Casting Moonshadows

«Я хотел бы показать настоящего себя, а не какую-то маску, которая поглотила меня целиком, скрывая от ваших глаз!» (Питер Росен)

РЕМУС: Ремус проснулся достаточно рано в первый день, чтобы принять душ раньше пробуждения своих соседей по комнате. Ему не хотелось, чтобы кто-то из них видел шрамы и синяки на его теле. Он вытащил чемодан так тихо, как только возможно, вытащил одежду и туалетные принадлежности, а затем проскользнул между полами кровати. Восторг от пребывания в Хогвартсе не спадал и только возрос, когда он пробрался в ванну. Душевая комната была просто огромной — больше, чем весь дом Люпина. Она выглядела восхитительно — серый камень, белый мрамор и сверкающие изделия из металла. Ремус зашел в одну из кабинок и задернул за собой занавеску. Он разделся, повесил свою одежду вместе с формой на один из крючков, затем встав под душ, он потянулся рукой к крану. Боль оказалась внезапной и ужасно мучительной. Достаточно быстро Ремус осознал, что краны были сделаны из серебра. Он уставился на свою руку, замечая, что даже от мимолетного прикосновения ладонь покрылась пузырьками и выглядела явно обожжённой. Он очень сильно сглупил. Почему он не обратил на это внимание? Подобная ошибка в обществе других людей могла привести к раскрытию его секрета. Он мог быть благодарен только неким высшим силам за то, что столовые приборы, которыми они пользовались вчера были полностью стальными. Люпин осторожно взял мочалку в неповреждённую руку и, используя её, открыл воду. Полилась теплая и успокаивающая вода, позволяя Ремусу неуклюже вымыться. Он старательно игнорировал жгучую боль от ожога. Он оделся так быстро, как только смог. Выходя из ванны к комнате, он практически столкнулся с Поттером. Джеймс выглядел сонно и взъерошено. Мальчишка нерешительно одарил Ремуса серьёзным взглядом, когда проходил мимо. Ремус вздохнул и направился обратно к своей кровати, чтобы убрать свою пижаму внутрь и поискать лечебное зелье. Он вытащил то, что помогло бы успокоить болящий ожог, и с трудом откупорил крышку. Склянка уже была полупустой. После того как Ремусу пришло письмо из Хогвартса, отец перестал сдерживаться в моментах, когда дело касалось наказаний, поэтому тело Ремуса все еще было покрыто небольшими круглыми заживающими ожогами, которые были оставлены серебряной ложкой Джоном Люпином. Ещё одной хорошей чертой пребывания в Хогвартсе было то, что даже если он не заведет друзей, вряд ли кто-то причинит ему столько же боли, сколько отец. Его больше привлекала перспектива быть избитым, чем снова чувствовать сильное жжение серебра на своей коже. Именно об этом размышлял Люпин пока растирал лосьон на ладонях и между пальцами. — Что ты сделал со своей рукой? Ремус подпрыгнул от неожиданности, услышав голос поэтому быстро поднял взгляд. Он увидел Сириуса Блэка, стоящего в конце кровати. Мальчишка смотрел на него с заинтересованным выражением на лице. — Я, эм… обжег ее. Вода. Она была очень горячей. Глупец, глупец. Когда ты научишься думать? Ты позволил ему увидеть. — Оу. Повисло долгое молчание, прежде чем Блэк открыл было рот, чтобы снова сказать что-то, однако распахнулась дверь в ванную комнату и оттуда выскользнул Поттер. — Доброе утро! — сказал он, замечая Блэка. Джеймс выглядел намного бодрее после душа. — Сходи и прими душ. Вода пока горячая, но я слышал. что она кончается достаточно быстро. Ремус заметил, как взгляд серых глаз Блэка снова метнулся к ожогу на руке. Люпин поспешно сжал ладонь в кулак, не обращая внимание на боль, которую причиняло это действие. Сириус дернул плечами и развернулся к Поттеру, хмурясь. — Нужно ли тебе быть настолько отвратительно оптимистичным в такую рань? — пожаловался он. — Это просто неуместно. — Ты говоришь, как моя мама. Если ты поторопишься, то я подожду тебя и мы пойдем на завтрак вместе. — невозмутимо рассмеялся Джеймс. Сириус недовольно простонал и сморщил нос. — Хорошо. Разбудишь Питера? Он все ещё спит и даже не думает просыпаться. Ремус сложил свои вещи обратно, удостоверившись, что его чемодан был закрыт. После этого он выскользнул из комнаты, незамеченный другими мальчишками. Большой Зал жужжал от разговоров о начале года. Ремус проскользнул, садясь на скамейку в конце стола Гриффиндора, и взглянул на завтрак с недоверием. Столовые приборы и тарелки были сделаны из нержавеющей стали, но блюда, на которых стояла еда, были очевидно серебряными. Он мог почувствовать жар своей рукой, когда практически коснулся ближайшего блюда с сосисками. Он задумался о том, как мог пропустить подобную мелочь прошлым вечером, однако потом вспомнил, что был достаточно серьезно расстроен вчера. Он был достаточно рад тому, что умудрился вчера не задеть блюда, пока накладывал еду. Ремус взглянул на остальных Гриффиндорцев. Даже те, кто был так же счастлив пробуждению, как и Блэк, накладывали себе такие горы еды, которыми можно было прокормить целую армию. Ему стало плохо, когда он подумал о том, чтобы съесть столько. Его отец не позволял мальчику есть больше одного тоста на завтрак. Люпин протянулся и с осторожностью вытащил один кусочек хлеба из серебряной хлебницы, а потом стал намазывать его маслом. — Ремус Люпин? Он взглянул вверх, видя Шарлотту — шестикурсницу-старосту, которая смотрела вниз на него. — Да? — Твое расписание. Она отдала ему пергамент, а потом пошла в сторону рыжеволосой Лили Эванс. Ремус уставился на него, чувствуя, как сердце начинает биться сильнее. Наконец-то он действительно будет учиться магии. Мальчик не мог дождаться момента, когда он наведет палочку на что-то и сделает с предметом что-то, чего ему хотелось. Ему так хотелось узнать, что бы сказала мама, если бы увидела, как он сидит здесь, за гриффиндорским столом, как нормальный человек. Завтрак был практически окончен к тому моменту, когда его соседи по комнате наконец появились. Поттер буквально вбежал внутрь взъерошенный и счастливый. За ним следовал Петтигрю, который с широко распахнутыми глазами заинтересованно рассматривал Большой Зал в солнечном свете. Последним был Блэк, который, казалось, был заинтересован только в одной вещи — возвращении обратно в кровать. Как только он заметил их, Ремус встал из-за стола, не желая сталкиваться с ними так рано в первый учебный день. Однако ему не повезло, как только Поттер заметил Люпина, выражение лица мальчишки сменилось с счастливого на серьезное, и он сердито зыркнул в сторону Ремуса. — На что ты это смотришь, Полоумный? Ремус вздрогнул, слыша своё прозвище, и отшатнулся в сторону. — Джеймс… — сонно сказал Сириус. — Давай наконец достанем хоть немного еды. Я умираю с голода. Поттер посмотрел на своего друга, пожал плечами, а потом направился к столу, кажется забывая про Ремуса, который, уличив момент, улизнул с чувством облегчения. Мальчик заметил старосту снова. Она говорила со второкурсником у дверей в Большой Зал. Беспокоясь, он подошел к ней. — Ты не могла бы пожалуйста указать дорогу к кабинету Заклинаний? — спросил он Шарлотту. — Конечно. Ремус был первым, кто появился около кабинета Заклинаний этим утром. Он стоял, прислонившись к стене, ожидая, когда придут остальные. Когда в конце концов их впустили внутрь, он сел как можно дальше от Поттера и его дружков, замечая, что таким образом, он оказался практически в середине класса рядом с Фрэнком Лонгботтомом. Их учитель был низкорослый волшебник — профессор Флитвик. Он улыбнулся им и хлопнул несколько раз в ладоши, привлекая их внимание. — Сегодня, — он пискнул. — мы будем изучать чары левитации. Вингардиум Левиоса. Он продемонстрировал сопровождающее заклинанию движение руки вместе с палочкой за этим, из корзины на столе вылетела сосновая шишка и взлетела в воздух. Студенты забормотали в согласии, доставая палочки с желанием повторить заклинание самостоятельно. С кивком преподавателя, весь класс засуетился. Левая рука Ремуса ныла, пока он двигал палочкой, но ему не было до этого дела. Одна мысль о том, что у него получится применить это заклинание, заставляла его голову от нетерпения. И если ты сможешь хорошо справиться с этим, — сказал голос внутри. Ремус всегда звал его собственным Внутренним Мародером. — то может быть ты сделаешь это быстро и жестоко, чтобы сильно натянуть его трусы. Это действительно будет занимательно. Он старался игнорировать этот голос. Как и подобалось имени, он старался отозвать его доброту и втянуть его в неприятности. Подобное стоило ему тысячи ожогов серебром от отца на протяжении многих лет. — Ты в порядке? — спросил Фрэнк, обеспокоенно разглядывая Ремуса. Люпин моргнул и уставился на него. — М… да. — Ты просто надолго открыл свой рот, поднял палочку, но так ничего и не сказал. Я подумал, может быть ты не в порядке. — Э…м, нет. — Ремус почувствовал, что немного покраснел. — Он ничего не может с собой сделать. Он ненормальный. — вклинился Блэк, проходя по классу за очередной шишкой. Петтигрю умудрился сжечь их прошлые шишки до тла, жестоко тыкая в них палочкой. Ремус одарил Блэка хмурым взглядом, на что тот приподнял бровь. — Что? Ты отрицаешь это? — Оставь его в покое, Блэк, — встрял Лонгботтом. — Даже если он сумасшедший, то тебя это не касается. — Ты бы не сказал это, если бы тебе пришлось делить с ним комнату на протяжении будущих семи лет. — О, отвали. — сказал Лонгботтом, поднимая палочку. — Посмотри-ка, кажется Петтигрю прожег дыру в твоей сумке. Блэк развернулся, чуть покачнувшись, чтобы заметить, что Питер стоит у их парты с ужасно виноватым выражением лица, окруженный облаком черного дыма. — Пит! — закричал он. — Я сказал тебе не делать ничего до моего возвращения. Джеймс, почему ты не присмотрел за ним? — Я что его мама? — судя по его виду, Поттера вся эта ситуация достаточно сильно забавляла. Блэк прошелся до передней парты, схватил несколько шишек и быстрым шагом вернулся обратно, чтобы предотвратить возможные проблемы. — Так ты… сумасшедший? — с интересом спросил Фрэнк, обращаясь к Ремусу. — Я никогда раньше не встречал сумасшедших. — Эм, — Ремус был слишком ошарашен тем, что Фрэнка особо не беспокоила его ментальная нестабильность, поэтому не смог выдумать подходящий ответ. — Я… просто… сосредотачивал свою магию. — сказал он, внезапно ощутив вдохновение. — Да? — в голосе Фрэнка слышалось сомнение. — И это действительно работает? Ремус взглянул на свою шишку и задумался о представлении заклинания профессором, а также к учебнику заклинаний, который он жадно читал на протяжении трех недель, запертый в своей подземной спальне. Если что-то и сыграло сейчас на руку мальчику, так это его любовь к книгам и прекрасная память. — Вингардиум Левиоса! Его шишка сдвинулась, потом дрожа поднялась в воздух, начиная держаться более ровно, а потом дернулась в сторону и зависла над их головами. — Восхитительно! — сказал Фрэнк. — А ты можешь научить меня сосредотачивать магию?