А чего ты тогда хочешь?

      Смерть старшей сестры заставляет о многом задуматься. Даже, если не сильно хочется — это вынужденная мера. Что теперь? Китти начнет стариться? Сестра выступала в качестве проводника, катализатора ингибитора любых катастроф на стадии перемещений во времени и реальностях. Начнутся проблемы? Она ведь не зря выкраивала довольно четкий отрезок времени — два-три года в каждом мире. Может это несло смысл? Может, стоит бежать, а как и куда, если да?       Здорово в поездах, особенно не самых современных, но уже новых. Они всё ещё не едут плавно, быстро, без единой зазубрины, но уже не дребезжат так, что зуб на зуб не попадает. И в таких людей не много — старики предпочитают старые модели, а все остальные не готовы слушать стук колёс. Можно сидеть с самым потерянным выражением лица, и с тебя даже билетов не спросят — потом подойдут. Все всё понимают — никто в такую рань не ломанется в Шотландию, в субботу. Не по работе. Не без чемоданов. Холмс может и считал людей невнимательными, но такие вещи они подмечали.       У Китти пятичасовой поезд до Эдинбурга, оттуда в деревушку Нью-Ланарк. Раньше Чешир не понимала от чего детство пришлось проводить там. А сейчас в него сложно даже верить. Самое уединенное место в мире — параллельно реке Клайд дома, заросшие утесы, и вечно пустующая дорога. Машин так мало, что ночью можно было уснуть прямо поперек проезжей части. И длинная цепь домов. Туристы были, но немного. История утопического городка, основатель которого пресекал неуважение к рабам и трудящимся, такая же неубедительно-процветающая, как и сам город. Всё неописуемо хорошо.       Окруженный лесом и рекой, будто один существовал в мире. Время здесь не имеет значения. Политика обесценивается. Никто тебя не узнает в лицо, даже если ты Премьер-министр. Никто никогда не посмотрит на тебя. Это чистой воды замкнутое пространство. Китти здесь росла с Мораном и Мориарти, и через два часа уже будет стоять на пороге их старого дома, в котором, вероятно, живет другая семья.       Не так долго тут прожила — с девяти до двенадцати лет. Только сейчас стало понятным, что "своих" Мориарти перевез сюда, потому что новообретенная профессия не должна коснуться семьи. Полковника и девчонки. Никто даже не догадывался, что в Шотландии живет маленькая девочка, к которой профессор математики вырывается из Лондона не часто, но с большим нетерпением. Он будто обнес ребенка многочисленными линиями обороны — рекой, лесами, непроходимой архитектурой городка и тем, что никто не мог догадаться искать корни злодея-консультанта в этой глуши. Со временем и этой защиты стало мало.       Чешир сбежала из дома Мориарти в тринадцать. Это за год до его смерти. Всю жизнь винила Джеймса, но не теперь. Всё куда хуже — он заставил её сбежать. Всё сделал, чтобы девчонка сама отрезала его от своего мира, чтобы не подставлялась, чтобы не стала разменной монетой на рынке нескончаемого шантажа и угроз, которые валятся на профессора день ото дня во всё больших количествах.       Нежничать и распинаться не стал — собственноручно застрелил друга девчонки. Томас... это был редкий случай сочетания чистоты и ума. Он был товарищем, джентльменом уже в свои годы. И спустил курок Джим на глазах Чешир. Специально всё это устроил, убил не одним выстрелом, а помучил перед пулей в сердце. Нога, плечо. Забой скота. Китти даже сказать ничего не смогла.       "Пошла вон"       И это сработало. Даже вещей не собрала. В тот вечер разбилась на скутере Тома. Ему на четырнадцатилетие подарили, всего месяц назад. Теперь Китти валяется со свернутой шеей в одном из ущелий. Кровь, грязь, свет фар. Она потом попала в Южную Калифорнию, тысяча девятьсот шестьдесят втором, а на счет этого случая подсознание вынесло своё решение. Сложная штука — детская память. Она отторгает всё травматичное, поэтому Чешир считала это детство одним из фантомов, которые прилагались, как предыстория для её появление в новой реальности. Только потом, прошерстив архивы Холмса, девушка поняла, что Мориарти взял неподъемную высоту, и побоялся за Её жизнь. Отослал.       Моран скончался через несколько недель, после "смерти" Китти. Разрыв сердца — у него оно ещё со времен службы слабое. Не от пули, не от яда, не от двадцати восьми ножевых. От того, что сердце просто не смогло выполнять свои функции. Чешир знала. Это тогда всплыло глюком. Подсознание выдало нитевидный пульс на экране, Китти чуть умом не тронулась. Думала, что это психоз, старческий маразм в сто пятьдесят лет... но эта смерть Чешир, которую старшая сестра не проконтролировала, дала сбой, и что-то из параллельных жизней начинало всплывать в виде обрывочных снов.       Теперь, зная, что Мориарти понимал — грызня с Холмсом могла ему обойтись дороже, чем он в состоянии заплатить — Китти снимает широкополую гаучо, и откидываясь на спинку сидения, засыпает. Один вопрос снят — она прожила много лет с Джимом и Басти. Нет смысла убегать. Чешир имеет право жить в этом времени сколько пожелает.

***

      День солнечный. Очень и очень. Холодный, и вообще-то Китти яркий свет совсем не любит, но голову всё же запрокидывает, позволяя себе маленькую вольность — греется на солнце. Волосы высоко убраны, и спрятаны под шляпой. Ветер здесь куда сильнее, чем можно представить, поэтому Чешир заранее выбрала объемный кожаный плащ с глухим воротником. Что-то такое у неё было в юношестве, ещё при Мориарти, когда играли в Коза Ностру. Борсалино, правда, тогда была, а не гаучо, но нынешняя шляпа девушке нравилась больше. И вообще всё это чрезмерно театрализированно. Было бы органичнее под дождь, но его обещали в Нью-Ланарк на следующей неделе. Та ещё зима здесь...       Их домик находился в глубине городка. Центром это не назвать, поэтому Чешир решила добираться от станции пешком. Не так это долго. Маленький город. За пару часов можно было пройти вдоль и поперёк.       Дверь никто так и не сменил, и она, наверное, всё такая же скрипучая. В общем-то, вообще ничего не изменилось. Дом заброшен. Немного ума надо, чтобы понять — Джим выкупил его, а после смерти никто так и не придумал кому перепродать.       Для жителей городка, это было не самое приятное место. Здесь скончался "старый" полковник, профессор математики, по их мнению, тоже, девочка, жившая тут, разбилась на скутере мальчишки, которого в этом доме застрелили. Поселить сюда кого-либо — не гуманно. Китти хмыкает, а ведь могли прибрать частную собственность к рукам мэрии. Здесь где-то дверь должна быть. Сломанная, в кухню ведет, оттуда можно попасть внутрь. Чешир приехала потому что это всё, что её хоть как-то связывало с нынешним временем. Прошлого у неё нет. Мориарти позаботился обо всём.       Нет, она не скорбеть, не взывать, и не молиться пришла. Просто уже у черты города легкие затапливало сливками и карамелью. Её любили в том доме. Она любила в том доме, и это её детство было счастливым. Она не оправдывает Джима — лично застрелила бы при встрече, но отрицать глупо — опекун заботился. Всю жизнь оберегал, даже раскошелился на то, чтобы в общей суматохе его труп не нашли. Китти была бы крайне подозрительным посетителем его могилы, потому что единственная. Никого не осталось. Только ветшающий домик, в который девушке даже зайти не дают. Звук перезарядки оружия она воспринимала всегда именно так, как его подавали. Это предупреждение.       Разворачивается медленно, ладони раскрыты, плечевой пояс расслаблен, движения медленные и спокойные. Сейчас важно не демонстрировать очевидного сопротивления. За пазухой крошка-беретта, но пока достанешь, пока перезарядишь, пока выстрелишь... это ленивое спокойствие всегда играло Чешир на руку. Но сейчас, чуть приподнимая руки в мирном жесте, она с хлопком о бедра отпускает их. — Холмс?       Сыщик целится в неё, явно не намерен отпускать оружие. Китти думала, может в шляпе и нетипичном пальто не узнал. Снимает гаучо, и смотрит в голубые (зеленые?) глаза напротив. Узнал. Узнал, и продолжает держать на мушке, покушаться, угрожать. — В чём дело? - всё же складывает руки на груди, нащупываю беретту, - Что ты здесь делаешь?       Во двор, обнесенный живой изгородью и ветхой калиткой, заходит второй мужчина, чуть выше Шерлока, чуть лысеющий, с зонтом-тростью, в полосатом темно-сером костюме-тройке. Фасон не такой пижонский, как у Холмса, скорее даже хрестоматийно официальный. Жемчужный галстук и пальто... Китти засмотрелась бы, не будь на неё направлено дуло браунинга. Кромби. Вещь дорогущая, но на этом человеке смотрится, словно он в домашнем халате стоит. Слишком уверенный. Ему это всё явно привычно. — Мисс Чешир, - кивает в ответ на секундную задержку взгляда на себе, - Майкрофт Холмс.       Ближе не подходит, ладонь для рукопожатия не протягивает. Китти боковым зрением замечает движение. Их здесь не двое — человек десять в сумме. Пришли, как за преступницей... — Мы с Вами не знакомы, - весь этот налет расслабленности стерт с обоих. Чешир говорит это уже без мягкости, и дураку понятно — от неё ждут, что выкинет какую-нибудь гадость. — Я попрошу Вас следовать за мной для того, чтобы мы могли исправить это досадное упущение, Ваш опекун действительно нас не представил. Он ведь более всего любил демонстрировать арсенал своих игрушек.       И, да, Китти уже держится за беретту, только руку вытянуть, и перестрелять всех. Только за спиной точно тоже вооружены. Только она совсем не хочет. Майкрофт идиот, если считает её игрушкой Мориарти. Вообще-то это он для неё игрушки покупал, и даже играли вместе. И просил с незнакомцами не разговаривать. — Он не любил, когда мне приходилось общаться с незнакомцами, - вторит собственным мыслям, вынимая из-за пазухи пистолет. Руки опущены вдоль тела, она не угрожает. Просто демонстрирует наличие. — Его уже давно нет, - говорит Старший. А ведь и правда... больше двух лет прошло, а для Китти все шестьдесят. Волна обиды снова захлестывает с головой. Проклятый эгоист. Где его черти носят, когда так нужен? Клялся, что защитит, и теперь в Китти целятся. Потому что она его ослушалась и познакомилась с чужаком, - И смысла слушать его теперь нет тоже.       Минута злого бессилия воспринялась как отказ к повиновению. Кто-то из всей группы пришельцев, незваных гостей, заковал девушку в наручники. Она не будет сопротивляться. — Кто вообще додумался, что я с ним связана? - поднимает рассеянный взгляд на старшего из братьев. — Ваша сестра всё рассказала, - отвечает за него Шерлок. Чешир переводит на него глаза, вопросительно щурясь, - Она пришла, рассказала, что Мориарти был Вашим опекуном.       Китти мелко-мелко моргает, хмурясь, тяжело выдыхая. Старшая, скорее всего, узнала о том, что произошло в архиве Бартса. И вот её месть — наплела невесть что сыщику. Но тот поверил. Даже не рассказал коллеге, не удостоверился, не переспросил. На слово поверил не Чешир. Но не это главное. Труды Джима сейчас рушатся, и сыпятся, как песок сквозь пальцы. Дело всей его жизни... то, чем он занялся ещё до криминального консультирования. Дожидаясь, пока щелкнут оба браслета наручников, Китти не отрывает глаз от детектива.       В машину посадили, придерживая за затылок. Обращаются, как с убийцей. Этого Мориарти не хотел допустить. Этого он больше всего остерегался. И теперь Чешир едет невесть куда, с непонятно кем, потому что... её предали. Её выторговали. Старшая даже с того света смогла насолить, и Китти с трудом сдерживается, чтобы не вернуть себе отнятую беретту, чтобы не свернуть шею водителю, не врезаться в машину, едущую впереди. Боль сейчас не помешала бы. Это должно отрезвить, но всё, что девушке остается — сцепить зубы.       Майкрофт сидит напротив, Шерлок по левое плечо. Это доставляет подсознательный дискомфорт. В постели, Китти слева. Всё перепуталось, и она не знает что происходит. Куда её везут, и как долго это терпеть. Зато знает как долго её вводили в заблуждение. Всего несколько недель. Этого хватило. Будь её воля, продырявила бы собственную безрассудную голову. Мориарти перешел все границы, чтобы они у Чешир стали не преступными. Всё летело в тартарары.       Девушка вспоминает, что дышать ей всё же нужно, и делает глубокий тихий вдох. Сидит так, как Джим сидел бы — расслабленно, ленно. Косточка лодыжки на колене — нога на ноге, и вот сейчас опекун, будь он здесь, дал бы ей затрещину. Ненавидел, когда сидела, как "разнузданный мальчишка". Сам этим грешил, но ей не позволял. Всегда противопоставлял девочку себе. Всегда запрещал ровняться на себя, но сейчас это паршивое рвение быть как он, реагировать как он, выйти из воды сухой, как ему до последнего удавалось, затапливало холодную голову. Не так закончатся старания Джима. Китти не допустит.       Шерлок был его врагом, и Чешир не отследила тот момент, когда стала воспринимать детектива так же.