Seven years old

7 years old — Lukas Graham

— Мам? Пап? Гарри с замиранием сердца смотрел на двух подростков и ждал, когда же их внимание перейдёт на него. Напряжение в комнате, казалось, возросло до предела, и мужчине почудилось, будто все фарфоровые и стеклянные вещи тотчас же взорвутся. Время шло бесконечно долго, он будто слышал медленное тиканье часов. Прошло 10 секунд, но Джеймс с Лили, как продолжали спорить друг с другом, так и не заканчивали. В их жизни, казалось, не поменялось ничего. И Гарри с невероятной тоской понял, что волшебства не случится, что это всего лишь воспоминания. А в них, как всем известно, с мертвыми не общаются. От обиды хотелось разгромить всю гостиную на щепки. Кто так жестоко посмеялся над ним, прислав дурацкие воспоминания? Хотели вновь напомнить о детской потере, отлично зная, что он сможет только смотреть на них? По-хорошему надо было бы уйти отсюда, чтобы не разбивать своё, и без того сотни раз склеенное, сердце на тысячи осколков. Но что-то буквально пригвоздило его к паркету, не давая сделать ни шагу. Родители перед ним перестали бороться, когда Джеймс притянул Лили к себе на колени, по-хозяйски обняв её и что-то прошептав на ухо. — Эванс? — от девичьей фамилии матери у Гарри почему-то пошли мурашки. Эти подростки ещё не знают, что погибнут через несколько лет, оставив своего сына на растерзание жестокой судьбы. — М? — У меня тут появилась идея. Давай расскажем нашу историю? — Решил податься в писатели? Или тебе вдруг понравились уроки Бинса? — Лили с усмешкой перевернулась лицом к своему парню, пытаясь хоть как-то уложить его непослушные волосы. У Гарри защемило сердце от такого жеста. Она могла бы делать также и ему, когда, например, провожала бы на платформе в Хогвартс. — Нет, просто… Когда папа рассказывал истории из своего детства, я всегда думал, что вот вырасту, женюсь, заведу детишек и расскажу всю-всю свою историю, начиная с первого курса. А сейчас непростое время, Лили. Кто знает, что случится с нами через неделю, когда мы выйдем из Хогвартса? И я не могу позволить, чтобы моя наикрутейшая история канула в лету из-за какого-нибудь чертовски везучего Пожирателя. — И как ты это себе представляешь? Посадить Блэка перед нами? Он заснёт в первые 10 минут. — Зачем же Блэка, можно, кого угодно… — очень кстати портрет открылся, и в гостиную зашла маленькая девочка, курса с 5. Гарри прищурил глаза, пытаясь понять, где ещё он мог её видеть. Белые кудри так и кричали о себе, пытаясь указать на имя, но в голову ничего не шло. — О, Скитер! — точно, как он сразу не понял? И как эта журналистка умудрилась попасть в Гриффиндор? Гарри думалось, что она одна из слизеринских змеек. Шляпа, кажется, и в этот раз ошиблась. — Хочешь потренироваться и взять интервью? Ты же вроде в эти жур…ну, ты меня поняла, собиралась? Рита что-то пробормотала, кивая и с настороженностью подходя к парочке. Лили поспешно одернула неприлично задравшееся легкое платьишко и пересела на подлокотник, несмотря на протесты Джеймса. — Смотри. Мы рассказываем тебе интереснейшие факты из жизни лучших учеников Хогвартса (по призванию всех), можешь даже что-нибудь записывать, но только не как эти, из желтой прессы, — Джеймс поморщился. — А что мне за это будет? — Как, что? Узнаешь меня получше. И Мародеров. Потом будешь хвастаться. — было видно, что эти слова её порадовали. Любительнице сплетен только такое и нужно. — Только учти. Взболтнёшь лишнего, лишим тебя памяти, — Джеймс угрюмо посмотрел на девчонку, но Гарри разглядел в его глазах огоньки смеха. Впрочем, Скитер это не очень-то и напугало. — Согласна? — Угу. Сейчас, — девочка метнулась в сторону спальни и через минуту вернулась с блокнотом и таким знакомым пером. Прытко пишущим, разумеется. — Готова. — Ну, всё началось с того, как я получил своё письмо… — Стой-стой-стой. Давай рассказывать хронологически. Я до письма подружилась с Северусом, к примеру. — Джеймс скривился, услышав противное имя, — Он тоже часть нашей истории, Джеймс. Я начну. — Лили поудобнее устроилась, и глаза её загорелись каким-то огоньком. Гарри, обнаружив, что может передвигаться, сел на диван рядом с молодой Скитер, и ему казалось, что мама смотрит не на неё, а прямо в его глаза. — Магия проснулась во мне где-то лет в пять. Помню, я так расстроилась, что мой цветок, подаренный Джеком из детского сада, завял, что, взяв его в руки, смогла оживить. Родители мне не поверили. А вот когда я вдруг спрыгнула с высоких качелей и не упала, а пролевитировала вдоль земли, они попросили так больше не делать. Петунье это дело не нравилось больше всего. То ли она опасалась за меня, то ли ей было завидно, но, когда я чинила разбитые чашки, они приходила в смертельный ужас. Когда мне было девять, мы с Туньей гуляли рядом с Паучьим тупиком — не самый лучший район нашего небольшого городка. Она вновь подняла неуместную панику, когда я заставляла цветок раскрываться и закрываться снова и снова. — Как ты это делаешь? — с завистью в голосе спросила меня сестра, когда из-за кустов, вышел неопрятный мальчик. Он чем-то привлек меня ещё с первой встречи. Он… не боялся, не ругал меня. Он был со мной заодно. — Все понятно, правда? — мальчик оглянулся и уже тише сказал. — Ты — колдунья. — Обзываться нехорошо! — Да нет же, в этом нет ничего плохого. Я — волшебник, моя мама- волшебница. — Договорить ему не дала Петунья, чей противный визг раздражал меня уже тогда. И мы ушли. А тем мальчиком оказался Северус. Гарри уже знал эту историю. Точнее, он видел её всё в этом же Омуте памяти, только несколько десятков лет назад. Мужчина поднялся и пошёл по направлению в девичьи спальни. Интересно, а лестница превратится в горку сейчас? Гарри осторожно сделал шаг, второй, и, убедившись, что он не укатится назад, поднялся. Мимо мелькали десятки дверей с табличками имен, и улыбка появилась на его лице почти в самом конце.

Алиса Фриман Лили Эванс (СШ) Алекс Поттер Марлин МакКиннон

Гарри повернул ручку, и его взору предстала типичная девичья комната. Внутри стоял благовонный запах с нотками мяты. Гарри не был знаком ни с кем из этих девушек, все они погибли до его осмысленного возраста. Единственная загадочная Алиса Фриман, ставшая впоследствии, как догадывался Гарри, Алисой Лонгботтом скончалась не так давно, но до этого сама была не в состоянии. Алекс Поттер… Гарри стал копошиться в голове, пытаясь вспомнить о ней что-то еще, кроме того, что она, по словам Сириуса, была сестрой отца и погибла немногим раньше родителей. Почему он никогда не спрашивал о своей тете? Он встряхнул головой, вспоминая, что времени у него может быть не так уж и много, и зашёл внутрь. Первая кровать у входа скорее всего принадлежала Алекс. Он не увидел на ней типичных для девочек розовых духов, журналов, резинок. На тумбочке не было ничего лишнего: маггловский русский роман и пузырек с зельем, похожим на то, что давала мадам Помфри, когда голова болела слишком сильно. Гарри с любопытством заглянул под полог и увидел две истрепанные фотографии, явно нарочно спрятанные от лишних глаз. На первой стояли все Поттеры: ей и Джеймсу было около 6, а их родители выглядели практически также, как Гарри сейчас. Мужчина поперхнулся, поближе рассмотрев вторую фотографию, на которой пытался закрыться рукой от объектива молодой профессор Снейп. Папина сестра встречалась с… ним? Бред мерлиновой бороды. Первая кровать у входа скорее всего принадлежала неизвестной МакДональд. Слишком много розового было рядом с ней и на ней. Какие-то глянцевые журналы с ведьмочками-моделями, приторные духи и письменное перо с розовыми перьями валялись на тумбочке. А в углу стоял розовый плюшевый медведь. Гарри огляделся и усмехнулся: девушки. У каждой была своя мягкая игрушка. Кроме одной. Он поискал плюшевого оленя, но так и не нашёл. Следующая кровать, возможно, принадлежала МакКиннон. Сириус говорил, что она погибла от рук пожирателей, и в тот момент в его голосе была невообразимая тоска, которую не удалось скрыть, что Гарри подумал, может, у этих двоих было нечто большее, нежели Орден? На ней стоял игрушечный черный пес с ошейником с именем «Бродяга», что подтверждало его догадки. На тумбочке валялись квиддичные перчатки, похоже, она играла в сборной. А под кроватью он заметил поблескивающую бутылку огневиски, спрятанную, видимо, на черный день. Затем шла кровать Алисы. На балдахине висела фотография её с парнем. Поттер с трудом узнал в нём Фрэнка, отца Невилла. На колдографии он был таким молодым, румяным и жизнерадостным. Последняя кровать была на удивление пуста. Будто бы её обладательница покинула спальню навсегда. Она совершенно точно должна была принадлежать матери, но ничто на это не указывало. Тогда Гарри вышел и вновь взглянул на табличку. Что означают СШ рядом с именем Лили? Гарри дотронулся до золотых буковок и вспомнил такой знак в альбоме, подаренном Хагридом. Его родители были старостами школы, а они, как Гарри слышал, живут в отдельной гостиной. Тогда почему вещи отца оставались в общей спальне? Гарри вспомнил, что его кровать на удивление была захламлена меньше всех. Наверное, те вещи остались с прошлого года. Гарри с грустью спустился вниз, и до него донесся голос отца. — Между прочим, я увидел тебя впервые в Косом переулке. Это ты меня не запомнила. Ты что-то вполголоса говорила своей маме с горящими глазами. — Я рассказывала ей о движущихся лестницах в Хогвартсе. Мне о них Северус говорил. Гарри подумал, как бы ему найти спальни родителей. Он и в школе-то не раздумывал над этим вопросом. Наверное, где-то рядом с ванной для старост. В голове всплыла картинка карты Мародёров. И впрямь, на ней рядом с ванной находилась и гостиная. Гарри покинул родителей, надеясь, что ничего интересного он не пропустит: желание увидеть своими глазами жизнь молодых Джеймса и Лили была выше этого. У входа, как и на гостиной Гриффиндора, висел портрет. Но Гарри вовремя вспомнил, что, по идее, он должен проходить сквозь стены, что у него в общем-то и получилось. И глаза его широко раскрылись от увиденного. Гостиная старших старост напоминало больше уютное семейное гнёздышко. Она была намного меньше гриффиндорской или слизеринской, но для двух человек много и не нужно было. У камина в специальной подстилке спал рыжий кот, уютно свернувшись калачиком. На самом камине стояли колдографии в рамках: на одной были запечатлены все Мародеры, и недовольная Эванс, которую за руку тянул в объектив Джеймс; на другой в обнимку стояли молодой Сириус и, Гарри догадывался, та самая Маккиннон. Их лица светились, а белоснежные улыбки так и кричали: «Мы счастливы». Еще на одной в обнимку спали его родители в гостиной Гриффиндора. На Джеймсе была надета корона, видимо, это был или его день рождения, или выигранный квиддичный матч, а Лили так крепко и доверчиво прижалась к нему, что Гарри сразу вспомнил Джинни, оставшуюся дома. На доске вместо объявлений висели маленькие записочки. «Я в библиотеке» или «МакКошка назначила отработку. Целую» или «Эванс, ну прости. Пожалуйста?». Гарри с нетерпением поднялся в комнату к отцу. Вот здесь был его истинный уголок. Дорогостоящая метла стояла в стеклянном футляре, и было видно, что с неё стирают пыль каждый день. Рядом лежал чемоданчик для ухода за метлами, квиддичная форма висела в шкафу. Стены были обклеены плакатами с квиддичными командами и вновь фотографиями с матерью. Простые карандаши огрызками валялись на захламленном столе, где Гарри рассмотрел тактику следующей игры с Пуффендуем. В комнате Лили царил порядок. Конечно, здесь же живёт староста, чего не скажешь о комнате отца. Аккуратно сложенные в шкафу вещи, поглаженная мантия и пару платьев. На тумбочке — нежные духи с цветочными нотками, крем для рук и вновь фотография, где они с Джеймсом вдвоем. На кровати — плюшевый олень в свитере с принтом своих сородичей. На столе аккуратная стопка учебников, фотография с родителями и Туньей и разные пробирки и пузырьки с зельями. Гарри с интересом выдвинул один из ящиков. Запас перьев и чернил, две маггловских ручки на всякий случай, пергамент и ленточки для писем и фотография, на которой она стоит с Северусом под руку. Гарри не смог не удивится, как все-таки его мать нашла с угрюмым Снейпом общий язык. Впрочем, сейчас они его уже не поддерживали. Гарри выходил из гостиной, когда увидел сгорбленного, но молодого профессора Снейпа. Тогда он был просто Снейпом. Гарри не смог не скривиться, завидев его в компании слизеринцев. По воспоминаниям, это должны были быть Эйвери с Мальсибером. Трое о чем-то тихо разговаривали, медленно идя по коридору, но Северус вдруг резко остановился, а по его лицу заходили желваки.

«У Лорда особые планы на смерть Поттера и его шайки. Они готовят облаву на Коукворт сразу после того, как мы уедем из Хогвартса. Там, вроде, твоя грязнокровка живёт, Снейп?»