Уголок фетишиста (Сборник драбблов EXO/BTS)

Кенсу сидит на мягком диване посреди гостиной, поджав под себя ноги. Он хмурится, сильно сжимает зубы и не перестает бегать взглядом по комнате, то и дело обращая внимание на настольные часы. Время тянется невыносимо, хочется просто перемотать вперёд на момент, когда его возлюбленный наконец появится на пороге квартиры. Несколько десятков минут ожидания, и вот, щелчок дверного замка. До, вжавшись в диван, натягивает одеяло чуть ли не до самой макушки. Он с трепетным волнением смотрит в сторону коридора, откуда буквально через пару мгновений высовывается белая макушка, а внимательные черные глаза изучают комнату, освещаемую первыми лучами солнца. — Дио, ты не спишь? — лёгкой походкой, присущей танцорам, ночной гость подходит к дивану и присаживается рядом, замирая на несколько секунд. — Нет, Чонин-а, — Кёнсу выглядывает из своего «укрытия», — как прошло? — спрашивает с искренней заинтересованностью. — Также, как проходят все светские мероприятия. Выпивка, «интересные» беседы и полным-полно одиноких омег в поисках спонсоров, — альфа широко улыбается в ответ на недовольную физиономию и крепко обнимает сидящего рядом парня, — надо было тебе идти со мной. Так бы и уйти получилось гораздо раньше, и ты бы не волновался, и познакомил бы тебя со всеми, и… — Чонин-а, — коротко прерывает его До, — ты же знаешь… — Он неловко отводит взгляд, не желая продолжать уже надоевший за несколько лет разговор. — Дио, боже, сколько раз можно повторять! — Ким резко подрывается с места, становясь спиной к омеге, — Да плевать мне, что ты не из богатой семьи! — он сильно повышает голос, — Плевать, что у тебя нет обоняния и что ты не смазливая модель с обложки! Плевать, понимаешь? — он шумно выдыхает в кулак, пытаясь успокоиться, — Извини. Кенсу медленно встаёт с дивана, подходит к альфе и встаёт на носочки, совсем невесомо целуя в шею. Обнимает со спины, утыкаясь между лопаток, беззвучно прося прощения за то, что снова поднял эту тему. — Я сварю кофе, — До отстраняется и уходит в сторону кухни, но оборачивается на полпути, мягкой улыбкой приглашая Чонина за собой. Когда они оказываются там, Ким присаживается на барный стул и наблюдает за своим возлюбленным, колдующим около плиты. Улыбается, когда замечает под хлопковой футболкой полную наготу. — Я схожу в душ. — Кофе нужно пить горячим. — Я только переоденусь и смою с себя всю эту чопорность, — альфа коротко касается губами аккуратного носа парня и удаляется. А возвращается как раз, когда Кенсу разливает кофе по кружкам. Тот, замечая возлюбленного, тепло улыбается и подвигает кружку к другому концу стола. Такова практически ежедневная традиция — сидеть друг напротив друга, глаза в глаза и говорить обо всем, что придет в голову, за кружкой кофе с ванилью. — Мы так давно не наблюдали первые лучи, — замечает Кенсу, завороженно глядя в окно слева от него, и улыбается. — Дио, — Чонин выглядит серьезным, — можно задать тебе вопрос? — Конечно. Что за формальности? — омега удивляется и даже настораживается. — Как ты варишь такой ароматный кофе, если ты не чувствуешь запахи? — Ах, — До снова расплывается в улыбке, но уже в немного смущенной, — понимаешь… У меня есть один секрет, — он вдруг встает со своего места и обходит стол, становясь рядом с альфой, — дело в том, что в детстве я мог чувствовать запахи, и вкусовые рецепторы у меня были абсолютно нормальными, поэтому те вкусы, которые я помню с детства, воспринимаются мной совершенно нормально. — То есть, ты просто попробовал кофе в детстве, запомнил вкус и сварил? — Ким чувствует подвох, но не может понять, в чем именно. — Не совсем, — его глаза сверкнули, — я не мог вспомнить вкус кофе пока не встретил тебя, — омега немного разворачивает к себе возлюбленного и садится ему на колени, оказываясь лицом к лицу, — Я точно уверен, что ты пахнешь свежесваренным кофе, потому что на вкус именно так и есть. Сначала я пробовал тебя, — он медленно приближается к любимой шее и прочерчивает мокрую дорожку, — а потом кофе. Так я понял, как варить правильно. — А ваниль? — Ким отодвигает кружку на столе в сторону и опускает руки на бедра До. — Ты любишь ваниль. Поэтому я ее добавляю, — омега ещё немного приближается к любимому, заглядывая в бездонные черные глаза. — Я люблю ваниль, потому что ты ей пахнешь, — парень утыкается в шею возлюбленного и жадно вдыхает, а тот лишь подвисает на пару секунд. — Я? Пахну ванилью? — впервые в жизни он узнает свой природный запах. — Именно. Самый сладкий и самый желанный. Мой, — альфа прикусывает кожу на шее в месте, где красуется его же метка, — сварим ещё кофе с ванилью? — он плотоядно улыбается и закусывает губу, немного отстраняясь. — Что? Зачем? Ведь кофе ещё не… — И тут до него доходит. Сварим. Кофе. С ванилью. До чего же двусмысленно теперь будет звучать эта фраза для омеги. Кенсу густо краснеет, но Чонин не даёт ему возможности смутиться полностью, утягивая в нежный поцелуй. В сладкий, с привкусом кофе, мокрый и тягучий поцелуй. Долго не думая, альфа приподнимается немного и, поддерживая любимого за бедра, кладет на обеденный стол. Футболка омеги задирается, оголяя всё ниже пупка. До лишь опирается на согнутые локти и как-то совершенно невинно закусывает губу. Чонину от открывшейся картины становится невыносимо жарко, несмотря на то, что одни лишь пижамные штаны стесняли его. — Дай, — мягко касаясь кистью ноги полувозбужденного члена возлюбленного, просит Кенсу. И Чонин не отказывает. Спускает штаны на бедра одним движением и предоставляет своему омеге полную свободу действий. Сначала До медленно водит по всей длине пальцами ног, иногда легко прижимая орган к животу ступней. Затем, почувствовав достаточное возбуждение, он обвивает член двумя ступнями и начинает старательно водить вверх-вниз, наблюдая за зажмурившимся альфой, который благодарно гладит его икры. Сладкая пытка продолжалась несколько минут, пока Ким не почувствовал скорый предел: — Моя очередь, — мягко убирая ступни любимого, Чонин подвигает его ближе, так, чтобы их тела соприкасались, и берет в ладони правую руку омеги. Альфа смотрит ему в глаза и не спеша обводит указательный палец возлюбленного языком. Кенсу, кажется, задыхается и его член дёргается несколько раз, требуя внимания, которое вскоре и получает — второй рукой Ким обхватывает ствол и начинает медленно надрачивать омеге, смакуя во рту уже два его пальца. Тот тихо стонет и всхлипывает, пытаясь сильнее толкнуться в руку альфе. Выпустив изо рта уже три пальца, Чонин приближается к губам До и шепчет прямо в них: — А теперь растяни себя для меня. И омега не смеет ослушаться. Во время поцелуя с любимым, вводит один палец и мычит альфе в губы. Затем второй, а потом, когда Чонин уже стоит и изучает его тело, жадно запоминая каждый изгиб, словно в их первый раз, выгибается от третьего пальца еле-еле задевающего простату. Кенсу тяжело дышит, все его тело подрагивает, а вторая рука накрывает до предела возбуждённый член любовника. — Чонин-а, — протяжно выстанывает омега, — войди в меня. Альфа мягко улыбается и, когда До убирает свои пальцы из дырочки, подставляет к ней головку. Он входит медленно, сантиметр за сантиметром, наслаждаясь звонкими протяжными стонами партнёра. Когда член входит до основания, Чонин наклоняется и жадно, немного неаккуратно целует пухлые губы омеги. Тот лишь в очередной раз мычит в поцелуй, давая разрешение продолжить. Два разгоряченных тела двигаются в такт, целуются и шепчут друг другу самые сладкие слова. Омега кончает первый, когда мокрый язык любовника проходится по острым ключицам. Через несколько минут, с протяжным рыком альфа изливается внутрь любимого, крепко прижимает его бедра к себе, оставляя синяки. Они тяжело дышат, Чонин смотрит сверху-вниз, ожидая реакции, но затуманенный оргазмом мозг Кенсу не сразу улавливает возникшую проблему. — О боже, — тихо шепчет он, чувствуя наконец, как внутри расширяется узел, — Чонин-а, что ты делаешь? — омега начинает ёрзать, пытается двинуться дальше, но крепкие пальцы сжимают его, не давая ни шанса, — пожалуйста, Чонин-а, ты же не хочешь, чтобы… — Хочу, — коротко и уверенно прерывает альфа, — хочу, чтобы ты был со мной навсегда. И мне неважны все твои проблемы, я буду рядом, что бы не случилось. — А если я забеременею? — все так же испуганно спрашивает До, но вырваться больше не пытается. — Прекрасно, — Ким наклоняется за поцелуем и шепчет в самые губы, — потому что я действительно люблю тебя Кенсу-я. Навсегда.