Кафе «Ультрамарин»

Pov Паша Знаете, что я делал все утро? Правильно, крутился перед зеркалом и выбирал, в чем пойти. Вскочил в шесть утра, напугал своим шорохом маму, которая привыкла, что встаю я не раньше восьми. Выяснил, что, как бы банально это ни звучало, мне нечего надеть! Рубашка слишком празднично, вдруг он подумает, что я специально наряжался. Может футболку? Нашёл темно-синюю, с чёрными рваными джинсами самое то. Уже ноябрь скоро, пора менять штаны, а то голые коленки мёрзнут. Так, потертые найки, и куртка. Хотя не, что-то там солнце, спарюсь. Тогда толстовка. Покрутился перед зеркалом, красавчик, что ещё сказать. Пару раз провёл расчёской по отросшим волосам. Надо бы подстричься. Закинул рюкзак на плечо и почапал в школу. Все уроки я вертелся и не мог усидеть на месте, как будто у меня шило в одном месте. Я, кажется, нервничаю. Прекрасно понимая, что зря. Он же не маньяк какой-нибудь. И не свидание это, просто поможет с черчением. Хотя никто мне не запрещает чуть-чуть помечтать. Заодно проверил, взял ли с собой детали. На месте. Уже жду встречи. На последний урок я решил не ходить, все равно там геометрия, да и училка видеть меня не особо хочет. Конечно, срывал половину занятий. Она и так ещё не отошла после того, как я ей все долги сдал. Теперь косится на меня, думает, что я ещё выкинуть могу. Сел на лавку перед парковкой у школы, воткнул наушники и наблюдал за младшими классами, которые расходились по домам. Везёт им. Парковка была почти пустая, никакого движения. Ну конечно, мы же договорились встретиться в 15.20, а сейчас только без двадцати три. Куковать мне тут сорок минут. Чем бы заняться. Нашёл менее унылую песню и нащупал в кармане сигареты. Я не курильщик, но часто балуюсь. Это успокаивает, но я не признаю даже для себя эту зависимость. Хотя бросить тоже не получалось. Пока я залипал перед собой, крутя в кармане зажигалку, на парковку заехал мотоцикл. Кого это к нам принесло? Он остановился передо мной. Я аж вскочил с лавки, так и не покурив, когда шлем был снят и передо мной предстал Артём. Что-то он недовольный какой-то или мне кажется? Он слез с мотоцикла и встал рядом, оказавшись почти на голову выше. Не замечал раньше нашу разницу в росте. — Прогуливаешь — это даже не вопрос, скорее констатация факта, — опять. — Так получилось, — отмахнулся я, отходя и рассматривая мотоцикл. Мне показалось или я слышал рычание? — Надевай шлем и поехали, — он протянул такой же чёрный, как у него. — А сам то что не на паре? — что-то я не хочу в шлеме, — А можно без него? — Ты дурак? — вопрос риторический, понял, не тупой, молча надел шлем, — Нас раньше отпустили, — бросил брюнет садясь на байк. Сейчас я почувствовал себя немного глупо. Я стоял и думал, как бы мне залезть. Артём развернулся, но из-за темного стекла я не увидел его лица. Оставалось только догадываться о его эмоциях. Я неуклюже залез сзади, почти сразу вцепившись в кожанку брюнета. Как-то это все неустойчиво. Никогда не думал, что я это скажу, но лучше пешком. — Обними меня, — это мне послышалось? Я неуверенно положил ладони ему на талию, — смелее! — я постарался расслабиться и обвил его руками, прижимаясь со спины, — так лучше, держись. Ну, сказать, что я кайфовал, это ничего не сказать. Скорость завораживала. Холодный ветер продувал толстовку, но сильное тело впереди защищало от него и успокаивало. Мотоцикл подо мной казался зверем, которого смело укротил Артём. В общем, я в восторге. Так пригрелся, что уже не хотел слезать с байка. В квартире оказалось довольно просторно, все было на своих местах, нет этой нагроможденности, которая характерна всем холостяцким квартирам. Преобладали серые и голубые тона. Тёма жил один, ну да, ему уже 22. Квартиру подарили родители год назад. Ремонт он сделал сам. Из прихожей я не смог понять, сколько тут комнат. — Чай, кофе? — брюнет аккуратно поставил ботинки к стене и снял куртку, оставшись в легком свитере бежевого цвета. — Нет, спасибо, — чувствую себя неуютно, развязал кроссовки и поставил рядом с ботинками. — Ну тогда проходи в гостиную, — парень махнул рукой в направлении последней, а сам ушёл на кухню. Больше всего мне понравился ковёр. Он был тёплого коричневого цвета. Хотелось сесть на него, а лучше лечь. Но я выбрал диван. В углу стоял компьютерный стол с кучей папок, рядом тубусы, видимо с чертежами. Перед диваном — журнальный столик из темного дерева, напротив висела плазма. На подоконнике меня привлёк ровный ряд кактусов, один из которых цвёл. Всегда любил суккуленты. Одну из стен полностью закрывали книжные шкафы. Неужели он столько читает? От изучения корешков меня отвлёк пришедший хозяин квартиры. Артём поставил на стол графин воды, два стакана, вытащил откуда-то миллиметровку и сел на диван. — Начнём? — тут появился пенал с кучей карандашей, разложенных в каком-то неведомом мне порядке, — Где детали? — Аа, вот, — что-то я залип на пальцы, проверяющие остроту грифеля. Показал, что надо начертить. — Так, первую я черчу сам, показывая и объясняя, вторую — вместе, ну, а третью — сам, — он уже начал что-то подписывать на чертеже, когда я решил возразить. — Я не смогу сам. Это невозможно! Они этому учились два месяца, как я за один раз пойму? — я даже голос повысил от возмущения. — Ты сам виноват, что не ходил, — отрезал Артём и начал что-то объяснять, не обращая никакого внимания на меня. Сначала я не слушал. Было обидно, что он обвинил во всем меня. Но ведь я сам виноват, он прав. Настроение испортилось, я бездумно смотрел на руки, которые уже дорисовывали деталь. Все так красиво и просто. На фоне звучал голос, но вслушиваться не получалось, хотелось просто лечь и уснуть. Мне уютно. Я посмотрел на сосредоточенное лицо брюнета. Кажется, ему нравится, что он делает: абсолютно расслаблен, уголки губ приподняты вверх совсем чуть-чуть, ещё не оформились в улыбку. Хотел бы и я найти дело, которое мне будет по душе. Видимо, я ушёл в себя, потому что меня уже несколько раз спросили, понял ли я. — Неа, — я улыбнулся, — можешь ещё раз объяснить на другой детали? — а вдруг прокатит, и я все с его помощью нарисую, потому что как-то сомневаюсь в своих способностях. — Нет, давай вместе теперь, потом тебе будет проще, — он пододвинул новый лист и дал карандаш. Я как дурак сидел и пытался понять с чего начать. Передо мной лежал металлический шуруп. Или это винт? Решил начать со шляпки. Уже успел нарисовать прямую линию, как меня остановили. — Ты что делаешь? — Рисую шляпку, — я посмотрел на него как на идиота, хотя он точно так же уставился на меня. — Ты меня вообще слушал? Сначала пишешь название детали, которую чертишь и только потом начинаешь чертеж. Что это? — он указал металлический образец. — Шуруп? — или надо было сказать винт? — Сам ты шуруп. А это болт, который ты на учебу положил. Что ты делаешь? Вот образец букв, — мне под нос сунули алфавит. Кажется, брюнет начинал злиться. Сопя носом стал вырисовывать буквы. Кто придумал эту пытку. Они ж нифига не получаются. Криво косо и очень медленно я закончил слово. Мне кажется, я герой. Не успел я полюбоваться проделанной работой, как три из четырёх моих букв стёрли. Я аж рот раскрыл. — Переделывай, — главное так спокойно сказал, обыденно. Скрипнул зубами и молча переписал. Вот пусть только попробует стереть. Сам будет рисовать! А знаете что он опять сделал? Стёр! У меня прям глаз задёргался. Я насупился и думал, как бы без мата сказать, что он уебок. Видимо, никак. — Ну и что ты на меня смотришь? Бери карандаш и… — ну тут я уже не выдержал. — Да ты специально! — и плевать, что я ору как истеричка. — Во-первых, никогда не перебивай меня, во-вторых, твои кривые буквы никому не нужны, и крик тут не поможет. Переделывай! — он спокойно сидел рядом. Ну как спокойно, казалось, ещё одно мое слово поперёк и меня стукнут. А голос пробирал до костей, заставляя жалеть о сделанном. Я демонстративно встал и сел на ковёр, подальше от Артёма. Под его насмешливый взгляд пододвинул к себе чертёж и уткнулся в буквы. Я ему покажу ещё. — Я больше не буду переписывать, — протянул ему бумагу. — Это ты мне условия ставишь? — бровь насмешливо взлетела вверх, — неплохо, «л» исправь, а то… — Да не могу я! Руки у меня из жопы! Я встал и подошёл посмотреть на букву. Не дошёл. Меня схватили за толстовку в районе груди, рванули вниз и буквально поставили на колени, нависнув сверху. В лицо упёрся раздражённый взгляд. Захотелось сжаться и уползти, но рука все так же крепко сжимала ткань, не давая сдвинуться с места. При этом брюнет сидел и, казалось, не напрягался совсем. — Ты не понял меня? Я сказал, — его лицо приблизилось к моему, — никогда не перебивай меня! — рука сместилась к моей шее, кадык нервно дёрнулся, — Пороть тебя надо, чтоб с первого раза понимал. — Не надо, — я сразу пожалел о своём писке. — Ещё раз и точно выпорю, — это что за улыбка маньяка? — Иди переписывай. Решив молчать на всякий случай, я написал «л». Дальнейшими действиями руководил брюнет. Он говорил, что мне делать и как, а я следовал его приказам. Язык не повернулся назвать это руководством. Потому что явно было не оно. Властный голос, не терпящий возражений, четкие команды. Оказывается, это удобно не думать, а просто следовать за кем-то. Мне нравится. Я даже расслабился, уже с удовольствием дочерчивая деталь. Артём всё-таки исправил несколько линий, но сделал это без упрёка, параллельно стараясь объяснить ошибки. Ну, а я снова залип на его руки, эти длинные аристократичные пальцы заставляют думать совсем не о карандаше в них. Стоп, Паша, пора прекращать мечтать. Мне выдали новую бумагу и опять сели на диван. Брюнет наблюдал за мной, а не за чертежом, и даже не пытался скрыть. Это льстит. — Паша, — после моего вопросительного мычания, он продолжил, — помнишь, тогда в баре, ты сказал, что не гей? — Ээ… — тут я завис, я то помню, но с чего он это вспомнил, — ну да, я не гей. — Хорошо, а если я задам вопрос по другому. Ты натурал? — сердце ушло в пятки. Зачем он спрашивает? Молчание затянулось, — Паша? — Зачем тебе это? — сказать, что я напрягся, это ничего не сказать. Руки похолодели, а по спине прошли неприятные мурашки. — Хэй, не бойся, — он тоже сел на ковёр по-турецки и положил руку мне на коленку, — я не гомофоб или что-то такое, — наверно это прикосновение и помогло ответить на вопрос. — Я би, — сейчас мне хотелось провалиться под землю. Стало стыдно за свою ориентацию. Попытался закрыться челкой, но не получилось. — Это нормально, — рука убрала волосы и за подбородок подняла голову, — чего ты так испугался? — Не все нормально к этому относятся. — Я знаю, но я не… — Ты так и не сказал, зачем тебе это? По сошедшимся на переносице бровям я понял, что где-то накосячил. Рука с плеча исчезла, Артём откинулся спиной на диван и задумчиво меня рассматривал, как будто решая, что делать с нашкодившим ребёнком. А до меня дошло. Я опять его перебил. Что он там обещал сделать в следующий раз? Выпороть? Я бы сказал не верю, но Артём не бросает слов на ветер. — Прости? — может прокатит, надо сделать виноватый взгляд. — Думаешь поможет? — Всё-таки нет? — он покачал головой, — После такого ты обязан будешь на мне жениться! — он усмехнулся и поднял меня за предплечье. А я занервничал. Артём отодвинул стол подальше от дивана. Я стоял как столб и боялся шевельнуться. Он же меня не ремнём бить собирается? Стоп, а почему я не сопротивляюсь? Хотя, с другой стороны, я сам виноват, и меня предупредили. Но это как-то странно. Левый мужик хочет выпороть школьника. Может он извращенец? Тут меня пробило на ха-ха, ну не тянул брюнет на маньяка-педофила. Вообще никак. Тем временем Тёма сел посередине дивана почти в приглашающей позе. А уже можно начинать кричать? Соберись, Паша, ты мужик или нет?! Что-то я не хочу к нему подходить. — Спусти джинсы до колен, трусы можешь оставить — он выжидающе уставился на меня. А я продолжал стоять столбом, — Мне помочь? — я залился краской и сам стянул штаны, не смотря на брюнета, — Иди сюда, — он протянул руку. Я сейчас умру со стыда. Почему он так расслаблен? Сделав два шага, я остановился около сидящего парня, так и не взяв его за руку. А он не особо этого и ждал. Видимо, понимал, что я буду избегать контакта. Меня за руку опустили на диван, перекинув через ноги таким образом, что пятая точка оказалась на всеобщем обозрении. Я уткнулся лицом в сложённые руки, казалось, что у меня даже уши горят. А ведь ничего ещё не началось. — Да расслабься ты, — меня шлепнули по заднице, от неожиданности я вскрикнул. Как тут расслабишься, когда тебя бить будут? Поудобнее устроившись на коленках Артёма, я приготовился ждать. Тут мне прилетел второй шлёпок. Не сильный, но ощутимый. Необычное чувство, это не больно, но десятки маленьких иголочек пронзили место удара. Почти сразу последовал третий. Сильнее, чем предыдущие, но вполне терпимый. Всего было 10 ударов, по пять на каждую ягодицу. Под конец, действительно расслабившись, я начал ловить кайф. Попа приятно горела, Артём уже просто разминал пострадавшие места, чередуя нежные поглаживания со сжатием. Внизу живота начало скапливаться возбуждение, надо прекращать это. — Отпусти, — я двинулся, пытаясь сползти, — Ты же закончил? — Да, — меня отпустили, помогая встать, — дочерчивай последнюю деталь. В комнате повисло неловкое молчание. Я не знал, как заговорить с брюнетом. Чувствовал себя неловко. А он просто сидел и наблюдал за мной. Странно, но я не ненавидел Артёма за сделанное, не было неприязни. Хотя в другой ситуации явно закатил бы истерику. А тут мне ещё и понравилось. Пиздец, Паша, ты мазохист. Или это работает только с определенным человеком? Уйдя в свои мысли, я не заметил, как дочертил третью деталь. Надо же, сам, протянул брюнету, посмотрим, что скажет. Pov Артём Если честно я просто искал повод наказать мелкого. Он меня вывел, ещё на парковке, когда не пошёл на урок. Ну, а когда уж начал перебивать, то вообще можно сказать дал разрешение. И мне понравилось. Его можно было читать как раскрытую книгу. Эти стоны и закушенная губа, когда я его шлепал, не на шутку возбуждали. Задница у него тоже неплохая: упругая, отлично помещается в ладонь, заставляя хотеть большего. Тем более он би, это не должно быть для него потрясением. Опыт в роли актива с парнем у меня был. Не скажу, что понравилось, но воробей другое дело. С последним чертежом он справился сам, я удивился. Вот все же он тот ещё лентяй. — Паша, — дождавшись пока он поднимет голову, я продолжил, — я достаточно думал и понял, что хотел бы видеть тебя в качестве своего парня. Что ты думаешь об этом? Мне посчастливилось увидеть шокированного воробья. Он во все глаза смотрел на меня и молчал, переваривая предложение. Ну да, я бы тоже офигел. — Я не тороплю, ты можешь подумать. Даже если не захочешь, я всегда буду рад иметь такого друга, — про друга вру, я его добьюсь любым способом. Что-то он заволновался. Паша встал с ковра и пересел на диван. Руки сами потянулись к нему, прижимая и давая мне почувствовать желанное тепло рядом. Парень и не был против. Сам потянулся с неловким поцелуем. Это даже не поцелуй был, скорее быстрый чмок в губы. Он как ребёнок. И мне нравится. — Я так понимаю, ты согласен? — он молча кивнул. Тогда нужно уточнить ещё кое-что, — Тебе понравилось то, что я сделал с тобой сегодня? Он сразу покраснел и опустил голову. Не нравится мне, что он так зажимается, пытаясь скрыть эмоции. Понятно, что у него это впервые, но нельзя же так. Будем учить показывать чувства. — Павел, я не умею читать мысли, — мне уткнулись в грудь. — Да, мне понравилось, — прогундосили снизу, — это было необычно. — Хорошо, — я обнял его сильнее, получилось, что он сидел практически на мне, — тебе нравится, когда я приказываю тебе или контролирую? — Не всегда, я не привык, что кто-то мной командует. Это раздражает, — он повёл плечом, — раньше я искал свободные отношения и… — У тебя их больше не будет, — грубо оборвал его, — я не дам шляться непонятно с кем, если ты со мной, то ты только мой. Запомнил? — я за волосы поднял его голову. Не дождавшись ответа, впился властным поцелуем, сминая его губы. Свободные отношения он ищет. Ага, разбежался. Ты мой, мальчик. И я не хочу видеть рядом с тобой кого-то кроме себя. И тут я почувствовал сопротивление. Языки столкнулись. Воробей пытался отвоевать ведущую роль, ну-ну. Рыкнув и прикусив губу, я завалил его на спину, нависая, но не переставая целовать. Меня попытались укусить в ответ, но быстро сдались, просто наслаждаясь. Оторвавшись, я посмотрел на лежащего подо мной парня. Он разомлел и теперь довольно улыбался. Мы его сейчас быстренько взбодрим. — Я доминант, — шокировал я его уже второй раз за день, — видел бы ты сейчас своё лицо, — я расхохотался. Паша моего веселья не поддержал. Лежал и хлопал глазами. Даже румянец с щёк пропал. — То есть ты типо будешь связывать и бить меня? Я буду ползать на коленях и носить ошейник с наручниками? Я не хочу! — тело подо мной напряглось, глаза полыхнули смесью страха и раздражения. — Спокойнее, я не собираюсь тебя бить, — отшлепал бы с удовольствием конечно, добавил я про себя, — и не сделаю ничего против твоей воли. Давай начнём с бархатного бдсм? Это оптимальный вариант. Просто запомни, что я тут главный. Я примиряюще улыбнулся и чмокнул его в нос, предупреждая гневную тираду. Слез с дивана и начал убирать чертежи в тубус. Бросил взгляд на часы, ого, уже семь. На улице темно, оно и понятно, почти ноябрь. — Я думаю тебе пора, собирайся, я провожу. — Я сам, — предупреждающий взгляд, — хорошо. Я видел, что он хотел отказаться, но пусть начинает привыкать, что почти все будет по-моему. Не спорить с пеной у рта он, видимо, уже научился. Оказалось, что живет он в двадцати минутах от меня. Удобно. Поцеловав на прощание, отправил домой. Сам решил прогуляться по набережной. Не мог перестать думать о парне. Не знаю, что из этого получится, но попробуем. А сейчас я просто счастлив. Наконец-то появился человек, которого хочется не только воспитывать. Pov Паша Меня проводили домой как какую-то девушку. Смущает, когда о тебе заботятся. Ужинать не стал, просто ушёл к себе в комнату. Мама смотрела какое-то комедийное шоу на кухне. Я лёг на кровать. Я был счастлив, что теперь с Артёмом. Но меня пугало то, что он увлекается БДСМ. Я не готов становиться рабом даже с брюнетом. Да и постоянно подчинение тоже не для меня. Конечно, можно попробовать в любом случае. Если мне не понравится, держать никто не будет. А Тёме я доверяю и знаю, что не обидит. Переодевшись и собрав рюкзак на завтра, залез под одеяло. Сразу начало клонить в сон. Попа на удивление не болела, просто была горячее остальных частей тела, как будто я перезагорал. Надо будет почитать, про этих садистов.