Casting Moonshadows

Шрамы других должны научить нас осторожности. (Св. Иероним) СИРИУС: — Любопытно, что с ним не так? — нарушив тишину спросил Джеймс, пока они отдыхали втроем напротив камина в гостиной вечером. — С кем? — Сириус взял уголек с ковра, на котором он лежал, а потом бросил его обратно в огонь. — С полоумным, конечно. Подняв голову, Сириус проследовал за взглядом Джеймса. Люпин сидел за столом недалеко от задней части гостиной в одиночестве. Мальчишка вглядывался в свой учебник трансфигурации., а рядом с ним лежало перо и пергамент. — Мне он кажется нормальным, — сказал Сириус, готовый снова плюхнуться на пол. — И мне, — вставил Питер, свернувшись калачиком в кресле напротив дивана, где находился Джеймс. «Я имею в виду, почему он не может завести и сохранить друга, — объяснил Джеймс. — Мы видели, как он сидит с Нюниусом в поезде, но потом, когда нужно было садиться на лодки, Снейп даже не посмотрел на него. Потом я думал, что у них с Лонгботтомом что-то получится, потому что он даже немного улыбался, но потом тот ушел с Майклом Дугласом на обед, а там Люпин снова сидел один. Сириус повернулся к друзьям. — Ты слишком внимательно за ним наблюдал, — Сириус обернулся на своего друга. — С ним что-то не так. — Может быть ты так думашь из-за того, что тебе показалось, что он посмеялся над твоей мамой? — озадаченно спросил Питер. — Нет. — Джеймс серьезно посмотрел на Питера. — Я говорю вам… С ним что-то не так. И если я должен делить с ним комнату на протяжении будущих семи лет, то я хочу знать, что конкретно с ним происходит. — Ну, Нюниус не особо-то и дружелюбный, — подчеркнул Сириус, — может быть всю дорогу они просто сидели в тишине и читали? — Вообще, это все равно дало им нечто общее, так как они оба книжные черви. — упрямо заявил Джеймс. — И Полоумный очевидно думал так же. Вы оба видели за тем, как он бегал туда и обратно в поисках него, когда мы садились в лодки. Он выглядел совершенно расстроенным, когда увидел Нюниуса, сидящим с теми учениками. — У них бы все равно ничего бы не получилось. — сказал Питер. — Нюниуса поместили в змеиное гнездо, а мы застряли с Полоумным. — Не в этом дело, — продолжил объяснять Джеймс. — Даже Снейп, которого никто не любит отверг его как друга. А что насчет Лонгботтома? Сириус осознал, что не собирается сейчас дослушивать этот диалог до конца, а потом вздохнул. — Хэй, Лонгботтом! — прокричал он однокурснику, который играл во взрывающиеся карты с Дугласом на полу, неподалеку от входа в гостиную. — Что? — Лонгботтом посмотрел на Сириуса. — Подойди на секунду. Лонгботтом выглядел не очень уверенно, поэтому Сириус перекатился на живот и умоляюще взглянул на него. — Мы ничего не замышляем, честно! Лонгботтом всё ещё смотрел на них с подозрением, но он подошел к троим друзьям. Сириус не обижался на то, что он так осторжен с ними. Из-за Блэка Гриффиндор уже потерял двадцать очков, потому что он бросил в котел Паркинсон навозную бомбу ранее на зельях. — Ну так что? — он стоял над Сириусом и явно хотел побыстрее закончить диалог. — Вы с Люпином, кажется, неплохо поладили сегодня на чарах. — Да, и? — Лонгботтом выглядел озадаченно. — Как вышло, что вы с ним не подружились? — спросил Питер. — Он что-то тебе сделал? — Что? — Лонгботтом уставился на них и между его бровями пролегла морщинка от непонимания. — Что вы имеете в виду под «сделал что-то»? — Ну, вы явно не сдружились с ним. Так что нам стало любопытно, — Сириус неопределенно махнул в сторону Ремуса. Люпин смотрел на них с подозрением, однако Блэк был уверен, что он не расслышит их из-за болтовни других студентов. — То что мы немного поговорили на Заклинаниях, не значит, что мы внезапно стали лучшими друзьями. — ответил Фрэнк. — Он не сделал ничего такого. Ремус неплохой мальчишка. — он раздраженно оглядел их. — Если вы так беспокоитесь о нем, почему вам не принять Ремуса к себе? Он развернулся, чтобы продолжить играть во взрывающиеся карты. — Видишь, — самодовольно произнес Сириус, обращаясь к Джеймсу. — В нем ничего странного. — Тебе нужно признать, что как минимум, с ним что-то не так. — Джеймс не выглядел убежденным. Сириус вздохнул и посмотрел на Люпина, который вновь склонился над пергаментом. Его длинные, рыже-коричневые волосы заслоняли мальчику глаза. Кажется, его щеки были чуть красноватыми. — Не «не так», — ответил Сириус. — Я признаю, в нем есть что-то странное, но с ним все «так». — Блэк не был уверен, стоит ли ему рассказывать о том, что он видел этим утром. — Что? — требовательно спросил Джеймс, который уже успел узнать Сириуса слишком хорошо. — Этим утром он обжег руку в душе. Я видел, как он наносил на неё заживляющее зелье. — И? — Ну, это была достаточно большая склянка, которая была практически пустой, — Сириус снова быстро бросил взгляд на Ремуса, а потом посмотрел прямо в ореховые глаза Джеймса. Блэк понизил голос. — Он закатал рукав чуть выше, чтобы нанести зелье и я увидел шрамы на его запястье. — Шрамы? — Джеймс нахмурился. На его лице на секунду отразилось беспокойство. — Ага. Мне не удалось хорошо рассмотреть, потому что, когда он заметил мой взгляд то буквально подпрыгнул и вернул рукав обратно. Но там были шрамы. Один достаточно яркий, как ожог. Остальные были похожи на обычные шрамы-линии. На секунду между ними повисла тишина. Джеймс и Питер обдумывали полученную информацию. — Как ты думаешь, как он получил их? — нервно спросил Питер. Сириус пожал плечами. Но он задумался о своей матери и том дне, когда она ударила его по лицу тыльной стороной своей руки. Он помнил, как кольцо порезало его щеку, а также собственный шок и ужас при падении на пол. Сириус внезапно подумал о существовании родителей, которые не полагались на домашних эльфов, когда дело касалось наказаний. Ещё мальчишка подумал взрослых, которые не останавливались на запирании ребенка на три дня в кухонном подвале. Он взглянул на Джеймса и заметил, как друг виновато смутился. — Он все ещё странный. — сказал Джеймс. — Мы не обязаны дружить с ним, — заверил его Сириус, повторяя собственные склова, сказанные прошлой ночью. — Он действительно сумасшедший. Но, возможно, на то имеются серьезные причины. Он видел, как Джеймс бросил взгляд на Люпина. В этот раз не хмуро, а скорее оценивающе. Мальчишка с рыже-коричевыми волосами втиснулся в свой уголок настолько глубоко, что казалось будто он пытается ещё и слиться со столом. — Ладно. — сказал Джеймс. — Теперь мы не будем с ним грубыми. Мы будем вежливы. Однако я все ещё не собираюсь становиться с ним друзьями. Сириусу было сложно объяснить, почему после этих слов он почувствовал облегчение. В конце концов, почему его должно волновать произошедшее с Люпином? Вид маленького израненного запястья теперь был выжжен на подкорке его сознания.