Casting Moonshadows

The glory of friendship is not the outstretched hand, Величие дружбы — не протянутая рука, nor the kindly smile, nor the joy of companionship; не дружелюбная улыбка, не радость товарищества — it is the spiritual inspiration that comes to one она — духовное вдохновение, которое приходит, when he discovers that someone else believes in him когда он осознает, что в него верит кто-то ещё and is willing to trust him with friendship.-Ralph Waldo Emerson и хочет разделить с ним дружбу.

Сириус:       Самым счастливым моментом в жизни Сириуса стало то мгновение, когда Джеймс Поттер, вытянувшись, стоял на скамейке за столом Гриффиндора и подбадривал его. Сириус умолял Шляпу отправить его на Гриффиндор, но как только слова вырвались из прорези на волшебном головном уборе, он почувствовал на себе ненавистные взгляды со стороны Слизерина и тихое недоумение гриффиндорцев и на секунду задумался — а не было ли это самой ужасной ошибкой, которую он когда-либо совершал?       Он подумал — может быть стоило встать и закричать: «Это ошибка! Я должен быть на Слизерине». Однако, Сириус осознал, что не может двинуть ни единой частью тела в этой ужасной тишине, заполнившей Большой Зал, за которой последовали удивлённые вздохи и шёпот.       Тогда Джеймс Поттер забрался на скамейку, и его юный голос отразился эхом по всему залу:       — О, да! Давай Сириус! Я знал, что ты справишься, чувак!       Совершенно внезапно это больше не казалось ему ошибкой. Это было смело и восхитительно, и Джеймс, знавший Сириуса едва ли один день, заступился за него, несмотря на то, что это могло настроить против них буквально всю школу. Это был самый удивительный и безвозмездный поступок, который кто-либо совершал для Сириуса за всю его жизнь. Это был благородный, импульсивный, необдуманный и совершенно Гриффиндорский жест дружбы. И это было то, что Сириус бы сделал сам, оказавшись на месте Джеймса.       Широко улыбаясь и чувствуя счастливую легкость, Сириус направился к Джеймсу, в то время как Гриффиндорский стол взорвался криками поддержки и насмешками (в сторону Слизеринцев). Когда он сел, Джеймс счастливо похлопал его по спине.       — Ты сделал классную вещь, — сказал мальчишка со взъерошенными волосами, ухмыляясь. — Было бы ужасно, если бы я прошёл через все те проблемы и подружился с человеком, который в конце концов попал на чёртов Слизерин.       — Все те проблемы? — Спросил Сириус, насмешливо приподнимая бровь. — Я хочу уведомить тебя, что тебе удостоилась особая часть — быть друзьями с наследником Древнейшего и Благороднейшего семейства Блэков.       — Хэй, скорее наследника-которого-скоро-изгонят из Самого Ужасного и Тошнотворного семейства Блэков. — произнёс Джеймс. Он дружелюбно пихнул его, пока Гриффиндорский стол вновь взорвался аплодисментами. Они оба увидели, как Питер Петтигрю направляется к их столу.       — Так держать, чувак. — сказал ему Сириус. — Я знал, что ты сможешь попасть сюда.       Джеймс так же стукнул Питера по спине, как и Сириуса, правда, это заставило мальчишку достаточно сильно врезаться носом в стол, что, однако, не стерло довольную улыбку с его лица.       — Это прекрасно! — произнёс Джеймс с сияющими глазами. — Мы станем самыми великими шутниками в школе! Нас даже занесут в Историю Хогвартса, а барды будут слагать о нас песни. О нас будут помнить. Мы…       — Эй, — вмешался Сириус. — Посмотри, это тот Слизняк из поезда.       Джеймс прервал свою героическую речь, чтобы снова сосредоточиться на распределении. Очевидно, что мальчишка с жирными волосами и большим носом сидел на столе, когда шляпа открыла рот и объявила: «Слизерин!».       — Как будто это кого-то удивило, — сказал Сириус, сморщившись.       Они проводили взглядом мальчишку до Слизеринского стола, ухмыляясь.       — Северус Снейп, — вставил Питер. — Даже его имя звучит по-слизерински.       — Больше похоже на Нюниус Снейп, — сказал Сириус, и все они негромко хихикнули.       — Эванс, Лили. — послышалось от профессора Макгонагалл с другой стороны зала.       Сириус начал хихикать ещё сильнее.       — Смотри, Джеймс, это твоя будущая жена.       — Что?       — Я прекрасно знаю, что вы, Поттеры падки на рыжеволосых. Вы знамениты этим. Так я и узнал тебя на вокзале. У твоей мамы рыжие волосы. Это и то, что твои волосы выглядели, словно птичье гнездо.       — Она не моя будущая жена! — фыркнул Джеймс, возмущенно смотря на рыжеволосую девчонку, которая заняла место за их столом.       — Ага, конечно, — широко улыбнулся Сириус. — Я на самом деле маггл, а ты всегда выглядишь аккуратно и чисто, а Дамблдор — тролль с идеально приклеенной бородой и в мантии и… и, — он огляделся в поисках вдохновения. — И тот сумасшедший мальчик с платформы попадет на Гриффиндор.       — Я не женюсь на Эванс. — сказал Джеймс, заливаясь алым румянцем.       — Ага, видишь! — радуясь своему триумфу, произнёс Сириус, вскидывая палец. — Ты уже помнишь её имя. Я ставлю десять шоколадных лягушек и навозную бомбу на то, что, в конце концов, ты женишься на ней.       — Эй, ребят, посмотрите, кто там. — вмешался Питер.       Джеймс и Сириус снова обратили внимание на распределение, как раз в тот момент, когда Макгонагалл зачитала очередное имя.       — Люпин, Ремус.       — Люпин? — удивился Джеймс. — Ну, тогда это подходит. Полоумный Люпин.       Мальчик запнулся о свою огромную поношенную мантию, пока шёл к стулу, что вызвало смешки в зале. Люпин залился краской, когда приземлился на стул. Сириус заметил, как его янтарные глаза скользнули по залу и остановились на их маленькой группке перед тем, как Ремус натянул шляпу, закрывая лицо. Он сидел неподвижно долгое время, его ладони, лежавшие на коленях, сжались в кулаки. Сириус внезапно подумал: «А что, если мальчик так же, как и он, спорил с Распределяющей Шляпой?».       В конце концов, после долгого молчаливого ожидания всех присутствующих в Большом Зале, Шляпа открыла рот и громко объявила:       — Гриффиндор!       Они втроём застыли в шоке.       — Что? — недовольно спросил Джеймс.       — Он в Гриффиндоре?       На мгновение Сириус задумался: «Что, если Люпин так же пробил себе дорогу в Гриффиндор, как и он сам?». Мальчик шёл к их столу с абсолютно пустым выражением на лице. Но на секунду его взгляд задержался на Сириусе, и Блэк увидел в нём растерянное отчаяние. Неужели он пытался избежать попадания сюда? Сириус не понимал этого. Но как этому мальчишке было вообще суждено попасть в Гриффиндор?       — Она отправила тебя в Гриффиндор? — спросил Сириус, когда мальчик сел. Люпин не ответил. Его глаза были сфокусированы на части стола, недалеко от тарелки.       — Но ты же полоумный! — уточнил Питер.       Мальчик не двинулся и даже не попытался поднять взгляд.       — Молодец, Ремус!       Сириус, Джеймс и Питер развернулись к Лили, сидевшей недалеко. Люпин повернул к ней голову, однако выглядел он напугано, будто ожидая, что она сейчас рассмеётся. Сириус обменялся с Джеймсом взглядами. Поттер выпучил глаза и покрутил пальцем у виска, выражая своё мнение по поводу адекватности Люпина.       — Спасибо. — тихо проговорил Ремус.       Слишком поздно, чтобы это выглядело нормально. Она широко улыбнулась ему. Уголки губ Люпина дрогнули так, будто он пытался улыбнуться в ответ, но не знал как. Несмотря на это, Сириус заметил, что глаза Ремуса были наполнены чем-то вроде счастья. Нет, не счастья. Это было ближе к облегчению. Будто кто-то угрожал запытать его до смерти, но потом передумал и предложил быстро отрубить голову. Потом взгляд Ремуса упал обратно в тарелку, так как распределение продолжилось. Джеймс пихнул Сириуса в бок.       — Ты же не думаешь, что он будет с нами в одной комнате? — прошептал он, пялясь на Люпина.       — Возможно, — ответил Сириус. — В этому году не так много первокурсников. На каждом факультете немного мальчиков. Не знаю по поводу Гриффиндора, но я слышал, что в Слизерине, обычно, два или четыре человека в комнате. Как много нас в Гриффиндоре? Шесть? Трое нас, Люпин, это Лонгботтом и Майкл Дуглас, вон там. Если мы втроём хотим остаться вместе, то нам придётся остаться в четырехместной спальне.       — Ну, тогда я надеюсь, что мы окажемся с кем-то из них двоих, — сказал Питер. — Лонгботтом кажется неплохим.       — Ш-ш-ш! — прошипела Эванс. — Смотрите, распределение кончилось.       Они обратили свое внимание вперёд, где Дамблдор поднимался на ноги. Сириус слышал многое о Дамблдоре от своих родителей: «идиот, любящий магглов» и «теряющий последние крупицы своей адекватности». Вальбурга искренне считала, что Альбуса все ещё не уволили потому, что тот много лет назад победил Гриндевальда.       Сириус не мог не отрицать, что Дамблдор действительно выглядел немного эксцентрично, одетый в ярко-фиолетовую мантию с сияющими серебряными узорами. Но он так же излучал ауру силы и мудрости. Его сверкающие голубые глаза за стеклами очков-половинок скользнули по залу, замечая новых студентов. Он задержал взгляд на Сириусе и за густой бородой, кажется, расцвела широкая улыбка.       — Давайте поприветствуем наших новых учеников! — сказал он с широким жестом, охватившим весь зал. — Вы проведете семь лет вместе с нами и, надеюсь, это время будет для вас одновременно весёлым и познавательным. Я хотел бы сделать несколько объявлений перед тем, как мы начнём наш восхитительный пир. Запретный лес на краю территории Хогвартса, как вы можете судить по названию, запрещён для посещений. Это относится ко всем студентам. У мистера Филча также появился новый список запрещённых на территории школы предметов. Он сейчас расположен на двери его кабинета. Полагаю, многим стоит освежить его в памяти. Душащие мантии, навозные бомбы и зелёные индюшачьи яйца — невероятно гениальные изобретения, которые, тем не менее, принесли бедному Мистеру Филчу немало проблем в прошлом году. В этом году мы имели честь посадить на территории Хогвартса новое редкое растение под названием Плакучая Ива. Я должен попросить каждого из вас: не подходите к ней близко. Это растение опасно и способно причинить серьёзный вред и даже убить того, кто подойдёт к ней слишком близко. Любого ученика, который попытается подобраться к ней, поймают, и он или она будут серьёзно наказаны. А сейчас я дам ответ всем этим урчащим от голода животам — давайте приступим к еде!       Столы напротив внезапно заскрипели от огромного количества еды. Сириус непроизвольно распахнул глаза. На столе было буквально всё: жареная индейка, картофель, рагу из говядины, овощи, рис, стэйк и почечный пуддинг*, а так же громадная варёная ветчина. Ему даже показалось, что он заметил поднос с шоколадными эклерами чуть дальше на столе.       — Я настолько голоден, что мог бы съесть гиппогрифа! — объявил Питер, начиная заполнять свою тарелку.       Сириус и Джеймс рассмеялись, также накидываясь на еду.       — Я понимаю тебя, приятель, — сказал Джеймс с набитым индейкой ртом.       К концу пира, Сириус сомневался, что он сумеет добраться до гостиной. Он чертовски сильно наелся. Блэк подался чуть назад на скамейке и заметил, что профессор Макгонагалл приближается к их столу.       — Мистер Люпин? — сказала она, заставляя мальчика сильно вздрогнуть и поднять на неё глаза от едва ли наполненной тарелки. — Директор хотел бы поговорить с Вами в своём кабинете. Если Вы будете так любезны, проследуйте за мной пожалуйста.       Люпин не выглядел удивлённо, однако, кажется, нервничал, пока вставал из-за стола и следовал к главному входу.       — Как вы думаете, зачем его позвали? — спросил Сириус.       — Видимо, напомнить Полоумному Люпину принять свои зелья-лекарства, чтобы он совсем не сошёл с ума.       Питер рассмеялся, но Сириус просто нахмурился, погружённый в мысли и засмотревшийся в спину уходящему мальчику.       — Спокойно, леди и джентльмены, — сказал Дамблдор. — Первые курсы, проследуют за старостами в свои спальни. Когда вы доберётесь до туда, они сообщат вам пароли в гостиные ваших факультетов. А теперь, идите!       Сириус вылез со своего места и поторопился вместе с Джеймсом и Питером к темноволосой старосте, которая стояла в начале их стола.       — Я Шарлота, — представилась она и улыбнулась первокурсникам. — Проследуйте за мной и, пожалуйста, не отставайте. Замок очень большой и тут легко потеряться.       Они последовали за ней в лабиринт коридоров, вниз по движущимся лестницам и сквозь случайные гобелены. Сириус засомневался в том, что он вообще однажды сможет ориентироваться в замке. Интересно, а здесь когда-нибудь отправляют поисковые экспедиции за потерявшимися первокурсниками?       — Интересно, а есть ли здесь потайные ходы? — прошептал Джеймс, пока они поднимались вверх по последней лестнице в башню Гриффиндора.       Сириус был полностью уверен, что они существовали, однако у него было чувство, что им сначала нужно обратить внимание на «не-секретные» проходы до попыток расследовать какие-то другие.       Когда они, наконец, остановились, ребята осознали, что находятся напротив портрета очень полной дамы в розовом платье.       — Чтобы попасть в гостиную, вам нужно сообщить Полной Даме пароль, — сообщила им Шарлотта. — Сейчас это полынь.       Портрет открылся и первокурсники последовали за Шарлоттой в туннель за портретом. Гостиная выглядела великолепно: отдекорированная алым и золотым, обставленная мягкими диванами и креслами, вдоль стен стояли столы и стулья. Здесь был огромный камин, громко потрескивающий в одной из частей комнаты, а в другой две лестницы, которые вели в спальни.       — Спальни мальчиков располагаются в этой стороне, — объяснила Шарлотта, указывая на лестницу. — Саймон покажет вам дорогу, когда вы подниметесь. Девочки, вы идёте со мной.       Мальчики последовали вверх по лестнице за их новым старостой.       — Так, давайте посмотрим, — сказал Саймон, бросая взгляд на кусочек пергамента в своей руке. — Лонгботтом и Дуглас — сюда, — указал он на одну дверь. — Остальные сюда.       Он взглянул на них и нахмурился.       — У нас не хватает кого-то. Куда он ушёл? Мы ведь не потеряли его, правда?       — Он сейчас у директора, — ответил Сириус.       Втроём они отправились в комнату. Джеймс всё это время хмурился.       — Не могу поверить, что нам придется быть в одной комнате с Полоумным Люпином все эти семь лет.       — Я знаю, — кивнул Сириус. — Но это ведь не значит, что мы должны быть с ним друзьями.       — Прекрасно. Потому что я не собираюсь заниматься этим.       Они нашли свои чемоданы у подножий кроватей. Сириус завалился на свою, утомленный сегодняшним днём.       — Я настолько устал, — он зевнул. — Что мог бы вырубиться прямо сейчас.       — Я тоже, — ответил Питер со своей кровати. — И, кажется, я успел где-то отравиться, потому что мне немного плохо.       — И это вообще никак не связано с тем, что ты умял три стейка и почечных пудинга, пять жареных картофелин, тарелку гуляша, моркови и целое блюдо с индейкой? — спросил Джеймс.       — Хорошо, что еда исчезла в тот момент. Иначе ты, кажется, взорвался, и им бы пришлось оттирать тебя со всех стен на протяжении нескольких месяцев, — рассмеялся Сириус.       — Я отравился, — запротестовал Питер. — Или, возможно, умираю от какой-нибудь страшной болезни, а всё, что вы можете сделать, - это смеяться надо мной! Что, если Слизеринцы попытались отравить меня?       — Вы видели, как Нюниус был рад оказаться в Слизерине? — спросил Сириус, корчась. — Будто вообще кто-то по собственному желанию может хотеть попасть туда.       — Представьте, каково это, делить комнату с ним и этими волосами, — пожал плечами Джеймс.       — Может быть, они лучше бы смотрелись на зеленом. Ну знаешь, сочетание со всей той слизью, — Сириус внезапно широко улыбнулся, запуская руку в чемодан. — Кажется, одно из моих драже для смены цвета волос делает именно это.       Джеймс и Питер рванулись к Сириусу, чтобы присоединиться к нему в разгребании его чемодана. Все смертельные болезни были напрочь забыты.       Чуть позже, когда пол был захламлен предметами для розыгрышей, сложенной одеждой и кусками пергамента, открылась дверь. Они развернулись и увидели Люпина, стоящего там. Он неуверенно моргнул и забрался на свою кровать. Сириус заметил, что его чемодан был поцарапан и выглядел так, будто ему было около сотни лет.       — Не думай, что от того, что ты оказался здесь, мы станем дружить с тобой, Полоумный, — фыркнул Джеймс, грозно смотря на мальчика. — Где ты вообще был?       — Я-я был у директора, — неуверенно ответил он, сидя на краю кровати и пялясь на свои руки. — Моя мама больна, поэтому мне придётся уезжать на несколько дней, чтобы видеться с ней. Мы просто обсуждали детали.       — Ох, — на лице Джеймса промелькнула вина. Сириус не мог не заметить, насколько маленьким выглядел Люпин на углу кровати из-за своей сгорбленной позы. Несмотря на то, что мантия была ему больше на несколько размеров, чем нужно, Сириус не мог не заметить, что Ремус был очень худым под ней. Люпин поднялся, открыл свой чемодан, вытащил пижаму и направился к ванне. Дверь закрылась за ним.       — Слушай, может, тебе стоит отстать от него ненадолго? — тихо предложил Сириус. — Мы не обязаны дружить с ним, но он не виноват в своём сумасшествии. Давайте просто оставим его в покое.       — Однако, он смеялся над моей мамой, — немного сконфуженно отреагировал Джеймс.       — Он ненормальный. Одному Мерлину известно, над чем он смеялся.       — Хорошо, я отстану от него. Ровно до того момента, пока нам не нужно быть с ним друзьями, — вздохнул Поттер.       Они не обратили внимание на Люпина, когда тот возвращался в комнату, одетый в длинную пижаму. Он забрался на кровать и закрыл за собой полог.       — Наверное, я тоже пойду, — зевнул Сириус. — Уроки начинаются завтра, а я уже вымотан.       — Ага, — согласился Питер. Потом они вместе с Джеймсом помогли Сириусу запихнуть большую часть этого беспорядка обратно в чемодан.       Этой ночью Сириусу снилось, что его мать превратилась в банши и кричала вплоть до того момента, пока головы Джеймса и Питера не взорвались. Вместе с этим вокруг летали кусочки стейка и почечного пудинга. Люпин смеялся, пока Сириус с силой не затряс его за плечи. Это продолжалось до того момента, пока до Блэка не дошло, что Ремус не смеется, а плачет. Слезы Люпина состояли из крови.