Возвращение

Бакалавр вздохнул и проснулся. С минуту он полежал с закрытыми глазами, силясь определить, что его разбудило. Наконец он сообразил, что это был холод - сильно немело тело, и при этом его слегка трясло. Он сел и увидел, что фанерка, которой он закрывал дыру в стекле, снова вылетела - её вытолкнул ветер, который гулял теперь по комнате. Стояла поздняя осень, ноябрь, и на дворе снова разыгралась буря. По небу бежали тёмные, тяжёлые тучи, завывал ветер и хлестал дождь. Он затекал и в комнату к бакалавру. На полу под окном уже поблескивала небольшая лужица. Всё ещё не вставая, молодой мужчина оглядел свою комнату. На стенах не было вовсе никаких обоев, только побелка, почерневшая по углам - частью из-за плесени, частью из-за грязи. Доски пола сильно покоробились и местами отстали, и из-под них были видны застарелые залежи пыли. В окне на самом деле была не одна дыра, а три - просто две других были совсем маленькие. Из мебели в комнатке было три вещи - жестяная кровать с разбитой сеткой, скрипучий стол, стул и крючок на стене, где висел его знаменитый плащ. Вот где теперь квартировал знаменитый бакалавр Даниил Данковский, знаменитый танатолог, стремившийся сбороть саму смерть! Его великолепные апартаменты с диванами, коврами, картинами, дорогим постельным бельём, флаконами с одеколоном и серебряным сервизом сгинули - они находились прямо над разрушенной «Танатикой» и погибли вместе с оборудованием, записями и реактивами. Даниил хотел её восстановить после своего возвращения Города-на-Горхоне. Он хотел привлечь к своим проектам иностранных партнёров - австро-венгров, голландцев. Он хотел восстановить записи. Он хотел помогать коллегам с их проектами и заодно привлечь их к своему проекту. Но... Как говорится, «Хочешь насмешить бога - расскажи ему о своих планах». Или, в данном случае - властей. Каким-то образом Даниил Данковский оказался в изоляции. Все его коллеги не то уехали из столицы, не то занялись чем-то другим, не то просто-напросто избегали его. Его прожекты никто не собирался рассматривать. Никому не нужны были ни его идеи, ни его помощь, ни его имя вообще. Стоило ему назваться, у людей делались странные лица... а потом он сам того не замечал, как оказывался на улице. Напрямую с ним редко бывали грубы. Однако за спинами он часто слышал смешки и осуждающий тон. Даниил сперва старался, потом усердствовал, потом силился, а потом начал надрываться - но ничего не помогало. Медленно, но неумолимо он катился по наклонной. И вот теперь, через год после своего возвращения, он был нищ, болен и никому не нужен. И что его хуже - не было никакой надежды, что он кому-нибудь понадобится. Бакалавр осторожно сглотнул - горло отозвалось болью. Даниил встал и зашатался от слабости, в глазах потемнело. Ему больше жизни хотелось забраться обратно в кровать - пусть жалкую, но ещё теплую, нагретую - и спать долго, долго... но это было невозможно. Сегодня он хотел попытаться ещё раз. Окольными путями он вызнал, что в одной из столичных лабораторий требуется лаборант для заполнения бланков, мытья пробирок и записей результатов опытов - и в качестве прислуги за всё. Их предыдущий лаборант слёг с аппендицитом или что-то в этом роде. Замены пока не было. А между тем там платили маленькую стипендию... Обращаться надо было в администрацию института, при котором находилась лаборатория. Бакалавр достал старую платяную щётку и стал чистить плащ, который за год его скитаний износился ужасно. Чистил он, отдыхая каждые несколько минут и удивляясь, как мало у него осталось сил. Внезапно в дверь забарабанили: - Эй, лейб-медик! - гаркнули оттуда. - Встал, что ли? Давай на завтрак! Это была панна Анфиса, хозяйка жалкой ночлежки, где он теперь проживал. Она не была ещё стара, но имела какой-то преждевременно опустившийся вид. Лицо у неё было в оспинах, волосы всегда покрыты репейным маслом, а маленькие глазки буравили точно гвозди. Ходила она всегда босая, не боясь ни заноз, ни холода, ни грязи. - Встал, спрашиваю?! - Да. - сипло отозвался Даниил и закашлялся - в груди слегка засаднило. - Так давай на завтрак! - Нету. - На нет и суда нет. - бросила она и зашлёпала дальше - колотить в другую дверь. Таким манером она собирала плату не только за завтрак, но и за обед с ужином. Почему - было непонятно. В глубине души Даниил полагал, что только таким женщинам и быть хозяйками дешёвых постоялых дворов, где живут пьющие сапожники, драчливые студенты, воры, опиумные наркоманы - а так же бывшие знаменитые врачи. Но теперь его это не волновало. Каждое утро, сообщая, что денег на завтрак у него нет, он смутно надеялся, что панна Анфиса бросит: «Ладно, жри так, потом отдашь» и просто так даст ему хлеба, масла и каши - не бог весть каких, но при нынешнем его положении представлявшихся невообразимыми лакомствами. Но этого никогда не происходило. Не произошло и теперь. Институт находился за много улиц от места жительства Даниила. Дойдя, он утомился настолько, что боялся упасть прямо в лужу. Но всё же он выглядел почти нормально - держался прямо, красный шарф на шее был повязан весьма элегантно, в руке - саквояж. Переводя дыхание и слегка покашливая, он стал бродить в поисках кабинета, где могли выдать назначение. Наконец, он нашёл нужный. Кабинет был на шестом этаже, в узком коридоре, застеленном зеленой дорожкой. Там не было ни стула, ни скамейки. Даниил постучал. - Ждите. - спокойно сказали оттуда. Время шло. Колени бакалавра начинали мало-помалу дрожать. Он постучал ещё. - Ждите. - с тем же выражением сказали оттуда. Даниил был вынужден прислониться к стене. Перед глазами у него поплыли чёрные круги. Он вновь усвоил странную, и тем не менее простую истину - в состоянии крайнего утомления двигаться намного легче, чем стоять. Когда бакалавр уже чувствовал, что сейчас упадёт в обморок, дверь внезапно распахнулась. За ней стоял человек в зелёном вицмундире, приземистый, с большими бакенбардами, и источал запах кофе. Это был чиновник средней руки. - А, вы ещё тут, милейший. Ну, заходите. Бакалавр учтиво улыбнулся и, сдерживая кашель, зашёл. Внутри была крошечная комнатка, где большую часть пространства занимал шкаф, забитый папками, и дубовый стол, на котором громоздилось ещё больше папок. - По какому вопросу? - спросил чиновник, листая пухлую папку. - Вы - господин Фукс? - Да, милейший. - Вы занимаете вопросами образовательных должностей, не так ли, сударь? - Да, милейший. - чиновник глотком допил кофе. - И вы выписываете справки на работу? - Всё так, милейший. - Я бы хотел занять должность лаборанта в лаборатории при химическом отделении. Господин Фукс серьёзно подумал и спросил: - А есть ли у вас квалификация? - Вполне достаточная для этого дела. - Даниилу удалось сохранить серьёзный вид. - Моя ученая степень - бакалавр. Бакалавр медицины. Я имею навыки обращения с химическим оборудованием, знаю латынь и имею опыт химической стенографии. Господин Фукс снова серьёзно подумал и изрёк: - Так, этого, кажется, действительно достаточно. А ваше имя, милейший? Даниил сглотнул, но сумел довольно звучно сказать: - Даниил Данковский. Далее случилось нечто, не совсем заметное непривычному глазу, но для Даниила перемены были мгновенными и разительными. Тупоумие чиновника, вызванные почётом и лёгкой службой, мигом слетели с господина Фукса. Он посмотрел на бакалавра долгим взглядом, в котором сочетались брезгливость и любопытство - так смотрят на экзотических насекомых. А потом он заговорил. Он бормотал что-то насчет обстоятельств, мнений, газет, общества, медицинской академии, профессора Тельмана, даже статистики - маскируя этим потоком слов простое «Убирайся». ...Ничего не видя вокруг себя, Даниил вышел на улицу. Он потерпел поражение. И какое! Громогласное, всеобъемлющее, лишающее возможности дышать. Даниилу хотелось дойти до ближайшего забора, упасть возле него и отвернуться, и больше не видеть, не слышать, не думать... Делать было нечего. И идти тоже было некуда.