Insomnia

Баки Барнс знал, что все это ошибка. Что он совершает ошибку в эту самую секунду, но останавливаться все равно не хотелось. Губы Пэйтон мягкие теплые, поцелуй выходил приятный и становился все более страстный. Он сам углубил его, прижал девушку ближе к себе, забрал ее волосы, чтобы не закрывали лицо. Тело предательски ныло от недостатка чего-то такого в жизни и сейчас, видимо, получив свое, желало извлечь максимум. Сложилось впечатление, что они оба не хотели прерывать это. Хотели дать друг другу насладиться моментом, но этому было не суждено сбыться. Женский голос беспардонно вторгся в их сознание, заставляя обратить на себя внимания самым грубым способом. — Опять эта собака бегает без присмотра! Хотя вам, видимо, не до нее. — Миссис Шелби, — нехотя констатировала Пэйтон на ядовитый тон соседки и немного отошла от Баки. — Он же просто сидит на поводке. Пэйтон показала, что поводок по-прежнему намотан на ее руку, а Бруно спокойно сидел рядом с ней, наблюдая за действиями хозяйки и ее соседа. Миссис Шелби недовольно посмотрела на девушку, собаку, мужчину, что-то пробурчала себе под нос и пошла к себе на этаж. Пэйтон почувствовала, словно ее обдали холодной водой после непонятной вспышки страсти. Отчасти она была благодарна этому, поскольку начало складываться впечатление, что еще немного и ситуация выйдет из-под контроля. С другой стороны, пусть бы и вышла. Кому от этого стало бы плохо? — Она нас не любит, — пожав плечами, произнесла Пэйтон, словно подводя итог после ответа или выступления. Баки лишь кивнул и взглянул в сторону соседки, которая, если признаться, ему и самому не особо нравилась. Думая о жильцах дома, ее он старался избегать в первую очередь, поскольку понимал, что именно такие люди лезут в чужую жизнь от безделья или неимения собственной. — Я пойду к себе… — продолжила Пэйтон, не услышав никакого ответа. — Поздно и… Она осеклась, почувствовав на себе взгляд Баки. Почему-то от него хотелось замолчать, забраться к нему в голову и понять, о чем он думает, смотря так, словно проникает под кожу, глубоко куда-то внутрь. Баки не мог избавиться от тревожного сигнала в голове. Красная лампочка мигала так, что хотелось закрыть глаза, потрясти головой и прекратить все это. Последнюю женщину, которую он целовал, он же и тренировал. Роман был запрещен, а она и вовсе была обещана другому. Все закончилось плохо для всех. Его обнулили, ее сослали. Ситуации сейчас и тогда не имели между собой ничего общего в данный момент, но в голове Баки связались в какой-то странный узел. Ни проронив больше ни слова, он кивнул, развернулся, потянул за уже открытую дверь и молча прошел к себе. Пэйтон ощутила дежавю от первой встречи после хлопка двери. Вопрос, сделала ли она что-то не так, загорелся в голове с новой силой. Она лишь беспомощно посмотрела на Бруно, поняв, что только что усложнила и без того сложную ситуацию еще больше. Баки оказался в квартире. Постояв несколько секунд за дверью, он взглянул в глазок и увидел растерянную девушку. Он еще раз проанализировал свое поведение и хотел снова выйти, но увидел, что и Пэйтон направилась к себе. Образы в голове смешались. В один момент Баки видел настоящее - подъезд, Пэйтон, Бруно. В другой — ее, Красную комнату, советских военных. В какой-то момент все завертелось таким торнадо, что Баки не придумал ничего лучше, как ударить кулаком в стену. От нее кусками упала штукатурка и куски бетона, а он сделал глубокий вдох. Что-то подсказывало ему, что этой ночью лучше даже не пытаться заснуть. Вместо сна Баки снова вышел на улицу, чтобы пройтись, подышать воздухом, успокоить самого себя. Чувства от прошлых отношений, если так можно было сказать, неожиданно захлестнули его такой волной, которой он не ожидал. Баки сделал над собой усилие и вспомнил ее образ: средний рост, голубые глаза, рыжие волосы средней длины. Сначала это получалось тяжело, приходилось словно поднимать документы со дна самого пыльного ящика архива, но в конечном счете это удалось. Зачем? Однозначного ответа не было. Наверное, был какой-то смысл в том, чтобы собрать свою память по кускам. Баки бродил всю ночь, не желая замуровывать себя в четырех стенах. Когда он вернулся к дому, уже рассветало. Небо окрашивалось в красивые цвета, солнце выходило, но Баки не обращал на это никакого внимания. Он поднялся к себе на этаж и затормозил на перепутье. Наверное, было еще слишком рано, чтобы звонить в соседскую дверь. Они обычно встречались через час, а то и больше, но… Баки решил не звонить, просто постучать. Услышит — значит не так уж и побеспокоил. Не услышит — ничего страшного не произойдет, зайдет позже. В глубине души он уповал на второй вариант, но, к его удивлению, Баки услышал звук открывающегося замка. Пэйтон выглядела сонно, но не так как будто только что поднялась с кровати. Она удивленно посмотрела на гостя, одетого в ветровку, кепку и уличную обувь и посмотрела позади себя, надеясь углядеть часы, но поняла, что это была глупая затея. — Сколько времени? — Еще рано. — И… — протянула Пэйтон и хотела спросить, что тогда Баки делал на ее пороге, еще и одетый, но поняла, что вопрос прозвучал бы слишком грубо. Баки и без заданного вопроса понял, о чем девушка думала. В этот момент мужчина почувствовал себя непростительно глупо. Просто ушел, ничего не сказав, после поцелуя, проходил где-то всю ночь, пришел рано утором и теперь молчит. Список из непонятных поступков выходил длинный, но как сделать сейчас хоть что-то нормально мыслей не было. — Извини, что разбудил. — Я не спала, — ответила Пэйтон, но прикусила губу, поняв, что взболтнула лишнего. — Не смогла заснуть, — продолжила она, поняв, что раз уж ляпнула, можно и продолжить мысль. Баки вдруг стало интересно, слышала ли она, как он уходил, слышала ли как пришел, думала ли о том, куда понесло его в такое позднее время. — Тебе надо знать, что… я не задержусь здесь надолго. В Чарльстоне. Баки не ожидал, что скажет это сейчас. Но ночная прогулка и путешествие по собственной памяти почему-то привели его к тому, что надо сказать об этом как можно быстрее. Последние семьдесят лет жизни показали, что отношения — это не про него, что все заканчивалось плохо, больно и с последствиями для всех, кто в них был. Пэйтон вдруг поняла, что ее не удивило услышанное. Более того, видя квартиру, слыша о том, что он из Нью-Йорка, что нуждается в лечении, догадывалась, что Чарльстон — это временное прибежище, чтобы что-то понять, а возможно и собрать себя. — Не хочу, чтобы ты думала, что я… как-то использую тебя… Пэйтон кивнула, больше закуталась в кофту, ощущая прохладу из подъезда. — Но… — продолжил Баки, — мне нравится общаться с тобой. — Что-то мне подсказывает, что конкуренция у меня небольшая, — беззлобно усмехнулась Пэйтон. Баки хмыкнул, ответить было нечего. По сути так оно и было. Каким-то образом она стала единственным человеком, с которым он поддерживал общение, и сейчас стало даже тревожно, что оно может оборваться. — Я бы мог встретить тебя после игры в школе и всего остального, если ты не против. Будет довольно поздно. В глубинах подсознаниях Баки Барнс помнит, что девушек принято встречать и провожать особенно в темное время. Что когда-то так делали. Делал он сам. Наверняка делают и сейчас. Где-то там же, откуда и эти мысли, он считает, что говорит все правильно, но сердце все равно выдает кульбит в ожидании ответа.