о Дамблдоре. Знаешь, за последние дни к моей скромной персоне проявили нездоровый интерес аж трижды. Я, конечно, предполагал, что вызову у некоторых отдельных личностей острое желание покопаться в моей комнате, но такого аншлага не ожидал.       — Вы не защитили свои покои чарами? — Снейп удивленно приподнял брови.       — Что ты, зачем? — весело отозвался Том. — Я ведь добропорядочный гражданин магической Испании, которому совершенно нечего скрывать! И потом, разве могу я заподозрить учеников или тем более многоуважаемых коллег в столь вопиющем отсутствии воспитания? Это было бы, по меньшей мере, невежливо.       — То есть вы оставили комнату открытой, но под наблюдением? Сигнальные чары?       — Увы, — Том развел руками. — У всех чар подобного рода есть один большой недостаток — их можно обнаружить. Поэтому мне пришлось вспомнить свою бурную приютскую молодость и воспользоваться нехитрыми, но очень эффективными маггловскими приемами. Ну, знаешь, нитка у порога, специальный состав, определенное расстояние между вещами...       Северус, слушавший его с неподдельным недоумением, внезапно расхохотался.       — Черт, а ведь это гениальная мысль! Любой маг, решивший проникнуть на чужую территорию, первым делом проверит ее на всевозможные чары, но никогда не додумается посмотреть под ноги!       — Да. Жаль, что камеры видеонаблюдения здесь отказываются работать, иначе я знал бы не только когда, но и кто почтил меня визитом. Впрочем, так даже интереснее…       — Но Дамблдора вы этим спектаклем не обманете, — заметил Северус уже без прежнего восторга.       — К счастью, у меня нет необходимости обманывать Дамблдора, — Том хмыкнул. — Он прекрасно справляется с этим сам.       — Что вы имеете в виду?       — Дамблдор точно знает, кто я, и думает, что знает, зачем я здесь. Его главный пунктик — абсолютный контроль. Когда он чувствует, что теряет его, начинает нервничать и становится опасен, но сейчас ему кажется, что он полностью контролирует ситуацию. Он уверен, что я всецело занят поисками сына, и ничто другое меня сейчас не волнует.       — А это не так?       — Отчасти. И все же я не настолько ослеплен своей целью, чтобы не замечать очевидного. Вот скажи мне, Северус, будь ты на месте Дамблдора, ты бы позволил мне подобраться так близко? Ведь я точно знаю, что мой ребенок здесь, а значит, круг поиска резко сужается…       — Да, но ведь директор не в курсе о степени вашей осведомленности, — нахмурился Снейп. — Возможно, он уверен, что надежно защитил мальчика, и беспрепятственно пустив в замок, надеется убедить вас, что его здесь нет?       — Надеется, — протянул Том и, усмехнувшись, покачал головой. — Нет, «надеяться» — это не про Дамблдора. Он бы никогда не стал подыгрывать мне, если бы не видел в этом собственной выгоды. Ему ничего не стоило отказать мне в должности, и то, что он этого не сделал, означает только одно — у него сменились приоритеты. Помешать мне найти сына для него уже не главное.       — Час от часу не легче, — Снейп ощутимо напрягся. — Думаете, он решил пожертвовать тайной, которую хранил двенадцать лет, чтобы потом использовать вашего сына против вас?       Том задумчиво прищурился.       — Да нет, Северус, я думаю, что дело вообще не во мне. Как бы мне ни было лестно считать себя игроком в этой шахматной партии, боюсь, я всего лишь одна из фигур. И это при условии, что игра вообще ведется, в чем лично я уже начинаю сомневаться.       — Что-то я не понимаю, — окончательно запутался Снейп. — Я полагал, что Дамблдору было важно устранить вас, как политического конкурента…       — В том-то и дело! — Том вдруг подался вперед, его глаза азартно блестели. — Раньше я и сам так думал. Считал, что Дамблдор жаждет продвигать свои великие идеи о всеобщем равенстве, братстве и прочем абстрактном благе в массы, а я ему в этом мешаю, но ведь он этого не делает! Он потратил столько сил, чтобы остановить меня в восьмидесятом, развязал войну, положил кучу народа и ради чего? Чтобы следующие десять лет безвылазно сидеть в директорском кресле, изредка публикуя статейки в никому не известных научных журналах и не принимая никакого участия в большой политике?       Северус задумался.       А ведь, действительно, за все это время Дамблдор не предпринял ни одной попытки каким-то образом изменить существующий уклад магической Британии. Более того, он и в школьных-то делах участвовал постольку-поскольку, играя роль директора лишь перед Попечительским советом и учениками, а по факту скидывая всю не требующую его личного участия текучку на МакГонагалл. Да и в научных кругах о нем уже почти забыли, а его ежегодные статьи в «Трансфигурации сегодня» носили весьма абстрактный характер и не то что на открытия, даже на серьезные исследования не тянули.       — Похоже, вы правы, — он растерянно посмотрел на Тома. — Но если Дамблдор не занимается всерьез ни политикой, ни наукой, ни школой, то… чем он занят?       Том снова откинулся на спинку кресла.       — Вот и мне интересно. Чем?

***

      Оглушительный визг сигнальных чар… Звон стеклянных осколков… Фигуры в черных плащах… Распахнутые карие глаза…       — Папа!..       Мамина рука холодная как лед… Бледное лицо на фоне ярко-рыжих волос похоже на восковую маску… Слезы обжигают глаза, мешая дышать…       — Уведите девочку…       — Нет! Мама! Мамочка!..       Яркий водоворот лиц, голосов, событий… Пугающее поведение крестного… Спокойное равнодушие брата… Мрачный взгляд Хагрида исподлобья… Корявые чернильные строчки…       — Эй! Эй, проснись! — чья-то рука с силой потрясла за плечо.       Анна резко открыла глаза и села в кровати, чувствуя, как сердце колотится в груди. В ушах все еще эхом звучали далекие голоса.       — Ты в порядке? — перед прояснившимся взглядом замаячило взволнованное лицо.       — Герм! — Анна уставилась на подругу, мгновенно забыв о дурном сне. — Ты вернулась?       — Ты о чем?       — Где ты была? Мы с Невом тебя вчера весь вечер ждали!       — Ждали? — слегка удивленно и как-то рассеянно переспросила Гермиона. — А я… я гуляла… а потом устала и легла спать…       Анна моргнула.       — Спать? Где?       — Что за глупый вопрос? — Гермиона нахмурилась. — Здесь, конечно!       — Нет, — Анна не сводила с нее пристального взгляда. — Неправда. Тебя здесь не было. И на карте тоже…       — Ерунда! — Гермиона тряхнула волосами. — Я, в отличие от некоторых, по ночам сплю! И кстати, нам уже давно пора на завтрак! — и она, подхватив сумку, направилась к двери.       — Герм? — окликнула ее Анна уже у выхода, ощутив неприятный холодок, пробежавший по коже. — А зачем ты вчера нас искала?       — Что? — она недоуменно обернулась. — Я не искала. Я весь вечер была в библиотеке.       — В библиотеке… — медленно протянула Анна с нарастающей тревогой. — Ты же только что сказала, что гуляла, разве нет?       Гермиона на мгновение словно растерялась, а потом неожиданно разозлилась.       — Ну да! Сначала гуляла, а потом пошла в библиотеку! Нельзя, что ли? И вообще, не знаю, как ты, а я есть хочу.       И она быстро вышла из спальни, оставив Анну в состоянии легкого ступора.

***

      — С Гермионой что-то происходит! — она поймала Невилла на выходе из гостиной.       — Происходит? — не понял тот.       — Она сказала мне, что вчера рано легла спать, но я точно знаю, что в спальне ее не было минимум до половины первого ночи!       — Может, она просто не захотела рассказывать, где была на самом деле?       — Нев, говорю тебе, с ней что-то не так! — Анна была по-настоящему встревожена. — Она заговаривается. Сказала мне, что гуляла перед сном, а через пять минут заявила, что весь вечер была в библиотеке. И она не помнит, как искала нас вчера!       — Не помнит? — Невилл нахмурился. — Ну… может, из головы вылетело?       — У Гермионы? Ты помнишь, чтобы она хоть раз что-нибудь забывала? И вообще, она странно себя ведет в последние дни! Стала какая-то рассеянная, чуть что начинает злиться… Она раньше не была такой…       — Думаешь, у нее что-то случилось?       — Не знаю… Но мне это все не нравится.       В этот момент они вошли в большой зал, и Анна мгновенно нашла взглядом Гермиону, жадно поглощающую яичницу за гриффиндорским столом.       — Привет, — Невилл сел на скамью напротив нее и улыбнулся. — Приятного аппетита.       — Спасибо, — хмуро буркнула Гермиона, даже не подняв на него взгляда.       Анна, севшая рядом, выразительно округлила глаза.       — А мы вчера тебя искали, — снова попытался завести беседу Невилл, но Гермиона вдруг раздраженно вскинулась и бросила вилку в тарелку.       — Я была в библиотеке! Я же говорила! — она гневно сверкнула глазами.       — Ладно-ладно, — Невилл растерянно отпрянул. — Я же просто спросил…       Гермиона моргнула и неожиданно успокоилась. На ее лице появилось виноватое выражение.       — Извини, — она потерла пальцами виски. — У меня просто с утра голова болит… Не могу ни на чем сосредоточиться. Наверное, надо сходить в больничное крыло, попросить у мадам Помфри какое-нибудь зелье…       — Может, не надо? — вырвалось у Анны прежде, чем она успела подумать.       Гермиона подняла на нее удивленный взгляд.       — Почему?       Анна растерянно посмотрела на Невилла.       И правда, почему? Из-за туманных намеков Хагрида, у которого в подвале живет кто-то, о ком никто не должен знать, и лежат странные бумаги с именами? Или из-за неясных дурных предчувствий, крепнущих день ото дня? Едва ли для рациональной и доверяющей лишь конкретным фактам Гермионы это будет серьезным аргументом.       Невилл в ответ на вопросительный взгляд лишь плечами пожал. Мол, что тут скажешь, если мы сами толком ничего не знаем?       — Ну… скоро урок начнется, — наконец пробормотала Анна, чувствуя себя почему-то гаже некуда.       Гермиона, которая еще несколько дней назад обязательно бы заметила ее странную заминку и неуверенный тон, только рассеянно потерла лоб.       — Ничего, я быстро, — она закинула на плечо сумку и, вымученно улыбнувшись, пошла к выходу из зала.       Невилл проводил ее долгим взглядом.       — Похоже, ты права, — тихо сказал он. — С ней точно что-то не так… Вдруг она заболела? Надо, наверное, кому-то сказать…       Анна молча скользнула взглядом по преподавательскому столу. По МакГонагалл, даже за завтраком перебирающей какие-то бумажки, по допивающему вторую чашку кофе де Вармму, по нервно улыбающемуся Квирреллу, по сверкающей стрекозиными очками Трелони, и наконец, остановившись на пустующем троне директора, медленно протянула:       — Кому, например?

***

      Том проснулся со странным ощущением дежавю.       Какое-то необъяснимое, тревожное чувство на краю сознания, ускользающее при малейшей попытке сосредоточиться на нем.       Он не мог объяснить себе, с чем связано это ощущение, что оно значит и отчего вдруг появилось, но подсознательно насторожился. Хотя велика была вероятность, что всему виной банальный недосып.       Спал Том в последнее время по понятным причинам мало и плохо, просыпаясь от малейшего шороха и бесконечно прокручивая в голове мучившие его вопросы, которых с каждым днем скапливалось все больше.       Что задумал Дамблдор? Кто и зачем неоднократно обыскивал его комнату? О чем его заставили забыть много лет назад? И, наконец, главный — кто из трех, подходящих по возрасту мальчиков его сын?       Почему из трех? Очень просто. Том был почти уверен, что Дамблдор не отдал бы ребенка в чужие руки. Значит, скорее всего, приемными родителями стали бывшие члены Ордена Феникса, либо кто-то близкий директору. Семей с детьми нужного возраста и пола было всего три. Лонгботтомы, Поттеры и Уизли. Конечно, кандидатура Рональда у Тома вызывала сильные сомнения — уж слишком он был похож на свою многочисленную родню, однако, полностью списывать его со счетов тоже было нельзя. Ведь если Дамблдор решился на откровенно темный и далеко не безопасный ритуал семи печатей, то уж подправить внешность, дабы избежать лишних вопросов, ему и вовсе ничего не стоило.       Юный Поттер — наоборот выделялся слишком сильно. И это тоже вызывало определенные вопросы, хотя в глубине души Том надеялся, что именно этот мальчик — его плоть и кровь.       Умный, уверенный, знающий себе цену, с явными задатками лидера и едва заметным внутренним надломом — он привлек его внимание еще на самом первом уроке. Том тогда чуть не вздрогнул, напоровшись на прямой взгляд серых глаз. Знакомый взгляд.       Или ему просто хотелось в это верить?       Единственное, что заставляло его сомневаться — магический потенциал мальчика. Весьма средний, можно даже сказать, посредственный, хотя и используемый с умом. Могло ли это быть последствием ритуала? В описании, которое удалось отыскать, ничего подобного не было, но ведь и примитивные ограничители никто не отменял…       Впрочем, если Поттер выдающимися волшебными силами не отличался, то вот у Невилла Лонгботтома их было в избытке. Что заставляло задуматься, потому что его родители были так называемым крепким середнячком...       Обо всем этом Том думал и сегодняшним утром, попутно отчаянно сражаясь со слипающимися глазами.       Две чашки кофе слегка взбодрили, но этого было явно мало, чтобы продержаться до вечера, а потому Том сразу после завтрака решил заглянуть к Снейпу за какой-нибудь его авторской чудо-настойкой.       Он как раз спускался по пустующей в это время лестнице в подземелья, когда внезапно ощутил сильнейший приступ головокружения. Перед глазами все поплыло, в ушах зашумело, и Том вынужден был схватиться за стену, чтобы не упасть. Папка с проверенными эссе четвертого курса выпала из руки, и пергаменты с тихим шелестом разлетелись по ступеням.       А где-то в глубинах памяти вдруг вспыхнул яркий, ослепительный свет. Замелькали неясные тени. Далеким эхом зазвучали чьи-то голоса.       «Магический фон стабильный… Продолжаем… Нужен повторный анализ… Искажение… Убери палочку, идиот!»       — Профессор? — встревоженный голос пробился сквозь нарастающий гул. — Профессор, вам плохо?       Том с силой провел рукой по лицу, отгоняя внезапное наваждение, и обнаружил прямо перед собой Поттера, настороженно заглядывающего ему в лицо.       — Я в порядке, — собственный голос прозвучал неожиданно хрипло.       — Вы уверены? Может… позвать кого-нибудь?       — Не стоит, — уже тверже сказал Том, на мгновение прикрыв глаза, а когда открыл, все снова было в норме. — Идите, Поттер… куда шли.       Мальчишка покосился на него с подозрением, но спорить не стал. Поправил сумку на плече и зашагал по ступеням вверх.       А Том, коротким взмахом палочки собрав рассыпавшиеся бумаги, уставился на них невидящим взглядом.       Какого дьявола это было?!