Огонёк Надежды

Есть замечательные люди, которых мы встречаем в неподходящий момент.

И есть люди, замечательные потому, что мы их встретили в подходящий момент. © Давид Фонкинос, Нежность.

      Она не знала, сколько ещё сможет протянуть, если в ближайшее время не найдёт еды, чистой воды и хоть какого-то укрытия от непогоды. Запасов и так почти не было, а после нападения мародёров ей пришлось бежать, бросив те жалкие остатки, что ещё оставались. Теперь — ничего, кроме одежды на плечах и ножа, спрятанного в ботинке.       Грязная кожа привычно чесалась под одеждой. Ткань — такая же грязная, пропитанная потом и сыростью — липла к телу и раздражала каждый шаг. Такова жизнь в новом мире: разруха, опустошение и орды мертвецов, бродящие по штатам вдоль выгоревших хайвеев и пустых придорожных заправок с облупленными логотипами и выбитыми окнами.       Криста глубоко сожалела, что им с Клементиной пришлось разделиться… Вина не отпускала: она не смогла уберечь девочку. Ещё сильнее это чувство давило из-за того, как холодно она относилась к ней в последние месяцы. Смерть Омида оставила незаживающую рану, но… ребёнок ведь не был в этом виноват.       Клементина даже попыталась отвлечь бандитов на себя, чтобы дать Кристе шанс сбежать… и Криста сбежала. Что стало с девочкой, она не знала. Выжила ли, попала ли в лапы этих ублюдков или сумела уйти — всё оставалось неизвестным.       Встреть она Клементину вновь, сразу извинилась бы… А потом, быть может, и обняла. После потери собственного ребёнка ей было особенно тяжело смотреть на девочку, и потому она стала жёстче, чем следовало. После убийства Омида организм не справился — случился выкидыш.       Мысли оборвались резко, словно их отрезало: впереди, в темноте между деревьями, она заметила свет. Криста подошла ближе.       Огонь костерка, прорезавшего ночную мглу, заставил женщину замереть. Она медленно опустила руку к ботинку и, не сводя взгляда с огня, на ощупь нашла рукоять. Нож вышел из голенища тихо, с сухим шорохом ткани.       Криста сжала его крепче — винтовки у неё больше не было, — чтобы чувствовать хоть какую-то защищённость. Впрочем, лезвие, каким бы острым оно ни было, не остановит пулю. Людей она сторонилась и раньше, а после последних событий предпочитала обходить любые признаки недавних стоянок десятой дорогой.       Она очень медленно попятилась назад, стараясь не издать ни звука. Её не должен был выдать ни треск веток под ногами, ни шорох сдвигаемых кустов. Она успела сделать всего несколько шагов, как сбоку раздался низкий, прокуренный мужской голос:       — Ты под прицелом. Никаких резких движений, дамочка.       Она сглотнула и замерла.       — Поняла, — тихо ответила женщина. — Не дёргаюсь.       — Нож, — потребовал он. — На землю.       Пальцы разжались, и клинок полетел вниз.       — Я не пришла грабить, — призналась Криста. — Просто дайте мне уйти.       Она попыталась взглянуть на незнакомца, но тот коротко приказал — не попросил, а именно отдал приказ, словно они были на войне:       — Стоять.       Криста послушно замерла, продолжая лихорадочно прикидывать пути отхода. В кусты? Успеет? Если у него и правда в руках пушка — шансов нет. Она одна. Помощи ждать неоткуда.       — Я не воровка, — она попыталась снизить напряжение. — У меня нет группы. Когда увидела огонь… решила сразу уйти. Мне не нужны неприятности.       — Они никому не нужны, — фыркнул мужчина. — А всё равно все их находят.       Криста промолчала, но взгляд снова скользнул по сторонам.       — На твоём месте я бы этого не делал, — предупредил он, словно сразу понял, что именно она замышляет. Тут и гением быть не нужно.       — Чего вы от меня хотите? — прямо спросила она. — У меня, кроме одежды, которая сейчас на мне, ничего нет.       — Подозреваю, что ты лазутчица. И рядом твои дружки. Я должен понять, так это или нет. И тебе лучше сотрудничать, иначе... — он не договорил, но смысл был ясен.       Криста устало вздохнула. Логику она понимала. Риски — тоже.       Она бы тоже не верила.       — Хорошо. Я не делаю резких движений, видишь? Ты задаёшь свои вопросы — я ухожу, и мы больше никогда друг друга не увидим.       Он не успел ответить. Сбоку послышался треск веток, а затем раздался хриплый голос:       — Дэнни, где тебя носит? Девочки волнуются, — второй замер, видно, заметив её. Раздался щелчок взведённого курка: теперь в неё целились сразу из двух стволов.       Криста тем временем замерла на месте, будто громом поражённая.       Она сразу узнала этот голос. Не могла не узнать. Спокойный, ровный баритон с глубокой усталостью. Его обладатель почти никогда не кричал — и даже сейчас, услышав этот голос, Криста вдруг ощутила странное, давно забытое чувство тишины внутри.       Она знала, чей это голос… Но это было невозможно.       Но он уже давно мёртв.       Ли умер. Она знала это.       Криста силой заставила себя медленно повернуть голову в сторону второго мужчины… и замерла, ошарашенная. Дыхание сбилось на несколько секунд, а кожа словно стала на несколько тонов бледнее.       «Этого не может быть», — набатом стучала в голове мысль.       — Ли? — сорвался с губ едва слышный вопрос.       Звук, который ей удалось выдавить из себя, был тихим, словно падение листа в пруд, и полным неверия. Но вопрос всё равно был услышан.       — Вы знакомы? — хмыкнул первый. — Ладно, тогда я опущу эту штуку…       Раздался шорох одежды: похоже, он убирал оружие.       Она пропустила его слова мимо ушей. Всё её внимание целиком было приковано к тому, кого она до этой минуты считала мёртвым. Сам мужчина, кажется, был не менее удивлён тем, что встретил кого-то из своей прежней группы.       — Иисусе… Криста, это правда ты? — неуверенно спросил он, внимательно разглядывая её лицо, выискивая знакомые черты. Похоже, нашёл — и заметно расслабился. Она это заметила. — Это правда ты?       — Ты… выжил, — так же тихо прошептала она, глядя на него, как на призрака. Криста хотела сказать что-то ещё, но голос подвёл. Потом, едва снова обрела способность говорить, добавила: — Тебя ведь… укусили.       Она сглотнула и, почти не дыша, добавила ещё тише:       — Я ведь… сама отрезала тебе руку.       Ли медленно опустил руку с пистолетом, будто только сейчас заметив, что держал её на мушке. Потом поднял вторую. Блеснул металл. Криста побледнела ещё сильнее, увидев самодельный протез — острое лезвие. Таким удобно протыкать головы ходячих.       — Укус, видимо, не приговор… — сказал он и коротко махнул рукой с протезом. — Хотя вот эта штука не слишком удобная. А ты… одна?       Он сделал резкий шаг вперёд, и в его усталых глазах зажглась искра надежды.       — Клементина в порядке? Скажи мне. Она где-то здесь?..       Мужчина сделал паузу, потом заговорил снова:       — Омид. Он с ней?       Криста ответила ему взглядом с застарелой болью. Она ответила не сразу, но всё же заставила себя произнести хоть пару слов, чтобы не заставлять страх терзать старого друга ещё дольше:       — Омида… больше нет, — голос дрогнул. — Клементина… Мы с ней разминулись около недели назад. На нас напали бандиты. Она, возможно, жива. Она быстро бегает…       Ли заметно помрачнел, хотя всё же выглядел чуть спокойнее, чем секундой ранее, когда боялся, что девочка могла быть мертва.       Женщина сделала паузу, затем снова заговорила:       — Ты искал её все эти месяцы? — выдохнула она. — Значит… она для тебя не просто ребёнок.       — Она моя дочь, — уверенно ответил он. — Я пообещал себе, что с ней ничего не случится.       Потом, помолчав, спросил:       — Как… это произошло?       Криста кинула взгляд на второго — высокого, крепкого, хоть и немолодого мужчину с седой бородой и солдатским жетоном на шее. Он выглядел как ветеран: с таким шутки плохи. Но сейчас он тихо стоял в стороне, явно решив не мешать их разговору. Винтовка была закинута на плечо, а взгляд — полон… сочувствия.       Криста почувствовала облегчение. Она была рада, что Ли не один.       — Идиотский случай на заправке, — нехотя призналась она. — Не… хочу… об этом.       — Хорошо, — не стал спорить он, закрыв тему Омида до лучших времён. — Когда вы разминулись?       — Я не могу точно сказать… дней пять назад, — она невольно кинула голодный взгляд в сторону костра, уловив запах горячей снеди. Ли ответил простым приглашающим жестом — без слов.       Пару секунд Криста нерешительно постояла среди деревьев, прислушиваясь к себе и к тишине вокруг, а потом всё-таки сделала шаг вперёд. После всего, что случилось, довериться снова было для неё почти непозволительной роскошью. Но она решила: если нельзя доверять Ли, то кому, чёрт возьми, вообще можно?       Ветеран молча пошёл следом. Ей было не по себе от того, что он держится прямо за спиной, однако старый друг был рядом — и этого пока хватало. У самой дороги, чуть в стороне от костра, темнел жёлтый школьный автобус, перекошенный и брошенный, как и всё здесь. Надпись на борту ещё читалась, но смысла в ней давно уже не осталось.       Заметив у костра двух девочек, Криста отпустила плечи ещё сильнее. Обе светловолосые: одна постарше, другая помладше. Значит, седой мужчина не опасен. Просто заботится о своих. Впрочем, одно другому не мешает: Ли ведь тоже убьёт за тех, кто ему дорог. В этом она не сомневалась.       — У нас, похоже, пополнение, — усмехнулся Дэниэл. — Ребекка, милая, не угостишь ли старую знакомую нашего друга горячим супом? И передай этот нож... Она обронила.       Старшая кивнула и протянула ей глубокую тарелку с супом из банки, каким-то старым Campbell’s, подогретым на костре, искренне пожелав приятного аппетита.       Потом с лёгкой опаской во взгляде положила нож на землю у костра.       Криста ничего не ответила и не стала брать лезвие сразу в руки, но позволила себе сесть у костра спиной к Ли — жест, который говорил сам за себя. Перед чужими спиной не поворачиваются ни при каких обстоятельствах. А его чужим она не считала.       — Как же тесен мир, оказывается, — тихо сказал он с теплом в голосе, хотя взгляд оставался тяжёлым, печальным. — Но я рад, что мы встретились вновь. Правда.       — Я тоже, — помявшись, ответила она, отводя глаза в сторону.       Криста принялась за еду, время от времени бросая настороженные взгляды на девочек, но вскоре смягчилась. Ли не торопил её с рассказом — и это стало тем самым толчком: она собралась с мыслями и спокойно начала пересказ событий того злополучного дня:       — Мы разбили лагерь у реки. Они пришли, когда начало темнеть, и напали. Я думала только о том, как спасти хотя бы Клем. А она… она думала обо мне… несмотря на весь холод между нами… — женщина тяжело вздохнула.       Ли присел ближе, не кладя руку ей на плечо и не обнимая, просто поддерживая своим молчаливым присутствием. Остальные молчали, не вмешиваясь в столь личный разговор. Спустя пару секунд Криста смогла продолжить рассказ:       — Она смогла убежать. Бандиты не причинили ей вреда. Я не знаю, что с ней случилось дальше, но… одна в лесу… сам понимаешь.       Мужчина серьёзно кивнул: дураком он не был.       — После… Омида… — она замялась. — Я была холодна к ней, но заботиться не переставала. Она… Мы берегли девочку, Ли.       — Я знаю. Я верю тебе.       После этих слов её плечи заметно расслабились.       — Перед… когда я думал, что умираю, я сказал Клементине найти вас. Омида и тебя. Это было последнее, о чём я её попросил. Я знал, что вы позаботитесь о моей малышке. Спасибо.       Женщина поджала губы и незаметно стёрла слёзы.       Не сейчас. Не при детях. Не при чужих.       — Мы её найдём, — заверил её мужчина. — Поищем ту реку, посмотрим, куда она ведёт. Клем умная девочка: она должна была идти по течению, к дороге или мосту. Такие реки редко уводят в глушь — рано или поздно выходят к людям.       Криста неопределённо пожала плечами.       — Надеюсь.       — Ты покажешь дорогу?       — Да, — тут же ответила она. — Я хочу помочь.       Некоторое время они просидели молча, но младшая из девочек всё же решилась заговорить, с интересом глядя на знакомую Ли.       — Я Эмма, — наконец сказала она и чуть смущённо улыбнулась.       Криста помедлила, но передумала держаться холодно с ребёнком и спустя мгновение ответила, стараясь звучать чуть теплее:       — Криста.       — А я Ребекка, — добавила старшая. — Рада… знакомству с вами, мэм.       — Моё имя ты знаешь, — хмыкнул ветеран с другой стороны костра, закуривая сигарету. Потом он привычным движением поправил ремень винтовки. На неё он не смотрел, значит ответа не ждал.       Она промолчала. Воспоминание о пушке, наставленной на неё, оставалось свежо. И тем не менее тёплая еда, костёр и редкое ощущение отсутствия угроз сделали своё дело — сон накатывал тяжёлой, непреодолимой волной.       Ли сразу заметил это и мягко предложил:       — Приляг отдохнуть в мой спальник. Я подежурю.       Криста не стала возражать. Молча вернула тарелку старшей из сестёр и медленно зашагала к большому спальнику. Не дойдя пары шагов, она обернулась и тихо призналась:       — Не думала, что в мире ещё осталось место, где я не чужая.       — Такие места создают люди, — спокойно ответил он. — Расскажешь утром, что случилось с остальными. А сейчас тебе нужно передохнуть.       — Нечего рассказывать, — вздохнула женщина, забираясь внутрь. — Я ничего не знаю об их судьбе.       Она отвернулась от костра и замолкла, явно не стремясь продолжать разговор. Уснула не сразу — прислушивалась к треску веток в огне и тихим голосам Ли, говорившего с девочками. Дэниэл изредка добавлял слово-другое, потом замолкал.       Ей почему-то стало одновременно и больно, и хорошо. Она испугалась этого чувства: не хотелось снова привязываться и снова терять… но вскоре поняла, что всё равно не сможет просто взять и уйти. Ли был из тех людей, рядом с которыми не ждёшь удара в спину.       Спустя пару минут веки окончательно отяжелели, и она провалилась в сон. Впервые — без страха и напряжения. Впервые — не держа нож под рукой.